Я стану Десятым Хока... Боссом Вонголы, даттебае!

      Всего лишь беззаботный октябрьский день. Еще один день тренировок будущего Десятого Вонголы. Сила, скорость, навыки — стандартная программа. Вот только, как обычно, действовать у Реборна не получалось. Как ни старался Реборн оставаться нейтральным в своем отношении к ученику, но он не мог ничего поделать, все больше и больше поддаваясь харизме маленького шатена. Было забавно наблюдать, как он с улыбкой берется за любое задание, каким бы невозможным или сумасшедшим оно не казалось. Складывалось впечатление, что его в этом доме совсем никто не боится. Назвать это чем-то, кроме дома, у Реборна язык не поворачивался. Пускай это не его дом, но именно дом, нечто, чего мафиози давно не видел. Особняк, резиденция, штаб, отель — его жизнь всегда крутилась вокруг этих понятий, неизбежно совершая свою рутину круг за кругом. Именно на такую обыденность, как чей-то дом, ему не удавалось часто наталкиваться. Поэтому ему было… любопытно? Интересно? Эти слова давно стали для него чем-то абстрактным. Уют, который окутывал его со всех сторон в доме Савад… Был ли это он? Киллер не знал. Знал лишь, что жизнь с его приходом здесь заметно оживилась и отчасти изменилась. Кто-то вечно бегал, хотя чаще всего убегал от кого-то. Оружия взрывались, стекла выбивались, а некоторые стены и вовсе перестали существовать. Но что заметнее всего выделялось среди прочих изменений, так это не утихающий смех, звонко разносящийся по округе. Мать-одиночка, воспитывающая сына на гроши, высылаемые мужем? «Нет, вы что-то путаете, — стал отвечать народ, когда немногочисленные новые люди города косились на знаменитый дом и обеспокоенно наблюдали за клубком дыма, норовившего окутать весь дом. — Ой, опять Тсу-кун готовит».

***

Довольно улыбнувшись, Тсуна распластался на диванчике в кабинете ГДК. Тот только ушел делать обход, когда Тсуна успел незаметно юркнуть внутрь. Не всё в жизни было черным и белым, но в его все-таки наступила белая полоса. О нем заботилась мама, вскоре домой вернется отец, его названный дед — крутой перец, сейчас защищающий его будущую огро-о-омную семью, которая включает и его названного брата. Принц доверительно сообщил ему, что Занзас больше не по его душу, поэтому можно и породниться. Не в дяди ж его записывать, когда он сам ему в дяди годится?.. Савада не замечал, что упорно вел себя, как Узумаки. Из-за детства, проведенного в маленькой каморке, где он в одиночку ел рамен и болтал сам с собой. Из-за юности, где он крепко цеплялся во всякого встречного и не желал отпускать. Из-за боязни, что когда-нибудь все вернется в то время, когда улыбнуться он мог лишь своему отражению. Наруто Узумаки боялся больше смерти, что его отпустят, поэтому сам никогда не разжимал своей руки, если удалось удержать кого-то. И если в этом мире существовал такой же несчастный мальчик, Савада Тсунаеши поклялся им не быть. — Не на того напали! — хотелось закричать ему богам. Но каждый раз он вдруг смеялся, завидев кого-то рядом с собой и забывал об этой фразе. Все же, Узумаки никогда долго не злился. Он предпочитал не вспоминать о боли, навечно въевшейся в его душу, ведь это того не стоило. А уверенности в завтрашнем дне ему хватит еще на десять поколений. «Так что просто смотрите, — мысленно приказывает тот небу. — Счастье я тоже отпускать не собираюсь». Послышались тихие шаги. Лишь раскрылась дверь, Тсуна приветственно крикнул: — Как дела, Кея? Тот не успел ответить, потянувшись за тонфа, но шатен, как всегда успел ретироваться. Хибари окинул взглядом комнату, убедившись, что за исключением дивана, все было неприкосновенно. Только скомканное одеяло валялось, стремясь свалиться на пол. Потянувшись к пушистой материи, он мысленно пообещал себе, что вывалит весь шкаф Савады на его же голову и заставит складывать, пока руки не отвалятся. Каким-то неведомым образом, один край одеяла застрял внутри дивана. Хибари со злостью потянул его на себя, но оно не поддавалось. Тогда он потянул еще сильнее, в результате чего послал подушку прямо в аккуратненькую стопку своих документов, которая, естественно, кипой свалилась со стола. — Достал, — произнес Кея и, развернувшись, вышел, не пытаясь даже снова навести порядок. У него была назначена охота на одно травоядное.

