С первого взгляда

For a descent price I've banned kindness from my heart The spirit of all truth and beauty Pawned for my desire. (с) The soulforged (Blind Guardian)

      Тюремный отсек представлял собой несколько расположенных друг над другом залов с разными уровнями защиты: от ряда простых клеток до усиленных одиночных камер. Бунтовщиков разместили на первом уровне, скорее, символически, чем в самом деле стараясь удержать. Впрочем, Пиперс был доволен раскладом.       Сам он расположился в новенькой допросной, даже распорядился включить здесь свет, не удовольствовавшись тусклым багряным ореолом аварийного освещения, господствовавшего всюду на корабле. Было важно видеть лица и эмоции своих подчинённых, и чтобы те, в свою очередь, видели и запоминали его. Рассудив, что бунт — самое страшное из всех грозящих ему сейчас зол, он действительно был готов потратить время на каждого.       — Итак, — Пиперс обратился к сидящему перед ним недавнему оратору и, очевидно, зачинщику, — ты осознаёшь, что ты сделал?       — Мы хотели поговорить, — начал тот без церемоний. — Так всегда было: если недоволен один, он молчит и не лезет в командующие, без него разберутся, а если недовольны все, они идут и решают проблему.       Пиперс пропустил непрозрачный намёк мимо своих ушей.       — Позволь разъяснить. Благодаря разбойникам у нас больше нет дома, есть лишь облако астероидов и пыли и кучка планетоидов, на самом крупном из которых мы ходим по головам друг друга.       — А тебе лишь бы в утиль отправлять, да? — памятуя о собственном увольнении, перебил, сплюнув, ищейка. Однако его лицо неожиданно приобрело сосредоточенный вид, он подался вперёд, складывая ладони на столе треугольником и внимательно заглядывая собеседнику в лицо. — Послушай, Пиперс, ты на редкость одарённый парень, выдающаяся личность, с этим уже никто не спорит, но твои амбиции, не подкреплённые ни опытом, ни даже здравым смыслом, рискуют завести нас в ещё более катастрофическое положение, чем сейчас.       — Предположим. А куда могут завести нас трусость и бессмысленное упрямство?       — Если так ты называешь осмотрительность...       — Осмотрительность, которая подрывает авторитет единственно возможного сейчас лидера и срывает планы строительства корабля, который станет нам прибежищем, крепостью и оружием одновременно.       Бунтарь сжал челюсти.       — Есть и другой путь. Генераторы гравитации, атмосферы, открывшиеся в разломах жилы. В конце концов, на те деньги, что вы с этим костлявым переростком угрохали на корабль, вполне можно было арендовать планету в соседней системе!       — Ползать среди космического мусора, две трети года не вылезая из скафандров, жить на положении вечных должников — этого ты хотел для всех нас?       — По крайней мере, этот план безопасен и наверняка нам удастся.       Пиперс раздражённо скрипнул зубами.       — Почему вам всем так хочется сидеть, забившись в свои ракушки как глубинные улитки, отмахиваясь от любой возможности улучшить положение? Я не могу обещать, что всё пройдёт гладко, но постараюсь добыть нам новую планету, где не придётся жить в шахтах, и уважение остальных рас.       — Ищейки не вояки.       — Научатся. И у нас есть Хейтер.       — Ты так в него веришь?       Пиперс вспомнил, что никто, кроме него, не видел Хейтера по-настоящему в деле. То смехотворное нападение на планету не в счёт. А ведь с тех пор прошло немало времени.       — Да, — ответил он с тяжёлым сердцем.       Какое-то время ищейки всматривались друг в друга.       — Похоже, этот раунд я проиграл.       — Отведите его в одиночную камеру. И предоставьте мне завтра список самых изнуряющих и желательно не командных работ.       Солдаты увели бунтовщика, невесело переглядываясь. Пиперс облокотился на стол и с тихим стоном потёр виски. Это был первый суровый приговор, вынесенный им за сегодня. За всю его жизнь. Грубая сила и несколько громких слов — не последние вещи в списке действенных методов, и только сейчас он начинал понимать это с особой отчётливостью. «Хорошо быть большой шишкой», — ищейка издал нервный смешок и тут же похолодел.       — Который час?!       Ответ донёсся до него уже в переходе между допросной и пыточной. На бегу доставая коммуникатор, он соображал, на кого бы взвалить часть своих забот.       — Алан, приём.       — Да, сэр.       — Ты можешь проследить за началом уборочной компании?       — Полагаю, нет. Проверка подключений в пункте управлений затянулась. Мне должен был помочь Грэг, но все только и говорят, что его вместе с остальными утащили тестировать новую пыточную. Да и Хейтер недавно оттуда вышел. Это правда?       — Бред сивого зборнака, так им и скажи. А перепоручить кому-нибудь проверку ты не можешь?       — Всем, кроме меня, надо будет убить час только на разбор нужных схем.       — Хорошо, тогда найди кого-нибудь толкового, пусть распределит отряды по секторам. Все мои наработки в файле на диске CH-3.       — Так точно, командир.       — А теперь постарайся припомнить, куда точно шёл лорд Хейтер.

