Не положительные

— Куда ты? Машина в той стороне… — Я больше не собираюсь таскаться за тобой, нет уж, хватит. Я доверил тебе свою чертову жизнь, даже согласился помогать… А ты сдал меня психопатке, которая готова своими руками оторвать мне голову. — Я тебя не сдавал, — устало проговорил Голд. — Я даже не знаю ее. Не узнал бы, если бы не ты. И уж поверь, для меня эта встреча не меньшая неприятность, чем для тебя. У нее Генри, если ты не забыл. — «Неприятность»? Это ты называешь «неприятность»? — Килгрейв задохнулся от возмущения. — Да чтобы ты знал: я сегодня потерял очередной гребаный последний шанс на нормальную жизнь. Из-за тебя. А если для Джессики наша встреча тоже была сюрпризом… то и она потеряла такой же шанс. — Не понимаю, чего ты взбесился. Ты ведь сам собирался к ней прийти. В конце концов. Теперь у тебя есть повод. Как же Килгрейва это злило! Черт подери! Злило поразительное умение Голда изображать святую невинность, одновременно давая понять, что он держит тебя в кулаке. Килгрейв устал чувствовать свою зависимость, устал подозревать, что его используют, устал контролировать каждое чертово слово, наконец… — С чего ты это взял? — все-таки спросил он. — Когда я только привез тебя к себе, ты бредил. Говорил, что хочешь сказать что-то ей. Только ей. Не помнишь, что? Это уже слишком… — Нет. Чушь собачья. Я не собираюсь подходить к этой идиотке и на пушечный выстрел. И к тебе тоже. По твоей милости, она теперь знает, что я жив, и не успокоится, пока это не исправит. Снова. Так что прощай, Голд. И не вздумай за мной ходить. Он повернулся и пошел прочь.

***

Джессика. Джессика. Джессика… Слово колотилось, как сердце у самого горла, свистело, как шум в висках. Как она оказалась здесь? Зачем ей мальчишка? Знала ли она, что Килгрейв придет за ним? И где она теперь? Бежит от него? Охотится на него? Может быть, мальчишка был только приманкой, чтобы заманить его и свести счеты? Чушь. Он вспомнил, как ее передернуло, когда она увидела его. Он узнавал эту дрожь. Ненависть, гадливость, страх – то, что она неизменно чувствовала при виде его. Она не ожидала его увидеть. Это был шок, который скрыли лишь капюшон, темнота и сосредоточенность на деле. К тому же, реши она его убить — могла бы сделать это прямо там. Мальчишка был бы ни к чему. Все эти вопросы вертелись в голове, порождая один другой, сплетаясь в цепи и подсказывая идеи и выводы, будто его мозг наконец выпустили из плена. У него наконец-то снова была собственная цель, собственная проблема, которая требовала его полного, безраздельного внимания. Остановившись в пустом переулке и оглядевшись, он вытащил телефон. — Да. — послышался в трубке хриплый женский голос, и Килгрейв тут же сбросил вызов. Он угадает эту мелодию с одной ноты. Он узнает этого человека по одной тени. Он даже плотнее прижался к стене дома в своем темном переулке. Отдышался. Разозлился. Набрал другой номер. — Алло? Я слушаю. Мягкий голос, полная противоположность голосу Джессики. Его даже женским нельзя назвать — скорее девичьим. Килгрейв взял себя в руки. — Рут, это я. Ты говорила с Голдом? — Нет, а что? — Мы провалились. Он едет домой. Один. Но это не важно. Рут. Один раз ты мне уже очень помогла. Я хочу, чтобы ты еще кое-что для меня сделала, ясно? — Ясно, — совершенно бесцветным голосом ответила она.  — Я пришлю тебе номер телефона. Ты можешь отследить по нему, где находится телефон? — Нет. — Значит, найди того, кто сможет! — рявкнул он. Потом продолжил спокойнее. — Сообщи мне, когда узнаешь, где этот человек и куда направляется. И не переставай следить. Информируй каждые десять минут, поняла? Отвечай! — Поняла. — Отлично, — он ухмыльнулся, резко сменив тон. — Ты настоящий друг, Рут. И не говори ничего об этом Голду, ясно? — Ясно, — все так же, без тени эмоций донеслось в ответ. На секунду ему стало тошно… Почему опять? Почему он опять не может просто попросить человека о помощи? Почему это должно превращаться в… вот в это? Но он же просил! Видит бог, он, на хрен, просил ее уже! Тогда, в первый раз… Когда ему нужно было, чтобы она покопалась в компьютере Голда… Это было легко как дважды два, кроме нее никто им не пользовался. И все равно она встала в позу. Она была слишком предана своему хозяину и покровителю… А ему было так нужно… Он не хотел. Но пришлось. И вот, теперь это пригодилось. Что ж, все, что ни делается…

