Воробушек

      Я познакомился с Воробушком, когда мне было семнадцать. Ну знаете, вроде тот самый возраст, когда кажется, что юность не кончится никогда, и кажется, что самое главное — это побольше времени тратить на гулянки, друзей, отношения. Яркие впечатления, море эмоций, постоянный драйв, в школу ты приходишь только отдыхать от этого, либо продолжать — тут уж кто как решит. Я не хочу сказать, что Воробушек был другим и этим привлек мое внимание, нет. Мы сталкивались с ним и раньше, но я его не замечал. Ну вот совсем-совсем. Но так уж случилось, не знаю, к худу ли, к добру, но мы познакомились. Ему самому тогда было всего пятнадцать. Мальчишка. Только-только начавший приобщаться ко всем этим прелестям юношества.       В тот день было какое-то школьное мероприятие, что-то вроде конференции (вот уж чего не помню), мне туда путь был заказан с моими-то познаниями, да не особо-то и хотелось, но мне срочно понадобился какой-то препод, который на тот момент восседал в жюри этой конференции. Я не знал, как его оттуда вытащить, а все мои активные зазывания со стороны двери он либо игнорировал, либо злобно на меня зыркал. Так я и стоял под закрытыми дверями и чувствовал себя полным идиотом. Конечно, я порывался уйти несколько раз, но какое-то незавершенное дело мне этого не позволяло, может быть мне даже грозились не выставить оценки за четверть, как вариант (реально не помню), без этого препода. И вот стою я — впервые никому не нужный в этой гребаной школе, и вдруг из нужной мне двери вырывается мальчишка, он чуть дверь не выломал, ей-богу. Своим растрепанным видом он напоминал дворового воробья, в честь которого я, собственно, и начал его называть впоследствии. Он мне всегда напоминал шуструю печугу. Мальчишка жадно ловил воздух ртом, а потом внезапно начал громко хохотать, хватаясь руками за живот, и такого заразного смеха я не слышал никогда — от этого я не открещиваюсь до сих пор. Что-то приговаривая себе под нос, он заразительно смеялся, и, не удержавшись, я тоже хмыкнул, мальчишка меня не заметил с самого начала, поэтому когда я подал признаки жизни, от неожиданности он шугнулся и спиной налетел на цветочный горшок, которых по коридору расставлено было в достатке. Плюхнувшись на пол, он удивленно поднял на меня взгляд и перестал смеяться, мне даже взгрустнулось из-за этого. Так хорошо смеяться в моем окружении не умел никто на тот момент.       — Прости, тебе было так весело, и я не удержался, — я отлепился от стены, чтобы подать ему руку, но он вскочил сам, не дождавшись моей помощи.       — Там такую глупость несут, не выдержал, — пожал он плечами и вновь улыбнулся. — Что-то из разряда: «С точки зрения банальной эрудиции мы не вправе игнорировать тенденции парадоксальных эмоций», как такое можно слушать?!       — Кто такое допустил? Научник наверняка Зырянцев, только он своим протеже разрешает нести херню с всезнающим видом, — я ухмыльнулся в ответ.       — Точно — вообще не понимаю, как я сюда попал... Я больше не вынесу этого, — мальчишка вновь что-то вспомнил и закусил губу, чтобы не рассмеяться, и такое беспомощное выражение лица у него при этом было, я оценил. — А ты мазохист что ли? Подслушиваешь этот бред?       — Да нет, я как раз таки нормальный — я в этом не участвую даже! Мне завуч нужен, долго они там еще? — я вновь прислонился плечом к стене, как стоял до того, когда выбежал Воробушек.       — Не знаю, я планирую выступить и свалить уже, — он приоткрыл дверь и заглянул. — Тебе, может, позвать его?       — Ты бы мне очень помог, — я улыбнулся ему, наверное, даже немного флиртуя, на что он только фыркнул.       — Должен мне будешь, — он хлопнул меня по плечу, таким даже панибратским жестом и протянул руку. — Я — Дэй. Дениска то бишь.       Я не успел ничего ответить, потому что мальчишка тут же заскочил в кабинет. И мне оставалось просто разводить руками, потому что так со мной омеги себя еще не вели. Вели себя как шлюхи или, наоборот, трепетали как недотроги, но в любом случае — реагировали. Вот так вот я и познакомился с Воробушком — только я с ним, заметьте, потому что сказать своё имя в ответ не успел, да он кажется и не ждал этого. Да, мой Воробушек вёл себя так всегда. Всегда.       