Ты мой

***

Рон       Я проснулся от чего-то ледяного колючего взгляда, с ощущением, будто меня придавило сверху плитой. С тихим стоном я открыл глаза, пытаясь сообразить, что же вчера было и почему мне так хреново. На мне довольно тяжёленькой тушкой лежал мой космический супруг, моя половинка души и бесконечно любимый человек — Драко Малфой, — и тихонько сопел в две дырки. Откинув с его лица пряди белых волос, я с улыбкой полюбовался своим выстраданным счастьем. Навсегда мой. — Добились своего? — послышался тихое, недовольное, почти змеиное шипение Люциуса. Приподняв голову, я увидел в неверном свете сумерек какого-то серого усталого как-то разом постаревшего лорда Малфоя, с неудовольствием смотрящего на нашу довольно живописную композицию. Аккуратно переложив Драко с себя и с трудом, но всё же умудрившись не покраснеть, когда с на удивление пошлым звуком член выскользнул из его великолепной задницы, я встал с постели и натянул на себя вытянутые домашние штаны. Незваный гость насмешливо фыркнул, многозначительно глядя на мою убогую одежду, но всё же ничего не сказал. Спустились мы в гостиную молча, однако меня это молчание, несущее в себе слишком много смысла, чтобы быть просто молчанием, отчего-то совсем не напрягало. — Мистер Уизли, вы хоть понимаете, что именно вы натворили? — поджав губы, прошипел раздражённой коброй Люциус. Я согласно кивнул. — Вполне. — Не-ет… У меня такое впечатление, что вы совсем не понимаете. Вы разделили души, искусственно подселив себе его частичку души, а ему — свою. — Вы говорите так, словно мы создали крестражи. Бросьте, Люциус, вы сами не оставили нам с Драко выбора, отказывая в праве на счастье, на жизнь вместе с любимым человеком. — Рональд, вам далеко уже не семнадцать, чтобы проповедовать в жизни юношеский максимализм… — …Которому вы так отчаянно завидуете. Разве не так? Если мы с Драко в свои двадцать шесть ведём себя, согласно вашим словам, будто подростки, то как ведёте себя вы в свои пятьдесят два? Может, всё же стоит позволить себе хоть немножко счастья вместо того, чтобы бросаться с упрёками на тех, кто пошёл против вашей воли и ваших представлений о жизни? — Вы слишком много себе позволяете! — возмутился он, прожигая яростным взглядом во мне дыру. — Не надо так злиться, лорд, ещё удар хватит, а я огнеупорный. Мы же друг друга прекрасно поняли, не так ли? Я советую вам обратить своё внимание на собственную жизнь отнюдь не потому, что так сильно волнуюсь о вас. Просто, если вы будете счастливы, глядишь, меньше будете совать свой благородный нос в нашу жизнь, и позволите нам, наконец, просто жить и любить друг друга. Мне уже, прямо говоря, надоело, что вы лезете в не своё дело и ломаете нам жизнь. Да и Нарциссу, оказавшуюся заложницей положения, откровенно жаль, несмотря на то, что мать Драко терпеть меня не может.       Его лицо исказила гримаса возмущения и гнева, что сильно меня позабавило. — Я — аврор, лорд, и мне хамское поведение по статусу положено. Если я вам не скажу — не скажет никто. Пожалейте, если не себя, то свою супругу — вы её уже вконец измучили за все эти годы. — Не лезьте не в своё дело! Лучше бы вы крестражей наделали, честное слово, чем то, что вы сотворили с моим сыном и собой. Это навсегда, понимаете вы или нет?! Через перерождения, во всех следующих жизнях вы останетесь супругами, ибо космосу глубоко безразличны человеческие страсти. Вы уверены в том, что в следующей жизни непременно полюбите того, кем будет Драко, глупый вы мальчишка?! Или что он в перерождении полюбит именно вас? Знаете, сколько судеб разбивается только потому, что в древности такие же влюблённые глупцы, как вы, провели похожий обряд?!       