Ты мой

***

      Первого сентября моему носу пришлось выдержать самое настоящее испытание из-за обилия в Большом зале половозрелых особей, каждый со своим особенным индивидуальным запахом. Для меня, как я не готовился за лето, прочитав драклову уйму книг по взрослению магов, это стало подобно грому среди ясного неба. Книги не смогли подготовить меня к ЭТОМУ. Запахи были повсюду, почти сбивая с ног своей мощной удушающей волной и я ещё раз — который по счёту? — пожалел, что не оказался бетой. Резко, почти кричаще пахли альфы, излучая силу, уверенность и властность и обещая защиту, стабильность и семью; томно и сладко пахли омеги, привлекая внимание первых. Слава всем богам, хоть беты и малыши почти не излучали аромат, а не то я бы точно сбежал, оставив Панси разбираться с обязанностями старосты в одиночестве.       Ещё дома я знал, что пахну очень привлекательно, а потому голодные многообещающие взгляды и принюхивания альф в мою сторону хоть и заставили зябко поёжиться, однако новостью дня не стали. Мама, перед тем как отпустить меня на последний учебный год в Хог, провела целую лекцию на тему полового взросления омег и их возможных проблемах — как будто мало мне было книг из фамильной библиотеки! — и взяла с меня обещание, что я не стану противиться своей природе уж слишком сильно и присмотрюсь-принюхаюсь к альфам. Вдруг среди них найдётся моя судьба? Обещание я, пусть даже с величайшей неохотой, но всё-таки дал и теперь придётся его выполнять. Принюхаемся? Я сел рядом с подругой, тоже, кстати, бесхозной омегой и буквально носом ощутил её веселье над моей ситуацией, а так же тщательно скрываемое какое-то безнадёжное желание понравиться кому-то конкретному. Пахла Панси замечательно — яблочным цветом и мёдом. Тонко и нежно. — Я уже думала, что ты сбежишь, так и не дойдя до стола, — шепнула мне девушка, насмешливо сверкнув тёмными глазами. Я, положив себе картофельное пюре и свиную отбивную, склонился к ней. — Поверь, именно это мне и хотелось сделать, но невероятным усилием воли я сдержал свои порывы и не подставил тебя. Я герой? — Клоун ты! — фыркнула она, оглядываясь на грифиндорский стол, и прыснула смехом, прикрыв рот ладошкой. — И этот тоже клоун. — Кто? — не понял я, поворачиваясь. Действительно клоун! Уизел сидел с такой траурной физиономией, словно похоронил как минимум половину из своих многочисленных родственников, а над ним махала палочкой Грейнджер, проверяя на проклятия. Я недоумевающе посмотрел на подругу. Рыжий почти всегда ведёт себя неадекватно, что даже стало его нормой в моих глазах, а потому мне было непонятна её реакция. Что нового она нашла в его поведении? — Она рыжего на амортенцию и любовные проклятия проверяет, если ты не понял. Влюбился этот «герой» в кого-то сильно неподходящего. Интересно, в кого? Наверное, в кого-нибудь из наших, уж слишком от него несёт шоком и неверием. А что ты думаешь, Драко? — Плевать на него. Меня больше волнуют твои чувства, чем какого-то предателя крови, — не поддержал веселье я. — Кто он? Панси, кого ты с таким надрывом любишь? — Я не хочу об этом говорить. — С какого, Мордред подери, первого?! — завопил сиреной Уизел на весь Большой зал, привлекая внимание к их колоритной парочке. Вот оно — отсутствие какого-либо воспитания и малейшего представления о культуре поведения в общественном месте во всей красе! Встретив его открытый, странно ранимый взгляд, я пренебрежительно усмехнулся. Тупой грифер. Только они умеют вести себя так, и это отнюдь не комплимент. — И всё-таки интересно — в кого бета-Уизли так внезапно втрескался? Будет забавно, если в тебя, не находишь?       Значит ли это, что альфа, которого Панси хотела бы назвать своим, выбрал меня? Очень самонадеянно с его стороны! Я саркастически фыркнул над страстями вокруг моей персоны, молча пожал плечами, ждущей реакции на своё заявление подруге, и принюхался, выполняя обещание, данное своей родительнице. Никого особо привлекательного рядом с собой я не заметил. А уж про того, кого хотелось бы назвать своим, признать над собой и подчиниться — и говорить нечего. Омеги, альфы и беты — всё, как всегда. Хотя… Странный, на удивление солнечный аромат пощекотал мои рецепторы, заставив насторожиться, исчезая, едва стоило принюхаться, задавленный более резкими и тяжёлыми запахами. Цитрусы, мята, чуть горечи нагретых солнцем трав и кожа. И солнце, очень много жаркого летнего солнца, нежно целующего обжигающими лучами обнажённую кожу. Я чуть прикрыл глаза, стоя в воображаемом мире, посреди полуденного поля где росли дикая мята, полынь и другие травы, сжав в руке спелый сочный мандарин, сладкий липкий сок которого бежал по пальцам и тяжёлыми ароматными оранжевыми каплями падал на землю. Со спины меня обняли сильные, явно мужские руки, заставляя мою омежью суть мурлыкать от счастья и желания отдаться на волю этого человека, что вообще внове для меня. — Твоя омега только что выбрала свою пару, — вернул меня в реальность шёпот подруги. Я открыл глаза и недоумевающе посмотрел на неё. Неужели всё происходит именно так? Ведь это просто запах, пусть даже очень понравившийся! Никакого особого влечения, вспышек страсти и прочей чепухи я не почувствовал, как и его особой власти над собой. — О чём ты? — Что? Разве ты не чувствуешь его власти над своими помыслами и огромного желания быть частью единого целого, быть рядом?.. — удивилась она и лукаво улыбнулась. — Кстати, кто он? — Могу задать тебе встречный вопрос, — вернул ей улыбку я, буквально кожей чувствуя, как закрывается, замыкаясь в себе Панси. — Драко… — Поднимайся, мой друг. Пришло время выполнять свои обязанности старост. Малыши устали. — Да, мамочка! — Решительно не согласен с такой трактовкой событий — мамочка у нас ты.