На следующий день я столкнулся с ним в коридоре. В первую нашу встречу он все же позвал завуча, поэтому я и вправду был ему должен, хотя бы замыленное «спасибо». Воробушек как обычно хохотал... Почему «как обычно», да потому что я говорю это сейчас, спустя тьму времени что с ним знаком, спустя школу, университет и две работы от момента как с ним познакомился. Ребята, что шагали рядом с ним, не отставали от него и тоже лучились еще какой-то детской наивной веселостью, когда ты можешь смеяться просто от того, что вы собрались вместе. Воробушек что-то объяснял, размахивая руками, когда я ловко подцепил его за капюшон, вынуждая остановиться. Тот попытался отбрыкнуться, но рассмотрев, что это всего лишь я (обижало меня его это отношение ко мне, отношение как ко «всего лишь он»), улыбнулся:       — Привет! Ну как вчера, решил свои проблемы?       — Если бы не решил, не стоял бы сейчас с таким довольным видом здесь...       — Рыдал бы дома? Что-то мне слабо в это верится, — расцвел в пакостной ухмылке Воробушек, и рядом довольно хохотнул притихший было Гера — мой друг.       — А что ты, кстати, вчера завучу то сказал, а то он выбежал как заполошный, — этот вопрос я хотел ему задать уже день.       — Пхах, да. Он разве что стол свой не снес, когда вскочил, — мальчишка рассмеялся. — Я подумал, что просто так он не выйдет, поэтому сказал, что его срочно вызывает директор, всего лишь. Он шутку мою не оценил.       — Тебе влетело?       — Чутка, — легко согласился он и разговаривал он тоже как-то легко, совсем не рисуясь и не стараясь привлечь к себе внимание. — Поэтому на твой долг набегают проценты.       — На вот, возвращаю долг, — я протянул ему купленный заранее леденец. Я просто искал какую-нибудь сладость с изображением птички и попался только этот леденец. Я не удержался и потрепал его по вихрастой голове, - а это проценты.       — О, спасибо, — он без возражений принял сласть, хлопнул меня по плечу. — Ну все тогда, пошел я.       — Эй, стой! А мое имя узнать тебе не судьба? Ваня я!       — Впервые со мной так знакомятся альфы, раньше я это делал сам. Хорошо, я запомнил, Ваня, — он хохотнул и продолжил свой путь, который пару минут назад прервал я.       — Слушай, ты реально им заинтересован? — Гера удивленно изогнул бровь. — Он же какой-то... ребенок совсем.       — Да не в этом плане он мне интересен, — я треснул друга в плечо и повел в наш кабинет. И я не лукавил в тот момент — мальчишка просто был интересный и совсем не реагировал на меня как на потенциального отца своих будущих детей, подобных омег я мог по пальцам перечесть из тех, кто мне был знаком. К тому же он много и заразительно смеялся — мне это нравилось.       — То есть и леденец ты дарил ему без намека и тайного умысла? — он двусмысленно поводил кулаком у лица, языком надавливая изнутри на щеку. Фу, какой неприличный. — Это впервые, брат.       С этого и начались наши с ним особенные отношения. Меня он воспринимал как старшего брата, который может решить какие-то проблемы, для меня же он был забавной щебечущей птичкой, рядом с которым я мог просто отдохнуть ни о чем важном не задумываясь. Многих, конечно, интересовал вопрос — встречаемся ли мы, и мне нравилась эта интрига, которая крутилась вокруг этого, просто потому что... ну, мне было скучно. Не скажу, что мне все приелось, но просто раз уж появился повод разнообразить как-то мое школьное существование, то почему бы и нет. До него похоже эти сплетни даже не доходили, иначе это стало бы еще одним поводом посмеяться с его стороны, потому что сам факт, что он со мной просто даже подружился, казался ему чем-то невероятным. Он воспринимал меня и ребят из моей компании как каких-то школьных знаменитостей, до которых все только мечтают дорасти. В какой-то степени это так и было, так бывает в свое время с большей частью старшеклассников. Но рядом с ним я хотел быть простым парнем, который обсуждает какую-то хрень, вроде новинок компьютерных игр или лучших ремейков года. И все же слишком близко он меня не подпускал, специально ли или же его друзья в чем-то меня все же подозревали, потому что старались следить за нашим с ним общением. И я еще больше удивился, что они его от меня оберегают, потому что если верить школьным сплетням, все только и мечтали встречаться со мной. А он мечтал о каком-то там параллельнике, который удивительным образом был вылитой копией какого-то там Джулиана Касабланкаса. Ну, собственно, поэтому и мечтал — потому что тот был похож на кумира Воробушка. Мне было и смешно и как-то здорово – он доверял мне такие важные мелочи.       