Я фыркнул на его вопрос. — Не знаю. И вы тоже не знаете. Родственные половинки души всегда притягиваются, стремясь стать цельными, и здесь как раз невозможно сказать, что это всегда приносит только горе. Шансы на счастье, на мой взгляд, очень даже велики.       Послышались лёгкие шаги босых ног по лестнице, и к нам спустился Драко, одетый в застёгнутую на все пуговицы рубашку и мятые брюки. Он подошёл и встал рядом со мной плечом к плечу, думаю, не только для того, чтобы продемонстрировать наши с ним отношения отцу, но для того, чтобы успеть отреагировать, когда я сорвусь на провокации Люциуса. Вот уж в чём у меня сомнений не было совсем, так это в том, что Малфой-старший непременно попробует меня спровоцировать. Зачем ему это надо? Хороший вопрос… — Доброе утро, отец. Пойдёмте на кухню и поговорим там? Не знаю, как вы, но я бы не отказался от чашечки горячего чаю. Папа?       Лорд сурово хмурил светлые брови, глядя на стоящих близко друг к другу нас. Я мрачно ухмыльнулся, понимая, что сейчас последуют репрессии, или же, на крайний случай, их попытка. — Ты понимаешь, что я могу лишить тебя наследства? — Понимаю, — кивнул Драко, соглашаясь. — Только эта мера потеряла свою актуальность и больше не действует. Ещё три года назад этих слов было бы вполне достаточно для того, чтобы заставить меня одуматься и вернуться в лоно семьи, но не теперь. — Ваш сын… — А вот нашего сына лучше не трогайте! — зарычал я, чувствуя, как ярость туманит голову, а глаза застилает кровавая пелена от желания свернуть этому высокородному гаду шею. Любимый схватил меня за плечо и с силой встряхнул, приводя в чувство под насмешливым взглядом Люциуса. — Возьми себя в руки, Рон! Сейчас же! — Какой огонь! Какие страсти! Кажется, я начинаю понимать, что именно ты нашёл в этом бете и почему посылаешь всех альф в пешее эротическое путешествие по Запретному лесу. Даже альфы больше склонны думать головой, а не жить на голых эмоциях, как твой супруг. Адью, детишки! Надеюсь увидеть вас завтра в мэноре.       И сиятельный лорд ушёл, оставив меня в состоянии ступора, из которого меня вывел громкий, звучащий с каким-то истерическим надрывом, смех моей лучшей половинки. — Что это вообще было? Он меня оскорбил или одобрил? — спросил я, обнимая пытающегося взять себя в руки Драко. Он пару раз хрюкнул мне в плечо, выдохнул и проговорил: — И то, и другое, я думаю. Он же Малфой и никогда не признает открыто, что мы с тобой друг другу подходим. Зато я, кажется, понял, что привлекло отца в Северусе, помимо запаха, естественно. Именно это невозможное противоречие, которое так не нравится многим: разум и ярость берсерка, которую крёстный в себе тщательно контролирует, ибо слишком много горя она ему принесла. В тебе это не настолько задавлено, как в крёстном, несмотря на то, что ты бета.       Я фыркнул, целуя его в нос. — Пойдём пить чай, любовь всей моей жизни. Потом мне надо на работу, где меня, почти наверняка, снова попросят поставить на место зарвавшегося новичка. — Поражение от беты для альфы принять сложнее, — понятливо кивнул он. — Мне тоже стоит показаться на работе, пока окончательно не завалили артефактами. Помощника-то мне, с тех пор, как ты вернулся в Аврорат, так и не нашли. Надо хоть «срочные» разгрести.       