Не положительные

Рут проснулась среди ночи и резко села на кровати. — О, господи-господи-господи… что это? Сердце колотилось как бешеное, дышать было трудно — ее разрывало от целой бури эмоций, захватившей бедное сознание. Паника. Паника была самой первой и самой сильной, именно из-за нее она наконец вырвалась из сна. Было страшно, как перед концом жизни, и одновременно больно — и от боли хотелось, чтобы конец скорее настал. Однако откуда-то из глубины поднимался смутный и тяжелый, но сильный, как океан, восторг, предчувствие чего-то грандиозного. Она чувствовала себя полководцем, выходящим во главе войска навстречу врагу, невестой, идущей к алтарю, мучеником, поднимающимся на эшафот… Сил терпеть не было, и Рут вскочила с кровати, привычным жестом схватила со стула халат, распахнула окно и выбралась в сад. Только отбежав метров на двадцать от дома, она почувствовала, что ее отпустило… Это было уже не в первый раз. Находиться в доме было трудно. И становилось все труднее…

***

Килгрейв не выспался. Он был мрачен и зол. И настроение только ухудшилось, когда он увидел довольную улыбку на хитрющем лице.  — Не собираешься мне рассказать, что это был за тип? — спросил Килгрейв, зайдя в кабинет Голда. — Кто? А-ах, этот! — Голд ухмыльнулся еще шире. — Старый знакомый. Он уже ушел. Но он рассказал мне кое-что очень важное. Полезнейший человек для добывания информации: всюду сует свой нос и совершенно не умеет врать. Судя по тому, что он мне сказал, наша помощь вскоре понадобится кое-кому еще.  — И этот кое-кто — тоже твой старый знакомый?  — Больше, — лицо его стало серьезным, он подошел к столу и задумчиво крутанул пальцем стоящий на нем глобус. — Не знаешь случайно, сколько миль до Бостона? — Что? — Послушай, Килгрейв. Человек, которому нужна помощь — мой… родственник. Внук. У меня когда-то был сын, и он… погиб. А внук — единственное, что у меня от него осталось. Я думал, что потерял и его тоже. Но вчера получил ниточку, которая может помочь его найти. Голд говорил тихо, немного хрипло, опустив глаза и разглядывая набалдашник трости. Килгрейв недоверчиво разглядывал самого Голда. Он никак не мог понять, что же это за человек. Насколько он человек? Сын? Внук? Серьезно? Чаще всего ему было трудно представить, что у такого как Голд могла быть женщина, любовь, семья, он казался таким же деревянным и твердым как его трость. Его лицо было непроницаемым как темная вода ночного Гудзона. Его цели были туманными, как чертов рассвет над Темзой. Однако время от времени он действительно замечал в нем что-то такое… Какие-то отблески давно прожитой жизни с давно ушедшими людьми. Опять же… тот день, когда он только оказался здесь… Килгрейв поморщился. От скуки и бессонницы он начинал слишком много думать. Надо было что-то менять, эта гребаная благотворительность уже начинала его порядком бесить. Но любопытство взяло верх. Он посмотрит на загадочного внука Голда, а потом… потом он посмотрит, что будет дальше. — Знаешь, что меня бесит? Что ты, похоже, знаешь обо мне все, а мне приходится верить каждому твоему чертову слову. — Я не запрещаю тебе меня загуглить, — усмехнулся Голд, иронически выделив непривычное словечко. — Спасибо, пробовал уже. Начитался сказочек, ночь потом не спал. Ладно, и каков план? Ты знаешь, где он живет, твой внук? Сколько ему лет? У него есть другие родственники, кроме тебя? — Мой знакомый выяснил, что он находится в детском доме в Бостоне. Его мать… О ней нет никаких вестей. — То есть? Что это значит? Она погибла? Или бросила его? — Нет, нет! Она бы не бросила его. Видишь ли… Когда мы попали в этот мир, случилось нечто вроде катастрофы… Словом, она может быть где угодно. В любой точке пространства и времени. В тот момент границы между мирами стали проницаемы. Впустили нас, а потом захлопнулись. — Вау. Скажи, и часто такое случается? — Никогда. По крайней мере, само собой — никогда. Голд почувствовал какое-то неясное волнение. Он слишком сосредоточился на мыслях о Генри и не заметил, что, кажется, сказал больше, чем следовало. Неужели Килгрейв..? Впрочем, сейчас важнее всего было добиться, чтобы он согласился пойти с ним. Не исключено, что это полено, Август, уже предупредил кого-нибудь о том, что Голд узнал о своем внуке. С другой стороны, а что такого? Он же не замышляет ничего плохого. Он просто… Или нет? — Если он твой внук и кроме тебя у него никого нет, он наверняка будет рад тебя видеть. Не понимаю, зачем тебе я, если ты мог бы обратиться к банальному юристу. — Все сложно. Если я привлеку к себе внимание, весьма возможно, что кто-нибудь захочет мне помешать. — Зачем? У мальчишки тоже есть способности? — Есть. Правда я не уверен, что они сохранились, когда он перешел границу этого мира. Но если они все еще при нем… Я не хочу, чтобы ими кто-то воспользовался.

