Impenetrable

— Хэй, красотка, улыбнись, — успокаивающий голос Эшли, наматывающей мой темный локон на горячие щипцы, донесся до ушей и заставил взглянуть в ее сияющие изумрудные глаза в отражении зеркала. Тонкие пальцы, украшенные золотыми ювелирными изделиями, случайно коснулись моей шеи. — Чего какая угрюмая? Будто не на вечеринку собираемся, а на похороны. Слова, произнесенные девушкой с легкой иронией, вызвали у меня приглушенный смешок. Вьющиеся пряди, аккуратно завитые благодаря стараниям МакЭвой, обрамляли мое худощавое уставшее лицо с длинными подкрашенными ресницами и ярко-красными губами, однако никакая косметика была не в силах скрыть следы череды бессонных ночей, и даже нанесенный тональный крем в совокупности с волшебными средствами, обещающими спрятать за своей текстурой все недостатки кожи, не спасал меня от выразительных синяков под глазами. — Просто я не выспалась, — я наблюдаю за плавным движением рук Эшли, ловко расправляющей локон, и обреченно вздыхаю. — Сегодня тебе будет не до сна, — ее губы, подкрашенные темным бордовым карандашом, изогнулись в лучезарной улыбке, а плечи непроизвольно дернулись вверх. В такие беззаботные моменты, казалось, я забывала свое имя и ощущала себя тем самым подростком с бушующим в голове ветром, про которых снимали фильмы и писали романы; словно мы с Эшли знали друг друга тысячу лет и под доносящуюся из динамика телефона песню «Coldplay» наводили марафет, обсуждая старшеклассников и споря, кто из парней в футбольной команде обладает самой привлекательной внешностью. Я забывалась, чувствуя, что двадцать прожитых мною лет в одночасье превращались в преступные шестнадцать. Может, Эшли именно так и проводила свои пятничные вечера после утомительных школьных занятий — превращала себя в красотку при помощи косметики старшей сестры и перебирала свои лучшие наряды, крутясь возле зеркала и не зная, какой лучше подчеркивает ее узкую талию и округленные бедра. Возможно, она встречалась с самым популярным юношей в школе и не страдала от нехватки внимания. В любом случае, мне хотелось бы пережить то же самое, прочувствовать, какого это — быть простой девчонкой, а не сиротой, попавшей в холодные стены приюта, где каждый был сам за себя. Лишенная тех лучших лет, мне думалось, что жизнь была прожита впустую. — Надеюсь, там будут вкусные закуски, — не желая портить свое настроение тоскливыми воспоминаниями и впадать в хандру, я отмахнулась от дурных мыслей и вцепилась пальцами в подлокотник. За все то время, проведенное в стенах квартиры Эшли, мне так и не удалось уделить хотя бы несколько минут для легкого перекуса, и поэтому, сидя напротив туалетного столика уже битый час, я периодически слышала доносившееся урчание желудка и чувствовала, как неприятно он сжимался, настойчиво требуя пищи, так что, да — я очень сильно огорчусь, если стол Хелен Стюарт не удовлетворит мои гастрономические предпочтения, ведь я и впрямь горела желанием порадовать себя сытным ужином. — И запеченный лосось, — МакЭвой меня поддержала и отложила щипцы для завивки волос в сторону, приступив к совершению последних штрихов. — Если там не будет ветчины с ананасами, то я сразу уйду, — залившись звонким смехом, не унимаюсь я вплоть до того, пока девушка не делает шаг назад, с довольством рассматривая законченную работу в виде роскошных кудрей. Я приподнялась с кресла, оперевшись ладонями на туалетный столик, и восхитилась красотой, наведенной подругой, и понимаю, что она настоящая кудесница, каких только стоит поискать. Сейчас, любуясь своим отражением с сияющими от восторга глазами и расплывшимися в ослепительной улыбке подкрашенными губами, я понимаю, что синяки и едва заметные на лбу морщины не могли затмить моего счастливого лица. Гардероб Эшли пестрил дорогими нарядами: в защитном чехле хранилось нежно-голубое платье с глубоким декольте из последней коллекции «Dior», с плечиков деревянной вешалки свисал винтажный твидовый пиджак, а следом за ним — изумительный сарафан с паетками, что мне удалось увидеть в Милане на показе Карла Лагерфельда двумя неделями раньше, — отрицать