Не положительные

      Он знал, что когда-то все закончится. Когда будут исчерпаны все сюжеты, разрушены декорации, уничтожены мотивы злодеев и достигнуты цели героев. Не наоборот. Он знал. Это и возвышало его над всеми - он читал сценарии раньше всех. И если не нравилось что-то - переписывал их.       Он всегда был хорош в игре на чужой доске с расставленными фигурами. Он не умеет создавать. Он умеет пользоваться. Приспосабливаться. Вживаться в роль. Он найдет свое место и в этом мире.       Он пытался уверить себя, что знает, куда едет. У него действительно был адрес. Видеть эти холодные, осиротевшие вещи будет тяжело. Но он уже почти смирился в прошлый раз. К тому же другого адреса он все равно не знал. Не знал другого города, кроме того, где однажды нашел своего сына. Надо же где-то переночевать...       Он покосился на соседнее сиденье. Там лежал кинжал. Утешительный приз? Вечное проклятие? То, что, покидая навеки Сторибрук, Голду пришлось взять с собой Румпельштильцхена, и успокаивало, и пугало.       Он вспомнил конец Сторибрука. Увидел, как в муках корчился мир, рушащийся от очередной глупой попытки героев уничтожить тьму навеки. Падали здания, ветер вырывал с корнем деревья. Голд с тоской проводил взглядом вывеску "Mr. Gold. Pawnbroker", пронесшуюся мимо и царапнувшую асфальт. - Что происходит?! Что оно делает? - крикнула Реджина, указывая на носящуюся в воздухе бесформенную черную субстанцию, отдаленно напоминающую взбесившийся серпантин или страшилище из японских мультфильмов. - Ищет пристанище, - откликнулся он. Глупцы, как они не понимают таких очевидных вещей. – Невозможно изгнать тьму из мира насовсем. Это все равно, что запретить людям по ночам закрывать глаза. Тьма - неотъемлемая часть мироздания, она должна существовать. Вы изгнали ее из ее временного тела и теперь ей нужно новое. Чтобы затаиться. Чтобы существовать. Чтобы уравновесить свет. - Почему ты раньше не сказал?! - Эмма пыталась удержать силовое поле магии и защитить семью. - Я говорил. Видимо, просто не вовремя, - только и сказал он. После чего с трудом нагнулся, чтобы поднять валявшийся у ног Эммы кинжал, и шагнул навстречу черному водовороту. - Пора домой, дорогуша.       Итак, Сторибрук исчез. Все эти люди, которые были частью его жизни последние 5, 30, 200 лет, - все они пропали. Как призраки, отправленные вершить незаконченные дела. Кто-то - в Камелот, кто-то - в Зачарованный лес, кто-то - в Страну чудес. А некоторым по какой-то непонятной причине достался этот мир. Мир, его магия была чужой. Мир, куда он принес тьму.       Чем ему заниматься здесь? В смысле, помимо дрессировки этого бешеного человечка со странно рычащим выговором, который сидит внутри него и только и ждет случая вырваться наружу?       Он всегда хорошо играл на чужой доске по своим правилам. И этот огромный город обещал отличную партию. Осталось понять, ради чего играть?