***

— Хибари-кун? — настороженно позвал учитель, мысленно пытаясь придумать, как успокоить буйного блюстителя порядка их школы, и содрогнулся, представив, сколько лет ему еще с ним работать. — Ну-ну, может стоит разобраться с проблемой после урока? — Вы уже выбрали старосту? — Что? — переспросил Кавашима-сенсей, поправив очки. — Нет пока. Сегодня собирались голосовать. — Отлично. Кто за Саваду? — громко обратился Кея к классу. Выдвинутый кандидат вскочил и отчаянно замахал руками: — Что?! Нет-нет-нет, я отказываюсь!!! Кавашима-сенсей, вы же знаете, я полный лентяй, безответственный, да и с оценками у меня плохо!.. — Тсуна внимательный, учится много, — загибал пальцы Такеши, — тренируется, семпаев всех знает, с Кеей в ладах… — после последнего заявления сразу послышались выкрики «Я за!», «Хорошо постарайся», «Отлично, теперь нам не будет доставаться от Хибари-семпая!», и громче всех «Такеши, ты-то за что? Я же объяснил, что забыл про свой день рождения!». — Нет-нет-нет… — как заведенный повторял Тсунаеши. — За что ты так со мной, Кея? Я же тебе совсем не мешал последнюю неделю… Тихонько спал себе, — шатен шмыгнул носом и такими глазами посмотрел на брюнета, что аж весь класс затаил дыхание. ГДК же почему-то никак не отреагировал, за исключением на секунду сжатых губ. — И еще назначьте его дежурным. — Фу, какой злопамятный. — До конца семестра. — Ну, Кея!

