Отвлекающий манёвр

Грегори внимательно созерцал белоснежные фасады домов, похожих друг на друга как братья-близнецы, и думал о том, насколько респектабельные люди обитают за стенами этих жилищ. Двадцать и двадцать два стояли бок о бок и, кажется, совершенно мирно сосуществовали, а вот двадцать первого дома не было и в помине. Лестрейд воспроизвел в памяти разговор с Шерлоком, с силой потер шею и еще раз пробежался глазами по номерам домов. Да, найти Майкрофта будет совсем не просто, и чертов младший это совершенно точно знал! Инспектор отошел в сторону и присел на кованую скамейку, прячась от любопытных глаз прохожих. Нужно было что-то придумать и срочно, пока мистер британское обидчивое и ранимое правительство не напридумывал себе бог весть что. Грег вытащил телефон, повертел его в руках и убрал обратно в карман. Нет, Холмс не тот человек, который так просто сдастся. Вон сколько усилий пришлось приложить Грегу, чтобы тот после долгих (да что уж там, он ни за кем так не ухаживал) танцев с бубнами самолично пришел к нему домой. И Лестрейд, пригладив свои волосы, вздернув подбородок, вытащил небольшой блокнот с логотипом Ярда, которым он никогда не пользовался, но всегда таскал в кармане, и направился в самое начало улицы. — Детектив-инспектор Лестрейд. Мне нужно взять у вас показания по поводу недавнего взлома в доме двадцать один по вашей улице. И так он шел вдоль домов, слушая по большей части откровенную чушь скучающих вдовушек, жен и тетушек, которые готовы были напоить Лестрейда водой, соком, чаем и кофе. А некоторые особо предприимчивые хозяйки весьма активно пытались предложить детективу-инспектору не только это. Грег вылетел из семнадцатого дома как ошпаренный и с развеселой улыбкой принялся одергивать пиджак и заправлять рубашку в брюки. В доме восемнадцать никто ему так и не открыл, а вот девятнадцатый… — Я детектив-инспектор Скотланд-Ярда Лестрейд… И его тут же втащили внутрь, приложив к лицу мокрую, остро пахнущую тряпку. И он поплыл, отключаясь…

***

Холмс сидел в своем доме на Мелроуз и пил… кофе. И курил вот уже третью сигарету. Во рту было до ужаса противно, но это по крайней мере отвлекало от того гадостного чувства, что поселилось в душе после слов Шерлока. Все это было так… предсказуемо, и от этого становилось совсем плохо. Он не сумел понять, не смог распознать за всеми этими знаками внимания незамысловатой, пошлой игры. Его, невозмутимого Холмса, жесткого и порой жестокого, так откровенно просто обвели вокруг пальца! Лестрейду хватило всего лишь недели, чтобы самым наглым, самым бесстыдным образом влюбить в себя его, Майкрофта Холмса, ледяного, бессердечного и скупого на эмоции человека. Он лежал на диване, курил и морщился от едкого дыма, следя, как тонкий алый ободок сжирает белую табачную бумагу. Где-то в глубине души он неистово желал, чтобы сейчас в его крепость ворвался Лестрейд с глоком наперевес, проделал бы пару отверстий в стене, задел бы по косой лакированную мебель и рявкнул, что Майкрофт — беспросветный, глухой дурак, и что он, Лестрейд, его обожает, боготворит и люб… Холмс зашипел оттого, что сигарета истлела до середины фильтра и обожгла пальцы. — Чертов Лестрейд! — выругался он и решил, что с кофе на сегодня покончено. Майкрофт вдруг подумал о том, что срочно нужно удалить из головы тот случайный, крайне эмоциональный, горячий, сексуальный вид голого инспектора, облизывающего его коленки, бедра и, о боже, член! Холмс резко перевернулся на живот и зарылся носом в подушки. Это совсем не то, о чем он должен думать! Совершенно не то! АБСОЛЮТНО! Майкрофт вскочил на ноги, печально покосился на свои брюки, закатил глаза и ринулся в сторону двери — ему нужно на воздух. Рука уже схватила ручку и замерла на месте — как раз напротив его двери, замаскированной под окна, стоял этот несчастный соблазнитель, этот мерзкий интриган, этот нехимический возбудитель эрекции и чертов мастер покусываний и пощипываний в самых неожиданных местах. Холмс отдернул руку и зло прищурился. — Значит, вот ты как, Шерлок? Значит, ты решил поиграть со мной еще раз? Тебе мало моего унижения? Что же, братец, ты сам напросился! И Майкрофт, продолжая внимательно смотреть на недоуменно хмурящегося Лестрейда нажал кнопку вызова на своем телефоне. — Мамуля, как твоё драгоценное здоровье?