***

- Вы что, идиоты?! Какого хрена вы творите! - Сэр? Простите, я не... Исследование идет намеченным курсом, у нас очень хорошие результаты по блокирующей вакцине, срок действия увеличился до сорока восьми часов. С воспроизводством гена дела пока что похуже. Нужны еще образцы для анализа, но пока он не будет чист... - Заткнись! Кретин. Он должен был быть чист давным-давно. Ты что, забыл, что сегодня у нас гость? Он хочет заключить с нами сделку, очень выгодную сделку. Но она будет бессмысленна, если к вечеру у нас не будет всех нужных образцов на месяцы вперед. Другого шанса не представится! - Да, сэр... - Приступайте. И приведите его в порядок потом. Он же у вас выглядит как клиент патологоанатома. Кому нужен такой товар?       От громких криков мистер К. чуть вздрогнул и приоткрыл глаза - но так, чтобы люди в комнате не заметили, что он очнулся. Профессор вышел, снова оставив его наедине с Доу. Тот вздохнул и начал готовить оборудование. Нет-нет-нет-нет-нет, - мысленно твердил К., мечтая произнести приказ вслух. Стой! Еще нельзя. Сорок восемь часов не прошли. Образец будет негодным. Единственное преимущество этой дряни, которой его тут накачивают в том, что она делает невозможными другие анализы. Сорок восемь часов, Доу. Раньше нельзя, ты же знаешь! Пожалуйста...       Доу достал шпиц для пункции и, по-прежнему боязливо, приблизился к К. Столько времени прошло, а они все еще его боятся! Даже теперь, когда он абсолютно бессилен, когда его мышцы почти разучились двигаться, а затуманенный мозг не мог заставить язык пошевелиться за заклеенными скотчем губами. Даже теперь, когда он был отравлен этой мерзкой вакциной, стирающей из его организма Килгрейва и переписывающей его в... в кого? В Кевина? Да ну вас, ей-богу. Нет, во что-то безликое, потерянное и заблудившееся в бесконечной камере пыток, точь-в-точь кафкианский господин К. Ему понравилось, что он нашел, с кем себя сравнить. Это немного притупляло ощущение одиночества.       Как безвольную куклу, ассистенты Доу перевернули его на бок и крепко прижали к койке. Черт подери, как же это мерзко - быть в чьей-то полной власти! Ненависть и самосожаление - два основных чувства его жизни - обострились до предела. Скотч не позволял даже закусить губу. Он только зажмурился сильнее. И все началось с начала.

***

      Голд накинул дорогое пальто, повторил Рут распоряжения насчет комнаты. Не хватало, чтобы она опять зависла в Интернете и забыла все приготовить. Но она казалась на редкость собранной, и он успокоился. - Я буду поздно. И не один. Я не хочу, чтобы кто-то из ребят приходил сегодня, так что если станут напрашиваться - гони. - Вы уверены, что справитесь один? Может позвать кого-нибудь? Просто, а вдруг он... - Нет, я справлюсь. Я никогда не бываю один, помнишь?       И он поехал. Спасать еще одну жизнь? Или добывать новую фигуру для своей партии? Да ладно вам! Зачем выбирать, когда можно совместить? Именно этим и занимался Голд в своем новом мире - совмещал черное и белое, злое и доброе, корыстное и милосердное. Здесь, в этом мире это казалось так просто. Чтобы понять это, стоило всего лишь принять себя таким, какой ты есть. Интересно, что Белль об этом скажет, когда, наконец, вернется? Примет ли его решение или попытается снова "избавить" его от темной половины?       Может быть, он знал ответ, поэтому и не искал ее по всему свету, а просто ждал и пытался не надеяться? Он снова разочаровал ее там, в Сторибруке. Хотя она и умна, ей не понять, что не все могут быть светлыми. И все же, когда их картонного города не стало, она оказалась здесь. Разорванное проклятье отправило ее не в Зачарованный лес, не в Эренделл, и даже не в Англию 19 века. Она перенеслась сюда, в Нью-Йорк, в этом небольшом и таком обыкновенном городе он почти чувствовал в воздухе ее присутствие. Конечно же, он сразу нашел ее. Чтобы знать, что с ней все в порядке, чтобы посмотреть, как она живет. Чтобы в случае чего оказаться рядом. Она была в порядке. Было стыдно признаться, что его даже как будто расстроило, что она была настолько в порядке без него. Он позволял себе заезжать к ней через день, наблюдал издали. Библиотека, маленькая съемная квартирка, друзья, с которыми чуть позже она, наконец, уехала путешествовать - ее все любили и она быстро полюбила этот мир. Она очень хорошо умела любить. Особенно тех, кто в ней нуждался. Он пытался учиться этому у нее. Но пока что все эти люди, которых он собирал вокруг себя, были ему чужими. И это снова заставляло его думать, что он гонится только за какой-то выгодой.       Магия в этом мире принимала странные формы. Наука и пришельцы, мутации и суперспособности - невозможное так легко маскировалось под обыкновенное, что само забывало о своей уникальности. Магию нужно было собирать по крупицам и выращивать из нее сверкающие кристаллы. Голд знал, что некоторые этим уже занимаются. Некий профессор X, воспитывающий героев, его бывший приятель, собирающий вокруг себя злодеев. Голд старался успеть найти как можно больше невозможных людей прежде, чем до них доберутся такие, как эти двое. Зачем? Очень просто - чтобы дать им свободу. Свободу быть и злом и добром одновременно. Свободу не выбирать сторону. Свободу жить для себя и своих близких. Разве это плохо?

