Отвлекающий манёвр

Он взлетел по ступеням лестницы как по волшебству. Хлопнул дверью номера и застыл в самом центре, смотря на виднеющуюся в соседней комнате кровать. — Чертов! Чертов Холмс! — одними губами произнес Грег и глубоко вдохнул. Ему определенно надлежит успокоиться. Он, черт дери всех, инспектор и не имеет права позволять себе вольности подобного рода. Рассиропился он, мать его! На Холмса посмотрел и чуть не обкончался от счастья! Идиот, даром что старший детектив-инспектор! А этот? Всего лишь использовал Грега в своих манипуляциях. Он же гребаное лицо Ярда, известный утешитель взбесившейся прессы — несомненно лучший вариант, чтобы быть вовлеченным в жаркую интрижку с самим британским правительством. Лестрейд дышал глубоко и размеренно, пытаясь успокоиться и перестать чувствовать себя так премерзко. Он говорил себе, убеждал себя, увещевал, наконец, что всеми фибрами души, всем сердцем ненавидит Холмса и презирает его! Но внутренний голос монотонно напевал, что они, на самом-то деле, квиты. Чертов отвлекающий манёвр повлек за собой череду событий, которые и привели к тому, что сейчас у них было. В душе Лестрейд отлично понимал, что в этой конкретной ситуации он вел себя, как зеленый необученный бобби, в то время как Холмс казался чертовым профи. Грег взъерошил волосы и выдохнул. Пора было признаться себе, что при всей нелепости ситуации он с каким-то совершенно мазохистским удовольствием играл в эту игру. Каждое прикосновение было таким естественным, каждая мимолетная ласка-укус отдавалась внутри таким болезненно-приятным чувством, каждый взгляд говорил больше, чем все высказанные слова. — Одноразовая акция! — пробормотал Лестрейд и упал на диван, запрокидывая голову и бездумно скользя взглядом по убранству номера. Профессиональный глаз моментально залип на белой точке, что едва заметно бликовала в свете ламп. Грег медленно встал, потянулся и выключил основное освещение, принимаясь расстегивать пуговицы на рубашке. Он вытащил из кармана пиджака телефон, покрутил его несколько раз в руках и нажал кнопку вызова абонента, от которого приходили смс с указаниями. К удивлению Грегори, спустя два гудка ответил Холмс. — Что? — слишком резко, нервно. — Любовь моя, ты скоро? — пророкотал Грег. — Непокорных любовниц я отдаю на съедение драконам! — прошипел в трубку Холмс. — Но тебе же так нравится моя непокорность, милый, разве нет? Сможешь в полной мере насладиться чувством превосходства, пристегивая меня наручниками к столбикам кровати. Но за это ты должен будешь мне один очень глубокий минет, — произнес Грегори в трубку, борясь в душе с тем, чтобы не послать в дальние дали эту правительственную сволочь. Или ударить. Сильно. — Хмм…? — вопросительно. — Ну да, я не оценил твой подарок. Да, я принял платину за серебро, но ведь я могу принести свои искренние извинения, загладить вину, покаяться. Милый, я с таким трудом выбил себе эти каникулы, что не переживу твоей холодности. Любовь моя… — О… Буду через минуту, Грегори, — раздалось в трубке и сигналы возвестили о том, что абонент больше не на связи. Лестрейд отвернулся от камеры, рвано выдохнул и с остервенением сорвал с шеи бабочку. Смокинг оказался заброшенным на стол с напитками, рубашка полетела в сторону окна и повисла на каком-то крючке, а сам Грег нервно опрокинул в себя стакан воды. Спустя минуту в дверь вошел Холмс и замер в двух шагах от Грегори. — Ты пришел, моя любовь… — слишком восторженно воскликнул Грег и обхватил ладонями скулы Холмса, приблизил свои губы к чужим, шепча тому прямо в рот: — Два дюйма вправо от верхнего