***

В это же самое время, Реборн внимательно наблюдал за кривляньями своего ученика. Даже расстраивался тот весьма комично. Аркобалено решил, что когда он все же сможет выйти на пенсию, то обязательно организует шоу с Савадой в главной роли. Да-а-а, старость тогда звучало не такой уж тягостью. К сожалению, в сию идиллию непременно вторгалось грызущее чувство Реборна, которое неприятным колокольчиком перезвенькивало: этим детям не место в мафии. Одной светлой голове, в особенности, стоит держаться от нее, как можно дальше. Лучший в мире киллер редко брал учеников. Если быть точным, он никогда их не брал. Скорее, они сами сваливались на его, и без того занятую, личность. Он мог посчитать на пальцах одной руки тех, кого он согласился тренировать. Троих из них уже не было в живых. Дино еще удерживался на плаву — Реборн вбил ему в голову для этого все необходимое. И… Что уж тут скрывать, он лично отслеживал обстановку мафиозного мира, чтобы убедиться, что его ученику не будет грозить опасность, с которой тот явно не сможет справиться. Многие назвали бы его читером, но аркобалено лишь согласно кивнул бы на это. По-другому в этом мире и не выжить. Аркабалено был одиночкой. Он не ассоциировал себя ни с одной семьей. У мафиози не находилось сомнений, в чем именно заключался его контракт с Вонголой. Он просто не принимал заказы, на прямую ставящие Вонголу в опасность и все. Во всем остальном у него была полная свобода. Никаких обязательств. Конечно, нельзя отрицать, что они с Ноно были давними друзьями. Босс Вонголы знал его еще в те времена, когда звание лучшего принадлежало совершенно иному человеку. Поэтому не было ничего удивительного в том, что между ними были свои счеты и Реборн брался за те или иные миссии. Эта миссия была одолжением. Нет, тут вы ошиблись, не Девятому. Скорее, всему мафиозному миру, который выжидающе наблюдает, каким же будет следующий ход на этой доске. Уничтожение одной из баз Эстранео заставило их насторожиться и тщательней продумать следующий шаг. Произошедшее лишь напомнило, что этот шаг может стать их последним. Слишком много значительных фигурок попадало с доски — было самое время ввести в игру кого-то еще. Да, это было против правил, но вы же уже слышали: Реборн был читером. Правила для него лишь служили инструкцией, как их нарушить. Однако, за такие привилегии всегда приходилось чем-то платить. На этот раз плата могла оказаться непосильной. Реборн видел это так же четко, как свои руки, вымазанные в крови. Бросать детей в мир мафии было плохой идеей. Очень плохой. Особенно, когда этот мир так быстро скатывался по наклонной, что сама кровь не успевала стекать так же быстро. Неспособный остановить поток своих мыслей, Реборн мрачнел с каждым взглядом на своего подопечного. Усталый после дежурства новоиспеченный староста на ходу засыпал, и даже пушечный выстрел не разбудит маленького шатена, если тот поддастся в этой схватке с усталостью. — Солнце еще не село, а ты уже не в состоянии тренироваться, — пожаловался Реборн и ткнул голову ученика влево, чтобы тот не пропустил верный переход. — Это все Кёя — старостой сделал, учитель целый час лекцию читал, потом заставил имена учеников вызубрить, потом еще полтора часа про их проблемы рассказывал, а я все это время сбежать пытался, как раз Кёя мимо проходил, хотел ему напакостить… — бормотал Тсуна с каждым словом немного просыпаясь. — А он гад такой, как ткнет своей палкой, ну я и побежал. Уже не помню, кто за кем гонялся, но после я как-то очутился на ринге с Рёхеем. Семпай все отпускать меня не хотел, грозился сдать сенсею, который в этот момент по громкой связи на всю школу объявил… Кто же знал, что он так хорош в шантаже? Опять же, внимательно слушая своего ученика, Реборн не находил ни одной негативной эмоции. У мальчика явно был дар прожить свою жизнь счастливо, несмотря ни на что и ни на кого. «Я сделаю из него Десятого Босса Вонголы». Реборну, пожалуй, впервые в его жизни захотелось вернуть свои слова назад. Думай, что говоришь, и говори, что думаешь — такая простая истина, которая так всегда упрощала киллеру жизнь. Проблема была в том, что он больше не знал, что думать. Нет, естественно, он может вытренировать из кого угодно что угодно, но этого мальчишку… Этого мальчишку больше трогать не хотелось. Казалось, каждое его решение откликалось отвратительным пятном на душе Тсунаеши, такой яркой и сияющей, будто одно его прикосновение и этот свет погаснет навсегда. Что-то в нем кликнуло, заставляя понять. Ему перехотелось узнавать секрет, тщательно оберегаемый ребенком. У него нет права претендовать на что-то в этом доме. Реборну здесь не место. Он скоро уйдет. Скоро…

