Ты мой

***

— Ребят, давайте вы не будете борзеть и немного притормозите, пока все живы и относительно здоровы, — попросил я своих подопечных с первого по третий курс, развернувших в Хоге полномасштабную войну между факультетами Слизерин-Грифиндор, получая за свои слова от будущих альф несколько презрительно-снисходительных взглядов. Омега, значит? — Если кто-то из вас думает, что я боюсь себе что-то сломать, оступившись на лестнице, то он ошибается. Боюсь я другого: что, к сожалению, заступы профессора Снейпа за своих на этот раз может не хватить, а против Слизерина с радостью объединятся многие. — Да они сами виноваты! — не выдержав, загалдели старшие ребята. — Или, по-вашему, мы должны стоять и смотреть на то, как эти козлы обижают наших девчонок? — Об этом и речи не идёт. Просто последняя ваша выходка, в результате которой трое грифов лежат в лазарете с переломами и сотрясениями, была явным перебором. Вы хоть понимаете, что могли их убить? — Невелика потеря! — Потеря-то, может, и невелика, — не стал спорить я, вспоминая свои чувства к гриффиндорцам в их возрасте. — Но вот хуже, в случае чего, будет именно нам. Ребят, давайте поговорим откровенно и по-взрослому: я вам объясню, почему конкретно против войны факультетов, а вы взамен пообещаете мне всё хорошенько обдумать, идет? — Обещаем! — хором заявили они. — Вы наверняка прекрасно знаете, какова обстановка в стране, и редко когда хотя бы один из наших родителей не служил Темному Лорду. Так вот, спешу вас «обрадовать» новостью о том, что наш добрейший и светлейший директор выдвинет свою кандидатуру на пост министра и, если этому ничто не помешает, то следом за тем многих бывших Упивающихся Смертью, оставшихся на свободе, ждёт серьёзное поражение в правах. Нет, конфискации имущества в обозримом будущем не предвидится, но прав занимать руководящие должности и решать, куда наша с вами страна будет двигаться дальше, у слизеринцев не будет, ибо они, по меткому выражению директора, неблагонадёжны. Но лично я не сомневаюсь, что это только первая ласточка, за которой несомненно последуют более тяжелые репрессии. — Мистер Малфой, а вы уверены, что Дамблдор победит на выборах? — спросила меня белобрысая слизеринская всезнайка, миниатюрная копия Грейнджер, попавшая на факультет Слизерин только потому, что у неё здесь учились оба брата и кузены. Я посмотрел на девочку, ждущую ответа, и кивнул, криво усмехнувшись. — Да, мисс Кэрри, уверен. Если бы были выборы — директор однозначно бы победил. Его поддерживают две трети магов. Но выборов не будет — его просто назначат. Вполне по-нашему, не находите? И многим чистокровным родам остаётся только глупая надежда на чудо. А теперь идите и подумайте — стоит ли школьная войнушка серьёзных проблем.

