Impenetrable

Утро начинается с утренней пробежки в небольшом парке, что находился в пяти минутах ходьбы от жилого комплекса и был для меня спасением, когда абонемент в фитнес-зал истекал в самые неподходящие моменты. За два месяца мое тело совершенно отвыкло от всякой физической нагрузки, и после двух больших кругов на пустующей аллее с качающимися из-за порывов свежего ветра деревьев, я присаживаюсь на скамейку и чувствую, как мои ноги становятся ватными, а я лишаюсь возможности передвигаться. В конце концов, я принимаю решение перестать себя мучить и отправиться домой в спокойном темпе. Обессиленно шагая по тротуару, я все еще была не лишена возможности любоваться небесным полотном, на удивление чистым и неестественно голубым. Солнечное осеннее утро поднимало настроение пуще прежнего — в череде пасмурных и дождливых дней это было просто необходимо. Еще не отвыкнув от привычного миланского солнца, палящего так, словно лето до сих пор не покинуло пределы Италии, наблюдать за свойственным Лондону явлением переменной облачности было совсем непривычно. Пробежка, утренний душ, сытный завтрак — все как по плану. Наконец руки доходят до уборки квартиры, но меня хватает лишь на две комнаты — спальни и гостиной. Я наконец-то решаюсь разобрать дорожную сумку, все так же покоящуюся в прихожей, и вытаскиваю скомканные вещи, закинув их в стиральную машинку; холодильник пополняется разными продуктами после похода в магазин. Я слишком быстро устаю после выполнения всех хозяйственных дел и с облегчением падаю на диван. Пребывание в Лондоне делало из меня самую настоящую амебу. Я располагала огромным количеством свободного времени, которое я постоянно обещала провести с пользой: сходить на йогу, почитать книгу или наконец открыть самоучитель по итальянскому языку, смахнув с него толстый слой пыли, — однако в итоге обнаруживала себя лениво растянувшейся в гостиной с переполненной снэками пиалкой и неимоверным желанием досмотреть очередную серию детективного сериала. В такие моменты мне катастрофически не хватало работы, но, стоило ей появиться, как я начинала молить о свободной минуте и возможности перевести дыхание в этом бешеном ритме, в котором жили модели. Улыбка и сверкающая искра в глазах — залог успеха любой манекенщицы. Поэтому, когда стрелка на часах перевалила за пять часов вечера, я включаю фильм и растягиваюсь на диване с упаковкой сырных чипсов, уплетая их за обе щеки и думая о предстоящей фотосессии.

***

В семь утра я уже суетливо рассекаю квартиру с копной запутанных волос на голове в отчаянных поисках своей расчески. Несмотря на осознание того, что опытные стилисты смогут превратить мою шевелюру в произведение искусства за считанные минуты, я не имела столько уверенности, чтобы позволить себе покинуть пределы жилого комплекса в таком отвратительном неряшливом виде. Но стоило мне только взглянуть на циферблат своих наручных часов, как я в ужасе вздрогнула: уже через час я должна уже находиться в центре, но все еще одета в растянутые спортивные штаны и поношенную футболку. Я не успеваю даже позавтракать, поэтому захватываю с собой яблоко и кидаю его в сумку, зная, что благополучно забуду про него и не вспомню в течении всего дня, и в лучшем случае обнаружу только по приезде домой. Пределы своей квартиры я покидаю ровно через двадцать минут, когда расческа была все-таки найдена, а причудливый домашний образ сменился на обтягивающие джинсы и льняную рубашку. Дороги буквально кишели машинами, создавая пробки длиною в Китайскую стену, а потому самым лучшим вариантом было воспользоваться метро. Солнце перестало радовать жителей своим присутствием еще три дня назад, когда на смену пришли обещанные синоптиками