***

«Да ладно тебе. Просто будешь класс отдраивать пару недель», — нехотя проснулся Курама, разбуженный нытьем своего джинчурики. — Наверное, парты легче будет драить, чем целые скалы, так что… Не все так плохо, — успокаивал себя Тсуна. Ему нравилась жизнь без официальной ответственности. Что уж скрывать, бумажную работу он терпеть не мог, а его новый статус старосты, несомненно, подразумевал собой нечто подобное. ГДК был на удивление профессиональным мстителем. Взяв в руки мокрую тряпку, он провел ею по доске, стирая заметки учителя. — Что за?! — вскрикнул Савада, когда буквы так и продолжали находиться на доске. С силой моргнув, он с особой тщательностью прошелся тряпкой по тому же место и облегченно вздохнул, когда меловая грязь покорно исчезла. — У меня уже галлюцинации… «Хочешь сказать, у меня тоже?» — Ку? Ты тоже это видел? «И сейчас вижу. Похоже, нам передает привет твой шизанутый приятель». — У меня нет шизанутых дру… — Тсуна замолк, наблюдая, как иероглиф за иероглифом по доске стекает послание. — Довольно… экстравагантно? «Если это было бы вареньем, то да, — едко выплюнул лис. — а это — кровь!» — Кровь? — дрожащим голосом переспросил Тсуна. — Но зачем ему отправлять мне послание кровью? Едва коснувшись стекающей жижи, мальчик в ужасе уставился на свою руку. Он лишь надеялся, что они с Курамой ошиблись. Что это подделка, иллюзия, гендзюцу… Встретимся через час в старом парке. Приходи, если не хочешь еще послание. Только в следующий раз я предварительно побеседую с кем-нибудь из округи. На слуху это послание могли воспринять, как дружеское или деловое, ничего больше. Но написанное в такой манере… — Нам… «Объявили войну. И не смей воспринимать это никак иначе, — закончил за него девятихвостый. — Это не ошибка, не шутка и не издевка.» Шатен тяжело вздохнул. Только этого еще ему не хватало для полного счастья, а ведь все только налаживалось. За спиной раздался голос Реборна: — Если я тебя пристрелю, ты не пойдешь? Вот, прочти. Полагаю, это объяснит тебе отправителя. Шатен принял протянутой письмо, с интересом покосившись на пламя, обвивающее печать, которую он уже видел в особняке Вонголы. Дорогой Тсунаеши, С прискорбием сообщаю, что в таком юном возрасте тебе уже придется разбираться с проблемами семьи. Мне стало доподлинно известно, что за наследником Вонголы, в частности за тобой, охотится киллер под именем Рокудо Мукуро. Удалось отследить, что он отправлялся в Японию. Боюсь, что вскоре тебе придется с ним столкнуться. Будь готов. Поручаю эту проблему тебе. Действуй по своему усмотрению, но задержи этого преступника. С вопросами обращайся к Реборну, я попросил его предоставить необходимую тебе поддержку. Искренне, Девятый Босс Семьи Вонгола Реборн, прочитавший послание, сидя на плече ученика, заметно помрачнел. У него не было сомнений, что Тимотео рассчитывал на его способности уберечь Тсунаеши от гибели на этой миссии. Тогда, получается, Рокудо был уже его проблемой. Очень кстати: у киллера давно было настроение кого-нибудь пристрелить. Кто-то сверху явно намекал, что ему пора на пенсию, учитывая, сколько его последних планов провалилось. Раздраженно, он выкинул еще один, по которому он покидал дом семьи Савада сегодня ночью. Сейчас было не время бросать своего ученика… Кстати, о нем. Реборн выжидающе следил за спокойным шатеном и ожидал хоть какой-нибудь реакции. Тсуна хихикнул. Этого-то Реборн и боялся. Здравым смыслом тут и не пахло. Савада снова умудрился понять ситуацию с точностью до наоборот. «Не вмешивать мальчишку в мафию? Я еще погляжу, как ты его остановишь», — кисло подумал киллер, обращаясь к самому себе, наблюдая за тем, как Тсуна на всей скорости выпрыгнул в окно.

***

— Ну, привет, Вонгола, — эхом прозвучало в пустующем помещении. Влага в воздухе делала холодную температуру помещения непереносимой, любое дуновение заблудшего ветра пробирало до костей. Тсуна привычно улыбнулся и вернул приветствие, избегая прямого удара трезубцем: — Привет! Что-то ты быстро вернулся… — он театрально задумался и разоблачающе ткнул в Мукуро пальцем. — Хочешь присоединиться ко мне, да? Туманник до боли сжал челюсть и коряво усмехнулся. — Я думал, ты проницательней. — Я думал, ты умней, — тихо ответил Тсуна, но его голос неожиданно звучал уверенно, даже немного зло. — Теперь, вся мафия за твоей головой, бака! — Как и ты, верно? — шире усмехнулся Рокудо. — Видишь? Мир, которого ты так желаешь, существовать изначально не может. Я выиграл наше пари. Тсуна поставил блок и моментально пожалел об этом. Мукуро был выше его на голову и силенок имел побольше. Даже если с точностью блокировать удары, можно что-нибудь себе повредить. Но если только уворачиваться… В конце концов, его тело выдохнется. Какие-то скудные у него выборы. Надо бы расширить горизонты. — Сначала исполни свою часть, потом хвастайся. И не недооценивай меня, у меня еще пара карт в рукаве. Еще один удар, целящийся по его бедной, беззащитной голове. Шатен резко отступил назад. — Как та, что ты босс мафиозной семьи? Забыл упомянуть в прошлый раз? — Будущий босс, — огрызнулся Тсуна, шипя от боли. Ему знатно так прошлись по ребрам. — И к тому времени, мафия будет уже совсем другая. Несколько минут они просто смотрели друг другу в глаза, словно мысленно общаясь. В какой-то миг Мукуро это надоело, и он снова атаковал. На этот раз, Тсунаеши не смог уйти и больно впечатался в стену. Он успел откатиться в сторону до того, как его насквозь пронзило трезубцем. Савада, в который раз, удивился своей живучести. — Ничего личного, но, судя по всему, мне нужна твоя зомбированная тушка, если хочу подобраться к ним. Тсуна скептично на него посмотрел: — Тебе не кажется, что мое располовинчатое прекрасное тело тебе ничем не поможет?