отсутствие стиля у МакЭвой было сравнимо с преступлением. Обилие разнообразной обуви, начиная от простых спортивных кроссовок и заканчивая острыми высокими шпильками, едва умещалось на полках и было очевидным доказательством ее любви к дорогим туфлям и лоску. Впрочем, перечислять содержимое, вываливающиеся из небольшой комнаты, отведенную под гардероб, было довольно затратным времяпровождением. В конце концов, несмотря на огромный выбор, МакЭвой сразу же выудила из шкафа изысканное пудровое платье, длина которого была чуть ниже колена, и оно, стоило бы отметить, прекрасно сидело на ее стройной фигуре, создавая контраст на фоне загорелой кожи. Мочки ушей украшали сверкающие серьги с крошечными драгоценными камнями насыщенного бордового оттенка, дополняя образ и превращая Эшли в неотъемлемый атрибут сегодняшнего вечера. Несмотря на то, что традиции Англии отличались от обычаев Соединенных Штатов, День Благодарения праздновался с таким же размахом, не уступая Северной Америке: свежеиспеченный тыквенный пирог, ароматный запах хорошо поджаренной индейки и неповторимый клюквенный соус — и все это в окружении интересных людей, безграничного веселья и сплошного позитива, так что ни один гость не покидал торжество с поникшим настроением и кислой миной. Это был второй год, когда праздник, предназначенный для времяпровождения в кругу семьи, стал для меня более долгожданным, чем день рождения или Рождество. Переживаемые эмоции оставляли неизгладимое впечатление и желание повторить прожитый вечер, может потому я с таким энтузиазмом согласилась приехать к Эшли ранним утром в этот дождливый и пасмурный четверг. — Мне кажется, ты выглядишь лучше меня, — с наигранной обидой в голосе проговорила девушка, прикусив нижнюю губу. Оценивающим взглядом проскользнув по своему силуэту, облаченному в темно-синий вечерний комбинезон, украшенный воланами нежного розового оттенка и открывающий вид на мои оголенные плечи, я в самом деле не могла не согласиться с замечанием Эшли: выглядела я презентабельно. Пудровые лодочки с заостренным носом и внушительным каблуком хотя и были до ужаса неудобными, но как ничто подходили к моему наряду. — Я должна быть в чем-то лучше тебя, — я скривила свое лицо в причудливой гримасе, на что в ответ Эшли показала мне язык. Долгие сборы в квартире МакЭвой оправдали себя на все сто процентов. Уверенные в своем сногсшибательном внешнем виде, мы немедля заказали такси, предвкушая предстоящий вечер и совершенно по-детски глупо хихикая на заднем сидении автомобиля. В прошлом году День Благодарения отмечался в пентхаусе Стивена Уайта — известного лондонского фотографа, того самого, с кем мне пришлось работать во время своей последней съемке для рекламной кампании нижнего белья. Его апартаменты были довольно внушительны, праздничная еда оказалась невероятно вкусной и сытной, а атмосфера, созданная при помощи цветных ароматических свеч, расставленных вдоль длинного стола с атласной алой скатертью, грела душу и напоминала о домашнем семейном уюте. Отсутствие пафосных разговоров и обсуждений последних событий из мира моды заставили взглянуть на тех людей, что имели безграничную власть и авторитет в модной индустрии, совсем с другой стороны, с облегчением осознавая, что они тоже имеют недостатки. В этом году ответственность за проведение мероприятия взяла на себя Хелен Стюарт — замечательный дизайнер, выпускающий модные коллекции женской одежды премиум-класса и имеющий за плечами богатый модельный опыт. Жизнь свела меня с ней совершенно случайно, на одном из многочисленных показов на лондонской Неделе моды; затем мы столкнулись на презентации глянцевого журнала и вместе выпили по бокалу игристого вина, обсуждая все на свете. Это был удивительно простой человек, общение с которым складывалось на редкость легко. Именно поэтому я не скрывала восторга от того, что сегодняшний вечер будет проходить у нее дома — говорят, совсем недавно Хелен приобрела роскошное жилье в одном из самых богатых районов столицы, и мне не терпелось увидеть его воочию. Стрелка на циферблате моих наручных часов, кожаный