Я стану Десятым Хока... Боссом Вонголы, даттебае!

      За свою долгую жизнь, мог признаться Реборн, он не видел ничего подобного.       Он наблюдал, как, из устроенного его учеником взрыва, пламя закручивается спиралью с неимоверной мощью. Вот оно вдруг замедляется, чтобы лениво ласкать своими языками стены, и, наконец, замирает и медленно тухнет.       Теперь можно без помех увидеть, какое существо сотрясает стены своим рыком. Это явно был лис. При взгляде на него захватывало дух. Когда у вас просили назвать царя зверей, большинство, не задумываясь, отвечали: «Лев». Возможно, в ответах затесался «тигр» или же «павлин», если спрашивали у любителя птиц. Но при виде этого лиса, не оставалось сомнений, кто по-настоящему величественен. Понятие «зверь» даже было как-то оскорбительно по отношению к нему. Девять хвостов навевали воспоминаниях о старых японских мифах. «Чем старше и сильнее лис, тем больше у него хвостов», — удалось вспомнить Реборну.       Со своими размерами лис с трудом помещался в старом павильоне, где некогда располагались десятки громоздких аттракционов. Казалось, зверя тоже это раздражало, и он махнул хвостами, разрушая оставшуюся крышу. На него сверху посыпались остатки цемента и куски поддерживающей конструкции, но он лишь невозмутимо отряхнулся и выпрямился в полный рост. От оцепенения всех отвлек громкий крик:       — Кур-р-рама, твою дивизию! Ты что творишь? Если ты можешь чихом сдуть крышу, еще не значит, что меня не расплющит!       Тсуна еще в нескольких словах выразил свое неудовольствие, после чего так ярко улыбнулся, словно его самое заветное желание только что сбылось. Он прикрыл глаза и словно к чему-то внимательно прислушался.       «У нас не будет много времени. Если начну использовать пламя — не больше пяти минут», — раздалось в его сознании.       «Хватит с лихвой», — весело ухмыльнулся Тсуна и подумал, до чего же это все необычно. Вместо всего тела, пламя полыхало лишь у него на голове. Честно говоря, от этого он не чувствовал себя безопаснее. Все же пламя отличалось от чакры.       Вендиче переглянулись меж собой, но уходить были явно не намерены.       — Савада Тсунаеши, — выступил один из них, — что ты хочешь сказать этой демонстрацией?       — Я? Ничего, — удивился Тсуна. — Просто хотел, чтобы меня выслушали. Я не желаю сражаться с вами.       — Разве? — протянул уже другой голос. — Мы не видим этому другое объяснение.       — Как ребенку, мы можем на этот раз простить тебе твое незнание. Мы — судьи. Мы — закон, оберегающий мир от разрухи и полного развала. Рокудо Мукуро нарушил наши законы, посему он и понесет наказание. Мы не делаем исключений.       — Зачем сопротивляться?       Тсуна не успевал переводить взгляд с одного стражника на другого. Они мысли друг друга читают? Иначе, как объяснить такую координацию. Аж завидно, даже они с Курамой иногда просто перекрикивают друг друга.       — Какой закон он нарушил?       — У нас нет времени объяснять вековые устои младенцу, — отрезал их лидер. — Отступи или тоже будешь считаться преступником.       Савада покачал головой. Ответов он так и не получил.       — Простите, но я не могу полагаться на ваши законы. Я не знаю, кто вы или что, и мое шестое чувство говорит, что вы не те, за кого себя выдаете. Я не могу позволить вам забрать моего друга.       Вендиче больше не проронили ни слова, исчезнув из поля зрения. Шатен моргнул, почувствовав, как его руку тяжелит холодной металл. Позади зарычал Курама. Его рык еще сильнее разжег его пламя. Тсуна с силой сжал цепь и... она вдруг распалась. На периферии он заметил, как Реборн переводит свой пистолет с его цепи на одного из Вендиче, которому она принадлежала.       — Руки прочь от моего ученика.       