ливни и дожди, пророча заморозки и приближающиеся осадки в виде снега. Природа — вещь непредсказуемая. Сегодня может быть тепло и безветренно, а завтра и вовсе влажно и дождливо, но до уверенного в своих словах Джареда Брауна, мелькающего на телевиденье так часто, что его имя въелось мне в память, не дошла такая, с виду бы элементарная вещь, что люди не имеют власти над естеством. Студия, где была запланирована долгожданная съемка, находилась в самом жерле Лондон-сити, совсем недалеко от офиса британского Vogue и издательства Runway. Облаченные в дорогие костюмы жители, гордой и уверенной походкой вышагивающие по мокрому асфальту, отличались от основной массы лондонского населения, находящегося за пределами бизнес-центра столицы. Словно, пересекая Темзу, невольно оказываешься в совершенно другом мире, отличающегося своей вычурной роскошью и самобытностью. И я постепенно свыклась с тем, что сказания о чопорных англичанах действительно оправдывались молодыми людьми в офисной одежде, что, случайно задев вас плечом, не сочтут нужным обернуться и бросить вслед сухое извинение; или же угрюмыми официантами, чьи взгляды так и намекали на то, что они плюнули вам в кофе. Лондон — это не олицетворение гостеприимства и дружелюбия, если вы, конечно, не суперзвезда, появляющаяся на экранах телевизоров чаще, чем у себя дома, или не потенциальный миллиардер. Здание небоскреба было переполнено людьми. Я преодолела турникет и пересекла просторный холл, направившись к забитому лифту, что с невероятной скоростью донес меня на двадцать третий этаж. Эшли была уже на месте и во время моего пути не поленилась несколько раз позвонить и отправить сообщение о том, чтобы я поторапливалась. Собравшись духом, я, поправила свое драповое пальто, уверенной походкой прошлась по фойе, ощутив себя моделью на подиуме. Невольная улыбка появляется на моем лице от собственных нелепых мыслях. Я толкаю рукой огромную массивную дверь и оказываюсь в огромной фотостудии. Здесь слишком много незнакомых мне людей, которые не обращают на меня внимания и занимаются своими делами. Лишь только МакЭвой замечает мое присутствие и машет рукой. — Ну вот ты где! — говорит девушка, и я оглядываю ее скромный наряд, состоящий из бежевых брюк и черной блузки, который подчеркивал свойственное ей чувство стиля. — Идем быстрее. Невольно я оказываюсь в эпицентре всей суеты, царствующей в студии: ассистенты суетливо бегают со стаканчиками кофе в одной руке, а в другой придерживают объемные папки, и раздавают поручения; работники расставляют внушающие своими размерами оборудования для создания искусственного освещения и двигают декорации. Подошедший ко мне со спины Стив Уайт, работать с которым мне удалось во время моих первых фотосессий для малоизвестных модных издательств, приобнял меня за талию и притянул к себе. — Привет, красотка, — шутливо проговаривает мужчина мне на ухо и делает шаг назад, создавая между нами дистанцию. — Готова к самой лучшей съемке в твоей карьере? Настрой стоящего передо мной Стива заставляет усмехнуться. Мужчина по-доброму треплет меня за щеку, в привычной манере растягивая уголки своих губ в дружелюбной улыбке. Я лишь киваю головой в знак согласия и вырываюсь из его тисков. — Ну, тогда бегом в гримерку и за работу! — он хлопает меня по плечу и беглым взглядом скользит по Эшли, что хватает меня за руку и ведет в противоположную сторону студии. Дверь, что МакЭвой распахнула без всяких усилий, по всей видимости, вела в помещение, отведенное под гримерку. Изящный туалетный столик с огромным светящимся зеркалом и кучей разложенной косметики, напольная вешалка с обилием одежды от известных дизайнеров подтверждали все мои догадки. Светловолосая