ремешок которых стягивал запястье, почти достигла пяти часов вечеров. Водитель кэба, точно прочитав мои мысли, увеличил скорость, как только мы очутились на Воксхолльском мосту и уже рассекали сверкающие в свете уличных фонарей темные воды Темзы. Высотные здания, виднеющиеся через окно автомобиля, в сгущающихся над Лондоном сумерках казались гораздо красивее, чем днем, сверкая цветными огоньками. Красоты вечернего Лондона воодушевляли, обнажая перед жителями невиданные днем возможности — ночью город переводил дыхание. Когда Кеннингтон остался позади, мне на секунду подумалось, что, преодолев величественный сверкающий мост, мы очутились в совершенно другом мире — таким восхитительным и роскошным выглядел Вестминстер в моих глазах. Возведенные из белого камня здания, вымощенные колонны, облицованные искусственным мрамором, и идеально подстриженные газоны неестественного зеленого цвета невольно приковывали к себе внимание даже самых равнодушных к архитектуре людей. Это место словно сошло со страниц классического романа о королевской династии — мелькающая верхушка Биг Бэна, Итон сквер Гарденс и Букингемский дворец, спрятанный за высокими деревьями Грин-парка. Я затаила дыхания, разглядывая мельчайшие детали сквозь затонированное стекло автомобиля, и задумалась, как счастливы люди, живя в этом маленьком суетливом мирке. Автомобиль остановился возле Честер-сквер. От вида белоснежных фасадов четырехэтажных зданий, выстроенный вдоль длинной улицы, я ахнула. Высокие заборы, за которыми таилась другая жизнь, не позволяли рассмотреть маленькие внутренние дворики, усаженные осенними цветами. Деревья приобретали золотистый оттенок, и листья, кружась в холодном воздухе, медленно падали на промерзшую землю. Белокаменный трехэтажный особняк, построенный в стиле ампир и воплощающий в себе выразительный и эстетический образ прошлого века, выглядывал из высокой живой изгороди, аккуратно подстриженной и ухоженной, перед которой была воздвигнута металлическая ажурная арка, придающая неповторимость и уникальную красоту. Я, заворожённая, разглядывала большие классические окна, пропускающие свет в огромные комнаты с высокими потолками, и облицованные искусственным мрамором колоны. Вслед за Эшли я преодолела ворота, шагая по каменной плитке и вслушиваясь в гулко отдающийся стук каблучков изящных туфель, примеренных впервые и оказавшихся до безумия неудобными. Порывы свежего ветра колыхали растрепавшиеся пряди моих волос, но мы довольно быстро прошли к концу дорожки. Массивные деревянные двери отворились, позволяя пройти внутрь просторного холла и вдохнуть витающий в доме аромат поджаренного мяса. Я стянула с себя драповое черное пальто и повесила его в гардероб, когда в поле моего зрения показалась виновница торжества, придерживающая подол своего платья. Хелен расцеловала нас в обе щеки, приглашая присоединиться к остальным гостям, в то время как я любовалась богатым и одновременно сдержанным интерьером особняка Стюарт. — Я рада, что вы приехали, — шаблонная фраза, произносимая каждому новоприбывшему гостю, слетела с уст женщины. — Стол как раз почти накрыт. — Я готова съесть слона, — я усмехнулась, получив в ответ теплую улыбку. — И выпить бутылку шампанского. В комнате, больше напоминающую гостиную из-за наличия массивных диванов, обитых искусственной кожей, было уже довольно многолюдно. Приглушенная музыка, доносившаяся из колонок, была отличным дополнением к украшенному свечами помещению, и настраивала гостей на праздничное настроение. Я столкнулась со своим отражением в большом зеркале и мельком оглянула силуэт, убедившись в сохранившейся за время пути презентабельности, прошла вслед за Хелен, выглядевшей в своем изумрудном платье просто сногсшибательно. Женщина схватила с подноса два хрустальных бокала, наполненных игристым вином, и протянула их нам с Эшли. — Не бутылка, но уже что-то, — Хелен поправила золотую цепочку на своем тонком запястье. — Развлекайтесь. Она удалилась так же быстро, как и появилась, стоило только моргнуть. Тем не менее, ее уход не оставил нас с МакЭвой в полном