***

      Столовая представляла собой не слишком живописную площадку неподалёку от корабля, где под брезентовым навесом строго по расписанию в три смены обедала вся армия. Хейтер мог устроить пиршество в любое время дня и ночи, Пиперс жевал сухой паёк на ходу.       Ищейка спешил туда как мог, уповая на то, что сытый желудок сделает лорда более снисходительным к его опозданию. По счастью, так и случилось.       Хейтер сидел, облокотившись на далеко не ломящийся от яств стол и лениво ковырял ложкой недоеденное пирожное. Он исподлобья взглянул на растрёпанного командующего и сонно прикрыл глаза. Похоже, он сам забыл, зачем вызвал его посреди рабочего дня. Воспользовавшись этой заминкой, Пиперс решил первым изложить некоторые насущные проблемы.       — Необходимо обмундировать армию, — обозначил он, когда с приветствиями было покончено.       — Конкретнее.       — Ввести обязательную форму с воинскими знаками различия. Система повязок, конечно, действенна, но выглядит несолидно. Не говоря уж о том, что нынешняя рабочая одежда крайне непрактична.       «А ещё у меня последняя водолазка в локте протёрлась», — добавил он мысленно.       — Я тут набросал несколько эскизов, но дело стопорится на выборе эмблемы.       — Молния, — задумавшись на мгновение, выдал Хейтер.       Он тут же выхватил из рук подчинённого стилус и добавил к предоставленной цифровой модели несколько размашистых штрихов.       — Пусть всё будет чёрное, а молния...       — Зелёной? — предположил Пиперс, вспомнив превалирующий цвет электрических разрядов на руках лорда.       — Ага, и с надписью «Грин спэйс» сверху. Ещё котят им раздай.       — Согласен. А золото? Как ни крути, благородный металл.       Хейтер задумчиво погрыз стилус.       — Уже ближе. Но будет напоминать команду электриков.       Ищейка сдержал непрошеный смешок. На мгновение они выжидающе уставились друг другу в глаза.       — Красный, — озарило Хейтера, и он тут же добавил наброску цвет. Получилось несколько авангардно, но достаточно стильно.       — Прекрасное сочетание. Кстати, что делать с женской формой? Брюки, юбки, какой длины?       Лорд подозрительно скис и почесал нос.       — Девушки будут только мешаться. Убери их с корабля совсем.       Откровенно говоря, Хейтер не то чтобы побаивался этих абсолютно безобидных существ, но никогда не мог почувствовать себя свободно в их обществе и был твёрдо убеждён, что женская половина галактики интересная, но бесполезная и крайне проблемная в обращении вещь.       Пиперс, вспомнив эпизод с каблуками, понял эту неприязнь по-своему и без особых возражений согласился лишиться части личного состава армии. Правда, для этого надо будет ещё завоевать какую-нибудь планету и оборудовать на ней более или менее пригодную к жизни колонию, но это уже потом.       Тем временем небольшое мысленное усилие, похоже, прочистило Хейтеру мозги, и он с уже абсолютно бодрым видом потянулся на стуле.       — К слову, Пиперс, — самодовольно протянул он, — угадай, какую планету мы захватим в первую очередь?       — Ближайшую? — без особой надежды предположил командующий.       — Нет.       Лорд вытащил откуда-то из внутренних карманов потрёпанный блокнот. Пиперс успел увидеть кучу заметок, выполненных размашистым неразборчивым почерком, заполненные поля для игры «крестики-нолики», причём двумерные, какие-то рисунки, среди которых явно проглядывались силуэт корабля и горделивая фигура в плаще. Всё это промелькнуло в одно мгновение, но ищейке хватило и его.       — Я тут вычитал об одном мощном артефакте, — начал Хейтер, открывая нужную страницу...