девушка с аккуратно убранными волосами одаривает меня своей очаровательной улыбкой, после чего представляется и помогает снять с меня верхнюю одежду, впоследствии предложив занять мягкое кресло, где я позволяю себе расслабиться. Вскоре в моей руке оказывается стаканчик с эмблемой «Starbucks», наполненный горячим кофе, а на плечах появляется накидка из неприятной к телу ткани, чтобы защитить кожу и одежду от огромного количества пудры и тонального крема, которые скоро окажутся намазанными на моем лице. Здесь из меня обещают сделать красотку, и я лишь глупо улыбаюсь, прикрыв глаза и отдав себя на растерзание умелым рукам стилистов. Эшли исчезает так же неожиданно, как и появилась, оставляя меня наедине с молодой визажисткой, что молча приступает к своей работе. По лицу скользит густая кисть, вырисовывая на коже причудливые узоры; по губам проходятся помадой и карандашом. Я не притронулась к кофейному напитку, оставив его на столе, и едва не задремала, пока суетливая дамочка справлялась со своей работой. Сидеть около получаса в одном положении оказалось для меня самым настоящим испытанием, но, распахнув густые ресницы, прокрашенные яркой черной тушью, в отражении я увидела совершенно другого человека, и в приятном удивлении издала невнятное бормотание, выразившее мое довольство увиденным лучше всяких слов. Блондинка, отложив свое орудие в виде подводки и палетки теней в сторону, улыбнулась, убедившись в том, что ее старания оправдали себя. Мы покидаем гримерку, и в студии я наконец встречаюсь с редактором глянцевого журнала под пристальным наблюдением Эшли, изредка делающей глотки кофе, и Стивена, пока я молча слушаю задумку организаторов съемки, чьи грязные фантазии на пару с Гарри Стайлсом мы будем вынуждены воплощать в реальность. Мне до жути скучно, но я не подаю виду, ведь идея фотосессии не отличалась от самой заурядной рекламы нижнего белья — все то, с чем приходилось сталкиваться ранее, и совершенно ничего нового, не считая присутствия известного во всем мире певца, что являлось неплохим рекламным ходом. Уверяю, журналы будут распроданы в первый же день. — Ну как ты? — на своих плечах я ощущаю теплые руки подруги, когда меня вновь отводят в гримерку и предлагают присесть на кожаное кресло. Подняв голову, в отражении я вижу заботливый взгляд Эшли, стоящей позади меня. — Нервничаешь? — А ты как думаешь? — усмехнувшись, скорее самой себе, нежели девушке, я едва наклоняю голову на бок. — Совсем не нервничаю. — Вот и правильно, — она прошептала на ухо, наклонившись ко мне еще ближе. — Это мне стоит бояться. — И за что же? — За то, как бы ты не умудрилась нахамить Гарри. В какой-то момент я осознаю всю иронию этой ситуации, учитывая, как хорошо меня знает Эшли. Моя удивительная способность вставлять саркастичные замечания в самые неподходящие моменты и свойственная мне впыльчивость, изредка заканчивающаяся театральными сценами, были главным опасением девушки в эту минуту, и потому я вполне осознавала причину волнения МакЭвой. — Я не нахамлю ему, — мое лицо обретает полную серьезность. Слова звучат убедительно, но, на самом деле, я не весьма уверена в своей сдержанности. — Трудно поверить, что Хейли Морган промолчит и упустит несколько колких фразочек. Или не устроит скандал. Я невольно хмурюсь. Мне неприятно слышать от Эшли такое признание, пусть отчасти и правдивое. — Ладно, не обещаю, что смогу сдержанно себя вести, — я наконец сдаюсь в этом небольшом словесном поединке. — Но, черт, если он сделает что-нибудь не так, то я клянусь, выбью всю дурь из его головы, и не посмотрю, что это какой-то там Гарри Стайлс. Звонкий смех Эшли наполняет гримерку, развевая напряжение. — Узнаю свою девочку, — она