одиночестве — настигший нас Стив Уайт буквально через мгновение в компании обворажительного мужчины не позволил нам заскучать. — А говорила, что не придешь, — состроив обиженную гримасу, Стивен оставил легкий поцелуй на моей щеке, чем вызвал у меня смешок. — У меня семь пятниц на неделе, — я наклонила голову в бок, слегка прищурив глаза и сделав шаг назад. В своих туфлях я была ростом с него. Наблюдая за тем, как Эшли покидает нас, оставляя меня на растерзание Уайту, я прикусила внутреннюю сторону щеки. — Я в этом не сомневался, — он коснулся моего предплечья длинными пальцами, краем глаза взглянув на своего приятеля, интересующим взором своих серых глаз наблюдая за нашей беседой. Стив, заметив замешательство на моем лице, поспешил исправить эту ситуацию, полную недоумения. — О, Хейли, познакомься, это Том Смит. С недавних пор он руководитель отдела по связям с общественностью в «Runway». Я неуверенно протягиваю руку представленному мне молодому человеку, чья горячая ладонь сразу же пожимает ее в ответ. Уголки моих губ непроизвольно расплылись в дружелюбной улыбке. — А это Хейли, — Стив указал на меня, в то время как я продолжала поддерживать зрительный контакт с Томасом, изучая темные крапинки в его сверкающих глазах. — Она наша вторая Кейт Мосс. — Я видел твои фотографии в итальянском журнале, — игнорируя Уайта, промолвил мужчина, чем вызвал у меня восторг вперемешку с искренним удивлением. — Неплохие снимки. — Ого, — выпалила я на одном дыхании, сжимая пальцами стеклянную ножку бокала. — Этот журнал не особо известен. — Моя работа порой заставляет следить за такими не особо известными, — Томас издал легкий смешок, спрятав кисти своих рук в карманы черных брюк и вытянув из меня ухмылку. Я перевела свое внимание на стоящего рядом Стивена, что на мгновение отошел на второй план, но сейчас я по-дружески взяла его за руку и слегка ущипнула за плечо. — Мне нравится твой друг, — сохраняя свой позитивный настрой, я улыбнулась во все тридцать два зуба и сделала глоток пузырящегося шампанского, слизнув оставшиеся капли с нижней губы. — Придется вас оставить, мне нужно поздороваться с остальными. Я развернулась, вышагивая на каблуках вдоль просторной гостиной и выискивая знакомые лица среди оживленной толпы гостей. Эшли, оставившая меня в компании Стива и его товарища, теперь бродила возле фуршета с канапе и порезанными фруктами, делая неспешные глотки Шардоне. Я поставила опустошенный бокал на поднос проходившего мимо официанта и направилась к своей подруге. — Что за красавчик рядом со Стивом? — не скрывая своего любопытства, поинтересовалась девушка, отправляя в рот наполненную черной икрой тарталетку. — Глава отдела по связям с общественностью, — гордо отозвалась я и последовала примеру своей подруги, раскусив кусочек сочного арбуза — желудок сжимался от голода. — Ничего такой. — Да, очень даже ничего, — кокетливо вскинув свои брови, Эшли подмигнула мне и отпила вино из бокала. — Интересно, он холостяк? — Даже если и холостяк, то я первая на него глаз положила, — решив подразнить подругу, заявляю я. — И он сказал, что мои снимки для миланского журнала замечательны, так что… у тебя нет шансов. Я сделала расстроенное лицо и выпятила нижнюю губу, изобразив сожаление, на что блондинка закатила глаза и схватила с фарфоровой тарелки ярко-зеленый ломтик кислого киви. Она отошла от меня на несколько шагов, оставив за собой шлейф цветочных духов. Время медленно близилось к ночи. Особняк Хелен пополнялся гостями, радостными возгласами и громкими разговорами. Я то и дело бродила по просторному залу, огибая круглые столики с обилием различных закусок, и меняла бокалы с винным напитком каждые десять минут, попутно сталкиваясь со своими знакомыми и обмениваясь с ними дежурными фразами, объятиями и поздравлениями. Пока Эшли щебетала с Кэтрин Уинслет и Кевином Брауном, я успела трижды пройтись по первому этажу частного дома, изучая висящие на светлых стенах картины импрессионистов и причудливые предметы декора, нашедшие свое место среди изысканности классицизма. Мне не терпелось занять свое место за