Мальчик впервые видел такой взгляд у его учителя. От него по всему телу прошлись мурашки, но вопреки Тсуна аж засветился — до того широкая улыбка распласталась на его лице. Последнюю пару недель его репетитор все меньше разговаривал с ним, даже прекратил регулярную слежку и вообще старался с ним не пересекаться. Мальчик сильно переживал, что у того что-то на уме. Переживал, потому что киллера трудно было понять. Он неохотно шел на контакт, держался отдаленно, хоть и помогал. Из всех людей, которых он встречал, у него никогда не было столь скудного представления о том, как к нему относятся. Кем он был для Реборна? Очередной миссией? Простой оплатой долга? Или все же учеником?       Именно сейчас он получил кристально чистый ответ. Один груз, тяготящий сердце, в мгновение превратился в силу, разгоняющую кровь в его жилах. Количество причин проигрывать перешло в минус бесконечность.       Освободившись от одной цепи, он мгновенно перевел свое внимание на лиса, чтобы помочь, но… Он опоздал. Прямо перед ним пронеслось два вихря, сбивая и круша звенящие цепи.       — Кёя! Такеши!       Первый, как всегда, орудовал тонфа. На сей раз они были объяты необычного фиолетового цвета пламенем. Ха! Тсуна мысленно хмыкнул, похоже ГДК явно не намеревался ни в чем ему уступать. Как он только здесь оказался?..       — Я закрыл тот кабинет. — А, похоже, кровь еще какое-то время продержалась там. —В следующий раз, известишь меня, когда кто-то нарушит законы Намимори. Мы еще поговорим об этом.       Он перевел взгляд на бейсболиста, который засмеялся, словно ничего из ряда вон выходящего не случилось, и помахал ему мечом в руке:       — Твой друг хотел поиграть со мной, но я быстро вырубился. Зато сейчас чувствую себя, как огурчик, не зря отец столько сил вбухал в мои тренировки.       — Не зря аркобалено в тебя столько силы вбухал, — поправил Мукуро. — Мертвого поднять можно было, мой контроль разом сдох. Учти, иллюзии, поддерживающие тебя, равно, как и меч, долго не продержатся.       — Не боись, я экстремально накладываю повязки! — закричал новый голос. Тсуна с удивлением смотрел, как Рёхей тащит аптечку. — Мастер Пао-Пао просил прийти и поддержать тебя Тсуна. Дай мне две минуты и я присоединюсь к вам, во имя экстрима!       — Реборн! — возмутился Тсуна, его кожа уже приблизился к отметке аристократическая бледность. Он боялся, что волосы последуют тому же примеру. Так вот, значит, каково иметь друзей, которые могли потягаться с его тараканами.       — Это было до того, как ты съехал с катушек, — вздохнул Реборн, выпустив еще три пули.       Сражение стало местом хаоса. Хаоса, за которым Тсунаеши внимательно наблюдал. Опыт, накопленный в прошлой жизни, помог ему сберечь друзей. Те, хоть и сражались браво, явно не ожидали, что их лай окажется жалким тявканьем. Однако им удалось отвлечь Вендиче ровно на столько, чтобы будущему боссу удалось понять, как именно стражники используют свою силы. Те ревностно оберегали свои секреты и нехотя показывали некоторые из своих карт.       Тсуна встретился взглядом с каждым из его «команды» и махнул головой на спину лиса, те все поняли и в считанные секунды передислоцировались.       — И как вам удается понимать, что задумал этот обормот? — между делом поинтересовался Курама.       — Савада был нашим экстремальным капитаном на спортивном фестивале! — объяснил Сасагава на последнем дыхании, упав на мягкую шерсть Девятихвостого. «А, ну да, конечно, это меняет дело».       — Приготовьтесь, — вместо этого предупредил лис, не зная, что его уже некому слышать. В этот раз дети перешагнули опасную черту, которую и пределом не назовешь. Неизвестно сколько ударов они смогли выдержать, сдерживаясь и не давая понять, как больно им было. Ради друга они прыгнули в неизвестное нечто. Зная, что Тсуна на их месте поступил бы также.       Из его пасти начал формироваться гигантский шар. Он состоял из более мелких красных и голубых, которые, сплетаясь, темнели, но не спешили смешиваться. У его джинчурики осталось несколько секунд, чтобы подготовить сцену.