***

Полдороги до Бостона Килгрейв пытался разговорить Голда. О сыне, о внуке, о его матери. Кто они, как они жили раньше… Голд упорно молчал. Окончательно сдавшись, Килгрейв заснул. А проснулся, когда они уже ехали по незнакомому городу. — Скоро будем на месте, — сказал Голд. Он, похоже, волновался. — Давай еще раз для ясности. Мы приезжаем в интернат. Почему-то не днем, как нормальные люди, а глубокой ночью. Так? Проходим в комнату мальчишки и приказываем ему собрать свои вещи и пойти с нами. Вместо того, чтобы просто спокойно поговорить, угостить там шоколадным тортом, я не знаю, подарить мобильник..? Раз уж ты решил поиграть в дедушку… По-моему, ты опять что-то не договариваешь. — Все просто, — Голд вздохнул. — Я не очень-то уверен, что Генри захочет пойти со мной сам. — А вот в это мне уже больше верится. Хотелось бы узнать, что же именно ты натворил. — «Через сто метров поверите налево», — подал голос навигатор, показывая, что до клетчатого флажка финиша осталось всего ничего. — Чтобы это рассказать, нужна дорога до Аляски. А мы почти приехали.

***

Было очень тихо. В фойе и коридорах горел неяркий свет в половину лампочек, как будто здесь кто-то был, но затаился и ждет. Ждет их… Килгрейв недовольно передернул плечами. Что за глупость? Кто? Детишки-мутанты? Куклы-убийцы? Он шепотом выругался, но все же сделал шаг вперед поближе к Голду. Тот без особого труда избавлялся от замков — не срывая их, как это делают некоторые грубые личности — он просто телепортировал щеколды и кодовые панельки куда-то, где их, вероятно, в скором времени сжуют северные олени или еще кто-нибудь в этом роде. Они уверенно шли вперед. Бесшумно проникали в спальни, в сиреневом магическом свете оглядывали спящих — причем Голд скорее чувствовал, чем видел, что они снова попали не туда — и шли дальше. Сначала Килгрейв даже подумал с досадой, зачем Голд вообще притащил сюда его, если и сам прекрасно справляется. Однако потом он заметил, что его спутник двигается все медленнее, все тяжелее опирается на трость, а сиреневый свет в его ладони становится бледнее с каждой новой комнатой. — У твоей силы есть предел, да? — За магию нужно платить, как любого зверя нужно кормить, — спокойно проговорил Голд. — Интересно… — Есть много более интересных вещей, друг мой, поверь. Книги, например. Шахматы. Девушки… Последние слова он произнес шепотом, стоя на пороге застекленной двери в очередную комнату. Силы было мало, ее уже не хватало, чтобы уничтожить замок, Голд раз за разом произносил в уме заклинание, но оно никак не срабатывало до конца. В этот момент он увидел за мутной стеклянной дверью какое-то движение. У окна показался черный силуэт. Он скользнул от стены к кровати. Дверь наконец поддалась. Они ввалились внутрь. И увидели, как человек в черном, с надвинутым на лицо капюшоном, склонился над спящим мальчиком-подростком. Быстрым, отработанным движением он заклеил ему скотчем рот. Генри проснулся и уставился на ночного гостя испуганными глазами. — Оставь его! — тихо и властно приказал Голд и выбросил вперед руку, надеясь на чудо. Но чудеса у него, похоже, закончились. Незнакомец не застыл на месте и не упал, пораженный огненным шаром. Он только повернул голову и, казалось, вздрогнул от удивления. Однако в следующую секунду вновь повернулся к Генри, с поразительной легкостью вытащил его из кровати и взвалил себе на плечо. Тот, не успев разглядеть ни своих гостей, ни похитителя, отчаянно извивался, но тонкие на первый взгляд руки незнакомца держали его мертвой хваткой. Килгрейв, выйдя, наконец, из ступора, прокашлялся и крикнул похитителю: — Стой! Отпусти его! На других кроватях зашевелились и начали просыпаться дети. Голд в панике посмотрел вокруг и остановил свой взгляд на черном человеке. Он только на миг повернул свое скрытое капюшоном и ночным мраком лицо к Килгрейву, коротко хмыкнул и метнулся к окну. — Остановись!!! — еще яростней заорал Килгрейв. Голд увидел, как жутко изменилось его лицо, перекосился рот и вздулись вены на лбу. Скрюченные дрожащие пальцы прикрывали шею. — Вернись! — Что за черт? — пробормотал Голд. — Останови ее, — тяжело дыша, Килгрейв повернулся к Голду. — Ее? — успел удивленно пробормотать тот, а рука уже пыталась зажечь огненный шарик. Он оказался совсем маленьким и потух, не достигнув цели. Между тем, окно было уже распахнуто настежь. — Они не уйдут, слишком высоко, — пробормотал Голд. Он сам едва дышал, измотанный слишком сильной потерей магии. — Уйдут! — рычал Килгрейв, однако не делал ни шагу навстречу похитителю. — Я сказал, останови ее!!! Мне плевать как! Голд сам не понимал, как и почему он, превозмогая боль и слабость, поковылял навстречу темному силуэту. Он знал, что ничего не сможет сделать, но не мог сдержать себя. Он должен ее остановить. Ее? Было уже поздно. Черный силуэт вспрыгнул на подоконник, на мгновение слился с ночным небом — и пропал. Когда Голд наконец добрался до окна и упал грудью на подоконник, он уже никого не увидел. Холодный ветер остудил разгоряченную голову, высушил намокшие от пота виски… Наконец Килгрейв тоже смог заставить себя двинуться с места. Он остановил Голда, но даже не потрудился взглянуть за окно. Зачем, если все и так ясно. Он поднял трость и подал ее Голду. Просить прощения он не собирался.