***

Голд сел в машину и устало откинулся на спинку сиденья. Хорошо, что Килгрейв не приказал ему уезжать. Он не доехал бы в таком состоянии даже до ближайшего перекрестка. По крайней мере, целым. Продумывал ли Килгрейв свои слова, когда велел ему уходить? Вряд ли. Скорее всего, это просто не пришло ему в голову. Слишком был взбешен. Обычно играть на слабостях и эмоциях людей получалось у Голда лучше всего. Эмоции были рычагами, с помощью которых людьми легко управлять. Вот только в данном случае эмоции были абсолютно неуправляемыми… Даже наоборот. Голд поежился. Нужно было срочно что-то делать. Ощущение собственной слабости, почти немощи, и самое страшное — своей смертности — все чаще посещало его в этом мире. И это ощущение было неприятно. — Ты мог бы все исправить, — насмешливо подал голос Темный. — Ну да, спасибо, только тебя мне сейчас и не хватает. — Просто признай, что твоя затея провалилась. Нельзя одновременно быть хорошим и получить то, чего хочешь. — У некоторых почему-то получается. — О ком это ты, дорогуша? О Белоснежке и Прекрасном принце? или об их дочке? — Румпель хихикнул. — Снова захотелось поиграть в героя? — Заткнись. — Посмотри, чем обернулась твоя игра. Ты снова все испортил. Ты снова виноват. Это правда. Он снова был виноват. Он оказывался виноват все время, что бы ни делал. Даже когда не хотел ничего плохого. Чертовы законы жанра! Или законы подлости? Он с досадой стукнул ладонью по рулю и вздрогнул, когда тот недовольно взвизгнул. Ему вдруг отчаянно захотелось перестань чувствовать эту вечную вину, хотелось, чтобы кто-то поверил ему, подтвердил, что он не обманывает сам себя… Ему захотелось этого так сильно, что он сразу понял, куда поедет утром.