***

Тсуна был удивлен, как сильно кольцо все меняло. Управлять его пламенем стало намного проще. Он, наконец-то, отдалился от попыток найти свои каналы чакры, вместо этого сосредоточившись на более сложном высвобождении своей энергии. Начало помогли ему заложить Варийцы, а остальное разжевал Реборн, когда его начали подбешивать столь частые расспросы подопечного.       Удивительно, но стиль его боя не слишком поменялся с прошлой жизни, если забыть о техниках. Пламя порой имело схожие функции с чакрой: позволяло ускоряться, усиливать те или иные части тела и высвобождалось чистой энергией, возможности которой были бесконечны. Только тренируя его, Тсуна понял, как тяжело Сакуре было овладеть точным высвобождением. По сути, здесь было что-то похожее. Что бы ты не хотел сделать, требовалось проявить свое пламя вне тела. А чакру, наоборот, надо было правильно направить по телу. Неудивительно, что у него долго не получалось ничего сообразить.       Стянув стражников в одно место, Тсуна резко изменил траекторию своего удара и ушел в сторону, не дожидаясь блока противника. Курама немедленно все понял и применил свою коронную атаку — Бомбу Хвостатого.       Однако, оглушительного взрыва так и не раздалось, даже спустя мучительно долгие секунды. Тсуна приоткрыл один глаз и осторожно опустил свои руки, защищающие голову. Непонятная дымка плавно оседала. Девятихвостый нервно махнул хвостом, разгоняя ее остатки.       По центру комнаты стояла громадная ледяная статуя одного из Вендиче, который замер в позе для собственной атаки. Остальные успели уйти и материализовались на другом конце зала.       — Эта была… не бомба хвостатого, — Тсуна вопросительно воззрился на лиса, притопнув ногой. Тот немного смущенно отвернулся.       — Возможно, я немного ошибся с пропорциями…       — Немного? НЕМНОГО?!! Тьфу на тебя, знаешь, как я перепугался, услышав, что ничего не...       — Лед… Такой же, как… — услышал Тсуна голос главного стражника.       — Как у Первого, — внезапно закончил Реборн, в его взгляде проскользнул странный блеск. — Угадайте, кто единственный человек, способный его растопить?       — Босс Вонголы...       — Девятый вам ничем помочь не сможет, — довольно продолжал киллер. — Если вы не заметили, он уже передал свое кольцо наследнику.       Двое оставшихся Вендиче переглянулись и уставились на Тсуну. Тот выдержал взгляд и скороговоркой выдал:       — Я хотел все миром решить, вы первые начали своими цепями разбрасываться.       — Савада Тсунаеши… — все замерли. — Ты доказал, что достоин своего кольца. Если примешь в свою семью Рокудо и возьмешь все его последующие действия под свою ответственность, Вендиче не будут вмешиваться.       — Но ты должен освободить нашего товарища… — закончил мысль его напарник.       Тсуна с готовностью кивнул и бросил взгляд на лиса.       — Сможешь его разморозить? Мне тяжеловато будет такую глыбу топить.       Хвостатый призадумался и кивнул, снова пытаясь образовать в пасти некий шар. Лишь соприкоснувшись со статуей, лед стал в два раза плотнее.       — Курама! — в панике завопил Тсунаеши, раскрывая рот в немом шоке. Он и за год такое не сможет растопить!       — Умолкни и смотри, — обиженно фыркнул демон, когда его гениального замысла не поняли.       На этот раз шар вышел раскаленно-красным, за несколько секунд растопив почти весь слой льда за исключением тонкой корки. Ее-то Тсуна растопил самостоятельно, но куда более осторожно, нежели лис.

***

      Едва Вендиче исчезли в черном пламени, как дрожащие мышцы мальчика сдались. С уходом стражников, ушли и все его силы, заставляющие как сражаться, так и просто оставаться в сознании. Мальчик был настолько бледен, что Реборн на секунду поверил, что тот мертв. Выкинув из головы подобную мысль, он незамедлительно положил руки на грудь ученика, вливая невероятное количество пламени. Он мрачно бросил взгляд на кучу друзей его безбашенного ученика и осознал, что не может никому помочь. Он боялся, что даже если на секунду уберет руки, с того света Тсуна не вернется. Оставалось надеяться, что запрошенная помощь скоро появится.       Леон услужливо уже набрал нужный номер:       — Я звонил тебе час назад, и, клянусь, если через пять минут твоей задницы здесь не будет... — он не успел закончить, фоном услышав торопливый ответ. — Шамал скоро будет. Только продержитесь.