***

      Хейтер проснулся от восторженного гула голосов. В построенном специально для него доме была на редкость поганая звукоизоляция, уже не раз и не два доводившая лорда до белого каления.       Впрочем, как правило, проблемы решались либо парой злых окриков, либо прогулочными полётами на катере с захваченного корабля. Он был изрядно потрёпан и из-за обилия разноцветных заплаток походил на леопардовую медузу, но движок там стоял что надо, а откалиброванное ищейками управление (хоть на что-то эти мелкие способны) слушалось не то что руки — мысли! Летать — сплошное удовольствие. Но не болтаться же в пустом космосе круглые сутки, поэтому терпеть шум стройки всё-таки приходилось.       Лорд раздражённо перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой. Волна голосов поднялась снова, на этот раз тревожных.       — Гроже, за что мне это?! — прохрипел Хейтер сквозь зубы, натягивая джинсы. Определённо, по ночам надо спать, а не залипать в космонете.       Как выяснилось, ищейки чуть ли не в полном составе собрались на плацу перед опутанным лесами кораблём, глазели на него и возбуждённо о чём-то переговаривались.       При появлении лорда разговоры пошли на убыль, и толпа опасливо расступилась.       — Ты! — Хейтер ткнул в щуплого паренька, и тот, нервно вздрогнув, вытянулся по струнке, глупо выпучив глаза. — Какого фларпа здесь происходит?       — К-к-кристалл, сэр, — выдавил из себя ищейка.       — Информативно, — прорычал скелет, выискивая поблизости кого-нибудь более толкового, но, увы, все толковые предусмотрительно смылись. Где носит командующего?..       — Мы убирали корабль и немного запутались, командир злился... А потом этот кристалл. Он был такой красивый, а потом что-то пошло не так...       Хейтер издал досадливый рык. Ему было глубоко до астероида, с помощью каких умственных извращений его подчинённые проектируют корабль, но, флёрт возьми, почему этот неказистый народец не может просто взять и что-то сделать, раз уж поклялся служить ему?       По кончикам пальцев болезненно пробежало несколько искр, оставив ощущение покалывания на кистях, ладонях и даже немного выше запястья. Лорд поморщился. В последнее время магия пробуждалась слишком легко и неконтролируемо.       Рядовой ищейка принял хмурый вид повелителя на свой счёт и скис окончательно. Поняв, что ловить здесь больше нечего, Хейтер спросил напоследок только, где найти командующего.       После внимательного взгляда на корабль кусочки мозаики отчасти выстроились в целостную картину. После совещания Пиперс говорил о каком-то «суперважном» событии, после которого они даже не сразу взлетят, и Хейтер так и не решил, хочет он присутствовать на этом бессмысленном мероприятии и отдавать скучные указания, которые командир собирался выписать на листочек, или можно спокойно заняться своими делами. Похоже, Глазастик по умолчанию решил обойтись без лорда, а теперь вскрылся какой-то очень крупный косяк.       С топливным кристаллом, который обошёлся им в кругленькую сумму, действительно было что-то не то: он висел всего на двух натянутых, словно струны, стропах, в то время как другие обвисли неприглядной перепутанной лапшой, и угрожающе раскачивался.       Пиперс обнаружился в самом центре событий. Ищейка суетливо метался между двумя операторами-техниками и умудрялся ещё непрерывно что-то говорить в коммуникатор.       — Я знаю, что у вас не было перерыва, у меня тоже! Соберитесь и сделайте это! Пожалуйста...       Последнее слово предательски сорвалось с его языка как раз тогда, когда Хейтер зашёл в помещение. Заметив в дверном проёме его грозную фигуру, Пиперс осёкся и заметно побледнел.       — Сэр, позвольте доложить, незамеченный ранее кусок арматуры вылетел откуда-то из перекрытий и попал в один из узлов подъёмника...       — Заткнись. Какое приказание я тебе отдал? — нарочито медленно процедил Хейтер, скалой нависая над ищейкой.       