***

Тем временем, Реборн зашел в здание с другой стороны. Что-то в клочьях валялось на грязном полу. Подойдя ближе, он услышал тяжелое дыхание и незамедлительно опустился рядом, проверяя пульс. — Живой, — констатировал мафиози. — Надолго ли?

***

«Может, ты уже начнешь сражаться с ним?» — лениво протянул Курама. «И что ты предлагаешь? Убить его? Вырубить и начать сначала? Не-е-ет, я убежден, что здесь поможет лишь одно…» «Просвети, о, мудрейший, — с издевкой кинул лис и, вдруг, заткнулся. — Не говори мне… Ты же не… Опять?!» «А что? Сам же мне пророчил светлое будущее в этой профессии.» — Тсуна, — раздался голос в его голове. Именно из-за него мальчик споткнулся на ровном месте и моргнул. — РЕБОРН?! КАК ТЫ ОКАЗАЛСЯ В МОЕЙ ГОЛОВЕ??? Мукуро поморщился от децибел, но атаковать не перестал. — Откуда ты знаешь это имя? Тсуна его проигнорировал, вслушиваясь в новоявленные галлюцинации. На том конце связи кто-то тяжко вздохнул: — Это — микро-наушник, идиот. Успел снабдить тебя до твоего эпичного прыжка. Ничего не сломал себе хоть? — раздалось какое-то шипение. — Слушай внимательно. Ты здесь не один. Нашел раненного, судя по всему, им управлял Мукуро. Не ослабляй бдительность. Здесь… еще кое-кто есть. По голосу было ясно, что от него что-то скрывают. — Кто? — просто спросил Тсуна, в душе уже не надеясь ни на что хорошее. — Ямамото. Раны сильно кровоточат. Если я преостановлю лечение своим пламенем, он выживет, но может получить осложнения. Ты должен продержаться до тех пор, пока я не закончу лечение. Сможешь? — Занимайся им, ни на что не отвлекайся. Я сам прекрасно справляюсь, — именно в этот момент Мукуро отчетливо увидел, как глаза Тсунаеши изменились. Будто внутреннее пламя искало выход наружу, из карамельного они плавно окрасились в янтарный. Рокудо еще никогда такого не видел. Что происходит? Разница в бою была заметна сразу же. Савада перестал уклоняться и начал атаковать, уверенно тесня его. Раз за разом туманник пропускал удары. Разница в стиле боя ошарашила его. То, что показывал ему мальчишка кардинально отличалось от того, как он дрался на базе Эстранео. Взгляд ребенка наполнился не просто непередаваемой силой. В нем появилось что-то стальное, резкое… Желание убить. Славно, значит ему все-таки удалось вывести малыша из себя. — Ты не должен был вмешивать в наше пари других, — послышалось перед тем, как все вокруг утонуло в пламени.