Я нахмурился на его слова, встревожившись: у него только вчера началась течка, которая обычно длилась дня четыре, а он собирается уже сегодня вернуться на работу, как ни в чём не бывало? Да на него сразу половина министерства накинется! С другой стороны, анализируя поведение его отца, который с наступлением «тех самых» дней у Драко старался даже не ночевать дома, если только они не совпадали с течкой у Нарциссы, что было за всё это время всего один раз… — Ты как? — Нормально. — Драко, — укоризненно посмотрел я на него, за что и получил не менее упрекающий взгляд. — Рон. — Я волнуюсь. — Вижу. А прочитать о последствиях обряда никак нельзя было? — Последствия? Твой отец только недавно… — Не эти, — оборвал он мои тщетные попытки найти причины его поведения. Мой белый и пушистый Хорёк, как и Гермиона, не любил разжёвывать информацию, а потому приходилось заниматься самообразованием, читать умные книги, чтобы суметь поддержать умную беседу, а не мычать словно бычок, не ведая о чём идёт речь. Вряд ли в таком случае наш брак долго продержится — если мы не будем совершенно иметь общих интересов, кроме постели. Работал над собой не только я, но и Драко, за что я ему был бесконечно благодарен. Я нахмурился. — Не эти? О чём ты? — О других последствиях, Рон. Любой брак стремится к деторождению, если оно возможно, а с оплодотворением яйцеклетки у омег прекращается течка. Это значит, что волноваться по поводу моего возвращения на работу не нужно. И? Где мой чай? — Ты ждёшь ребёнка? — заторможено спросил я, пытаясь прийти в себя. Мерлин мой! Так не бывает! Чудо во второй раз?!.. — Знаешь о том, что я люблю тебя? — улыбнулся он. Я подхватил его на руки и закружил по комнате. Скорпи недавно попросил у меня, чтобы мы с папой снова жили одной семьёй и подарили ему братика или сестричку. — Люблю тебя. И бесконечно рад, что взаимно.

***

      На работу, как на праздник? Сегодня сие заявление явно не про меня. В этот день мне хотелось не ловить преступников, не писать отсчёты о проделанной работе, не вправлять мозги зарвавшемуся молодняку, а просто посвятить время своим дорогим людям: мужу и сыну, по которым я просто безумно соскучился за те полгода, что мы жили порознь. Настроение было совершенно нерабочее и, если говорить по чести — я просто хочу в отпуск, чтобы можно было расслабиться и не оглядываться на все вызовы. Можно было сходить со Скорпи на аттракционы, у Фортескью наесться до отвала мороженного, подарить сыну первую метлу, а вечером пойти с Драко на старое магловское кино, к которому мы с ним пристрастились во время его первой беременности. Первой… Мерлин мой! Неужели это чудо возможно во второй раз?!       Я стянул с себя мантию, туфли, рубашку и брюки, переодеваясь в форму и внутренне приготовившись к очередной лавине тупого аврорского юмора, к которому я уже успел привыкнуть за эти годы и которым сам бывало грешил. Правда, до сего дня парни не знали, кто именно расцвечивал синяками мои шею и плечи и раздирал до крови спину, а потому шутили на тему очень горячей беты. А что пахнет от меня омегой — так мало ли как в жизни бывает. Может, мы с моей гипотетической женой тесно дружим домами с традиционной, в их понимании, семьёй. Нет, шведскую семью со мной мог представить разве только совсем больной на голову — все прекрасно знали, что я собственник ещё похлеще их. Странно даже, что все пока молчат, никто не начинает зубоскалить. Выходит, ждут представления со мной и новичком в главных ролях?       Я застёгивал ширинку на форменных брюках, когда ко мне подошёл Крис и, панибратски хлопнув по плечу, спросил: — Ну и что? Получилось удовлетворить Малфоя? Или он сбежал от тебя искать альфу?       А вот про измены тебе, дружок, лучше бы молчать — больная это для меня тема. До сих пор не отошёл и вряд ли когда-нибудь сумею забыть, а значит, нам с Драко придётся с этим жить.       