праздничным столом, распробовав нежное мясо индейки и раскусив хрустящую корочку с клюквенным соусом, но Стюарт, мило беседующая с каждым своим гостем, не спешила созывать всех к основной трапезе этого вечера. Тогда я изредка вступала в беседы своих знакомых, обсуждая поверхностные темы, однако проблемы экологии и политики вызывали у меня притупленное желание зевнуть. Я поставила очередной хрустальный бокал с остатками шампанского на медный поднос, потупив свой взгляд на быстро опустошающиеся тарелки, и тяжело вздохнула, ощущая, как алкоголь проникает в мой мозг. В отражении большого, до блеска начищенного зеркала, я обнаружила прильнувший к щекам румянец и слегка затуманенный взгляд. Желудок, не насыщаясь свежими фруктами, издавал неприятные звуки, то и дело сжимаясь, и я подумала, что брать очередь бокал с Шардоне было не самой лучшей идеей. Я сделала шаг назад, отступая от фуршета, и почувствовала, как моя спина соприкасается с чем-то твердым: холодные пальцы неожиданно дотронулись моего оголенного предплечья, предотвращая внезапное столкновение, и я резко обернулась, сталкиваясь с омутом берилловых глаз. — Извините, я… В нескрываемом удивлении мои подкрашенные губы приоткрылись, и я несколько раз хлопнула длинными ресницами, насупив брови и издав невнятное бормотание, выражающее недоумение — передо мной стоял Гарри Стайлс, тот самый, что оказал на меня неизгладимое впечатление неделю назад, и сейчас его леденящий душу взгляд скользил по моему разгоряченному лицу, сохраняя необычайное спокойствие и безразличие. От его прикосновений по телу словно прошелся электрический разряд тока, настолько сильный, что мозг, опьяненный шампанским и головокружительным счастьем, мгновенно отрезвел в попытках переварить полученную информацию. На нем идеально выглаженная белоснежная рубашка с полокоть закатанными рукавами, что открывала вид на многочисленное количество несвязанных чернильных рисунков, и черные узкие джинсы — даже в таком непринужденном и обыденном виде он выглядел сногсшибательно и чертовски привлекательно, точно только что покинул съемку французского Vogue и не успел расчесать свои непослушные шоколадные пряди. — Не ожидал тебя здесь встретить. Не то, чтобы вместо «привет, Хейли» я хотела услышать это, но произнесенные без всякой эмоциональной окраски слова прозвучали как «я не рад тебя видеть». По правде говоря, я и сама не могла подумать, что в списке приглашенных значилось его имя, да и рассчитывать на крепкие объятия и признания в том, как сильно он счастлив столкнуться со мной, были неуместны — мы с ним не друзья, и даже не приятели. Но странное ощущение разочарования и легкое огорчение отдались горечью в моем сердце. — Я тоже, — переведя дыхание, промолвила я, не сводя глаз с его сосредоточенного лица и проявляющихся на скулах желваки. — Видимо, это судьба. Смешок непроизвольно слетел с моих уст, и я отвернулась, растерянно разглядывая содержимое фуршета. Мне было необходимо пригубить еще немного шампанского, чтобы отойти от шока, в который меня ввело появление Стайлса, однако, как назло, нигде не наблюдалось маячащих по всему залу официантов с подносами, да и закуски вставали комом в горле. — Я в нее не верю, — сухо отвечает Гарри, и я осознаю, что разговор у нас вряд ли завяжется. Будь я той робкой девчонкой, какой была, покинув стены приюта и ощутив себя едва вылупившимся из скорлупы птенчиком, еще не до конца открывшим глазки, я, возможно, придумала бы тысячу оправданий своим словам, но вместо этого я лишь фыркнула и проглотила сочную ягодку вишни. По правде говоря, каким бы обаятельным и симпатичным не был Гарри Стайлс, помимо восторга от прекрасного одеколона и своей лучезарной улыбки, он производил на меня двойственное впечатление: с одной стороны, сдержанный и уверенный в себе, обладающий неплохими внешними показателями и харизмой, но с другой — холодный и грубоватый, в своей речи использующий исключительно саркастичные замечания и никогда не соглашающийся с чужим мнением. Удивительная совместимость противоположных друг другу явлений, умещающихся в нем и создающих