***

      Да-а, вот сейчас, сейчас... Он чувствовал себя почти свободным. Снова чувствовал свою силу. Нет, тело-то было слабым от всех этих иголок и откачиваний крови, еле живым. Но зато мозг! Мозг работал, он чувствовал. А это значило, что сработают и слова. Сейчас, когда Доу начнет придавать ему товарный вид. На душ надеяться не приходилось, но хотя бы умыться дать должен. Обычно такие вещи делались только после введения антивируса. Но сегодня все иначе. Сегодня прибывает какой-то гость. Они сделали из него подопытную крысу, еще и играют в зоопарк? Им это дорого обойдется. И пусть только кто-нибудь посмеет упрекнуть его в жестокости. Он посадит их сюда же...       У него будет только один шанс. Когда будет сорван скотч. Доу с ассистентами приблизились. У них хорошая система охраны, к тому же у всех работников центра – предохранительные браслеты, реагирующие на сигнализацию и автоматически выбрасывающие в кровь антивирус. Но попробовать стоит. Хотя бы чтоб увидеть, как они засунут эти иголки себе в...       Он не успел выбрать, куда, и произнес первое, что смог. - Стоять! - он думал, что закричит, но язык едва шевельнулся, а голоса почти не было вовсе.       И все же этого хватило. Они застыли. Еще не веря в удачу, К. напряг все силы и проговорил: - Освободите меня. И выведите наружу.       Доу и ассистенты повиновались. Ремни и трубки были сняты. Он спустил ноги на пол, но они не выдержали. Он едва смог ухватиться за край койки, чтобы не упасть. - Поддержите меня, идиоты.       Доу возился с дверью. - Быстрей... - хрипел К.       Дверь поддалась. - Наружу...       И он заковылял по коридору, опираясь на руку одного из ассистентов. В другое время он непременно вспомнил бы его имя – имена имели значение. Но не сейчас… Сейчас нужно беречь силы. Неизвестно, насколько его хватит… - Стоять! – крикнул он охране. Голос окреп, от адреналина что ли? – Не смейте за мной идти. Убейте всех, кто пойдет за мной.       Преодолев еще несколько метров, он услышал вой сирены. Камеры засекли его. Итак, меньше минуты, и все в здании бросятся на него. – Открой дверь, – велел он ассистенту у пожарной лестницы. Тот послушался. – Закроешь ее за мной, а сам… иди вскрой себе вены.       Переступая подгибающимися ногами по ступеням лестницы и отчаянно хватаясь за перила, К. со злостью думал, что вакцина подействует раньше, чем этот кретин успеет найти скальпель. Но, по крайней мере, ему будет страшно. Очень страшно. Так же как было страшно К. Ненависть и самосожаление. Самосожаление и ненависть. Последняя дверь. Наконец-то! Он чуть не взвыл, когда она не открылась от нажатия на ручку. Как?! После всего? Стоило ли… Но потом заметил простой запор, и, отодвинув его, вывалился наружу.       Глаза и легкие залило холодным осенним воздухом. Под ногами был влажный асфальт. Свобода! И что теперь с ней делать? Почему узники, которые так стремятся совершить побег, никогда не думают о том, куда они побегут? Усталый мозг, который сегодня и без того сделал больше, чем мог, подсказал всего один адрес. К. послал мозг на хрен.