***

      Уизел затолкал меня в Выручай-Комнату, где я планировал отдохнуть от всех и каждого, что просто невозможно сделать в гостиной родного факультета в шаговой доступности от своих подопечных, у которых извечные проблемы, требующие срочного решения. Я посмотрел в ожидающие какого-то неадеквата от меня глаза рыжего и попытался выдернуть верхнюю конечность из его загребущих лап. Крестец и низ живота прострелило первой болью — предвестником начинающейся течки, — и я только великим усилием воли удерживался в шаге от самой настоящей паники, впервые оставшись с ним наедине и так близко. — Отпусти меня!       Он растерянно похлопал рыжими ресницами, не понимая реакции, но пальцы разжал, отпустив, и я тут же отошёл от него на два шага, прекрасно понимая, что столь мизерная дистанция тут не поможет, не спасёт от моей омежьей природы. Отчаянно хотелось сбежать, но я сдержал свои порывы, зная, что пока мы не поговорим — он не даст мне уйти, а его прикосновений с меня на сегодня хватит. — Ты свою мелюзгу приструни, Хорёк, пока беды не произошло. Сам знаешь, в случае чего именно слизеров объявят виноватыми и недовольными, — нахмурился Рон. — А нам есть чем быть довольными? — Малфой, что бы я о тебе не думал, в одном я никогда не сомневался — ты умный парень, который всегда знает, как именно поступить лучше для себя, а потому не включай дурака. Вас обвинят в подстрекательстве к военным действиям, которых никто не желает.       Слышать его мнение о своих умственных способностях было неожиданно приятно, но вот слова о нежелании гриферов воевать меня задели. Тоже мне, пацифисты нашлись! — Ой ли! Напомнить тебе, кто именно первым начал эти, как ты говоришь, военные действия? — насмешливо глядя на Уизела, потянул я. Он покраснел, как краснеют рыжие — ярко, резко и некрасиво, а мне в живот вонзились тысячи игл, отчего безумно захотелось сложиться пополам, свернуться клубком и завыть в голос. Держался я исключительно на гордости и упрямстве, которых у меня, как у истинного Малфоя, было с избытком. — Не надо, я помню. Но сейчас борзеют именно твои ребята. Из-за них трое грифиндорцев попали в лазарет. Тебе нужны неприятности, Хорёк?       Это он, что… Обо мне беспокоится? Ну да, у моего отца есть чёрная метка, а я являюсь старостой Слизерина и отвечаю за покой и порядок на факультете, а, следовательно, в случае чего именно с нас с Панси спросят по всей строгости, а не с малышей, поднявших эту бучу. Если взять в расчёт, насколько директору неудобны лорд Малфой и мистер Паркинсон, то я оказал услугу самому себе, разобравшись в своём серпентарии. Можно сказать, позаботился о своей шкурке и проявил фамильный эгоизм. За репутацию главного, после Северуса (ну так крёстный вообще вне конкуренции!), гада на Слизерине можно не волноваться — она точно не пострадает от излишнего проявления доброты. Не тот случай. — Тебе какой интерес, Уизел? — Мир. — Пацифист, значит, — фыркнул я. — Что-то на Арене твоих миротворческих замашек не было видно — когда я там был, ты Нотту чуть руку не вырвал. — А тебе его жалко, что ли? — холодно осведомился он, делая шаг ко мне. Не знаю, каким усилием воли мне удалось не отшатнуться от него и не застонать от резкой боли в животе. В голубых глазах холод сменился удивлением и тревогой. Рон нахмурился. — Малфой? Драко, Мордред подери, что с тобой происходит? — Не твоё дело, Уизел! Со своими ребятами я ещё утром поговорил, обрисовал ситуацию, как её вижу. Они у меня понятливые, в отличии от твоих грифиндурков, пообещали не нарываться. Так что за своими получше следи, раз уж такой миротворец выискался. Вбей в их пустые головы, что слизеринцев лучше обходить десятой дорогой, не задирать и вообще игнорировать. Змеи никогда не начинают драк первыми.       Да уйди ты уже! Обидься и уйди! Я долго так не продержусь — мне слишком плохо! Поэтому проваливай к своим несправедливо обиженным гнусными слизеринцами белым и пушистым львятам. Уйди, пока я ещё могу держаться в отдалении! Умоляю!..       Он посмотрел на меня раненным хищником, развернулся и пошел к выходу, но у двери отчего-то остановился. Я глядел на напряженную, словно на туго натянутую струну, спину своего беты и старательно давил в себе нежность к нему и желание подойти и обнять. Этого не будет! — Почему ты такая сволочь, Малфой?!       И, жахнув кулаком по двери, Рон вышел.       Я с тихим стоном осел на пол, чувствуя, что начинаю ненавидеть целый мир. Не хочу быть омегой! Не хочу снова и снова переживать эти ужасные течки, из-за которых рано или поздно мне всё равно придётся лечь под какого-нибудь совершенно левого альфу, ради собственного здоровья и детей! Не хочу видеть Рона Уизли как минимум лет пять, а лучше всю жизнь! Мне слишком плохо без него и невозможно с ним. Я так запутался в своей жизни, что теперь совершенно ничего не знаю. Силы, помогите!       Я прикрыл глаза, уплывая в беспамятство.