Пиперс сглотнул, судорожно перебирая в памяти все полученные им за последние сутки команды, но скелет воспринял его замешательство как неспособность ответить что-либо вообще.       — Ты должен предоставить мне корабль и натренированную армию, так?       — Да.       — Но я почему-то не вижу ни того, ни другого. А теперь выясняется, что ты ещё и нянчишься с этими идиотами.       Упомянутые идиоты тем временем тактично выбежали вон по первому знаку командующего. Ничего хорошего ни тон, ни выражение лица повелителя не сулили. Но это ведь обычная выволочка от начальства, так?       — Они устали, напуганы.       — И что?       — Я должен дать им передышку. Возможно, пересмотреть систему управления. И произвести ремонт на месте оборванных коммуникаций. И нам придётся срезать кусок обшивки, чтобы безопасно опустить кристалл и усовершенствовать подъёмник. Одним словом, — Пиперс закрыл глаза, предчувствуя бурю, — вылет придётся отложить.       — Что?! У меня нет столько времени, я и так ждал слишком долго!       Он схватил командующего за грудки, и тот почувствовал, что его ноги болтаются в воздухе. Сквозь одежду проскользнуло несколько разрядов электричества, как если быстро надевать шерстяной свитер, но сильнее; дышать стало трудно. В какой-то момент ищейка увидел лицо Хейтера совсем близко: бледную грубую кожу, налитые кровью глаза, в которых самым неестественным образом крутились переливающиеся зелёные вихри. Аналитический ум на автомате задался вопросом, что это значит с точки зрения биологии, но развить мысль не удалось.       — Послушай, Пиперс, — Хейтер чувствовал, что находится на грани, когда гнев настолько силён, что превращается в натянутую до предела пружину, — ты умеешь крутить свои винтики и помнишь ищеек по именам, но, во имя гропа, командую здесь я. Я здесь величайший злодей во Вселенной, и я лучше тебя знаю, что должно происходить в разрушительной армии, даже если она состоит сплошь из никчёмных карликов. Мне не нужна мягкосердечная тряпка в качестве командующего, слышишь, не нужна!       Ищейка беспомощно ухватился пальцами за держащие его руки, когда лорд впечатал его спиной в ближайшую стену.       — Сэр, что я должен сделать?!       О, теперь он хнычет как маленький ребёнок!       — А будет ли шанс? Назови хотя бы одну причину не убивать тебя прямо сейчас.       Из-за чужой магии Пиперсу казалось, что он лёг грудью на небольшой реактор или гнездо кротовых ос. Наверное, Хейтер и в самом деле желал, чтобы таковая причина нашлась. Мороки будет меньше. Командующему потребовалось ровно три секунды, чтобы собраться с мыслями.       — Я лучше других, — с трудом прохрипел он, напрасно пытаясь отодвинуться от зелёных искр.       Лорд и сам сообразил, что ещё немного — и вместо работы Пиперс рискует отправиться на больничный, и словно решив, что тот больше не стоит его внимания, разжал пальцы. Ищейка сполз по стене к его ногам и закашлялся. Какое же он всё-таки ничтожество. Не удержавшись и напоследок хорошо саданув его ногой, Хейтер направился прочь.       Пиперс слышал, как прошелестели створки шлюза.       Он так и остался сидеть на полу, прислонившись к холодной стене и отчаянно закрывая лицо руками.       Его ни разу в жизни не били. Не отчитывали так сурово. И что хуже всего, он был абсолютно согласен с каждым словом гневной тирады лорда. Он — командующий, ответственный за всё происходящее, он должен был вовремя разбирать все отчёты, проследить за обучением персонала и военной подготовкой, позаботиться, чтобы всё работало как часы.       Где-то за дверью доставалось его подчинённым. Что ж, они заслужили.       Всё дело в лени, несобранности, поблажках, которые он допускал. И в неопытности! Говорят, если времени нет, найди себе ещё дел, и оно найдётся, ведь на самом деле за день можно переделать тонны всего — Пиперс проверял это на своей шкуре. И он обязан был быть компетентным, способным, сильным. А если не может, значит, ничем не отличается от остальных, значит, он — ничто.       — Я исправлю свою ошибку, мой лорд, обещаю.