***

      Голд остановил машину на противоположной стороне дороги, не доехав немного до нужного адреса – так легче было охватить взглядом мрачную коробку здания, где помещался секретный Институт IGH. Итак, тут творилась местная магия? Где-то глубоко внутри Румпельштильцхен хихикнул, подбросив мысль, что даже его замок в Зачарованном Лесу смотрелся куда приветливее. Это какой-то типичный гестаповский застенок. Насколько Голд представлял себе эту штуку. Однако, несмотря на внушительный и мрачный вид, Институт совсем не бросался в глаза: все окружающие дома района в той или иной мере ему соответствовали. Если бы Голд не чувствовал исходящей от дома ауры сверхъестественного, он мог бы пройти мимо. Будто в ответ на его мысли дом вдруг истерично завопил. Голд вздрогнул, правая рука непроизвольно зажгла на ладони маленький огненный шарик, но он тут же спрятал ее в карман, поняв, что меньше всего сейчас нужно привлекать внимание к себе. Впрочем, это было бы трудно сделать: здание напротив будто бы все задвигалось и задрожало. Голд почувствовал исходящую оттуда пульсацию силы – толчки с перебоями, как кровь из перерезанного горла. Он поспешил через дорогу так быстро, как позволяла больная нога.       Из главного входа высыпали люди, двое из них были в белых халатах, остальные – похожи на военных. Все вооружены. Часть из них сразу ринулась к заднему входу, часть осталась у дверей, по-видимому, для охраны человека в сером костюме, который вышел последним. Голд бросил на него всего один долгий взгляд, стараясь запомнить ничем не примечательное лицо, и поспешил к заднему входу. Он был ближе к нему, чем вооруженная толпа, поэтому первым увидел, как распахнулась дверь, и здание буквально выплюнуло человека.       Кроме больничной рубашки с глупыми завязочками на нем не было ничего. Голд вспомнил, как однажды очнулся в больнице в такой вот рубашке, и поежился от воспоминания о ни с чем не сравнимом чувстве стыда и беспомощности. Но человек, за которым гнались, похоже, вообще не осознавал, ни где он, ни в каком он виде. Огромные черные глаза затравленно оглядели улицу, он только несколько раз прерывисто вздохнул и бросился бежать. Он несся прямо навстречу Голду, так что тот даже испугался, что беглец сейчас собьет его с ног. Но тут кто-то из преследователей, уже показавшихся из-за угла, выстрелил. За первым выстрелом последовал второй, третий, четвертый… Голд вздрогнул, но шума оружия слышно не было, и кровь не пролилась. И все же ноги беглеца подкосились, и он упал на колени. Машинальным движением он прикрыл костлявой рукой горло и оглянулся на преследователей. Один из них снова поднял пистолет и спустил курок.       Беглец не вскрикнул, но тело пронзила судорога. И в тот самый миг Голд наконец-то оказался рядом, чтобы подхватить его. Непонимающие, уже тускнеющие глаза с удивлением оглядели его. Непослушные губы шевельнулись, и он тихо, но твердо проговорил: – Не бросай меня.       Что было в этой короткой фразе – настойчивость? Почти приказ? Мольба? Голд удивленно подумал, что все сразу. Только сейчас он заметил под ключицей человека тонкую иголку. Они стреляли каким-то лекарством. Снотворным? Может быть. Хотя по виду беглеца, было больше похоже на яд. Его трясло, волосы намокли от пота, все лицо посерело, точно он уже был мертв. «Не бросай меня». Если это и был приказ, его можно было и не отдавать. Голд знал, что чувствует человек, вынужденный произнести эти слова… Он сам не раз говорил их. И он когда-то не смог удержать того, кто сказал эти слова ему. – Сэр. Простите. Вам нельзя здесь находиться. Это охраняемая территория повышенной секретности.       Он чуть не забыл про охрану. Несколько человек в черном стояло над ним и неловко переминалось с ноги на ногу. – Вашу «секретность» слышно за два квартала, – прошипел он, продолжая поддерживать голову умирающего. В этот момент где-то вдалеке послышалась полицейская сирена. Отлично, как раз вовремя. – Мы обязаны вернуть этого человека в здание, – совсем уже неуверенно повторил охранник. Наверное, старший, решил Голд. – Не похоже, что он хочет возвращаться. Он что, ваша собственность? – Я не уполномочен распоряжаться такой информацией, сэр. Прошу вас, просто идите по своим делам. – Но мое дело здесь.       