***

— Сегодня тебе обязательно приснятся сладкие сны. Спокойной ночи желать не буду.       Я кисло посмотрел на Панси, чувствуя, что теряю подругу, воспринявшую меня как соперника на пути к своему счастью. До тех пор, пока во мне не проснулась омега, она относилась ко мне очень хорошо, и я был уверен в ней на все девяносто пять процентов — со слизеринцами, да и вообще с людьми, по-другому нельзя, всегда надо оставлять возможность погрешности — уверен в том, что она всегда поддержит меня в трудностях, подставит дружеское плечо, зная о себе, что её не брошу и поддержу. Что же изменилось теперь? Как же так вышло, что наша многолетняя дружба оказалась такой хрупкой и непрочной, не сумев пережить моей течки? Кто же тебя так сильно волнует, Панси, что ты наплевала на верность нашей дружбе и теперь подкалываешь меня по любому поводу, желая сделать как можно больнее? Стоит ли он этого? — Приятных снов, Панси.       Девушка дёрнулась как от удара, задрала подбородок и гордо прошествовала в свою спальню, поняв, что если она хочет перечеркнуть нашу долгую дружбу в угоду своей, абсолютно беспочвенной ревности, то я ей в этом неблагородном начинании препятствовать не стану, несмотря на то, что мне будет больно. Как бы ни было жаль, но каждый сам выбирает свой Путь, и унижаться, говоря, что она всё это придумала — я точно не буду. Ей сейчас надо просто посидеть в тишине и подумать.       Мимо меня прошёл Теодор, буквально пожирая голодным взглядом мою персону, заставив меня ещё сильнее возненавидеть как альф, так и омег. И мир, допустивший подобные извращения, до кучи. Открыв учебник трансфигурации за четвёртый курс, я углубился в чтение, про себя поражаясь тому, сколько бесполезных заклинаний нам приходится изучать, по сути постигая обычную концентрацию над достижением цели. Взять хотя бы искусство превращения кролика в подушку. И дураку ясно, что это абсолютно нефункциональное заклинание и для того, чтобы обзавестись подобной подушкой, нужно вначале где-то взять кролика. — Скучаешь, Драко?       Я посмотрел в глаза Нотта, оторвавшись от своего увлекательного чтива, и криво ухмыльнулся. — Веселюсь, Тео. Видишь ли, учебник по трансфигурации — очень интересная штука, если читать его в качестве анекдота. Что у вас с Панси произошло?       Он сел в соседнее кресло и нахмурился. — Я честно предупреждал её, что для меня это всё несерьёзно, что она в качестве партнёрши на всю жизнь меня не устраивает, ибо я не могу забыть твой запах, и она со всем согласилась, а теперь в претензии. — Ко мне. В претензии. — Драко… — Видишь ли, Теодор, до мая сего года я вообще был убеждён, что являюсь бетой. На что ты надеешься, говоря мне всё это? На то, что я с радостью лягу под тебя только потому, что тебе понравилось, как от меня пахнет? Ты далеко не дурак и сам, по-моему, знаешь, что это не так. — Я прошу разрешения на ухаживание, — проговорил он, лучась надеждой. Я отрицательно покачал головой, отклоняя просьбу. — Нет. Прости, Тео, но мой нос тебя не хочет. Совершенно. Ты не моя песня. — Драко… — Спокойной ночи.

