Отвлекающий манёвр

Грегори просыпался медленно, прислушиваясь к приятной боли в пояснице, сладко потягиваясь и улыбаясь. Дотронулся до своего лба, потер шишку и хмыкнул. — Майкрофт, я хоть бил аккуратно, а ты? Грег открыл глаза и осмотрелся. В спальне собственного номера он был совершенно один. Резко сел и перевел взгляд на половину кровати. Идеально ровная подушка без единого следа присутствия на ней чужой головы, расстеленное покрывало без самой ничтожной складки и ни одного намека на то, что здесь творилось несколько часов назад. Лестрейд схватил с тумбочки телефон и посмотрел на время. — Шесть утра, черт… — с силой потер синяк от удара твердым черепом и зашипел. Вскочил на ноги и в чем был влетел в гостиную. Ни разбросанных носков, ни ремня, и даже пуговиц, разлетающихся еще вчера по номеру, не было и в помине. Идеально убранный номер, идеально расставленные стаканы, графины, стулья, кресла и никакого гребаного идеального Холмса в периметре. Грег прикрыл глаза и громко выдохнул. — Значит так? Еще одна одноразовая акция, Майкрофт-чертов-Холмс? Лестрейд открыл список контактов и принялся методично вызванивать каждый. Номера, вбитые в телефонную книгу, никогда не существовали, о чем и вещала мерзким голосом какая-то роботизированная бабенка. Грег поймал свой взгляд в зеркале, нахмуренно проследил за засохшим белесым пятном на животе, которое начинало противно зудеть и шелушиться, и выматерился. — Нет, блядь, это надо быть таким долбоебом, а?! Вчера вести себя так, будто он нормальный человек, а сегодня позорно сбежать, как будто он гребаное совершенство. И кровать еще заправил! Ну, мудак, блядь! Ну, Майкрофт Холмс, ты – ебаный мудак, и у меня закончилось терпение. В каком чертовом инкубаторе тебя вывели, а? Такое чудовище не могла родить женщина с Земли! Даже у приматов есть какие-то чувства, понятия, блядь, обязательства! Ёб твою мать!!! Лестрейд сжал ладони в кулаки, посмотрел на то место, где должна была быть спрятанная камера, и выдал, практически рыча: — На этом – всё! Сил моих больше нет, нервов - нет, желания метать бисер перед тобой - нет. Я сваливаю отсюда, увольняюсь нахер из Ярда и уезжаю на Северный полюс к пингвинам, или где они там живут! Чтобы не видеть и не слышать тебя, идиота правительственного! Инспектор соскреб с живота следы страсти Холмса, влез в свои старые мятые джинсы, поплевав на ладони и разглаживая их руками, посокрушался над рубашкой, которая была не в том состоянии, чтобы её надевать, и зашвырнул её на торшер в углу номера, узрел свои боксеры, что застряли между диванных подушек, и запулил ими в люстру. Грег так сильно раздувал ноздри, что у него даже голова закружилась. Он одним махом опустошил полграфина воды прямо из горла и тыльной стороной ладони вытер рот. - И надо же было дожить до преклонных лет, чтобы так вляпаться! Ничему тебя, Грег, жизнь не учит, НИЧЕМУ! И если ты, Майкрофт-гребаный-Холмс думаешь, что я твоя марионетка, то ты глубоко, ох, как глубоко ошибаешься. Инспектор застегнул до самого горла свою куртку, напяленную на голое тело, подхватил свой лэптоп и со всей дури хлопнул дверью номера, мысленно проклиная чертового правительственного питона. Видимо вид у него был такой взъяренный, что на ресепшене портье пролепетал что-то про такси и скрылся за дверью. Лестрейд бросил карту на стойку и вылетел из отеля, не желая больше видеть, слышать, думать и вспоминать все это чертово представление! Когда таксист услужливо распахнул перед ним дверь, Грег рявкнул: — Гони! Скотланд-Ярд! Скорость – максимальная, за штрафы не беспокойся – я детектив-инспектор, у нас срочное задержание. Авто рванулось с места и полетело прочь от курорта.