***

— Ха… Да я крут… — задыхаясь выдавил Тсуна. Он склонился над Мукуро и произнес. — Я тебя сделал, так что теперь забираю к себе. Тот в ответ лишь хрипло рассмеялся. До чего же абсурдный соперник ему попался! Обычно, это была его прерогатива. А, не важно. Больше не было ничего, что он мог бы сделать. — Чего ржешь? Я серьезно! — Хоть ты и будущий босс, но еще столького не знаешь… — прошептал Мукуро с закрытыми глазами. Его тело оцепенело в ожидании своей участи. Собственные же слова стали приговором: — Они здесь. В тот момент, Тсуна тоже смог их почувствовать. Что-то чужеродное, склизкое, такое удушающее. Перестав дышать, он обернулся и увидел приближающиеся фигуры. Невозможно было разглядеть лица, их головы были плотно перевязаны бинтами. Разного вида темные плащи тоже ничего не выдавали. Было ясно, что опознать их будет невозможно. Лидер тройки выступил вперед: — Рокудо Мукуро, за свои преступления ты приговариваешься к пожизненному заключению в Вендикаре. Надежда погасла, растаяв с последними иллюзиями. Мукуро никогда бы не подумал, что будет настолько разбитым, когда его, наконец, схватят. Он не строил иллюзий, что ему удастся уйти со всем, что он натворил. Сколько себя помнил он боролся против кого-то или чего-то, но только проиграв Тсунаеши, у него вдруг появилось другое эгоистичное желание. Если ему суждено уйти с этой битвы, он предпочел бы, что бы победа досталась этому шатену и никому другому. Тот явно знает, что с ней делать. — Нет-нет-нет, так не пойдет! — заорал Тсуна, пытаясь перетянуть внимание на себя. — Я протестую! — Замолчи, — только и смог выдавить Мукуро. Он чувствовал давление черного пламени, направленного на него. Туманник не слышал стука своего сердца, но с каждым ударом чувствовал боль, стискивающую грудь. — Тсуна, не смей! — крик Реборна больно гремел в ухе. Тсуна достал наушник и переложил его в карман. Кажется, аркобалено не на шутку перепугался, если такое вообще возможно. Скоро тот будет здесь. — Я беру всю ответственность на себя, — упрямо сказал Тсуна, игнорируя тот факт, что все присутствующие были против его задумки. — Кто ты такой, дитя, чтобы ставить условия Вендиче? У тебя нет такой власти. — У Десятого Вонголы нет такой власти? — разочарованно переспросил Тсуна. — А у Седьмого Хокаге? «Наруто», — предостерегающе зарычал лис. Он тоже чувствовал. Тсуна не сможет противостоять этой темной энергии. Своими издевками, он лишь усугублял свою ситуацию. Шатен на секунду закрыл глаза. Вендиче приняли это за отступление. Появились цепи. В сознании мальчика, Курама тяжело вздохнул. Эти люди не знали, каким был его джинчурики. «Отступление», не важно стратегическое или нет, отсутствовало в его словаре. — Пожалуйста, Курама. — Это может быть нашим последним разговором. Ты ведь это понимаешь? Тсуна кивнул. — Думаю, нам стоит рискнуть. — Ради кого? Этого мальчишки? — Нет, — покачал головой Тсуна, — ради меня. Знаю, что эгоист, — продолжал мальчик, игнорируя удивленного донельзя лиса, — но по-другому я не смогу. Помнишь, я говорил, что меня преследует чувство надвигающегося ужаса? Когда я ощутил энергию Вендиче, понял, что говорил именно об этом моменте. Реборн однажды упоминал их, закон мафии… — К чему ты ведешь? — Я еще тогда задумался, кто придумал эти законы? Почему все слепо принимают их, как законных судей? Почему они решили ими стать? Сейчас я не могу перестать думать об этой темной силе. И дело даже не в ее количестве… Мне становится тяжело дышать при мысли о ней. В ней нет ничего правильного. Она отвратительная, неестественная. Неживая. По лицу промчались слезы, слово Савада оплакивал само существование подобной силы. — Я боюсь, — заключил Тсуна. Лис немного помолчал, пытаясь осмыслить сказанное. — Того, что случится, если ты ей подчинишься? — Да. Не думаю, что мне потом представится шанс пойти против них еще раз. Подняться, после такого, я не… — Наруто, послушай, — перебил Курама, встав во весь рост. — Я тебе доверяю. И я последую за тобой, даже если это будет последнее, что мы сделаем. Я ни разу не видел, чтобы ты в чем-то сдавался, поэтому… Покажи им, в чем заключается настоящая сила. Тсуна улыбнулся. Их решительность резонировала в воздухе. — Нет. Это мы им покажем. Вернувшись в реальность, Тсуна потянулся за тем, что так тщательно от всех скрывал. Ответственность, которую он собирался надеть, возможно, была для него непосильной. Но даже она меркла в сравнении с тем, что он собирался сделать. На его пальце закрасавалось массивное кольцо с уже знакомым гербом, подарок от Варии на его день рождения. Другой он получил от Верде, который так тщательно изучал его способности. «Поможет выпустить внутреннего зверя», — неопределенно отозвался тогда аркобалено молнии. Что ж, пришло время себя испытать. Загоревшееся кольцо с силой впечаталось в приготовленную коробочку. С секунду ничего не происходило. А потом, словно надвигающаяся волна, их пламя накрыло всё. Это было пламя Савады Тсунаеши. Это было пламя Девятихвостого Демона Лиса. Их чувства загорелись в решительности, стремясь разжечь неистовый пожар.