A Christmas Carol Berlin Style - Рождественская песнь по-берлински

19 декабря... Кофемашина урчала, шипела и плевалась паром, словно огнедышащий дракон. И все из-за того, что я решил купить себе кофе. Раньше никогда так не делал - не покупал кофе на улице. Как минимум, потому что пью его очень редко. Чай более привычен. А этим вечером вдруг надумал ни с того ни с сего подойти к уличному лотку на рождественском базаре и заказать стаканчик пенного каппуччино. Только в таком виде я вообще воспринимаю кофе. Хотя, сегодня это не единственное, что я делал необычно или впервые за долгое время. Этот вечер казался мне особенным. На улице, озаренной отблесками праздничных огней, бариста завораживал меня своими отточенными движениями, совершая над агрегатом магические пасы, укрощая воинственный нрав сказочного зверя. Он делал это так, как будто без его самоотверженности человечество, несомненно, не смогло бы выжить. В нос бил сильный аромат жареных зерен. - Ваш кофе, - сказал бариста, странным образом облаченный в свою обычную униформу с длинным черным фартуком, поверх которой была надета зимняя куртка-пуховик. Он протянул мне напиток. - Спасибо. - Я рассчитался с парнем, забрал бумажный стаканчик и неспешно продолжил прогулку по предрождественскому Берлину, запорошенному сегодня легким первым снегом. Я приложил к губам белую пластиковую крышку и сделал глоток кофе, и на свое великое удивление понял, что он приготовлен просто идеально. Никогда бы не подумал, что на каком-то уличном лотке могут за сравнительно незначительную плату сервировать тебе столь качественный напиток. Вообще этим вечером многое меня удивляло. Удивляло приятно. Больше всего, наверное, то, как я ощущал себя. Теплый бумажный стакан грел обнаженную руку и не позволял холоду улицы взять свое. Просто восхитительное и необычное чувство. Так же и меня что-то грело изнутри, и легкий мороз вечернего воздуха был мне нипочем. Я чувствовал себя неописуемо умиротворенно. Впрочем, может это все из-за того, что пару дней назад мне врач назначил седативный препарат. Слишком много стресса было в последнее время, и в один момент я понял, что не могу расслабиться ни на секунду. Тогда-то и решил, что это нужно срочно исправлять. Ну, или хотя бы заглушить. Заглушить вечно дребезжащий сотовый, который не давал никакой жизни. По работе просто задергали звонками и заявками на рождественское декорирование офисов, домов, квартир. В общем, всего, что вообще можно украсить. И за неделю до Рождества становилось только хуже. Архитектурная и дизайнерская фирма, в которой я работал уже четвертый год, была весьма популярна в Берлине, да и по всей Германии. А с тем, что я на свое горе успел себя зарекомендовать как умелого дизайнера интерьеров, эти же самые злополучные рекомендации теперь не давали мне покоя. Звонки после рабочего дня и в выходные. А некоторые клиенты не считали зазорным звонить даже в одиннадцать часов вечера. Поэтому сегодня, уходя на прогулку, я не взял это чудовище под названием сотовый телефон с собой, что меня в данный момент, как ни странно, совершенно не волновало. А еще хотелось заглушить внутренний голос, который то и дело исподтишка подсказывал мне, что что-то было не так в личной жизни. А если не кривить душой, то я определенно знал что было не так, но долгое время не хотел признавать. Пытался не обращать внимания, надеясь на то, что все рассосется само собой, убеждая себя в том, что я слишком бурно реагирую на ситуацию, и она не стоит выеденного яйца. Но с приближением очередного праздничного сезона я все-таки смог признать, что мои отношения с Лудо почти растворились в небытие из-за его постоянного отсутствия в них. В этом мне помог все тот же доктор Шварц. Лудо из месяца в месяц пропадал в командировках по разным странам Европы, оставляя меня одного в нашей с ним квартире в центре города. И известие о том, что он уже второй год подряд не сможет быть дома на Рождество и Новый год стало последней каплей. Я пристально посмотрел правде в глаза. Встретился лицом к лицу со своим одиночеством, ставшим призраком, преследующим меня повсеместно и днем, и ночью. Но чтобы что-то изменить сейчас... Нет, на такое бы я не решился. И так многое на меня давило. Еще и расстаться со своим парнем после трех лет отношений... Это было бы слишком. Я бы такого не вынес. Да и разве резкие перемены приводят к чему-то хорошему? Пусть мои с ним проблемы пока останутся как есть. В случае чего, когда станет невмоготу, мои новые таблетки всегда придут на подмогу. Скрасят одиночество. Заставят замолкнуть тяжелые мысли о смысле жизни, а, точнее, об его отсутствии. И как можно дожить до такого в двадцать два года?! А сейчас я вовсе не испытывал стресса. Я практически про него позабыл. Только непривычное, будто впервые ощущаемое спокойствие, подсказывало о неординарности происходящего. Раньше я бы, наверняка, и не вышел на улицу один, посреди