Часть 5
На следующий день я ходила сама не своя, предпочитая одиночество обществу Гарри, который, не дождавшись объяснений моего нынешнего состояния, в конце концов исчез вместе со своей девушкой. Что касается Рона, так тот, случайно наткнувшись на меня в коридоре, и вовсе побледнел, будто смерть, а после не появлялся на последующих уроках. Но тем лучше для меня, никто не будет мучать бесполезными расспросами и докучать рассказами о собственной жизни. Удивительно, но даже Драко благополучно испарился и тем самым избежал моего общества. Безусловно, я была уверена, что тот возобновит свои издёвки или расскажет своим друзьям, но нет, этот хорёк даже на уроки не явился. Но от его отсутствия моя ярость ничуть не уменьшилась, — наоборот, она буквально сжигала душу изнутри, заставляя ненавидеть собственные чувства. Насколько же мерзко было признавать, что мне откровенно понравились грязные Малфоевские руки, его изогнутые в ядовитой усмешке губы, грубые, возбуждающие прикосновения… «Нет, достаточно, Гермиона, достаточно. Выкинь его смазливую мину из головы и пойми наконец, что между вами всё окончательно закончено». Увы, но счастье моё было недолгим, ибо это слизеринское отродье явилось в школу к концу недели. Правда, стоило признать, что от прежнего самолюбивого и надменного Малфоя не осталось практически ничего. Теперь он казался непривычно угрюмым и неестественно бледным, одетым в какие-то обноски… Быть может, слизеринец заболел?.. «Хватит, Гермиона. Прекрати волноваться насчёт этого поганого животного. Забудь, наконец, о его существовании». Не стоило и надеяться, что Малфой позволит просто так о нём позабыть, ведь в подобном случае ему жизненно необходимо меня помучать. Всё произошло именно тогда, когда я, сумевшая едва ли не впервые за прошедшую неделю достичь хоть какого-то душевного равновесия, находилась в гостиной Гриффиндора, где по обыкновению собиралось много моих сокурсников. Но едва Драко переступил порог общей гостиной, как всех людей словно ветром сдуло, — нарочно они, что ли, как по команде исчезли в своих спальнях? И, безусловно, мне никто не дал даже шагу ступить, тем самым заставив невольно столкнуться с Малфоем. Тот мгновенно метнулся вперёд, преграждая путь и медленно оттесняя к креслу. — Гермиона? — с надеждой в голосе произнёс слизеринец, пытаясь поймать мой взгляд, который я специально отводила в сторону. — Я не желаю с тобой разговаривать, — единственный ответ, достойный такого подонка, как Малфой. — Просто скажи — ты любишь меня? — и вновь этот наполненный надеждой голос. Неужели он надеется на моё мгновенное всепрощение? В таком случае, ничуть не жаль его разочаровывать. — Странный вопрос, особенно после того, что ты тогда сотворил с моей душой и моим телом. — Хорошо, — покорно кивает хвалёный наследник чистокровного рода Малфоев, — тогда я задам вопрос по-иному… ты когда-нибудь любила меня? Невольно мои глаза начинает застилать белёсая пелена, заставляя отвернуться и без прежней презрительности вполголоса пробормотать: — Любила? Любила — это ещё мягко сказанно. — Тогда ты сможешь меня выслушать? — А что мне это даст? — Голос невольно срывается, и я едва удерживаюсь от того, чтобы вновь заглянуть в его наполненные невыразимой тоской изумрудные глаза. — Ты поймёшь, почему я так поступил, — твёрдо произносит Драко, делая шаг вперёд и в нерешительности замирая за моей спиной. — У тебя есть ровно час, Малфой, — опустившись в ближайшее кресло, я демонстративно перевела взгляд на потрескивающий в камине огонь, всем своим видом показывая деланное равнодушие. — Хорошо, Гермиона, — согласно кивает слизеринец и осторожно опускается на противоположный край дивана, — я надеюсь, ты меня поймёшь. Ровно через час я больше не могла сдерживать текущие по щекам слёзы, отказываясь верить в реальность его слов. Голос Драко затихал и отдалялся, а перед глазами продолжали мелькать леденящие кровь образы… — Всё это произошло в имении Малфоев…