***

      Видеть кого бы то ни было не хотелось абсолютно.       Пиперс снял с рукава яркую офицерскую повязку, специально предназначенную, чтобы привлекать к себе внимание толпы, и тенью прошмыгнул во внутреннюю часть корабля.       Первой мыслью было укрыться в месте, изначально отводившемся специально для него, но, как выяснилось, его собственная чистая и уютная каюта заметно пострадала при сегодняшнем инциденте. Больше ничего не оставалось, кроме как бесцельно бродить по коридорам, на автомате соотнося их с чертежами и печально любуясь ещё не обжитым великолепием.       Однако одна дверь в план не вписывалась совершенно.       Без всякой задней мысли ищейка нажал на кнопку, и панель с тихим шуршанием отъехала в сторону.       Это была совсем небольшая комната, появившаяся только из-за необходимости заполнить полость между хозяйственными помещениями и удачно пересекающимися коммуникациями. Несколько труб так и осталось виться под потолком, а дотошный интендант уже успел распорядиться поставить здесь койку, на которую и завалился ищейка.       Голая и мрачная обстановка на удивление соответствовала его настроению. Поддавшись странному порыву, Пиперс нажал на кнопку нарукавного «блокнота», над которым мгновенно возник светящийся мягким голубым светом экран, и отметил подсобку на трёхмерной модели корабля как новую каюту командующего армии лорда Хейтера.       Если не считать кабинета (какое громкое название для места, где он спал на пенопластовом блоке, завернувшись в куртку, среди кип документов и без возможности даже вытянуть ноги!), то это была первая в его жизни своя комната. Здесь не будут храпеть соседи, свет можно будет включать и выключать в любое время суток, и уж точно не будет никакого проходного двора. Только он один.       «Прикажу завтра же перетащить сюда мою мебель из казарм, хватит уже с меня существования в походных условиях», — подумал он, не слишком заботясь о готовности помещения принять жильца. Напротив, автономно его мозг уже расставлял мысленно комоды, стол и стулья. И он уже знал, что в правом дальнем углу установит хорошую газоразрядную лампу и больше никаких излишеств себе не позволит.       В этом апатично-мечтательном настроении он пробовал задремать, но сон упрямо не шёл. В голове что-то тихо гудело и ныло, но почему-то совсем не в том месте, где его приложил Хейтер. Думать о лорде не хотелось. О стройке тоже. Эти мысли приобрели изнуряющую вязкость и вызвали острое желание забиться в какой-нибудь угол, закрыть голову руками и сделать вид, что не он обещался разгрести это болото собственными руками в самодовольном убеждении, что справится и будет потом ещё долго пожинать плоды своих трудов. Груз ответственности давил на него со всех сторон, и Пиперс даже в шутку подумал, а не сбежать ли ему в самом деле. Врождённая практичность подсказала, что бежать, в общем-то, некуда, и он зло отмахнулся от неё, теряя интерес к этой ветви размышлений как таковой.       Он лежал, вглядываясь в темноту покрасневшими от недосыпа глазами, и натыкался только на гладкость стальной перегородки. Чтобы избавиться от этого зрелища, он плотнее свернулся в клубок на голом матрасе, старательно обхватив колени руками. Из-за неработающего отопления было достаточно зябко.       Невольно он вспомнил, как справлялись с этой проблемой в старом общежитии: несколько кроватей сдвигали в центр комнаты, а потом заваливались спать друг на друге вперемешку с подушками и одеялами. Кто-нибудь обязательно давал кому-нибудь локтём в глаз, у Пиперса выбивали из рук планшет с очередной книгой, а если нет, приходилось переваривать исключительно учебную литературу, потому что признаться в страсти к научно-приключенческим романам он упрямо стеснялся. Среди ночи кому-нибудь из центра обязательно хотелось выйти, а за время его отсутствия краевые благополучно затыкали образовавшуюся дыру в тройном объёме. Иногда в процессе кто-то, обычно — улыбчивый Том, — умудрялся стащить пачку сахара и кастрюлю кипятка из кухонного бойлера: импровизированный сироп пускали по кругу, рассказывая друг другу страшные истории и сдавленно смеясь. Было весело, шумно и тепло, и временами Пиперсу даже удавалось сохранить подобие порядка в этом многоруком и многоногом хаосе, да и от сладкого коктейля, который пихали под руку, он отказывался редко. Кажется, с тех пор прошли годы.       «А они ведь в казармах до сих пор так делают», — подумал он, внезапно догадавшись, откуда поутру на полу появлялись некрасивые царапины. Разом вспомнился Том с его увольнительными, связистка на каблуках и прочие не важные раньше детали. Пока он глотает таблетки и кофе, остаётся наедине с разъярённым лордом и мёрзнет в одиночестве в похожей на коробку подсобке в нежилой части корабля, рядовые ищейки умудряются сохранять привычные им черты быта, шутят, делятся друг с другом тревогами, и ни один не тащит свой груз в одиночестве.       Пиперса разом затопила волна неконтролируемой зависти и обиды. Захотелось швырнуть что-нибудь в стену, но под рукой предсказуемо ничего не оказалось. Ищейка сел на матрас скрестив ноги. Наверное, сейчас он совершит глупость, ну и гори оно всё зелёным пламенем.

