A Christmas Carol Berlin Style - Рождественская песнь по-берлински

21 декабря... Я медленно шел по улице из больницы в сторону своей квартиры. Доктор Вайс сказал, что мне нужен свежий воздух и недолгие прогулки. Я жил совсем недалеко от госпиталя, поэтому пройтись было самым подходящим решением для меня. Да и подумать надо было, а мне как-то всегда лучше думалось на ходу. Но ничего конструктивного или, хотя бы, хорошего в голову не приходило. Я совершенно не имел представления где и как искать Тома. Через справочные Берлина и всех крупных городов Германии я вчера так и не смог найти нужного мне Трюмпера. Словно его никогда и не было, так же, как того парня, которого я видел в переулке. Внутри было пусто, и почему-то теперь я не хотел заполнять пустоту таблетками. Я знал, что она скоро наполнится болью, а, как я когда-то читал в одной книге, "боль требует, чтобы ее чувствовали*". Предпраздничный Берлин все также гудел голосами и топотом ног толпы, шумом машин в предрождественских пробках. А я шел снова один, как всегда, как было привычно, в нашу с Лудо пустую квартиру, где никто даже не заметил моего отсутствия в последние дни. Я отпер дверь и первым делом подошел к сотовому. Вдруг Лудо звонил? Во мне, даже после всего увиденного позапрошлой ночью, еще не умерла последняя надежда на его внимание. Но нет. Телефон был забит только незнакомыми номерами. Все клиенты. Сходят с ума. Переодевшись и, наконец, приняв душ, которого так не хватало, я прошел на кухню и решил сделать кофе. Никакого чая. Я, наверное, теперь вообще чай пить не буду. Я надеялся, что аромат жареных зерен поможет мне вернуться на два дня назад, в тот переулок. Поможет снова увидеть в памяти глаза Тома. Я приготовил кружку каппуччино и, затаив дыхание, сел за стол, поставив напиток перед собой. Я закрыл глаза и осторожно нагнулся к кружке. Тепло напитка касалось моего лица. И я вдохнул... Полной грудью... Так глубоко, как только мог с подбитым ребром. Ничего страшного, что больно. И видение не заставило себя долго ждать. Он словно снова был передо мной, лицом к лицу. Почему же то, что я видел, не могло быть настоящим? Сердце от этого разрывалось. Я просидел так, нюхая, как какой-то сдвинутый, свой капуччино, пока тот не остыл, и не пришлось его вылить, а для питья сделать новую порцию. Потом весь вечер я бродил по огромной квартире, не зная чем себя занять, из комнаты в комнату. То тут сидел, то там. Но все бесцельно, глядя в пустоту. В пустоту вокруг, в пустоту внутри себя самого. Помещение было не украшено на Рождество. Настоящим домашним праздником я его уже давно не считал. Да и так уставал от всех этих декораций на работе, что меня от них просто тошнило, глаза не смотрели. Но сегодня мне захотелось привнести в свое жилище праздник. Пусть я был один. Но я так давно не чувствовал праздника в душе, что и не видел смысла устраивать праздник в своем окружении. А после прошлой ночи, после тех снов, а вернее было бы назвать их воспоминаниями, потому что именно этим они и были, мне физически не хватало Рождества и того сказочного настроения, которое оно когда-то дарило. И ко всему этому добавилась ностальгия по дому Трюмперов - дому, которого теперь не существовало. Слишком пышные декорации, горячее пламя в камине, мягкий ковер перед ним, глаза девушек с антикварной гравюры, подоконник под эркерным окном в спальне Тома, его кровать. Ингрид и Гордон, бабушка и дед Трюмперы... Том... Все это жило теперь только в моих воспоминаниях. Хотя последнее - Том - еще не ушло туда, откуда вернуться невозможно. Я просто обязан возвратить его в свое настоящее. "А ведь у меня даже и елки нет," - с досадой отметил я и принял решение завтра же отправиться по магазинам и накупить всего необходимого. В конце концов я сел в кресло в стиле ампир, стоявшее рядом с панормано остекленной стеной и повернулся так, чтобы видеть огни города. Как ни странно, меня теперь вообще не волновало отсутствие Лудо и то, что он несколько дней не звонил и не интересовался чем я занимаюсь, куда я пропал. Я как будто за одну ночь излечился от всего того балласта, что загрязнял жизнь бесполезностью. Я глядел на город и чувствовал, как глаза слипаются. Я отключился так быстро, что совсем не заметил. В ту ночь мне не снилось никаких странных снов, ко мне не приходили воспоминания и никакие Духи Рождества. Наверное, они уже все сказали и добились своего. Видимо, я понял все, что должен был. Кажется, что мне вообще ничего не снилось. Все было так, словно выключили телевизор. Я понял, что уснул, только когда очнулся под утро с затекшей шеей, скрючившись в ужасно неудобной позе в кресле с ноющим ребром. И первое, о чем я подумал, был Том. * из книги Джона Грина "Виноваты звезды"