ядерную смесь. Гарри Стайлс был ходячим парадоксом. — Ты знаком с Хелен? — не зная, как развеять напряженное молчание, интересуюсь я, рискнув повернуться к нему лицом. Вопрос был глупым до безумия. — Мы с ней неплохо общаемся, — сдержанный кивок и краткий ответ. — Она мне нравится, — я задумчиво наблюдаю за стоящим в противоположной стороне гостиной силуэтом хозяйки и раскусываю очередную ягоду, чувствуя сладкий привкус на кончике языка. — Вишня? — усмехается Гарри. Я взглянула на него, переполненная недоумением, пока до меня не дошла суть его неудачной попытки пошутить. — Хелен, — буркнула я, кинув на него озлобленный взгляд, точно говорящий: «Ну ты и придурок, Стайлс!» Он издал издевательский смешок, пристально наблюдая за моей реакцией прищуренными глазами. В толпе людей я искала спасательный круг в виде Эшли, но ее очаровательное личико как нарочно пропало из моего поля зрения. Находиться с Гарри лицом к лицу превратилось в невыносимую ношу. Нам нечего обсуждать, однако он по-прежнему стоял напротив и прожигал во мне дыру своим ледяным взором, заставляя растерянно оглядываться вокруг. Внезапно подоспевший к нам юноша вызвал очередную долю удивления. Незнакомец дотронулся плеча Стайлса, вынудив его повернуться. — Вот ты где, — сказал шатен, придерживая в одной руке бокал с шампанским и совершенно не замечая моего присутствия. — Тебя все потеряли. Изумрудный взгляд остановился на мне, а пепельно-розовые губы растянулись в слабой улыбке. Молодой человек был на полголовы ниже Стайлса, но ничуть не уступал ему в привлекательности и излучаемой обаятельности. Гарри, завидев неудобство, возникшее между нами, хотел было нас друг другу представить, но я его опередила. — Я Хейли, — натянуто улыбнувшись, я протянула руку его приятелю, которая сразу же переплелась с теплыми пальцами. — Приятно познакомиться, Хейли. Я Луи. К счастью, компания в виде из ниоткуда появившегося Гарри и его друга не долго утешала мое одиночество, потому что Стюарт наконец предложила всем преместиться в столовую, где гостей ожидала долгожданная трапеза. Сгорая от нетерпения и желания наполнить свой желудок вкусной едой, я молча покинула Стайлса, столкнувшись с Эшли уже у длинного обеденного стола. Мы заняли свои места, присев на деревянные стулья и схватив бокалы, наполненные красным сухим вином, и свежеиспеченные булочки с луком. Подали и блюда: жареная индейка, лосось с овощами в медовом соусе, шоколадные трюфели, суфле, ирландское рагу, картофель и много-много разных вкусностей! Я сразу же заполнила свою тарелку и словила удивленный взгляд Эшли. — Ого! Ты и в самом деле проголодалась. Все равно на бедный измученный диетами желудок — сейчас мне было не до этого. В любой момент я могла отлучиться в уборную и наклониться над унитазом, засовывая два пальца в рот настолько глубоко, что организм начинает тошнить. Я проигнорировала ее слова, принялась за блюдо и не слушала светские разговоры, в котором принимали участие все гости, однако совсем не заметила, как свободный стул рядом со мной отодвинулся, и, подняв голову, столкнулась с голубыми глазами, принадлежащими Луи — тому самому юноше, что спас меня от очередного словесного поединка с Гарри. — Мое место заняли, ты не против? Он указал на пустующее сиденье, не прерывая зрительного контакта, а я, глядя за ним с набитым ртом, чувствовала себя более чем нелепо. Я прожевала мягкое филе индейки, превратившееся в моем рту в кашу, и, судорожно его проглотив, неуверенно кивнула головой. Уголки его губ расплылись в улыбке, и стоило ему сесть рядом со мной, как воздух переполнился ароматом терпкого одеколона, который я со скрытым довольством вдохнула и прикрыла глаза. — Так ты та самая Хейли? — спросил Луи, глядя на меня краем глаза, и я наконец оторвалась от еды. Я почувствовала, как мой желудок наполнился, но не могла перестать есть. Лосось, пропитанный лимонным соком, источал неповторимый запах, однако сейчас, переваривая слова молодого человека, мой аппетит в разы приуменьшился. Та самая Хейли? Я нахмурилась. Стоило ли мне рассчитывать, что Гарри Стайлс успел прославить