***

      — Привет... Можно?       Весёлые голоса тут же смолкли, и на него уставилась пара десятков до боли знакомых глаз. Ищейки явно поразились такому гостю. Ощущение незванности оказалось настолько чётким и непривычным, что Пиперс растерялся и даже немного подался назад, словно бы ошибся дверью. Но его опередили.       — Конечно, проходи.       Взгляды почти так же синхронно направились в сторону говорившего. Это был Том.       — Что это у тебя? Кровь?       Пиперс наугад провёл пальцами по виску. На коже ощущалось что-то вроде засохшей корки. Странно, что раньше он этого не заметил, хотя факт удара головой об стенку всё-таки помнил. Странный приём, странное настроение, ещё и это. Правда, неужели нельзя перестать так глазеть, они же все не в первый раз его видят?!       — Я всё сделаю. — Тут же засуетилась знакомая ищейка и, как ни в чём ни бывало, усадила Пиперса на чью-то кровать, заставив товарищей потесниться. Из закромов мгновенно появились бинты и пероксид водорода. Девушка всерьёз вознамерилась латать его на месте собственными руками.       — Царапина... — хотел было запротестовать командующий, но бесцветная жидкость уже стекала по щеке. Висок нещадно защипало. Признаться, это было лучше, чем идти будить врачей или изворачиваться перед зеркалом самому.       — Как ты умудрился?       Пиперс сморгнул. Сказать правду или?..       — Неловкое движение на стройке.       — Ха... Вся Мила в этом — он наш самый главный босс, а ты нянчишься с ним, будто с котёнком, — донеслось откуда-то сбоку.       — Том с ним запросто болтает!       Девушка заметно покраснела. Похоже, она только сейчас вспомнила, кем стал друг детства, и тут же отдёрнула руки.       — Ой... Я не хотела... Вы...       — Всё в порядке.       Впрочем, кое-какие акценты расставить всё же надо было.       — Но я не самый главный босс, — добавил командующий устало. — У нас есть повелитель — лорд Хейтер.       Собравшиеся согласно закивали, но Пиперс не уловил в выражениях их лиц особого осознания нового порядка.       — Говорят, он ест живых гусениц.       — Откуда на этой каменюге гусеницы?       — А я видел. Во-о-от такие! Совсем как дома.       — Мы вообще-то на куске дома сейчас и сидим!       Ищейки дурачились. Конечно, они помнили, что от старого дома ничего не осталось и что молнии Хейтера не просто яркие и быстрые, но и смертельные. Но об этом лучше было не говорить, не ставить на пьедестал. Отойти от опасности подальше и заглушать страх весёлыми байками — старый и действенный способ, кто бы что ни говорил.       Мила очень быстро закончила, но осталась сидеть рядом, смущённо сложив руки на коленях. Разговор снова приобретал многоголосый монотонный уют, и Пиперс наконец сделал попытку расслабиться. Не то чтобы он чувствовал себя счастливым или хотя бы на своём месте, но обстановка была привычной и безопасной. То, что нужно для уставшего мозга.       — А что будет, когда мы достроим корабль? — Девушка задала свой вопрос тихо, скорее всего, желая просто завязать разговор, но несколько пар глаз заинтересованно покосились в их сторону — слишком животрепещущей была тема.       Пиперс понял, что сейчас ему придётся распинаться так же, как и с утра перед бунтовщиками.       И он повторил свою уже заученную речь. Смотря в лицо Миле, чтобы не скатиться в жёсткий командирский тон, слово-в-слово, как красивую легенду, которая в его сознании уже затёрлась и потеряла свой блеск. Только эти ищейки ещё верят ему, ещё не подвергают сомнению непреложность слов вышестоящего по званию собрата. Но если они продолжат через раз обращаться к нему на «ты», как долго это продлится? Кажется, зря он сюда пришёл.       К счастью командующего, разговор очень быстро перешёл на частности, и Пиперс занял вполне привычное для него положение молчаливого слушателя. Сам он был не склонен к сплетням или подробнейшему изложению каждого своего шага в течение дня, но в целом ничего против таких разговоров не имел. Мила пыталась расспросить его о его новой жизни, но Пиперс каждый раз переводил тему на их старых общих знакомых или привычные профессиональные темы вроде достоинств тех или иных программ для обработки данных.       