Чистое сердце

Тринадцать-дробь-восемьсот шестьдесят пять сидел в своем кабинете и яро ненавидел собственный номер. Будучи из тех не суеверных людей, которых жизнь упорно убеждает в целесообразности доверия дурным приметам, он был почти готов сдаться и уверовать. Против восьмисот и так далее никаких возражений у него не имелось, а вот чертова дюжина... Комментарии излишни. Не только он соблюдал по жизни законы, но и некоторые законы старательно соблюдали его. Закон подлости, например. Полчаса назад выяснилось, что из-за сбоя в соединении отправленный им e-mail с одним из плановых отчетов до начальства не дошел. И кто бы мог сомневаться, что этот пустяковый момент, достойный максимум нестрогого выговора, придется на крайне неудачное время, когда обстановка накалена, нервы сдают, проблемы валятся на голову со всех шкафов. В результате что? "А в результате, - думал 13/865, гоняя бумажный шарик ручкой по столу, - в результате - голова с плеч". Все было, конечно, не столь драматично, однако достоверно неизвестно еще, что лучше. Голова с плеч - это однократно, раз - и больше нет проблем, никаких, никогда. В минуту слабости можно было позволить себе об этом вполовину серьезно помечтать. Проштрафившемуся как на вид, так и по паспорту было немногим меньше тридцати лет, и до поступления на службу и присвоения личного номера его звали Аскари. Звали его, вообще-то, так и сейчас, в неофициальной обстановке мало кому приходило в голову продолжать пользоваться безликими цифрами. "Инвентарь со склада" - как-то сравнил, довольно точно, на взгляд Аскари, кто-то из его сослуживцев. Ну да, инвентарь. Кто же они еще. Меч в руках Господа. Несите измеритель пафоса, зарегистрируем рекордную отметку. Рабочее место напротив - такой же стол, только, может быть, находившийся в чуть большем порядке - пустовало, поскольку человек, с которым Аскари делил кабинет, был где-то. Точнее, чем абстрактное "где-то", Тринадцать-и-далее место его дислокации не представлял. И не интересовался, по правде говоря, делами, которые не имели к нему самому непосредственного отношения, свою голову он предпочитал не перегружать. В отличие от пресловутого соседа по кабинету, которого за глаза называли Архив. Обладая поистине феноменальной памятью, сочетавшейся с таким же вниманием и нездоровым интересом к чужим делам, Архив знал все, обо всем и мог бы при желании успешно приторговывать информацией. Может быть, и приторговывал, опять же, Аскари не интересовался. Несмотря на все вышеупомянутое, второй обитатель кабинета Тринадцатого особенно не раздражал. Он не был чрезмерно назойлив, скорее, очень внимателен. Разведка, что сказать, такое всегда в крови. На любые претензии по этому поводу всегда можно отмахнуться: "Профессиональная привычка". Минимум тридцать процентов эффективности упредилки обеспечивают именно эти ребята, а сами они полагают, что и все шестьдесят. И может быть, даже справедливо. -Ну и что это мы вещи не собираем? - прерывая размышления о составляющих успеха Упредительной полиции, в кабинете, прикрывая за собой дверь, появился невысокий молодой человек, широко и открыто улыбающийся. При таком выражении лица и интонации он не мог сделать больно даже напоминанием о пучине неприятностей, поглотившей Аскари. Проштрафившийся упредитель потянулся было, чтобы устало потереть переносицу, но вместо этого царапнул пальцем щеку и поднял на вошедшего взгляд. -Надеюсь на помилование, - честно отозвался он, рассеянно наблюдая за тем, как молодой человек, стряхивая с коротких светлых волос капли дождя, под который, видимо, попал, садится за свободный стол и сдвигает к краю папки, освобождая себе рабочее пространство. -Надейся, - тот легко пожал плечами, потер пальцем царапину на столешнице, негромко чертыхнулся и, наконец, поднял глаза на Аскари, добавляя, - серьезно, все далеко не так плохо, как ты думаешь. -Да, меня могли бы продать на органы, например, а так всего лишь дадут пинка. Несмотря на весь свой ожидаемый