Не положительные

      Рут выбежала навстречу хозяину раньше, чем его машина подъехала к дому. Она чувствовала его приближение на расстоянии. И всегда чувствовала, в каком он настроении. Впрочем, дело было не в хозяине. Рут чувствовала всех.       Ворота впустили автомобиль и закрылись сами собой. Никакой магии, только техника. Подопечные хозяина пытались хоть как-то отблагодарить его и чего только не придумывали, чтобы сделать его жизнь максимально комфортной.       Рут почувствовала беспокойство. Не свое. Это было беспокойство мистера Голда. Он очень спешил и очень волновался. Сердце Рут тоже забилось чаще. Машина затормозила у самого крыльца, и Рут поспешно отступила, чтоб не попасть в облако пыли. — Ну как? — спросила она. Мистер Голд стремительно обошел машину, Рут помимо воли отметила, как величественно взлетают полы его пальто, словно само время застывает вокруг них. — Я привез его. Но он очень плох. — В смысле? — Сама смотри.       Мистер Голд открыл дверцу, и они с Рут с трудом вытащили из машины молодого человека, который все еще был без сознания. — Господи… Что они с ним делали? — переводя дыхание проговорила Рут. — У него в крови какое-то лекарство. Вероятно, яд. Нужно перенести его в комнату. — Давайте, я… — Нет, слишком долго. Я и так задержался. Не хотел привлекать внимание в городе.       Мистер Голд на мгновение прикрыл глаза, сосредоточился. Скорбно-суровые морщинки на лбу стали глубже. А в следующий миг все окутал фиолетовый туман и хозяин пропал вместе с гостем.       Рут побежала за ними в дом. — Не помешало бы скорую вызвать… — Помешало бы, — сухо отозвался хозяин. – Все, что ему нужно — это очистить кровь от этой гадости. И отдохнуть. И никаких врачей, слышишь? Вообще, чем меньше людей знают, что он здесь, тем лучше. Хватит с него.       Он подошел к кровати, где лежал спасенный им человек и бережно укрыл его до подбородка одеялом. Тот тяжело, со стоном, вздохнул во сне и по-детски потянулся щекой к мягкому теплу, как к ласковой руке.       «Не бросай меня» — снова прозвучало в голове у Голда.       Он так и не успел искупить свою вину перед сыном. Нет, он много сделал, чтобы Бэй мог им гордиться… Но любви… Любви он не успел ему подарить. Она так и осталась нерастраченной и лежала, зарытая в глубине его сердца, как клад из давно обесценившихся денег.       Он отошел к своему столу, раскрыл одну из лежавших на нем книг, и, время от времени, сверяясь с написанным, принялся что-то готовить. Рут, почувствовав странный запах, осторожно заглянула в комнату и увидела, как хозяин наливает в большую чашку какой-то остро пахнущий отвар. Он пробормотал над кружкой одному ему понятные слова и что-то высыпал туда, отчего пар, поднимавшийся от жидкости, приобрел сиреневый оттенок.       Рут по-прежнему чувствовала беспокойство хозяина… хотя это было какое-то странное беспокойство… Да, в этот момент она поняла, что это было не волнение за себя. Это была забота.       Голд присел на самый краешек постели, приподнял голову больного и осторожно, но уверенно поднес кружку с лекарством к его серым потрескавшимся губам. Сначала тот попытался слабо сопротивляться, но потом, подчиняясь настойчивым и мягким рукам Голда, стал пить. Только когда кружка опустела, Голд позволил своему пациенту снова опуститься на подушки. Голова несчастного горела, от лба к вискам бежали струйки пота. Он тяжело и прерывисто дышал. — Ему хуже, — не удержалась Рут, и Голд недовольно поднял на нее глаза. — Хуже было уже некуда. Но ему пока и не лучше. Наступает кризис. Организм должен побороть яд. Мое лекарство поможет. — Вы уверены? Это магия? — Вроде того, — улыбнулся он. — Хотите, я побуду с ним? А вы отдохните. — Нет-нет, я сам. Не хочу пропустить, если он вдруг очнется.       «И если скажет что-то, чего мне не нужно слышать», — поняла Рут и кивнула. Таково было странное соглашение между: он не говорил ей всего и она делала вид, что не понимает, хотя почти могла читать его мысли, он же, прекрасно зная о ее сверхчеловеческой чуткости, делал вид, что не замечает, однако, доверял ей больше, чем кому бы то ни было. Им просто незачем было говорить друг другу правду, так как ложь была невозможна. — Если что-нибудь понадобится — зовите. — Спасибо, дорогая.       Рут ушла.       