левого угла, камера. И лизнул нижнюю губу, едва касаясь языка Холмса и чуть всасывая верхнюю. — Ох, милый, — выдохнул Холмс и стиснул ладонями бока Грегори. Обнаженные бока Грегори. Провел вверх до подмышек и завел за спину, опускаясь, надавливая на поясницу и вжимая в себя. Лестрейд не остался в накладе и моментально присосался к шее, намеренно втягивая кожу так, чтобы осталось большое, яркое пятно. — Ты должен сказать, какой лосьон используешь, он сносит мне крышу, — пробормотал Грег ни капли не кривя душой и понимая, что не может заставить себя оторваться от Холмса. Майкрофт резко развернул Лестрейда и приник к его уху, сквозь прикрытые веки осматривая потолочный багет. Прикусил мочку, продолжая скользить ладонями по груди, проходя ногтями по откровенно напрягшимся соскам и просовывая пальцы под ремень брюк. — Тебе снесет крышу тогда, когда я втрахаю тебя в первую горизонтальную поверхность в этом номере. Грегори обхватил запястья Холмса и попытался вытянуть руки из брюк, но стиснул зубы, чувствуя улыбку Майкрофта и его шепот в ухо: — На поверку оказалось, что стоит у тебя, а не у меня… Лестрейд резко развернулся, сильно ущипнув кожу рук Холмса и заставив того зашипеть от боли. Он молниеносным движением пробрался под ремень брюк Холмса и почти коснулся горячей влажной головки, смотря прямо в глаза партнера, когда его рука была грубо перехвачена, а темные глаза яростно сверкнули. — Ты же не хочешь, чтобы мы запачкали твои совершенно потрясающие брюки, милый? — громко произнес Грег и улыбнулся, насильно вдавливая в себя Холмса еще сильнее. — Предпочитаю сорвать с тебя брюки раньше, правда не уверен, что они будут годны для дальнейшего использования. — Ох, ты же не порвешь в лоскуты это великолепное произведение дизайнерского искусства? — и поймал губы Холмса своими, настойчиво проталкивая язык и пытаясь удержаться внутри подольше. — Ты про брюки, дорогой? — с влажным звуком вырвался из поцелуя Холмс и усмехнулся алыми влажными губами, — какая мелочь. Я куплю тебе сотню таких, моя девочка! Лестрейд едва сдерживался, чтобы не врезать этому чертову питону, а потом наброситься на него с остервенелыми поцелуями-укусами и сдернуть к такой-то матери с этого идеального тела все до последней нитки. Он вновь настойчиво скользнул к паху Майкрофта и сжал член, победно ухмыляясь. — Заносчивая задница, — зашептал на ухо Грег и сильно втянул мочку Холмса, с мстительным удовлетворением чувствуя, как дрожь сотрясает напряженное тело. — Джакузи! Я хочу тебя там, моя сирена! — игриво отталкивая Грега, улыбнулся Холмс. — Ты такой затейник, любимый, — выдавил из себя тот и быстро ретировался в ванную комнату. Стоило им оказаться вне поля зрения камеры, Грег попытался моментально сбросить с себя этот морок вожделения: с силой прикусил язык и мысленно перебрал в мозгу самые мерзкие зрелища разложившихся трупов. — Когда я поселился, камеры не было. — Я знаю. Номер обыскивали. Кто приходил в твой номер? — не менее официально, не отрывая взгляда от своего коммуникатора, спросил Холмс. — Да кто угодно мог приходить! — вытаскивая сигареты и хлопая себя по карманам в поисках зажигалки, бросил Грег, даже не пытаясь скрыть собственную эрекцию, которую откровенно обтягивали эти дьявольские брюки. — Кто угодно не мог! Ключ был сделан по специальному заказу и дубликат был только у меня. Кто? Холмс оперся о противоположную стену и укоризненно посмотрел на Грега, который с наслаждением затянулся сигаретой. — Боб. Ебать, Майкрофт, это Бобби… — выдохнул Грег и неистово взлохматил свои волосы. — При чем тут мой