Я заломал наглого альфёнка ставшим уже почти автоматическим, за годы на арене, движением, и поставил его подножкой на колени, выворачивая руку. О, как альфы не любят стоять на коленях! Про это можно целые баллады слагать! Кристиан попытался рыпнуться и взвыл от боли. — Руку сломаешь. Причём сам себе, — холодно осведомил я его, вздрогнувшего от моего убийственного тона. Наглости он, впрочем, не растерял ни грамма, потребовав. — Отпусти меня сейчас же! Совсем сбрендил? — Слишком борзый ты, парниша. Крови не видел, не проливал, в операциях участвовал раз-два, а считаешь себя выше меня только на том основании, что у тебя член с узлом. — Завидуешь? — нагло ухмыльнулся он. — Омегам… — Омегам, чтобы ты знал, узел на члене альфы нужен только во время течки, чтобы забеременеть. В остальное же время сцепка после того, как он кончил, если мы говорим об омеге мужского пола, причиняет ему довольно сильный дискомфорт и даже боль. По сути, за исключением той самой течки, когда природа требует от омеги жёсткого траха, вы имеете в задницу обычного парня, ничем не отличающегося от бет или хотя бы вас самих. — Это тебе Малфой сказал? — ехидно спросил Крис. — Наверняка он пожалел твоё самолюбие и тебя, ущербного. — Захлопнись, мудак! — рыкнул на него кто-то из ребят. Я поднял голову, с удивлением обнаруживая, что нас, оказывается, внимательно слушала вся группа. — А если серьёзно, Уизли? — Нет, блин горелый, это я так прикалываюсь! Полгода назад хастлера из омег снял. Не для секса — для разговора. Напились мы тогда с ним знатно, ну я и полез к нему с откровениями… Пф! Ребят, вы же мне всё равно до конца не поверите! Лучше у своих омег спросите. Здесь кому что нравится, а вот с этим что делать? Ведь не понял он нифига. — Может, арену? — Сдурел, Гойл? Даже если я ему хребет сломаю — он всё равно будет считать себя правым. К тому же — невинно пострадавшим. На мой взгляд, здесь поможет только планомерная травля, на которую вы вряд ли решитесь, ибо слишком легко заиграться. — Или моральная травма, — медленно произнёс Грегори, глядя мне за спину. — Привет, Драко. — Привет, Грег, — насмешливо пропел мой драгоценный супруг. — Смотрю, Рон, ты снова за старое? Отпусти человека, пока руку ему не сломал.       Криса, пунцового от унижения, пришлось отпустить. Того, что за него заступился омега, от которого так одуряюще пахнет, он мне не простит. Так, стоп! Что здесь забыл мой родной Хорёк? Он же вроде как должен был разгребать свои опасные игрушки в министерстве. — Что ты здесь делаешь? — нахмурившись, спросил я свою половинку, предчувствуя просьбу, и не ошибся. — Скорпи к тебе привёл. Он пока с Шекболтом. С обеда я постараюсь освободиться, но мне нужно время, чтобы разгрести хотя бы срочняк. Побудешь с сыном? — Ёлки зелёные и Запретный лес! — рыкнул я, когда моё согласие отменилось срочным боевым вызовом. — Прости, но я не могу. Отведи Скорпа к моей маме — она с удовольствием присмотрит за внуком, которого не так уж часто видит. — Твоя мать меня терпеть не может, — хмуро буркнул Драко, чему заставил меня горько улыбнуться. О, да! Отношения моего мужа и моих родителей не сложились совершенно, и мама никак не желала идти нам навстречу в этом вопросе. Он подошёл ко мне и стал помогать застёгивать и фиксировать аврорскую сбрую, как иногда делал это в мэноре. — Меня твои родители тоже. Спасибо.       Я накинул алую мантию и поцеловал мужа в нос. — Удачи, герой. Береги себя. — Постараюсь, — бросил я уже на бегу. — Мордред! Уизли, я тебе завидую! — крикнул мне Пьюси. В Аврорате работало на удивление много бывших слизеринцев и на первых порах мне приходилось очень и очень сложно. Именно тогда мне впервые пришла в голову крамольная мысль о том, как вовремя преставился Дамблдор, так и не став министром, ибо его указы, которые он планировал принять, только увеличили бы пропасть между выходцами из Слизерина и другими магами, что чревато новой магической войной. — Я тоже иногда, — ухмыльнулся я. Он понимающе хмыкнул.