***

Джессика покидала город так быстро, как только могла. Нужно было разобраться с этим делом, а потом заняться своим. Руки на руле дрожали. Когда она ненадолго прикрывала глаза или просто смотрела в одну точку, она видела его лицо. Как это возможно?! — Бёрч-стрит… Кобальт-лэйн… — прошептала она, и увидела накрытый столик возле знакомого дома и его, ожидающего ее к завтраку. — Вот дерьмо! Машина чуть дернулась вправо. Чтобы отвлечься, Джессика повернулась к мальчишке, который сидел рядом, на пассажирском сиденье. Руки и ноги у него были стянуты скотчем, на всякий случай, чтоб не наделал глупостей. Она поняла, что он тоже изучает ее, притом уже давно и не по-детски внимательно. В остальном — обычный парень, лет 15-16. Что в нем такого особенного, что он внезапно понадобился стольким людям? Джессика взяла это дело дней десять назад. Позвонила женщина из Флориды, сказала, что ей нужна помощь. Что ее ребенок пропал и она должна вернуть его. Они встретились. Эмма — так звали женщину — сама оказалась чем-то вроде детектива, специализировалась на поиске людей. Но она настаивала на том, чтобы Джессика помогла ей. Это легко можно было списать на отчаяние матери. Однако что-то все-таки не складывалось. — Вы обращались в полицию? — спросила Джессика. — Нет. Я… Это сложно. — Сложно будет мне, если я не буду знать деталей. — Просто… У Генри не моя фамилия. Нет, я правда его мать, настоящая мать… Но так вышло, что его фамилия — Миллс. Не Свон, не Кэссиди. Это фамилия его приемной матери. Которую он потерял. Теперь он со мной. — Почему же вы не оформили бумаги? — Мы собирались, но… В общем, это сложно. А потом мы поссорились. И однажды, вернувшись с работы, я не нашла его. — Давайте-ка поподробнее. Вы поссорились? — Да. И это моя вина. Наверное. Опять. — То есть, он, скорее всего, ушел сам. И скорее всего, он не хочет, чтобы его нашли. — Ага. — Блеск. Поэтому вам и нужна я, да? Хотите, чтобы в случае чего, я привела его силой? — Я надеюсь, что этого не потребуется. Просто я долго отсутствовала в стране и успела растерять много нужных связей и все такое. Мне нужна помощь. Я просто хочу убедиться, что он в безопасности. Я его люблю, понимаете? Я его мать. Это не было железным аргументом для Джессики. Материнские и отцовские чувства нередко толкали людей на самые безумные поступки, она это знала. Но все же… Волнение Эммы было искренним и вот-вот готово было перелиться в отчаяние. Джессика взяла дело. Они неделю разыскивали Генри Миллса по Нью-Йорку: он купил билет, Эмма выяснила это по истории своей кредитки, однако предполагала, что это могло быть отвлекающим маневром. Джессика обшаривала информацию по детским домам, домам для бездомных, гостиницам, параллельно просматривая записи камер наблюдения… Все равно, что искать иголку в стоге сена. Особенно, учитывая, что иголки там нет. Вместо иголки обнаружилась булавка. И совсем в другом стоге. На седьмой день, без особой надежды, наудачу пролистывая списки детей, недавно поступивших в детские дома, она увидела одну фамилию, которая показалось смутно знакомой. — Скажи-ка, — не отвлекаясь на приветствия, спросила Джессика, когда Эмма взяла трубку. — Как звали отца твоего мальчишки? — Нил. Нил Кэссиди. А что? — Он ведь мог взять его фамилию, если хотел скрыться от тебя, так? — Ты нашла его? О, господи! — Еще не нашла, но зацепка есть. Эмма не поехала в Бостон, боясь спугнуть удачу… или спугнуть Генри — что было вероятнее. Предполагалось, что Джессика сначала убедится, он ли это на самом деле. Она выехала в тот же день. И в тот же день ей внезапно позвонили… Позвонили из башни Мстителей с чрезвычайно важным и ответственным поручением. Нет, Джессика не вернулась к геройству после смерти Килгрейва. По крайней мере, не на полную ставку. Однако время от времени кто-нибудь подкидывал ей работу или просил об услуге… Когда Джессика была трезва и свободна — она соглашалась. Было приятно иногда почувствовать себя нужной. Было приятно сделать что-то поважнее выслеживания кобелей, трахающихся в подворотне. Но в этот раз все оказалось иначе. Нелепо до того, что она даже сначала не поверила. Ей позвонили и попросили… Срочно, не теряя ни секунды, поехать в Бостон и забрать из местного детского дома некоего Генри Кэссиди, подростка 15 лет, фото прилагается. Забрать и доставить на Башню… Что?! На все расспросы Джессики ей отвечали вежливым «это очень важно», «ради всеобщей безопасности», а также «поговорите с мистером Мердоком». Поговорить с мистером-мать-его-Мердоком у Джессики, разумеется, тоже не получилось, потому что у мистера Мердока, как обычно, было по уши своих проблем. Действовать, между тем, нужно было быстро. К тому же она уже была в Бостоне, и теперь не оставалось