мое имя в кругу своих близких людей? — Да, — я схватила хрустальный бокал с насыщенным красным напитком, и мое рубиновое кольцо звякнуло о стекло. — Я видел тебя на показе «Dolce&Gabbana» в Милане, — развеяв все мои сомнения и отметнув в сторону угнетающие мысли, Луи последовал моему примеру и сделал небольшой глоток вина. — Да и не только там — знаешь, даже таких как я приглашают на подобные мероприятия. — А чем ты занимаешься? Луи казался более общительным и приятным человеком, излучавшим тепло и дружелюбие, в отличие от Гарри, что за пару прерывистых диалогов оставил о себе смешанное впечатление, представляясь мне холодным и отстраненным — самой настоящей неизведанной загадкой. Вести беседу с новоиспеченным приятелем было в разы легче, как и найти общую тему для обсуждения, и, думалось, что с Луи можно было поговорить обо все на свете: от сумочек «Gucci» до выхода Великобритании из Евросоюза. Его строгий костюм, сшитый с иголочки, и безупречный образ яппи, дополненный серебряными запонками и дорогими швейцарскими часами на запястье, не соответствовали доброжелательной улыбке и горящим глазам. Тем не менее, в его компании я не чувствовала себя скованно и зажато — легкость, присущая Луи, заставляла только учащенно дышать и постоянно болтать. — Я музыкант. Пишу песни, исполняю их, — говоря об этом так, словно написание композиций равнялось уборке дворов, Луи выглядел вполне сдержанным. — Это здорово, — я ощутила, как тугой узел внизу живота постепенно развязывался, а волнение отступало. — Ты друг Гарри? — Да, мы с ним познакомились лет девять назад, — он охотно кивнул, накладывая ирландское рагу на свою сверкающую в свете свисающей с потолка люстры тарелку. — Мы тогда только начинали заниматься музыкой, но в то время для нас это было просто хобби. — Классно, когда хобби перерастает в работу, — я киваю головой, мельком взглянув на Эшли, что уже была вовлечена в разговор с сидящей подле нас Мелани Гольдман и незнакомой мне блондинкой. — Я бы так не сказал, — натянутая улыбка появилась на его лице так же быстро, как и исчезла с него. Шатен не отрывал глаз от содержимого на своей таре. — По началу — да, это здорово, — но потом заключаешь контракт со студией и начинаешь штамповать песни, как китайские дети одежду на фабрике, даже не понимая, о чем пишешь. Его слова вызвали приглушенный смешок, с хрипом сорвавшийся с моих уст. Я поправила тонкий золотой браслет на своей руке и вновь повернула голову в его сторону. — Ну, конечно, грех жаловаться на то, что приносит большие деньги, — закончив свой монолог, Луи проглотил ирландское рагу, а я сделала неспешный глоток вина. Остатки чесночной булочки больше не вызывали во мне желания проглотить целого слона, потому я отодвинула от себя тарелку с недоеденным лососем и пригубила последние капли полусладкого напитка. Желудок заурчал, медленно переваривая пищу, и я с облегчением откинулась на кожаную спинку стула. Оторвавшись от трапезы, Луи подлил бургундского вина в свой хрустальный бокал, а затем наполнил и мой, получив в знак благодарности слабую улыбку и невнятное бормотание. Поставив темную бутылку обратно на стол, он резко повернул свою голову, разглядывая мое лицо так, словно я была единственным человеком в этом зале, и сказал: — Не хочешь пойти на вечеринку моего приятеля? У него открывается клуб в Бохо на следующей неделе. Ошарашенная неожиданным предложением от человека, с которым познакомилась буквально полчаса назад, я распахнула свои накрашенные глаза, звякнув кольцом о тонкое стекло бокала. — Было бы круто, я… — Отлично, тогда я напишу тебе в Инстаграме, — перебив меня, Луи широко улыбнулся. Оставив меня в полном недоумении, он замолк. Остаток ужина мы провели в практически полной тишине, изредка перекидываясь короткими фразами и обмениваясь взглядами, и лишь иногда я наблюдала за расположившимся в другом конце длинного стола Гарри, что, по всей видимости, пребывал в отличном настроении, одаривая своих собеседников многозначительной улыбкой и звонким смехом, доносившихся до моих ушей с противоположной стороны огромной столовой.