В тот год мой старший брат подрабатывал на катке. Он учился в университете, курсе на втором, кажется, и, поэтому не был обременен какими-то заботами, которые присущи четвертому курсу, но уже был прошареннее курса первого, так что он если и не считал себя пупом земли, то по крайней мере важной персоной себя мнил. В его "рубке" постоянно тусовались какие-то ребята, иногда там зависал и я. Не знаю, как называлась его должность, и что он должен был там делать на самом деле, но в основное время он отвечал за музыку. Ну, знаете, вроде чтобы кататься было веселее. Почему мне вдруг захотелось об этом рассказать, так это потому, что с одного события, произошедшего на катке, все изменилось.       В тот день я вновь пришел к брату, тот флиртовал с каким-то омежкой и за музыкой не очень-то и следил, хотя иногда бывало, что к нему подходили и что-нибудь заказывали. Обычно брат на такие просьбы реагировал, но сегодня с неохотой открыл двери даже мне. Похоже ему тогда что-то должно было перепасть, и терять этого он не хотел, поэтому я выпроводил их из рубки, пусть уж решают свои проблемы сами, а я, так уж и быть, от нечего делать поработаю за этого раздолбая. Я не включал то, что нравилось мне — иначе с катка сбежали бы все посетители, а, выбирая из плейлиста брата, я просто плевался. Но ничего не поделаешь, и я с неохотой, но крутил какую-то попсятину. Но потом забежал один парнишка и я, с превеликим удивлением, понял, что это один из друзей Воробушка.       — Можно музыку заказать для друга?! — с порога начал он, а потом увидел за пультом меня и как-то скис. — Или нет...       — Да ладно тебе. Боже, ты мне настолько не доверяешь, что упустишь шанс порадовать друга? Я включу. Всё что пожелаешь.       — Это Дэю, — с важным видом уточнил он. — Поздравить его хотим.       — С чем? — живо отреагировал я, так как меня Воробушек не просветил о том хорошем, что произошло в его жизни.       — Так как же? У него день рождения сегодня! — мальчишка сначала удивился, а потом расплылся в довольной улыбке — все же не особо я им нравился. — Вот песни, я побежал!       Он кинул на стол скомканный лист бумаги и я увидел заказ — пара песен этого Касабланкаса, White Lies, Takida и что-то там еще по мелочам и подпись: «на выбор». Ну уж нет, сегодня у нас будет вечер посвященный альтернативному року, инди-року, я не против. А раз уж для Воробушка, то уж тем более не жалко. Обидно, конечно, что не предупредил меня, но что уж тут поделать... Хотя нет, я завтра его определенно в школе накажу, такие важные вещи и не говорить мне, я определенно был обижен.       — В этот чудесный зимний день хотелось бы поздравить столь же чудесного Дениску с его персональным праздником! С днем рождения тебя, Дэй! Пусть всё в твоей жизни будет таким же светлым как и ты! Оставайся нашим солнышком, чудо! Итак, специально для Воробушка час супер музыкального марафона! — я отключил громкую связь и включил первую из заказанных мелодий.       Из-за стекла, которое отделяло рубку от помещения катка, я видел компанию Воробушка, просто потому что определенно это была самая шустрая и веселая компания, прямо как стайка мелких птичек. Меня они вряд ли заметили, просто потому что рубка была на втором этаже, но я-то следил за ними. И мне это нравилось, просто потому что сам я давно не катался. Вот такой вот парадокс — бывал здесь чуть ли не каждый день, а по назначению каток не использовал. А они же наоборот, с удовольствием гоняли по льду, устраивали салки и катали друг друга за руки. Действительно весело... А потом я понял, что Воробушек таки меня заметил, потому что он остановился и уставился точно в мою сторону. Я не знаю, улыбнулся ли он, хотя нет — я не видел, но точно знал, что он улыбается в этот момент и очень активно машет рукой.       