***

      Этой ночью мне приснился залитый жарким южным солнцем пустырь, одиноко стоящее дерево, возвышавшееся над моей головой, и корзина полная спелых цитрусов. Я лежал на земле, положив голову на чьи-то колени, и чистил сочный мандарин, а рядом лежала раскрытая книга по чарам и лениво шелестела страницами, которые так же лениво листал почти не ощутимый ветерок. Маг, чьи ноги я использовал вместо подушки, сидел, прислонившись спиной к дереву, и медленно перебирал мои волосы, с улыбкой глядя на меня. От него пахло солнцем, мятой и мандаринами, и я точно знал, что он — мой самый дорогой подарок, на который расщедрилась Судьба. Оставалось только найти его. — Кто ты?       Он отрицательно покачал головой. — Потом. Всё потом. Давай сейчас просто помолчим об этом. Здесь слишком хорошо, для подобных откровений. — Ты меня любишь? — спросил я, нахмурившись его словам. Он хмыкнул. — Есть повод усомниться? — Есть. Я тебя знаю? — Конечно, знаешь. Я ученик Хога, так же, как и ты. Пойдём к реке? — Здесь есть река? — Малфой, это же сон! — рассмеялся он. — Здесь есть всё, что ты захочешь. Пойдём, искупнёмся. А потом будем есть мандарины и изучать чары, в которых я полный профан. Не порти чудо.

***

      Проснулся я странно счастливым и полным сил, готовым к приключениям и подвигам во благо родного факультета. И даже вид кислой, заплаканной Панси, поморщившейся при виде меня, и хмурого, не смирившегося с отказом Тео не смогли испортить моего хорошего настроения. Мы построили первокурсников, выдали им листы с расписанием, о наличии которых побеспокоился ещё вчера Северус, и отвели малышей в Большой зал. — Почему ты вчера отказал Тео? — склонилась ко мне пока ещё подруга. Я пожал плечами, не собираясь перед ней оправдываться там, где она сама виновата: не надо было соглашаться на секс без обязательств, если ты всё равно думаешь, что альфа твой Истинный и ждёшь, что он примет на себя ответственность. — По-моему, я ему всё объяснил предельно ясно. — Он обвинил меня в том, что я мешаю его счастью! — шёпотом выкрикнула она. Я посмотрел на подругу, отмечая про себя, что от обиды и непролитых слёз у неё задрожали губы. Жалеть змею? Она возненавидит меня за жалость. — Чего ты от меня хочешь? Гарантий? — Драко!.. — Панси, я очень ценю нашу дружбу, но навязываться тебе не собираюсь. Ты должна сама для себя решить, что для тебя важно, а что не очень. Если ты выберешь дружбу — я, со своей стороны, могу пообещать тебе поддержку.       Она посмотрела на меня взглядом затравленного зверя и отвернулась. Надеюсь, она всё же выберет дружбу и не позволит какому-то альфе встать между нами. А если нет — значит, не судьба.