пессимизм, Аскари почувствовал, что следующий вздох ему было сделать как будто легче. Если Архив что-то говорит, значит, он это знает. Если Архив что-то знает, значит, его знания достаточно достоверны для того, чтобы можно было им доверять. -Ладно, - не давая отреагировать на последнюю фразу, Тринадцатый хлопнул по столу ладонями, - пустой треп. Я сейчас могу только ждать и надеяться. Последнее слово упредитель произнес с плохо скрытым отвращением. Подобная пассивность всегда ему претила, надежда - для бездельников, те, кто считает себя хозяевами своей жизни, не сидят и молятся, а идут и делают. Только что ему было делать сейчас? Идти челом бить, умоляю, дайте мне триста шестьдесят восьмой шанс? -Ты знаешь, этот компас тебя не выведет, - как подтверждение его мыслей, сказал Архив, переплетая пальцы, - как подчиненный одного начальства другому подчиненному того же начальства тебе говорю: подними своевременно зад. -У тебя конкретные предложения, или только жизнеутверждающая речь? Светловолосый махнул рукой, явственно показывая свое отношение к эффекту от таких речей. Будучи человеком прагматичным, силе слова он не то, чтобы не доверял, напротив, Аскари был уверен - Архив, как никто другой, осознает, что можно наделать парой слов, прошептанных на нужное ухо. Однако знак равенства между словом и делом он точно не ставил. -Тут, в общем, подпольники накрылись, - долго не расхаживая вокруг, сказал он, снова сплетая пальцы, чуть горбясь и ставя на них подбородок, - то есть, как накрылись. Накроются скоро. В общем-то, нет разницы, кто это сделает, ты или я. Такие реверансы не были приняты вообще-то. Аскари подавил в себе желание рукой сдвинуть на место поползшие вверх брови и прокашлялся. Да, о времена, о нравы. Везде видишь подвох. Как не по-человечески нехорошо. -Я не вижу в этом личного интереса для тебя, - прямо сказал он, делая акцент на последнее слово. -Его и нет. -То есть, вроде как по дружбе, - Тринадцатый спрашивал, утверждая, и утверждал, не скрывая скепсиса. Судя по поджатым губам, Архиву этот скепсис был не по душе. Возможно, ему самому нелегко было признаться себе в том, что он просто хочет помочь, а проштрафившийся еще и, вдобавок, старательно все портит своим недоверием. "Не знаю, чего ты ожидал от меня" - в мыслях Аскари развел руками. -Ну вроде того, - кивнул светловолосый, поправляя воротник форменной черной рубашки и все же не выдерживая, оправдываясь, - то есть, разницы серьезно нет. Одно дело делаем. За последней фразой скрывалась примерно следующая расшифровка: "Ты сейчас в жопе, а я нет. Ни для кого, кроме тебя, нет разницы, чьи руки будут защелкивать наручники". Да будь по-твоему, боже мой. -Хорошо. Не надейся, что я откажусь, - кивнул Аскари, и простой с виду, как пять копеек, Архив снова улыбнулся и пожал плечами. -Я бы не предлагал, если бы надеялся. Ты только не думай, что будет просто. Это не шальной одиночка и не случайно раскрытый подросток. -А организованная преступная группировка, я знаю, - подхватил Тринадцатый, а Архив отрицательно дернул головой. -Даже не группировка. Стая. Они же выродки, недоноски... - светловолосый пощелкал пальцами, подбирая слово. -Ублюдки, - подсказал Аскари. -Ублюдки, - согласился упредитель, наклоняясь, выдвигая ящик стола и начиная в нем шарить рукой, - а стая точно знает, как рвать зубами... Сигаретки не будет? Тринадцатый с б'ольшим успехом проинспектировал ящик своего стола и протянул раскрытую пачку. Архив встал из-за своего стола, вытащил из пачки сигарету и зажал в зубах. -Ты перекур себе устроить не хочешь? Ну как хочешь, - не став настаивать после молчаливого отрицательного движения головой, он кивнул, и развернулся, направившись к двери и вскоре исчезая за ней. Аскари вытянул ноги и откинулся на спинку своего кресла, глядя в потолок. В трещинах побелки ему чудился оскаленный собачий профиль, кривой, нелепый, больше смешной, чем страшный. Кажется, у проштрафившегося появился шанс реабилитироваться.