Две полицейские машины остановились возле здания. Голд внимательно посмотрел на них и два раза моргнул. Причем старшему охраннику вдруг показалось, что между двумя движениями век на него посмотрели совершенно змеиные глаза. – А-а, мистер Голд, – произнес новый голос, и Голд увидел непримечательного человека в сером костюме. – Вижу, вы уже познакомились с товаром? Ну что ж, тем лучше. По-прежнему готовы заключить сделку? – Да. Только небольшая поправочка в условиях. Я забираю этого человека с собой. Но цена меняется. Я считаю, доктор, что сотрудничать с вашим Институтом далее будет для меня неприемлемо. – Что же вас так разочаровало? – Ваши методы. – Какой же тогда будет ваша сторона сделки? – Я уйду отсюда. Заберу с собой этого молодого человека. И тех ребят, – он изящно махнул рукой в сторону полицейских. Те почему-то никак не могли открыть дверцы своих машин. – Понятно, – с легкой усмешкой, однако же напряженно, отозвался костюм. – Что ж, я вынужден отказаться от таких условий. Господа, – кивнул он охране. – Заберите пациента, доставьте его в палату.       Вооруженные люди нерешительно переглянулись. Голд подавил усмешку: ну, еще бы, это ведь так страшно – когда абсолютно безоружный человек абсолютно уверен в своем превосходстве. Здесь явно что-то не так. Однако босс поторопил их, и двое присели на корточки рядом с так называемым «пациентом». Голд вздохнул, достал что-то из кармана, после чего осторожно положил руку на плечо приблизившегося охранника.       И тот завопил. Так истошно, что его товарищи отскочили на несколько шагов назад, ожидая увидеть что-то ужасное. И даже неподвижно лежавший беглец человек вздрогнул, рука инстинктивно дернулась к горлу.       Охранник кричал – от страха, шока и боли. Страшной боли, которая, казалось ему, должна была вот-вот сожрать его полностью. Когда Голд отнял руку – в ней ничего не было. Однако плечо его жертвы было прожжено в том месте, где ее коснулась чужая ладонь. Куртка была прожжена насквозь, кожа побагровела и пузырилась ожогом. Увидев это, несчастный повалился на землю. Голд смерил его презрительным взглядом. – Условия точно не подходят? Мне правда жаль, если мы не договоримся. – Уберите старика. Пациента изолировать. Без обсуждения, – процедил сквозь зубы серый костюм, повернулся и пошел прочь по направлению к Институту.       Румпель, сдерживать которого было все труднее с каждой секундой, достал из воздуха второй огненный шар и послал его вслед удаляющемуся человеку. Он не промахнулся. Он нарочно направил его одним футом правее уха доктора. Вооруженные люди рядом с ним поняли это. Понял это и сам доктор. Он обернулся и застыл, глядя в змеиные глаза страшного человека. С кем он связался? Почему не принял меры? Как самонадеянно с его стороны… Он привык, что здесь, в этом городе, в этом районе, права на все сверхъестественные аномалии принадлежали ему. Он знал поименно каждого мутанта. Договаривался с самыми мерзкими. Контролировал самых опасных. Приглядывал издалека за одиночками. Откуда взялся этот тип? Впервые за много лет он потерял власть над ситуацией.       Между тем, Голд оперся на трость и с трудом поднялся. Спектакль окончен. Хватит с них. Он видел, что эти люди переглядываются и пытаются набраться мужества схватить его. Надо действовать. – Ты, – ткнул он пальцами в сторону самого крепкого из охранников. – Поможешь мне донести его до машины. Она там. Что? Тебе нужна причина, чтобы помогать мне? Ну что ж, вот тебе причина.       Он почувствовал, как магическая волна прошла от его плеча к кисти и – сорвалась с пальцев. Не было ни вспышки, ни огня, ни молний. Никто из стоявших людей не понял, почему их вдруг сбило с ног и отбросило на несколько метров назад. Всех, кроме одного. И этот последний получил причину помочь Голду.       И вот, странный человек, сказавший Голду «Не бросай меня», теперь полулежал на заднем сиденье его машины. Что в нем было такого важного? Сильное поле магии, которое Голд почувствовал далеко за стенами Института, теперь пропало бесследно. Не ошибся ли он? Может, он не тот, кого Голд искал? Но он понимал, что ошибки быть не могло. Он чувствовал это. И магия здесь была не нужна. Он просто понял по лицу этого человека. Такие лица не принадлежат обычным людям. Обычные люди не приказывают, когда у них нет права даже просить… Обычные люди… Обычные люди сами ищут мистера Голда. Сам же мистер Голд ищет только особенных.