А потом его на полном ходу снес какой-то огромный по меркам самого мальчишки парень. Воробушка от удара даже отнесло к самому загорождению. Я не задумываясь бросился из рубки к месту происшествия. На катке обычно дежурил врач, но я не знал где его найти, поэтому, пробегая по коридору, открывал все двери, пока не натолкнулся на брата с его пассией, я не знаю, что у них там происходило и шло ли все к тому, чего добивался брат, но я его прервал, громко рявкнув:       — ВРАЧА ТАЩИ! ТАМ ЧП!       Меня он точно послушался, потому что с его стороны донеслись отборные маты, дослушивать которые я не собирался, пробегая дальше по этажу к лестнице, ведущей вниз.       Растолкав толпу, я плюхнулся на колени рядом с Воробушком, на тот момент он уже был в сознании, я аккуратно приподнял его голову и прислонил его к своим коленям:       — Воробушек, ты как?       — Кажется, не умираю, — серьезно ответил он.       — Сильно больно?       — Руку...       Мне казалось, что он ударился только головой, но, как оказалось руку он повредил еще сильнее, он ее попросту сломал, как сообщили после его "визита" на машине скорой помощи в одну из городских больниц. Я при всем присутствовал, просто потому что злобно зыркал на любого, кто пытался оспорить мои права на присутствие рядом с ним. Когда ему наложили гипс, и мы сидели в коридоре, разбираясь с тем, как ему добраться до дома, так как он родителей решил пока не предупреждать, я придумывал самые кровожадные способы лишения жизни, ведь того, кто травмировал моего Воробушка, я знал. И я жаждал его крови.       — Ты можешь ехать домой, чего ждешь-то? Я, наверное, много времени у тебя отнял.       — Ой, не придумывай, а? Я бы с ума сошел, если бы сам не поехал.       — С чего это вдруг? — он бандитски ухмыльнулся, привычно для себя.       — Не знаю, но когда я увидел, что ты там лежишь на льду и не двигаешься, я думал сам умру.       — Какие откровения... — мне сначала показалось, что он издевается, настолько его голос был тверд, но когда я посмотрел на него, то понял, что это не издевательство. Он покраснел и, кажется, впервые был похож на настоящего омегу. Ну в смысле волнения при разговоре с альфой, трепета перед сильным из полов, ох, ну неужели этот день пришел, и он, наконец, на меня среагировал...       — А как же тот, ну параллельник твой? — пришла моя очередь немного его поддразнить, и я знал, что он поймет, к чему я клоню.       — Ну, когда он в меня врезался, я подумал, что ну ее — эту судьбу, что-то она как-то болезненна... — я не удержался и засмеялся. Ему плохо, а он продолжает шутить.       — Я его убью завтра.       — Годится. Вообще что-то у меня этот день какой-то неудачный... Каждый год какая-то фигня.       — Ты же в прошлом году ногу сломал? — мне припомнилась эта история, которую он мне рассказывал не так давно.       — Угу, выходил вечером из кафе, где мы отмечали, поскользнулся, ну и..       — Но что-то хорошее ведь в этот день случилось. Ты родился.       — У папы чуть выкидыш не случился. Я недоношенный, — он ехидно уставился на меня. — И теперь скажи, что все прошло хорошо.       — Ну может и не идеально, но ты же здесь, живой. И сегодня точно больше ничего не случится — я прослежу. Слушай, Воробушек, ну как бы... Ты не против, если все сплетни о нас с тобой вдруг окажутся правдой?       Он рассмеялся, как обычно заразительно, так что и я рассмеялся. Не знаю уж, что на него так подействовало — обезболивающее или мое признание, но он определенно стал язвительнее:       — Это самый оригинальный способ начать отношения, о котором я когда-либо слышал... Мне нравится.       И уж точно я не знаю, что подействовало на меня в тот день, что послужило спусковым крючком — инстинкт альфы сохранить попавшего в беду омегу или мои ли собственные представления о том, что без него мне уже не так весело как было раньше, не так хорошо, как бывало в его присутствии. Или то, что он не делился со мной чем-то важным, тогда как я уже, кажется, готов был ему рассказывать буквально все. И я знаю одно, я могу сколько угодно боготворить этот день впоследствии или же проклинать его (бывает и такое), но с того момента Воробушек официально стал моим. Я же, кажется, уже давно был полностью его, с потрохами.

Julian Casablancas – Out of the Blue White Lies – Farewell To The Fairground White Lies – There Goes Our Love Again Takida – You Learn Takida – Swallow (Until You're Gone)