Голд повесил пиджак на спинку кресла и достал из ящика стола толстую папку с бумагами. Он до сих пор не научился как следует пользоваться компьютером: весь электронный поиск и документацию вела Рут. Он попросил ее распечатать то, что переслал ему профессор из IGH. Он не боялся, что она тоже прочитает их, напротив — ей будет полезно узнать, что за гость поселился в их доме. Пусть будет осторожна.       Ему и самому не помешает узнать его получше. Устроившись у самого изголовья кровати, Голд взял первые несколько листов из папки. То, что предстало его глазам, было удивительно. Даже в истории Зачарованного Леса не было случаев такого странного и мощного проклятия. Нет, иногда бывало, что человек получал возможность исполнения всех своих желаний, но это вело к таким печальным последствия и так быстро пресекалось, что как правило вредило носителю дара больше, чем окружающим. — Обладатель такой силы имеет неограниченную власть, такую власть, какая даже тебе не снилась, — прошипел Румпельштильцхен. — Да, в том числе он может оказаться властен и надо мной, — осадил сам себя Голд. — Над тобой, но не надо мной, — хихикнул Темный. — Разве? Уверен? — Он всего лишь человек. Ему не справиться с Темным. Но подумай, как он может быть полезен! С его помощью можно осуществить любые твои планы. — Хитришь, бес: тебе же не нравятся мои планы. — Может быть. А тебе мои?       Человек на кровати застонал. Голова его безвольно мотнулась в сторону, потом обратно, будто он не мог найти ей места или хотел сбросить что-то, забравшееся глубоко под черепную коробку.       Голд отложил листки. Взял влажную прохладную тряпочку и положил на горящий лоб больного. Тот вздохнул тяжело, но — как показалось Голду — облегченно. Подумать только: такая огромная сила, столько мрачных и ужасных дел, столько крови на руках, столько ненавидимых и ненавидящих людей… Неужели это тот же человек — беспомощный и жалкий — лежит теперь перед ним? Искупил ли он свою вину? — Не Голду было это решать. Изменит ли его то, что он пережил? А вот тут догадки имелись. Голд снова вспомнил слова, сказанные им на улице… «Не бросай меня». Вспомнил и вздрогнул. Нужно быть осторожнее. — Сорок восемь… — голос больного вывел Голда из оцепенения. — Сорок восемь… Можешь быть спокойна… я не могу…       Он бредил. Голд снова смочил тряпку. Но это не помогло. Несчастный будто задыхался под тяжелым одеялом, и в то же время весь дрожал, как натянутая струна. Он все пытался вытащить из-под одеяла руку, но она не слушалась. Когда Голд сообразил, в чем дело, он помог ему, освободив руку и подоткнув край одеяла так, чтобы ему было тепло, но удобно. Оказавшись снаружи, рука мгновенно метнулась вверх и уже знакомым Голду движением неловко прикрыла горло.       Теперь Голд понимал, что это значило. В груди кольнуло от ужаса и жалости. — Нет. Не трогай меня… — снова послышался невнятный голос. — Я не могу… Сорок восемь часов… Я просто хотел сказать тебе… Как ты думаешь… Те весы… Не трогай!       Он дернулся и оттолкнул руку Голда, прижимавшую тряпку к его голове.       Он заснул спокойнее только после второй чашки лекарства. А когда проснулся четыре часа спустя, Голд все также сидел у изголовья. Он заметил, что глаза больного, хоть и окруженные синими тенями, глядели уже вполне осмысленно. — Как вы? — спросил Голд, но тут же поспешил поправиться. — Если вам тяжело говорить, не нужно… — Нет… я… я лучше, — хрипло сказал гость, осторожно пробуя голос. — Сколько я..? — В вас стреляли около полудня. Сейчас пять часов двенадцать минут. Еще долго. — А вы в курсе, да? — цепкий взгляд задержался на папке, которую Голд поспешно отложил в сторону. — Насчет того, кто вы? Да. Но я не имею никакого отношения к IGH. — Интересно, — проговорил он без всякого выражения.       Голд чувствовал какую-то неловкость, ему было и жаль этого человека, и одновременно он начинал его бояться. Что будет, когда пройдут 48 часов? Или меньше, учитывая, что лечение очевидно подействовало. Чего от него ожидать? Нужно было хорошо подготовиться к встрече с настоящим Килгрейвом. Может быть, Темный прав, и нужно предоставить ему решать эту проблему? Нет-нет, нельзя оттолкнуть или напугать нового знакомого. Что-то подсказывало Голду, что напугать Килгрейва также легко, как и его самого…       Пауза становилась напряженной. — Может быть, хотите чего-нибудь? Воды? Может быть, вы голодны? — Нет… Я не смогу. Очень устал. Кто вы? — Меня зовут Голд. — Интересно, — повторил собеседник. — Это значит, вы что, превращаете в золото все, что попадется под руку? — Нет, — улыбнулся он. — Хотя… Разве что на досуге. — Что вам нужно от меня? — Гм… Я ожидал этого разговора, но плохо к нему подготовился. Вы не поверите.       