бегемот? — Твой бегемот? О, — Лестрейд начал помимо воли расплываться в довольной улыбке, но тут же взял себя в руки и выпалил: — айтишник Боб! Это он! — О! Холмс моментально вперился в свой телефон, с совершенно немыслимой скоростью печатая что-то кому-то, а Грег, продолжая расслабленно курить, позволил себе насладиться видом расхристанного Холмса. Лестрейд только сейчас обратил внимание, что рубашка была почти расстегнута и демонстрировала редкие рыжие волоски на груди, шея манила одним единственным алым пятном, отчего у Лестрейда неистово засосало под ложечкой — все же он успел сделать ЭТО, а идеальные брюки были совсем не аристократично помяты в паху. Грег моментально вспомнил свои совершенно неосознанные движения, потирания и сжатия плоти под тонкой дорогой тканью, которые так распалили самого инспектора, что он чуть было не забыл, что это всего лишь фарс, прикрытие, манипуляция. — Боба Уэксли нет на месте. Он сбежал, а его каморка перевернута вверх дном, — рыкнул Холмс. — Оцепите территорию. Я видел его час назад. Он не смог бы уйти далеко. И с чего бы ему уходить? — Видимо, с того, что мы слишком плохие актеры! — припечатал Холмс и отодвинул Грега от раковины, принимаясь умываться ледяной водой. — Я-то та еще бездарность, — бросил Грег, — а вот ты — профи, сразу видно. Холмс резко выпрямился, повернулся к Грегу и бросил: — Что же Вы так плохо о себе говорите, инспектор? Мне до Вас, как до Эйфелевой башни ползком! — Да неужели? Они столкнулись грудью и замерли, не сводя друг с друга взгляда. Тяжело дыша. Играя желваками. Неистово сжимая кулаки. Тихая вибрация прозвучала в тишине ванной комнаты как разорвавшаяся новогодняя хлопушка. Мужчины отпрянули друг от друга, вжались в противоположные стены и отвели взгляд. — Он не мог испариться! — рыкнул Холмс и вновь принялся неистово стучать по тачпаду. — Блядь! — выругался Грег, за что был удостоен презрительного взгляда Холмса, — я знаю, где он! И рванул вон из ванной комнаты, на бегу хватая рубашку и пытаясь протиснуть руки в рукава. — Грег, куда? Но Лестрейд уже слетел вниз по лестнице, адреналин бушевал в крови, словно разбуженный вулкан, и инспектор понесся по ухоженным аллеям прямо босиком… Точнее, в носках. Он замер у знакомой двери, быстро обернувшись и замечая, что Холмс мелькает еще где-то далеко, отворил дверь, просачиваясь внутрь. — Поплавать пришел? — гулко раздалось над сводами бассейна. — Да, мне понравилось, — отозвался Лейстрейд и скользнул взглядом по периметру помещения. Он не видел Боба, — что делаешь? Грег скинул рубашку и бросил её на скамью, что стояла у самого бортика бассейна. — Отсиживаюсь. Ирен заебала. Такая настойчивая… — раздалось гулкое. — Боб, ты где? — А ты поймай, Грегги! Ты такой чувственный… Знаешь, я терпеть не могу рыжих. Они такие мерзкие, как слизни. Как ты позволяешь себя трахать, а, Грегги? Он же гадкий. И эти рыжие волосы на груди… Фууу… Лестрейд заприметил ширму и сейчас точно знал, что за ней и сидит эта айтишная сволочь. — Нам всем нужно покровительство сильных мира сего. Не могу поверить, что ты трахал Адлер! — Она - сука! — рявкнул айтишник и вышел из-за ширмы. — Я продам эти твои фотки за большие бабки. У меня уже есть некоторая сумма, но знаешь что? Мне мало. Денег всегда мало. Блядь! Это охренеть как несправедливо, что кто-то живёт и даже не мыслит о том, что ест на завтрак настоящее масло или на ужин свежепойманного омара. Они все такие важные, эти людишки, а за ширмой-то ничего нет. Вообще ничего! Они даже трахаются посредственно. А у многих вообще не стоит, прикинь, Грегги! Приезжают