Кто-то достал карты, в какой-то момент по рукам пошла пузатая бутылка с отодранной этикеткой, наполненная непонятной тёмной жидкостью. Нехорошие подозрения у Пиперса возникли ещё в начале круга, а когда сидящий слева от него ищейка вдруг замялся, прежде чем передать напиток соседу, сомнений уже не оставалось.       — Контрабанда, да?.. Ребята, такие настойки запрещены. Я всегда с неодобрением относился к такого рода вольностям, но теперь в моей власти это прекратить. Завтра на столе у меня должна быть объяснительная с указанием поставщиков.       Ищейки послушно закивали, а бутыль оказалась на коленях командующего в качестве конфиската. «Небось сам всё и выпьет», — буркнул кто-то, и вечер вроде бы вернулся в прежнее русло. Однако сидеть с пузырём в руках оказалось неудобно.       Пока Пиперс соображал, куда бы деть это счастье, один из ищеек, довольно крепко сбитый парень из техподдержки, подошёл к нему и тихо попросил выйти на пару слов.       В коридоре кроме них никого не оказалось, что и неудивительно, учитывая приближающееся время отбоя.       — Поговорим без чинов, хорошо?       Марвин хорошо был знаком Пиперсу, хотя они и работали в разных командах. Парень был тугодум, но порядочен и надёжен, что не могло не внушать уважения.       — Выбери себе другую девушку, благо есть из кого. А Милу оставь в покое, ты не то, что ей нужно.       — Э-э-э... Мы просто разговаривали, ничего такого. И почему мне есть из кого выбирать?       — А ты не знаешь? — Похоже, его недоумению всё-таки поверили. — Весь корабль только и говорит и том, что девушки устроили на тебя охоту.       Немая сцена длилась несколько секунд.       — Командир, я верю, что вы не хотели дурного, но будьте осторожны.       В дверях Марвин столкнулся с Томом. Тот критически осмотрел место действия и особенно странно вцепившегося в бутыль друга. Пиперс всегда нервно сжимал любую попавшуюся в руки вещь, когда был сильно расстроен.       — Всё в порядке?       — Почему ты не сказал мне, что в документах, которые ты разбирал за меня, был отчёт о недостатке бюджетных средств на строительные материалы?       — О чём ты?       — Я лично рассчитывал смету и знаю, что должно было хватить. И если ты не можешь заметить кражи средств...       — Но это была не кража! По бумагам деньги ушли на какую-то музыкальную технику для лорда Хейтера, я думал, ты знаешь. И вообще, я тоже хотел с тобой поговорить.       — Прости меня, Том. Сегодня всё, что я делаю, я делаю не так.       — Пипс... Эм... Пиперс. Да, я обиделся, но извинения приняты, однако дело совсем не в этом.       — В том, что я командующий.       — Именно, — Том почесал затылок, неловко улыбнувшись. — Ты всегда был чудиком, но, по крайней мере, нашим. Теперь у тебя свои заботы, обязанности, которые ты должен исполнять, как ни крути. Это далеко от нашей повседневной жизни и внутренних фишек, мы просто перестаём понимать друг друга. Да и зубной пастой командира разрисовывать уже как-то неловко.       Лицо инженера приобрело печально-серьёзный вид.       — Мне самому тошно оттого, что придётся тебя бросить на растерзание этому скелету, но... Кажется, начинаю понимать, почему все так носятся с иерархией как с тухлым яйцом. Сложно общаться с человеком, который может, вернее, даже обязан тебе приказывать. Мне не стоило устраивать панибратские отношения, а тем более подрывать твой авторитет. В общем, этого больше не повторится, сэр.       Том отдал честь и развернулся по направлению к шлюзу. На полпути он всё-таки замедлил шаг, и до ушей Пиперса донеслось: «Береги себя», — прежде чем круг света возник в коридоре и снова погас, оставляя командующего в одиночестве.       Пиперс остался в смешанных чувствах. Полученное прощение отчасти принесло облегчение, но вместо чувства вины теперь была горечь странной свободы, непричастности, по сути — изгнания. Том был прав, тысячу раз прав, и бежать стучаться в однажды закрывшиеся двери (тем более, никто не виноват, что сидеть на двух стульях сразу невозможно по определению) — верх глупости. Вот только стоять на с таким трудом завоёванной вершине без дружеской опоры оказалось если не страшно, то, по крайней мере, неуютно. Интересно, «этот скелет» чувствует себя так же?