продолжает хихикать, при этом успевая ущипнуть меня за руку. — Не сломай ему челюсть в порыве ярости. — Конечно, — недовольно пробурчала я себе под нос. — Давай уже, иди отсюда, мне еще переодеться нужно. Я лениво поднимаюсь с кресла, когда Эшли покидает гримерку, оставляя меня наедине со своими мыслями. Неспешно стянув с себя всю одежду и скинув ее на вешалку, я предстала перед зеркалом совершенно обнаженной. Роскошное белье с кружевной отделкой приятно прилегало к телу, подчеркивая изгибы фигуры и скрывая недостатки под шелковой тканью одеяния — словно комплект шили под мои параметры и было предназначено исключительно для меня. Налюбовавшись своим отражением, я накинула предоставленный мне стилистами атласный халатик и поспешно покинула помещение в неудобных тапочках Находиться в скоплении людей, когда тело прикрывало лишь тонкое кружево белья, стало вполне обыденным делом. Для фотографов не существует вещей, выходящих за рамки приличий, и любой костюм покажется нормальным, даже когда ты чувствуешь себя в нем совсем не комфортно. Взгляды, обращенные к тебе, полны равнодушия и лишены всякого интереса, внушая уверенность в том, что здесь тебя не воспринимают как сексуальный объект, и никого вовсе не интересует, насколько обвисшая твоя задница. Я с этим смирилась. Меня сразу же окружает несколько женщин, и я стягиваю в себя халат, позволяя умелым рукам орудовать сантиметром и проверять обхват талии, бедер и груди. Совсем скоро меня ожидала долгожданная встреча с Гарри, о котором я слышала всю предыдущую неделю, пока Эшли своими стараниями пыталась внушить мне гениальность этой съемки и не забывала уточнять о приятных вытекающих последствиях. Единственное, что сейчас крутилось у меня в голове, так это: «Не облажаться бы!» В заключение я обуваю врученные черные лакированные туфли на высоком заостренном каблуке. Я недовольно хмурюсь, заранее представляя, как будут болеть мои ноги к концу этого дня. Когда наконец я слышу приближающиеся мужские голоса позади, то я оборачиваюсь, кокетливо улыбнувшись Стиву, который вновь затягивает меня в свои медвежьи объятия и шутливо щипает за задницу, наслаждаясь моим наигранным хохотом. В модельном бизнесе все просто — ты должна улыбаться, терпеть не особо приличные жесты со стороны «нужных» людей, и беззаботно хлопать ресницами — просто строить из себя полную дурочку, когда твоим работодателям это выгодно. Я ловко вынырнула из его крепкой хватки и широко улыбнулась, обнажая свои ровные белоснежные зубы. — Они сделали из моей девочки конфетку! — восторженно выпалил мужчина, разглядывая мое лицо с необычайным удивлением. Мой взор невольно скользнул за широкое плечо Уайта, остановившись на молодом человеке, вокруг которого крутилась молоденькая ассистентка, поправляющая выбившиеся темные пряди и совершющая завершительные штрихи. Глаза скользят по оголенному торсу с множеством чернильных рисунков, составляющих единую композицию на мускулистом подтянутом теле; по узким бедрам со свисающими джинсами и резинке нижнего белья с надписью небезызвестного бренда — я затаила дыхание. Испепеляющий взгляд изумрудных очей с таким же интересом изучает мой силуэт, заставляя мои впалые щеки покрыться ярким румянцем. Лицо, что мне удавалось видеть на разворотах глянцевых журналов, по телевизору и в многочисленных скандальных статьях во время бездумного изучения просторов всемирной паутины, в реальности казалось гораздо красивее и мужественнее. Безусловно, это был не тот мужчина, чьи фотографии появляются на обложке «Forbs». — Гарри, Хейли, — уловив напряжение, витающее в воздухе, Стив наконец решился представить нас друг другу. — Надеюсь, вы поладите — нас ждет долгая и кропотливая