людной площади в приближающуюся ночь. Сегодня же я брел по утопающей в огнях рождественских декораций столице. Я просто спонтанно решил за отсутствием более увлекательных занятий взять и пройтись по праздничному городу, посмотреть на украшающие его гирлянды и елки. Светящиеся яркими бликами здания, белые газоны и тротуары обволакивали меня в уютный мягкий сливочный кокон. Мимо проходили люди. Много людей. По большей части молодежь, семьи с маленькими детьми. Они заражали меня своей позитивной энергией и праздничным настроением. Вроде бы все они просто прогуливались, но направлялись куда-то с решимостью, убеждающей меня в их главной цели - развлечься среди красоты светящегося города. И я делал то же самое. Все это при том, что я в последние годы не праздновал Рождество традиционным образом, квартиру не украшал. А в этом году так вообще решил не отмечать. Для меня этот праздник давно стал условностью, просто еще одним днем в календаре. Я сделал очередной глоток кофе, с досадой думая о том, что восхитительная ароматная смесь скоро остынет. Хотелось гулять вечно. Хотелось, чтобы время остановилось, и я остался бы навсегда в так неожиданно зародившейся во мне безмятежности. Дойдя до одного из переулков, я свернул в него, увидев неподалеку рождественские декорации. Захотелось подойти поближе. Картина зимней сказки манила к себе. А ведь еще пару дней назад я бы не заметил красоты предпраздничного города, не говоря уж о том, чтобы разгуливать по нему в одиночестве и любоваться рождественским убранством. Странно, но почему-то на небольшой тихой улочке не было ни единого прохожего. По непонятной мне причине все куда-то испарились, и я оставался единственным свидетелем этой красоты. И все же странно чувствовать себя настолько свободным. Могу пойти куда хочу. Один. Могу вот так вот спонтанно купить кофе. Один. Могу плюнуть на невзгоды и мрачные мысли, беспрестанно мучавшие меня в последние месяцы. Неужели все может быть настолько хорошо?! Надо сказать спасибо доктору Шварцу. Хорошую дурь он мне подкинул. Так можно и без терапевтических бесед обойтись. Я улыбнулся сам себе. Хотя, какая дурь? Эти таблетки даже без рецепта продаются. Я шел, пристально рассматривая ночную красоту, как ребенок впитывал в себя нереальный мир. - Эй, красотка! - донесся из-за спины вальяжный голос парня. Видимо, это обращались ко мне. Ведь кроме меня, скорее всего, никого в этом переулке так и не появилось. "Все-таки не может быть все так хорошо". - С досадой вздохнув, я обернулся на голос. Лучше бы я этого не делал. Действительно, на улочке никого не было кроме меня и еще трех парней. "Неужели и этот вечер будет испорченным?" - как-то слишком спокойно отреагировал я. Я не испытывал никакого чувства опасности. Наверное, из-за проклятых таблеток. - Куда ты так быстро? - услышал я, когда снова отвернулся от них и прибавил шагу, чтобы поскорей дойти до большой улицы, на которую вел меня этот переулок. Один из парней - длинноволосый блондин, нагнал меня и навязчиво пошел рядом. Наверное, тот, который кричал. Может он у них за главного? - Дамочка, - наигранно сказал он, заглядывая мне в лицо. - Ух, а какие у Вас глаза красивые! - Видимо, сначала он хотел сказать что-то другое, но вдруг осекся, сбитый с толку моими ярко подведенными черным глазами. Моя внешность часто оказывала на людей такой эффект, заставляя их принимать меня за девушку. То, что я уже давно остриг длинные волосы, не помогало делу никак. Вот и сегодня то же самое. Я краем глаза наблюдал за тем, как парень шел рядом. Слышал за спиной шаги. До выхода на улицу оставалось еще каких-то метров сто. Я целеустремленно направлялся к виднеющемуся вдалеке просвету между зданиями - к спасительным огням. Блондин вдруг положил ладонь на предплечье моей руки, в которой я до сих пор держал стакан с кофе, дабы замедлить мой ход и все-таки привлечь к себе внимание. - Не соблаговолите ли Вы отдать мне Ваши ценности? - наикультурнейшим вкрадчивым тоном протянул он. От такой наглости я все же остановился, невзирая на то, что это было не лучшим решением в данной ситуации. Секунд через двадцать я был бы в безопасности среди толпы на людной улице. Но говорить об этом так откровенно?! Я развернулся и посмотрел на него. Я вглядывался в его голубые, почти бесцветные глаза, пытаясь понять действительно ли он имел в виду то, что только что сказал. - Деньги гони, говорят тебе! - сменив тон, приказал длинноволосый, подтверждая, что я не ослышался. Все трое обступили меня, отстранив к стене здания. Во мне ничего не дрогнуло, когда я спокойно и безропотно засунул свободную от стакана с кофе руку во внутренний карман моего длинного черного шерстяного пальто и достал оттуда бумажник, в котором несколько сотен евро, карточки, права. Я протянул кошелек наглецу. Тот его вырвал из моих рук и ухмыльнулся, видимо, не веря тому, что все прошло так просто. Я похлопал по карманам, ища что