***

      Возвышение юнца Карл, как и многие уволенные начальники старого эшелона, воспринял со скрипом. Но он был достаточно умён, чтобы не разжигать из этого бессмысленную вражду и не накручивать себя по поводу добровольно сданного поста, а у Пиперса просто не хватило духа отослать старика прочь, и между ними установился холодный нейтралитет.       Когда молодой командующий показался на пороге жилища бывшего вожака, первой реакцией старика было раздражение от нарушенного покоя, потом интерес, а затем он повнимательнее присмотрелся к гостю, пока тот отвечал таким же хмурым, ожидающим приглашения взглядом. Пиперс казался не в пример вымотанным и настроенным абсолютно серьёзно.       — Проходи, — наконец сказал Карл беззлобно и освободил проход. — Чай?       — Нет, спасибо.       — Что же ты хочешь от меня?       — Вы много лет управляли целой планетой. Помогите совладать с тем, что осталось.       — С твоим ростом это, увы, невозможно, — почти весело отрезал старик.       Пиперс бросил на него испепеляющий взгляд, разом выдав, что Карл вновь резанул по больному.       — На самом деле, я серьёзно. Что видят ищейки, смотря на тебя? Мальчишку, возвышенного волей какого-то Хейтера, отдающего довольно путаные и, с их точки зрения, бессмысленные приказы?       — Они слушаются силы.       — О, рад, что ты это заметил. Однако силой ты тоже всё-таки не обладаешь. Конечно, со временем ты имеешь все шансы заработать нехилый авторитет, но если только тебе позволят дожить до этого дня.       — Я не понимаю, к чему вы клоните.       Карл вздохнул с таким видом, будто перед ним сидит абсолютно пустоголовый болван, который не понимает, что два плюс два равно четырём. Пиперс решил, что это представление — специально, чтобы позлить его, и постарался принять как можно более безразличный вид.       — М-да, похоже, психология тебе всё-таки не чужда, — прокомментировал Карл его кривляния. — Хотя иногда я теряю даже смутную надежду на то, что ты сможешь выгрести из этого болота. Послушай, я наблюдал за тобой. Ты думаешь о том, как бы изменить мир собственными силами, в то время как достаточно создать обстоятельства, чтобы он менялся сам. Прекрати быть таким эгоистом.       — Эгоистом?! Да я только и делаю, что...       Пиперс осёкся.       — Именно. Ты. Если хочешь быть хорошим командующим, пусть ищейки слушаются тебя, потому что у тебя за спиной стоит лорд, а лорд доверяет тебе, потому что тебя слушаются ищейки. Со вторым у тебя пока что не очень получилось, так что постарайся подружиться с Хейтером. Если у кого и есть шансы, то у тебя, парень. И не смотри на меня так. Вы с ним два сапога пара: оба недоросли с умом за разумом. Кроме того, — старик вздохнул, — ты знаешь, что превыше всего всего ценится твоим народом?       — Общность. — В любого ищейку это слово впихивали с начальных классов, пока не затошнит.       — Не вороти нос. Каждый из нас слаб в отдельности, способен хорошо выполнять лишь одну функцию, да ты и сам в этом убедился, когда увидел их всех с высоты своего звания, — усмехнулся Карл. — Но в общности заключается сила. Если хочешь знать моё мнение, из ищеек возможно создать настоящую армию, которая научится держать остальных в страхе.       — Не думаю, что Хейтер может с кем-нибудь подружиться. Не верю.       — Твоё право. А вот я не верю в одиночек.