работа. Позитивный настрой Уайта не мог не радовать, но и не вселял вселенской уверенности в отличном выполнении своих обязанностей. Прекрасный интерьер, созданный трудами работников, тягающих тяжелое оборудование, был весьма минималистичен и прост. Обитый красным бархатом диван выделялся на фоне белоснежной мебели своим насыщенным цветом. Долго любоваться обстановкой и наслаждаться атмосферой роскоши не удалось — меня сразу же атаковал ассистент Стива, призывая лечь на софу, и менял мое расположение вплоть до того, пока я не шмыгнула носом и недовольно подперла свою щеку ладонью. С Гарри было гораздо меньше хлопот: его усадили на подлокотник, поправили шоколадные вьющиеся пряди, не забыв упрекнуть меня в том, что я недостаточно выгнула спину. — Хейли, положи руку на бедро, — строгий голос Уайта вынудил меня фыркнуть и последовать его указаниям. Он схватился за фотокамеру, а затем неожиданно застыл на месте и опустил аппарат. — Больше страсти в глазах, Хейли! Просто представь на секунду, что вы пара. Я растянула уголки своих губ в вымученной улыбке и прищурила глаза, прокручивая сказанные слова в голове и осознавая, что за всю прожитую жизнь я не имела человека, к которому могла бы испытать столь сильные чувства, к которым меня отчаянно призывал Стивен. Мои нелепые попытки проникнуть в образ влюбленной и очарованной девушки не венчались особым успехом и превратились в руины, когда холодные пальцы Стайлса слегка сжали мою руку. — Хейли, ну же, — ледяная ладонь касается оголенного плеча, заставляя выпрямить спину на высоком табурете и взглянуть в успокаивающий омут отцовских глаз. — Давай, детка. Вспышка фотоаппарата едва не ослепляет меня, и я щурю глаза еще сильнее. — Отлично! Четыре больших штатива, прожектора, тусклый свет и высокий стул посреди всей этой техники всплывали в голове, но я не всегда учитывала главную вещь. Мне было девять. Я судорожно вздрагиваю и хлопаю густыми накрашенными ресницами, пряча под ним полный боли взор, и слышу, как Стив вновь делает снимок, заявляя, что я выгляжу просто сногсшибательно. Схватил меня и аккуратно посадил на высокий стул — казалось, я была буквально на вершине всего мира, когда смогла оглядеть всю комнату. Больше всего в тот момент я боялась упасть. Стянул с меня хлопковую розовую кофточку, оставляя в одной тонкой футболке, и мои маленькие ручки обхватили хрупкие плечи в надежде согреться. — Пап, мне холодно, — слова непроизвольно слетают с полуоткрытых уст, сталкиваясь с глыбой родительского безразличия. Реплика Стива пролетает мимо моих ушей, однако по действиям Гарри я поняла, что от нас потребовалось сменить положение. Расстояние между нами сократилось, когда молодой человек по-прежнему облокачивался на ручку вычурного дивана, касаясь большой ладонью моей оголенной поясницы. Будто табун мурашек пробежался по коже, оставляя за собой тропу мурашек. Ассистент хватает мое запястье, управляя телом словно фарфоровой куклой, и кладет руку на крепкое плечо Гарри. Я сгибаю левую ногу в колене и шумно выдыхаю набранный в легкие воздух. Щелчок. Я не имела сил возразить. Меня просто посадили на огромный стул, обещая превратить в принцессу. Мои длинные выразительные ресницы покрыты слоем туши, по пухлым щекам проводят кистью. Соскользнувшие на ягодицы пальцы приводят меня в чувство. Мои глаза растеряно находят лицо Гарри, устанавливая зрительный контакт. Я стискиваю челюсть, чувствуя, как на щеках проявляются желваки. — Что ты делаешь? — прошептала я, в какой-то момент надеясь на то, что произнесенный мною вопрос не был услышан. — Импровизирую, — голос Стайлса полон спокойствия и уверенности, в отличии от меня — дрожащей и взволнованной. — Расслабься. Его слова