сюда все такие скрытные, отсасывают своим девкам с хуями, задницы подставляют под резиновые члены и стонут, как заправские шлюхи. Но ведь за все надо платить, да? Согласись, Грегги, за все ведь надо платить. Вот ты сколько стоишь, а? Как думаешь? Фотки твоих обжиманий с этим рыжим червем должны стоить копейки, потому что до главного вы не дошли, но фотошоп чудеса творит, поверь мне. Боб говорил и говорил и никак не мог остановиться. Он смотрел прямо на инспектора, наставив на него пистолет и мерзко хихикал. Лестрейд поднял руки вверх и старался как можно более искренне улыбаться в ответ на тираду этого идиота. — Ах, ты сейчас так наивен, милый инспектор. Ты же уже обдумываешь как бы меня нейтрализовать. Но знаешь что? Пушка в моей руке - чертовски сильный аргумент. Простреленное плечо или коленная чашка, - Боб размахивал пистолетом, указывая на соответствующие части тела инспектора, - вряд ли добавят комфорта в ближайший остаток твоей никчемной пидорастической жизни. — Не все такие, как твой дружок, который тебя кинул, — произнес Грег. Боб встрепенулся, на лицо набежала тень, и он прикрыл глаза. Этой секунды Грегори вполне хватило, чтобы рвануть в сторону Уэксли и толкнуть его в бассейн. Пистолет выстрелил два раза, и айтишник с громким плюхом упал в голубые воды. Лестрейд, уже оказавшись в воде понял, что Боб утянул его за собой. — Ты никогда не найдешь моего сервера. Там все, там мое богатство, моя жизнь, мои гарантии. Уэксли навалился на вынырнувшего Лестрейда и попытался вновь затолкать его под воду. Инспектор перехватил преступника поперек туловища и с силой оттолкнул от себя. — Чертов идиот! — рявкнул Грег и схватился рукой за бортик. Лестрейд услышал, как в воду прыгают несколько человек и скручивают матерящегося Боба. Инспектор прикрыл глаза и погрузился с головой под воду, успокаивая колотящееся сердце и растворяясь в постадреналиновом блаженстве. — Давай руку, — раздалось сверху и Грег поднял глаза. Майкрофт стоял у бортика и протягивал свою ладонь. Грегори прищурился, чуть дернул уголком губ и крепко обхватил мужчину за запястье, а затем дернул так сильно, как только мог, и, довольный результатом, смотрел на отплевывающегося Холмса, который смешно барахтался в бассейне, выражаясь изысканно нецензурно. — Вашу мать! — ругался Холмс, стягивая с плеч пиджак. — И вашу тоже, — хмыкнул Грег и подтянулся на руках, усаживаясь на бортик. — Что это было, инспектор? — Да нихуя не было, мистер Холмс! Хотел увидеть тебя в образе мокрой курицы. Майкрофт ненавидящим взглядом смотрел на инспектора, поджал губы и раздраженно пробормотал что-то на французском. — В Вас профессионализма ни на гран, старший детектив-инспектор! — выплюнул Холмс, хватаясь за поручни и пытаясь выбраться из бассейна по ступеням. Лестрейд так давно хотел это сделать, что даже не стал себя сдерживать. Подлетел, словно молния, к мокрому, растерянному и злому Холмсу, схватил его за предплечья и с силой впечатал свой лоб в переносицу самого британского правительства. Шея Майкрофта надсадно хрустнула, кровь брызнула из носа, сдержать болезненный вскрик не удалось. — Это тебе за то, что ты выставил меня своей девкой! — прошипел Грег и дал Холмсу под дых, заставляя того сложиться практически пополам от боли, — а это тебе за то, что я имел неосторожность на тебя запасть. Ты чертов одиночка, так им и оставайся! Ты трус и мудак, Майк. Пусть и очень соблазнительный, но мудак! Лестрейд оттолкнул от себя Холмса и быстрым шагом направился на выход. — Грег… Но инспектор не собирался оборачиваться, хотя ему жутко этого хотелось.