***

— Дракл тебя дери, друг! Где ты был? — закричала Панси, когда вечером я, весь разбитый и простуженный, выполз из Выручай-Комнаты и кое-как спустился в подземелья. Странно, но начавшаяся было при Уизеле, течка так и не наступила. Что это такое, я не знал, а потому решил не волноваться раньше времени, спустив всё на тормозах. — Всё нормально, Панси, — убитым голосом проговорил я, надрывно закашлявшись и некрасиво шмыгнув носом. И осел на ближайший диванчик, не чувствуя в себе сил доползти до своей комнаты. — Не стоило волноваться, друг. — Не стоило волноваться, говоришь? Ты хуже маленького ребёнка! Да у тебя явно пневмония! Вставай и пошли к мадам Помри лечиться. Ну же, Драко! Поднимайся!       В школьном лазарете выяснилось, что острый бронхит — далеко не самое страшное, что я вынес из Выручай-Комнаты. Гораздо хуже была именно так и не наступившая течка, что, оказывается, вполне диагностируется. Вот тогда медиведьма, сунув мне в руки стакан с перечным, подняла на уши кого смогла, выпроводив попутно многозначительно поглядывающую Панси. И правильно сделала: незачем кому-то знать, что произошло. И так слишком много посторонних вовлечены в эту историю и теперь прыгают вокруг меня, спорят, обсуждают возможные причины консервации, запугивают всевозможными последствиями.       На стул рядом со мной села печальная и встревоженная мама, сжала мою руку в своих и зашарила по моему лицу взглядом, пытаясь что-то найти. — Кто он? — Ты беременна? — задал я встречный вопрос. Мама кивнула, прекрасно понимая, что ответа на её вопрос не предвидится, и нахмурилась. — Ты понимаешь, что вредишь собственному здоровью, и твоё упрямство может вылиться в большие проблемы в будущем? — Слышу, не глухой. Если родится омежка — постарайтесь, чтобы она узнала о своих особенностях сразу. Всё будет хорошо, мама. — Я тебя браком с первым встречным альфой сочетаю, едва школу окончишь! — рыкнул отец, схватив меня за грудки. Странно, я по жизни вообще-то трус — знаю за собой подобную неблаговидную слабость — но здесь отчего-то отказали тормоза и я совсем не испугался явно взбешённого отца. А ведь он и в самом деле может претворить свою угрозу в жизнь. — Кому нужен дефектный омега, будь он хоть десять раз Малфоем? Ты хочешь окончательно испортить мне жизнь? — Ты сам себе испортил жизнь, сын.       Я криво улыбнулся, покосился в сторону собравшегося консилиума врачей, прислушавшихся к нашей «милой» беседе с родителями. Отец рыкнул, с трудом сдерживая непечатные выражения, рвущиеся от чувства беспомощности. Подошёл Северус, накрывая мою кровать и ближайшее пространство сферой неслышимости, и положил руку на плечо друга, довольно сильно сжимая пальцы, тем самым успокаивая. Про дружбу отца и крёстного ходили странные слухи — говорили, что, не смотря на то, что они оба стопроцентные, ярко выраженные альфы, они были любовниками, и мама якобы об этом знала. Как такое возможно, я не представлял, но глядя на то, как успокаивается рядом с Северусом ещё недавно готовый рвать и метать отец, берёт себя в руки, надевая привычную маску ледяного аристократа — я готов был поверить слухам. Слишком близкие, доверительные отношения, слишком тесный физический контакт для лорда Малфоя, не подпускавшего к себе так близко, кроме нас с мамой, никого. Всего было слишком, чтобы не породить сомнения. — Люц, сейчас вряд ли возможно что-либо исправить. Его бета здесь точно не поможет. — Бета?! Мой сын выбрал Истинным бету?! — недоверчиво воскликнул отец и под неодобрительным взглядом мамы расхохотался. — Успокойся, Люц, не время и не место. — Нет, Сев, Малфои точно прокляты! — Должно быть, Драко в сильном раздрае чувств загадал желание в Выручай-Комнате и она его выполнила. Верно, крестник? — я кивнул, соглашаясь с выводами Северуса. Мама болезненно поморщилась на его слова, а отец горько улыбнулся. — Как ты когда-то. — Как я когда-то, — не стал спорить крёстный. — Остаётся только узнать, оговаривал ли твой сын сроки или нет. — Пять лет, — признался я, пытаясь принять более чем близкие отношения двоих мужчин, которых я почитал, как отцов. — Вот видишь, ничего страшного не случилось. Я пойду, успокою все поднятых в ложной тревоге медиков, а ты пообщайся с сыном. Нарцисса, моё почтение. — Иди, шут, — буркнула леди Малфой. — Я всё правильно понял? — надеясь ошибиться, спросил я, переводя взгляд с одного родителя на вторую. Отец нахмурился, а бледная, как полотно, мама слабо улыбнулась. — Разве тут что-то можно понять неправильно? — Нарси, не надо, прошу тебя. — Я всё понимаю, Люци, и без его магической подпитки мне никогда не выносить твоего ребёнка — я столько раз пробовала, и все мои беременности оканчивались выкидышами. Да, я всё прекрасно понимаю, но легче от этого не становится! Мерлин мой! Как же тяжело видеть вас вместе! Хорошо, что плохо на этот раз будет не только мне одной, а мальчишка Поттеров вряд ли станет терпеть тебя рядом со своим альфой. — Поттер ждёт ребёнка, мама.       Великолепная леди Малфой побледнела еще сильнее, хотя казалось, больше просто некуда, и испытующе посмотрела на мужа. — Ты знал? — Недели две как. Сев попросил меня помочь, и я не посмел отказать другу в том же, что он делает для меня. — Мерлин мой! Силы всемогущие! Бедный мальчик! Бедная я! Мы попали в одну и ту же ловушку и полюбили не тех людей! Драко, кто твой бета? — Мама? — Кто? — Рон Уизли…