не оказывают на меня никакого эффекта. Я вдыхаю аромат его терпкого одеколона и едва не упираюсь лицом в его шею, наслаждаясь запахом кожи, создающим с дорогой парфюмерией неизгладимое впечатление. Минуты, тянущиеся чертовски долго, превращались в мимолетные фрагменты. — Я закричу, — смешок слетает с моих полуоткрытых губ прямо над его ухом, и выглядит как попытка флирта. — Кричи, — отвечает он, повернув голову к объективу камеры. Томно вздыхаю, сглотнув слюну и посмотрев на Эшли, что стояла около штатива, пока Стив делал снимки с различных ракурсов. Его похвала, изредка разбавляющая тишину в студии, убеждала в правильности своих действий. Уайт, не долго думая, заявил о том, что совместных кадров будет вполне достаточно, и поблагодарил нас за отличное позирование — теперь главной целью была я. Я вздохнула полной грудью, когда Гарри неспешно отошел от меня, но продолжала чувствовать его пристальный взгляд со стороны — это мешало сосредоточиться. Меня впервые напрягает нездоровое наблюдение. Хотелось крикнуть ему: «Проваливай к чертям», — но вместо этого вспоминаю, где нахожусь и нервно покусываю внутреннюю сторону щеки. — Хейли, расправь плечи, — устало кивает мне Стив, и я осознаю, что стою вся скованная, словно боясь занять много места. Я выпрямляю спину, гордо вздергиваю подбородок, замечая, что Стайлс покинул поле моего зрения, оставляя острое ощущение нехватки воздуха. Тяжело выдыхаю, когда спустя час мне сообщают, что вся работа завершена. Стив обнимает меня за плечи и твердит, что я замечательно справилась, и велит мне как можно скорее отправиться в гримерку, чтобы хорошенько отдохнуть и перекусить. Меня хватает лишь на усталый кивок и легкое недовольство от боли в затекшей шее. Ассистент предоставляет мне халат, и, накинув его на обнаженное тело, удаляюсь в помещение, где меня ждала Эшли с горячим кофе и свежеиспеченным кусочком яблочного штруделя. Я стягиваю с себя кружевное белье, ныряя в пропахшую ванильным гелем для душа одежду, и падаю в кожаное кресло, изучая свое уставшее лицо в отражении и изредка делая небольшие глотки карамельного латте. Мои вьющиеся волосы теперь были собраны в высокий небрежный хвост, расползающийся по плечам. — Ты настоящая молодец! — Эшли обнимает меня со спины, утыкаясь своим аккуратным носиком в мою шею. — Стив сказал, что фото будет на обложке. — Что? — стараясь показать свое удивление, я едва приоткрываю рот, хотя, по правде говоря, я не поражена такой новостью. Вообще-то, всем уже давно известно, что данные фотографии и так будут на развороте. — И еще спасибо, что вела себя с Гарри сдержанно, — блондинка касается моих плеч и улыбается. — Ты ему… — Мисс МакЭвой, Вас к телефону, — неожиданно в дверях показывается женщина средних лет, в строгой юбке ниже колена и белоснежной рубашке. На секунду я рада, что нас прерывают, но через какой-то момент понимаю, что Эшли не успела договорить о Гарри. Теперь это останется интригой и я никогда не узнаю, что я ему… — Потом поговорим, — она подмигивает мне и напоследок обнимает, перед тем, как исчезнуть. Я же хватаю свою сумку и медленным шагом покидаю студию, напоследок попрощавшись со Стивеном и перекинувшись сухими фразами с ассистентами. Уайт, как и всегда, зовет меня на очередное мероприятие в честь Дня Благодарения, но я лишь ловко отхожу от темы и широко улыбаюсь. Дверцы лифта открываются сразу же, и я захожу в кабину, встречаясь с заинтересованным взглядом сероглазого незнакомца совсем не замечая того, как быстро мы очутились на первом этаже. Добираюсь до дома прямо в час-пик, когда были самые пробки. Где-то через два часа я оказываюсь в квартире в Гринвиче и первым делом устало падаю на диван, даже не разувшись.