Вот теперь ему показалось, что в глазах Килгрейва действительно промелькнуло любопытство. — Я хочу вам помочь. — Я спрашивал не об этом. Я спрашивал о том, что я должен буду за это сделать? — Ну, для начала, я был бы признателен, если бы вы не применяли на мне и всех, кто находится в этом доме, свои способности. Видите ли, мы все, скажем так, не совсем обычные люди. В случае чего мы постоим за себя и друг за друга. Но мне не хотелось бы доводить до этого, потому что я и так готов сделать для вас все необходимое. Так что пожалуйста, когда 48 часов пройдут — выбирайте слова потщательнее. — Я обещаю попытаться, — Килгрейв хотел усмехнуться, но губы все еще не слушались, лицо перекосила болезненная гримаса. — Чего от вас хотели IGH? — спросил Голд. — Разве этого нет в ваших файлах? — Нет. Профессор поделился только вашей историей, свою он хорошо охраняет. — IGH работает на правительство. На какую-то его тайную ветвь, очевидно. У них договор, по которому Институт занимается разработками совершенного живого оружия. Так я понял. Им интересно все, что может хоть как-то пригодиться в создании идеального солдата. Мои гены… Им нужно было не только научиться блокировать их, но и копировать. Но они не приживаются никому кроме меня… — То есть, они потерпели поражение? — Пока. Но они будут подолжать пытаться, можете быть уверены. — Поэтому я и забрал вас. Поэтому я и пытаюсь найти других таких как вы. — Вы хотите им помешать? Зачем? Какое-нибудь антиправительственное движение? Предупреждаю вас, мне это не интересно. — Нет. Я просто не хочу, чтобы ваши способности использовал кто-то, кроме вас. — Ну что ж, в этом наши интересы сходятся, — он на какое-то время замолчал, было видно, что он устал, но ему слишком любопытно, чтобы прекратить разговор. — Как вы меня увезли? — У меня есть свои приемы, — улыбнулся Голд. — Вы тоже не обычный человек, мистер Голд. И будьте спокойны, я буду вести себя хорошо, пока не узнаю… пределов вашей… необычности. — Этого я и ожидал, — улыбнулся Голд. — Вы не глупы и умеете ценить свою жизнь. — О, да, — Килгрейв даже рассмеялся нервным болезненным смехом, который заставил его скорчиться от боли. — Меня этому хорошо научили. — Вы хотите мне еще что-то сказать? — с участием спросил Голд. — Нет… вам… ничего, — прохрипел Килгрейв, отворачивая лицо. — Я скажу это… только ей… — Ей? — Да… Ей. Джессике, — произнес он едва слышно и прижал ладонь к шее.       Голд промолчал. Будет трудно, думал он. Это человек со своим прошлым, со своей историей, не такой, как другие его молодые подопечные, которые были так благодарны ему за все, что он для них делал. А этот, вероятно, еще заставит Голда чувствовать себя обязанным ему. Это было ново и жутко. Однако странным образом что-то напоминало. Что-то совсем далекое… Голд встал, чтобы выйти из комнаты. — Ну что ж. Отдыхайте. Когда вы окончательно оправитесь, мы еще поговорим. Я только хотел спросить еще одно… Как мне вас называть? — Когда я окончательно оправлюсь, вы сможете называть меня Килгрейвом.       На его лице на короткое мгновение появилось то выражение холодной жестокости, которое Голд видел на фотографиях в папке. Голд вздрогнул от неожиданности и тут же мысленно обругал себя, потому что Килгрейв заметил это. — Что? По-вашему, это слишком глупое имя? Или слишком страшное?       В его голосе послышалась насмешка. Это было неприятно. Темный поднял голову. — Ха, — хмыкнул он, сузив змеиные глаза. — Посоревнуемся? Вы говорите с человеком, чье настоящее имя — Румпельштильцхен.       Брови Килгрейва изумленно взметнулись вверх, глаза округлились совершенно по-детски. И в следующий момент он расхохотался беззаботно и весело. Рука, прикрывавшая шею, потянулась к Голду. — Поздравляю! Из нас получится отличная команда.       Голд удивленнно, но все же с удовольствием пожал его руку. Она была тонкой и мужественно-изящной, хотя рукопожатие едва ощущалось, а кожа была вся в синяках и следах от иголок. — Надеюсь на это, — улыбнулся Голд.