***

Грег с трудом выбирался из мутного сна, пытаясь скинуть одеяло и на ощупь прошлепать в ванную, когда ледяной поток привел его в чувство. Он выплюнул воду, потряс головой, которая нещадно болела и попытался поднять руки. — Сидеть! Человек напротив был невысокого роста, на голове его был чулок, и это все создавало образ черного яйцеголового инопланетянина. Пришелец неистово махал пистолетом перед лицом Грегори. — Парень, ты знаешь, где здесь двадцать первый дом? — спросил инспектор, как будто и не сидел привязанный к стулу с одурманенной хлороформом головой. — Чего? — потряс башкой яйцеголовый. — Там в двадцать первом маньяк засел. У него три девчонки. Он с ними играет в карты. На раздевание. — Ч-чего? — Потребовал вертушку, два миллиона фунтов и отдать ему в собственность Лондонский глаз. Даже сквозь капрон Грегу было видно, как глазищи незадачливого преступника стали размером с фарфоровые блюдца, а пистолет вывалился из трясущихся рук. Оружие шмякнулось на пол и выстрелило, заполняя комнату едким запахом дыма и пороха. — Твою мать… Ты, блядь, где этот раритет взял? В этот момент дверь слетела с петель, и в дверном проеме показалась знакомая фигура, правда без пиджака. Но и в жилете чертов Холмс смотрелся умопомрачительно, а уж с вальтером в руке — и подавно оргазм! — Лежать! Руки за голову! — рявкнул Холмс, и следом ворвались парни в камуфляже. — Мог бы и не приходить, — хмыкнул Грег, — я бы сам через минуту с ним разобрался. — Сэр, куда ЭТОГО? — спросил парень метра под два ростом. — Этого? В Ярд отвезете, передадите сержанту Донован и скажете, что на инспектора Лестрейда было совершено покушение. — Эй, не распоряжайся моими людьми! — возмутился Грег, — и развяжи меня наконец. Группа захвата покинула дом, оставив внутри лишь привязанного к стулу инспектора с затуманенными глазами и мистера Совершенство из двадцать первого. — Развязать? Ты же сам почти это сделал. Нет? Холмс говорил тихо, вкрадчиво, но в его голосе было столько неприкрытой опасности, что у Грегори затряслись поджилки. — Да и не надо. Ты тоже можешь быть свободен! — брякнул Грег и уронил голову на грудь, закрывая глаза. — Свободен? — прошипели над ухом. Лестрейд вздрогнул, нервно сглотнул и часто заморгал. — Свободен, говорите, старший детектив-инспектор? Играть со мной изволите? Развлекаетесь? — Боже упаси, — выдохнул Лестрейд и резко поднял голову, мазнув губами по щеке Холмса. — Не смей! — выдохнул тот и отошел на шаг назад. — Ма-айк… — протянул Лестрейд и виновато закусил губу. — Я… — начал было Холмс. — Всё совсем не так, как выглядит на первый взгляд. Послушай… — Не верь своим глазам, верь моей совести? — рыкнул Холмс и сильно встряхнул инспектора за плечи. — Это был единственный способ подобраться к тебе, слышишь? Услышь меня, черт тебя задери, Холмс! Сам подумай, зачем мне все это было нужно, а? Да, я преследовал одну-единственную корыстную цель. Каюсь, но не жалею. Грег говорил быстро, боясь, что Холмс просто заткнет его своими витиеватыми фразочками и задавит аргументами. — Ничего больше, чем схватить тебя за лацканы твоего дурацкого, - да, и не смотри на меня так — пиджака, вжать в какую-нибудь поверхность и покусать тебя, я не хотел. Стащить этот твой совершенно невозможный жилет и выбросить его к чертям в Темзу, или в кусты, или… Да хоть куда, главное чтобы ты перестал быть таким неприступным, таким отстраненным. Ты с этим своим «ЧУДНО» так меня бесил! Боже, ты не представляешь, как ты меня бесил! Тебя же ничем не пронять было, вообще ничем! Ну я и предложил тебе потрахаться. Это был тактический ход. И он сработал, но тогда я на самом деле не знал, что эти два придурка решили нацепить на пальцы кольца. Я просто хотел заполучить тебя в свою постель. — Заполучил? Лестрейд поерзал на стуле, зашипел, пытаясь выпутаться из веревок, и посмотрел прямо Майкрофту в глаза: — Еще хочу, потому что этот недоумок все испортил. Я еще кофе тебя не поил. Знаешь какой кофе я варю? — Ну знаешь ли, Лестрейд! — возмущенно воскликнул Майкрофт. — Тебе кроме меня никто правду не скажет, — тихо отозвался инспектор. — Мне твоя правда не нужна! — припечатал Холмс. — Ты самый умный и гениальный человек во всей Англии. — Помилуй, Грегори, хотя бы Британии, да? — И красивый. — Откровенная чушь и жалкая попытка загладить свою вину. — Развяжи меня, руки свело. Холмс подозрительно посмотрел на Грегори, вытащил вальтер из кармана и подошел к инспектору. Лестрейд похолодел — убьет ведь и глазом не моргнет. А Холмс щелкнул затвором, взвел курок и… — Надеюсь ты сдержал порывы собственного организма и не обмочился. Это было бы не совсем приятно, инспектор. Зажигалка спалила веревки, и Лестрейд, сглотнув липкий страх, начал растирать запястья. Дым попал в нос, и он попытался предотвратить чих, готовый вырваться из горла, а потому схватил тряпку, что валялась на полу, и сильно прижал её к своему носу. И провалился в муторную вязкую темень. Опять.