Двенадцать дней до Рождества

Наконец дерево полностью украшено игрушками и гирляндами, а на верхушке красуется звезда. Мальчики уходят спать, а Робин и Реджина остаются внизу и пьют горячий шоколад, смешанный с алкоголем. Включив огоньки на сосне, они садятся на диван в обнимку и укрываются большим одеялом. - Я помню, как чувствовала себя в мой первый год здесь: я знала, что значит этот праздник, но я ничего не понимала. Какой-то мужчина в красном дарит всем детям подарки? Я до сих пор ничего не понимаю, - говорит она, а Робин хихикает в ответ. - Я тоже не до конца все понял, но если подумать, то мне очень нравится видеть тебя в таком праздничном настроении. Он наклоняется и целует ее в макушку. Когда они допивают какао, он ставит свою кружку на кофейный столик, а потом помогает сделать то же самое ей, поглаживая ее руку. - Мне нравятся эти огоньки, - тихо бормочет она. В этом году они разноцветные: розовые, голубые, оранжевые и зеленые. Они спокойно мерцают, то загораясь, то потухая. - Они чудесны, - соглашается Робин, но он смотрит только на Реджину, на то, как свет огоньков падает на ее кожу, она как будто светится, когда огоньки загораются одновременно. – В Сторибруке точно нет ничего прекраснее. Реджина поднимает голову, чтобы посмотреть ему в глаза. - Ты уверен, что говоришь о сосне? Ее интонация немного повышается к концу предложения. Он аккуратно обнимает ее и сажает к себе на колени, помогая ей перекинуть одну ногу через него. - Может быть, я говорил о потрясающей женщине, что сидит прямо передо мной. Реджина отворачивается и смеется, но он поворачивает ее голову обратно к нему. - Ты обо мне? – спрашивает она, поддразнивая его. - Я всегда говорю о тебе. Ты сомневалась? Она молчит слишком долго, потом все-таки открывает рот, но он начинает говорить первым: - Тогда мне придется выкинуть все эти мысли из твоей головы, все эти сомнения о том, что ты не самая потрясающая женщина из всех, кого я знал. – И он глубоко целует ее, придерживая за голову, впиваясь в ее рот. Они целуются нежно, даже лениво, но не могут не чувствовать настойчивость, в которой скрывается желание. – Я же говорил тебе, - произносит он, отпуская ее, - ты просто потрясающе целуешься. - Хватит, - смеется Реджина прямо в его губы. Они снова целуются, она проводит языком по его нижней губе. Он открывает рот, она глубоко целует его, проводя руками по его голове. Она чувствует его руки на себе, когда он пытается поднять ее пижамную майку, но останавливает его. - Дети могут спуститься вниз, - шепчет она. Робин кладет руку на ее спину. Они могут подняться в спальню, но вместо этого он прижимает ее еще ближе к себе. - Разве это слишком? - Да, - невозмутимо отвечает она. Потому что она не собирается снимать майку прямо в гостиной. Но она вполне может встать с дивана и снять пижамные штаны и трусики. Он быстро понимает ее и снимает свои штаны. Она опять садится к нему на колени, и они накрываются одеялом. Руки Робина забираются под ее майку, он обхватывает ее грудь, проводя большими пальцами по соскам. Реджина тихо стонет, а он сжимает один сосок, потом другой, они оба твердеют. Робин проводит по мягкой и нежной коже своими грубыми мозолистыми руками. - Просто потрясающая. Он чувствует, что она смеется, пока целует его шею. Она мягко двигает бедрами. Они долго целуются, обнимаются, а он до сих пор не может оторваться от огоньков на ее коже. Она начинает двигаться жестче, тогда он понимает, что она ждет его. Он опускает руку вниз, туда, где тепло и влажно. Он стонет. - Это из-за меня? - Как всегда, - выдыхает она, закрывая глаза, когда он проводит большим пальцем по клитору, гладит его. Реджина продолжает двигаться. – Ты и так это знаешь. - Может, мне просто нравится услышать это еще раз, - он не уступает. В таком положении он не может ввести в нее пальцы, поэтому он просто продолжает поглаживать ее клитор. – Скажи мне. Она раскрывает рот, смотрит на него и понимает, что он абсолютно серьезен. Он хочет услышать это, она начинает подбирать слова. - Из-за тебя я… - она опять закрывает глаза, плавно двигая бедрами. – теку. Ты так нужен мне. – Она слышит его резкий выдох и задыхается сама, когда он начинает двигаться быстрее. Реджина морщит лоб и широко раскрывает рот. Он прекрасен, сосредоточен, он то плавно проводит пальцем по ее клитору, то начинает двигаться резче, потом опять замедляется, он просто дразнит ее, пока она сходит с ума. – Ты такой… Боже, ты прекрасен, мне нужно… - Внутри нее все сжимается, она опускает голову, а потом хватает его за запястье, останавливает его. Он удивленно вздыхает. – Ты нужен мне. Он все понимает и опускает руки на ее ноги. Его пальцы горячие, один из них немного скользит, когда он приподнимает ее. Реджина проводит рукой по его члену, Робин откидывает голову назад. Член уже твердый, Робин теряется в своих ощущениях и изо всех сил старается не стонать. Потом она направляет его и садится на его член. Робину кажется, что он улетает куда-то на небеса и он низко стонет. Она плотно обхватывает его, внутри нее горячо и влажно. Он держит ее за бедра, вынуждая оставаться на месте. Ее губы раскрыты, веки опущены, она ждет его. Она готова ждать ровно столько, сколько ему нужно, а потом начинает двигаться. Она плавно поднимается и опускается, она чувствует его внутри себя, чувствует его всего, каждое их движение. Ей все равно нужно больше. Она наклоняется к нему, хватается за его плечи, опирается на спинку дивана свободной рукой, опускаясь на него. Он опять резко поднимается, входит в нее под другим углом. Реджина закусывает нижнюю губу, двигаясь быстрее, пытаясь достичь цели. - Так лучше, - выдыхает она. – Робин, пожалуйста, не останавливайся. Он помогает ей, крепко держа ее за бедра. Он так сосредоточен, что все вокруг просто расплывается, поэтому он смотрит прямо на нее. Она всегда прекрасна, но сейчас ее губы распухшие, яркие, ее кожа покраснела, а когда она открывает глаза, он видит, что они расширились, ее взгляд затуманен. Она начинает двигаться еще быстрее, сжимается вокруг него, а потом просто не может больше смотреть на нее. Внутри него растет напряжение, тогда же сдается и Реджина. Она громко кричит, впиваясь ногтями в его плечи. Она трясется, прижимается к нему все сильнее и тянет его за собой. Она сбивается с ритма, безудержно двигается, а Робин продолжает резко входить в нее. Он крепко держит ее за талию, а потом вдается сам. Реджина дрожит, и их уносит куда-то далеко. На невыносимо прекрасные небеса. Она падает на него, они оба все еще тяжело дышат. Она чувствует, как пот тонкой струйкой бежит по шее. Он кладет руки на ее спину и целует ее плечо через ткань майки. Они оба бормочут признания в любви, гладят друг друга, трутся носами. Теперь свет огоньков отражается на ее влажной коже совсем по-другому: он стал гораздо ярче. Робин гладит изгиб ее шеи. - Как я и говорил, - выдыхает он, когда его сердце замедляется ровно настолько, чтобы он мог связно мыслить, - любимая, ты просто потрясающая. Реджина не готова спорить с ним.