сомнений в том, что мальчик, которого она ищет — тот самый Генри-Кэссиди-Миллс… Вот, правда, Эмма пока этого не знала. Когда прошлой ночью Джессика пробиралась через окно в спальню мальчика, она еще и сама не знала, что будет делать, когда выкрадет его. Доставит ли на Башню? Отдаст ли матери? И тут она увидела их… Килгрейв… В голове до сих пор не укладывалось… Как?! Как такое возможно? Чертов ублюдок выжил. Но это была смерть, совершенно точно. Его забрали при ней. Одновременно с ней. Триш привезла ей в тюрьму копию заключения патологоанатома. Перелом шейных позвонков. Травмы, несовместимые с жизнью… Ее чуть не засадили за решетку за его убийство. За убийство подонка, который к тому же умудрился выжить. Как?! Она даже успела на кремацию. Хотела убедиться, что это все. Конец. Окончательный конец. Куда уж окончательней? Она видела его в гробу… И вот он здесь. Живой и, черт его подери, здоровый! Как?! Глаза защипало, и дорога на секунду расплылась перед ней. Она никогда не освободится от него. Никогда. Невозможно… — Э-эй, вы в порядке? — подал голос мальчишка. Она даже забыла о нем, а он все это время продолжал ее рассматривать. Чертова семейка шерлоков, свалились на ее голову. Если бы не они, она, может быть, не встретилась бы сегодня с этим… Он приходил за Генри, можно не сомневаться — именно о нем ее и предостерегали по телефону. Именно от него нужно было уберечь мальчишку. От него и от второго, кем бы он ни был… Но почему нельзя было сразу ее предупредить? Она убьет Мэтта, когда увидит. Вот только… На чьей стороне тогда Эмма? Можно ли ей доверять? И можно ли доверять в таком случае самому Мэтту? Черт… Не надо было даже ввязываться в это. Не надо было… А что надо было? Радостно сидеть на заднице и в один прекрасный день дождаться, когда этот чертов психопат снова появится у нее на пороге? Джессика боялась представить, что он готовит для нее теперь… — Ты знаешь этих людей? — спросила Джессика Генри, пытаясь выкинуть из головы мысли от которых к горлу подступала тошнота. – Тех, которые приходили за тобой? — Одного из них, — охотно отозвался он, и Джессика только сейчас поняла, что он совершенно не боится. Ни ее, ни их, ничего из того, что происходило. — Которого? — Того, который с тростью. Это мой дедушка. Час от часу не легче. Что тут, черт возьми, творится? Что это за ненормальная семейка? — Твой дедушка? Кто он такой? — Он темный маг. Машина вильнула. Джессика раздраженно повернулась к Генри. — Что? — Знаю, звучит бредово. Но он правда волшебник. И очень сильный. По крайней мере, был. Если честно, я не знаю, кем он стал здесь. Но, например, у мамы ее сила сохранилась. А вот у меня… Хотя, я не знаю, все ведь зависит от… А вы умеете летать! — выпалил он, как будто это было главным аргументом, доказывающим существование бога. Или темных волшебников. — Прыгать, — привычно поправила она. — Почему твой дед приходил за тобой? — Понятия не имею, — пожал он плечами. — А почему вы за мной пришли? — Меня наняли, — она решила пока не уточнять, кто. И чтобы он не успел задать этот вопрос, перехватила инициативу. — Зачем ты сбежал от матери? — Это она вас наняла? — Кажется, я первая спросила. — Я к ней не вернусь. Пока. Мы с ней поссорились, — наткнувшись на раздраженный взгляд Джессики, он поспешил добавить. – Нет, она хорошая мама, я люблю ее и я знаю, что она меня любит. Просто… Она хочет, чтобы я сделал кое-что, чего я делать не хочу. И не могу. Пока не могу. Но я ее не виню. Она потеряла так много… Она хочет, как лучше. Вернее, как она думает, будет лучше. — Ясно. Мог бы не городить такую речь, а просто сказать: «Это не твое дело, Джессика» — смысл был бы тот же. — Вас зовут Джессика? — Да. Джессика Джонс. Приятно познакомиться. — А я Генри. — Знаю. — Ну, да. — А к своему деду ты пошел бы, Генри, если бы он успел раньше меня? — Не знаю, — он всерьез задумался. — Может быть… Он мог бы помочь мне кое в чем… Но вы же не на него работаете? — Нет. И я не позволю ему забрать тебя, пока это будет зависеть от меня. Тот человек, который был с ним… Это чудовище, Генри… Он очень опасен. И это заставляет меня думать, что и твой дед… Я не знаю, что у них общего, но я это выясню. Я должна с этим разобраться, — твердо сказала она. Больше для себя, чем для него. Генри пожал плечами. — Хорошо. Я вам помогу. — Что? — Вам понадобится помощь, — сказал он так, будто она была двенадцатилетней девчонкой. — Вы же ничего не знаете о дедушке. А я ничего не знаю о том, кто приходил с ним. Мне нужно узнать, смогут ли они помочь мне, и при этом без вреда для мира, понимаете? Идет? Джессика хмыкнула. — А как быть с твоей мамой? Она чертовски волнуется, знаешь ли. — Я что-нибудь придумаю. Ну? Так как назовем операцию?