бы еще им можно было отдать, чтобы они точно отвязались и оставили меня в покое. Но там лежала только пачка сигарет. - Сотовый давай сюда! - приказал снова главный, протягивая руку в ожидании. - Я его не взял, - ровно сказал я, будто извиняющийся интеллигент пожав плечами. Блондин криво ухмыльнулся, подозрительно нахмурился и повел головой в сторону. - Бля! Так это же парень. Ха! - Волосатик глянул по сторонам на своих соратников. Видимо, на него в тот момент снизошло озарение. Когда он опять повернулся в мою сторону, улыбка с его лица сошла, превратившись в оскал. Парень опасно прищурился. "Не могло же все быть так идеально," - еще раз отрешенно подумал я, как будто смотрел эту сцену со стороны. Все это казалось таким комичным. Я ничего не успел сообразить и, тем более, среагировать, когда боль пронзила солнечное сплетение, выместив весь воздух из легких. Я согнулся пополам и упал на колени, опершись ладонями о холодный снег. Видимо, это был кулак блондина. Я попытался сделать вдох, но вместо этого получился оглушающий изнутри хрип. - А ну, доставай что еще у тебя с собой есть, а то сам отберу! И тебе это точно не понравится, - произнесли надо мной. Соображал я в тот момент плохо, но соображалки моей хватило на то, чтобы вспомнить, что драться я совершенно не умею, да и если бы умел... Их трое, а я один. Давненько меня не били. Я даже забыл как это. Если бы кто-нибудь забрел в этот проклятый переулок... Единственный выход - отдать то, что требуют. Вокруг шеи было несколько серебряных подвесок на цепочках, а на левой руке серебряный перстень. Но не успел я ничего сделать, как главный, не дождавшись ответа, схватил меня за волосы и оттянул голову назад. Я поморщился от резкой боли в шее и подсветки здания, которая била прямо в глаза. Я хотел было сказать, что сейчас все им отдам, но длинноволосый опередил меня. - Кончай с ним! - его тихий голос раздался между стен проулка. А я все также оставался спокойным. Действительно, необычный день. Стоявший справа от меня брюнет, перехватил мои волосы и поднял меня за них на ноги, как безвольную марионетку. Казалось, что скальп начисто покинул череп. Я снова поморщился и шикнул. - Тихо... Будет не больно. Ну, если только чуть-чуть, - почти ласково сказал он. Молниеносный удар в левую скулу, и я во второй раз за вечер встретился с болью. Все потемнело, и перед глазами поплыли разноцветные круги. Я отлетел к стене и спиной сполз по ней на землю, упав на бок. И снова удар в живот. Наверное, меня теперь еще и пнули. Я свернулся в калачик, поджав ноги и обхватив себя руками. Чуть отойдя, попытался встать на четвереньки, но, перевернувшись на живот, закашлялся. Меня властно возвратили в исходное положение. Тупая боль пропитала все тело. Чьи-то руки, шурудившие у меня за пазухой, вернули хоть немного в реальность. Потом - сильный рывок, обжигающий кожу на шее, и царапающие ногти на моем пальце. Я отключился и пришел в себя от того, что меня кто-то ощупывал. - В карманах пусто! Больше ничего нет. Валим! - Слова пришли ко мне откуда-то издалека. Я еле-еле открыл глаза. Разноцветный город плыл передо мной крупными мазками, как картина какого-нибудь импрессиониста. Прямо Ван Гог и Звездная ночь, мать ее. Дышать ужасно больно. Глаза слипались. Я знал, что сдвинуться с места не смогу, если попытаюсь. А пытаться я не хотел. Не было сил. А ударили-то меня всего три раза. Слабак... К носу пробивался едкий запах разлитого где-то поблизости каппуччино. С главной улицы доносился искаженный шорох шин, голоса людей. Закрыв глаза и отдавшись темноте, я совсем потерял связь с реальностью. - Эй, парень?! - кто-то теребил меня за лицо. Я инстинктивно хотел скукожиться обратно в клубок, но желаемое было невыполнимо. - Ты жив? Я с великим трудом разлепил веки и почти вплотную перед собой увидел лицо парня. Его обеспокоенные карие глаза. - Ага, - простонал я и еще зачем-то попытался усмехнуться. Но боль в животе не дала этого сделать, и я опять зашелся приступом кашля. Прокашлявшись, я снова открыл глаза, но никого рядом не было. Может мне померещилось? Необычный день. Не каждый раз тебя грабят посреди улицы и избивают до полусмерти. И, тем более, не каждый раз после такого ты удостаиваешься лежать вот так вот, как я сейчас лежал - на свежем идеально белом снегу, в уютном сливочном коконе, на улице в центре предрождественского Берлина в мерцании праздничных гирлянд. Но, как обычно, - один. И никого не было рядом, чтобы помочь. Никакого Лудо, ни его работы, ни моих клиентов. Только тот померещившийся парень. В этот раз я уже не пытался смеяться. Но ирония не позволила остаться безучастным, и я все же выдавил из последних сил улыбку. "Как же мне сегодня тепло и спокойно". Я поддался слабости и распластался на тротуаре под темным небом. Я отключался, на этот раз основательно, а может и бесповоротно. В воображении передо мной стояла пара давно забытых карих глаз.