***

Холмс медленно шел по коридору, предвкушая, как скользнет под одеяло, обхватит ладонями теплого со сна Грега и прижмется к нему. Он вошел в номер, воспользовавшись собственной ключ-картой, и застыл на месте. Разбросанные вещи, разлитый графин с водой, бельё на хрустальной люстре — Холмс был удивлен. Точнее, очень удивлен. А если ещё точнее, то впал в ступор, начиная понимать, что, кажется, прижаться к голой инспекторской спине ему сегодня точно не светит. Совершенно нехарактерно для себя ойкнув, Майкрофт рванул в спальню и застыл, глядя на разворошенную кровать и буквально осязая злость и ярость Грегори. — О боже, — выдохнул Холмс и быстро вытащил телефон из кармана, набрал номер абонента и зашипел от досады - вне зоны. Майкрофт взъерошил волосы, быстро напечатал что-то в своем коммуникаторе и пулей вылетел из номера. Портье ретировался моментально, стоило ему увидеть хмурого мистера, который двадцать минут назад выводил королеву из холла, а теперь в неистовстве отдавал по телефону приказы. Портье, приникнув ухом к двери, подумал, что это явно покушение на само Её Величество. — Меня не волнует, как и где ты возьмешь мне ровер, но это то, что мне сейчас нужно! Нет, черт побери, Антея, мне не нужен шестиметровый лимузин, потому что с его черепашьей скоростью я никогда не перехвачу Гр… Не перехвачу, в общем. У тебя ровно две минуты, в противном случае я тебя просто… Он отключил телефон, опустил руку и пробормотал: — Я себе этого никогда не прощу.

***

Лестрейд сжимал и разжимал кулаки минут пять, пока огни курорта не скрылись за поворотом, затем злость на этого правительственного гада начала понемногу отступать. Он же отлично знал, что все так и будет. Такие люди, как старший Холмс, одиночки по жизни. Всегда. Им никто не нужен, ну разве что иногда им тоже хочется чего-то очень похожего на секс. А про любовь даже думать нет никакого смысла. Грег не мог понять, как так можно поступать? Комплекс бога? Социопатия? Никто не может быть настолько не осведомленным в плане человеческих взаимоотношений, черт побери! Даже Шерлок, который ненавидел сантименты и презирал чувства, сейчас ластится к своему доктору, как оголодавший бродячий кошак. А Майкрофт? Что же с ним не так? Или это с Грегом проблемы? Вероятнее всего именно так. Грег сидел в такси, попросив сделать музыку погромче, и думал о том, что вчера на миг позволил себе помечтать о совместном будущем, пусть недолгом, или долгом, о собаке — кокере или бассете, сексе в каком-нибудь правительственном кабинете прямо на каком-нибудь правительственном столе с золотой чернильницей, горе мягких бегемотов, на которых можно было бы валяться, не заботясь о ковре, о… — Хватит! — оборвал сам себя Грег и, поймав в зеркале недоуменный взгляд таксиста, добавил: — все хорошо, прибавь газу! План захвата прорабатываю. Когда кэб резко затормозил, Грега кинуло на сидение впереди, больно саданув металлической перегородкой по коленке. Дверь распахнулась, и возникла знакомая физиономия. — Выходи. — Иди ты! Холмс схватил Грега за предплечье и попытался вытащить наружу. — Ну-ка отпусти, иначе я тебя просто пристрелю! Водитель сдавленно охнул, Холмс разжал пальцы, скривился и сильно захлопнул дверь такси. Вдруг поднялась перегородка, и послышался тихий разговор. Двери оказались заблокированы, и Грег начал неистово дергать ручку, изо всех сил пытаясь прислушаться к тому, что происходит на переднем сидении. Когда дверь вновь распахнулась и внутрь заглянул Майкрофт, Лестрейд нахохленно вжимался в противоположную стену авто. — Я не уеду без тебя. Если будет нужно, я увезу тебя на этом кэбе, но в любом случае я сделаю это. Выходи, и поговорим в моей машине. — Черта с два! — Ты выскажешь мне все свои претензии, и я навсегда исчезну из твоей жизни. Грег, пожалуйста… Холмс с нажимом произнес последнее слово, и Лестрейд, засопев, вылез из такси, которое с громким визгом унеслось в дальние дали. — Что ты ему наплел? — удивленно спросил инспектор, отплевываясь от столба пыли из-под колес. — Что ты сбежал из психиатрической лечебницы и возомнил себя инспектором Ярда. — Ах ты ж! Грег попытался накинуться с кулаками на мерзкого правительственного гада, который все жилы вытянул из несчастного влюбленного инспектора, но почувствовал лишь слабый укол в основании шеи и тихое «прости».