Воробушек

      Я глубоко вздохнул — я не собирался его запугивать, не собирался ставить ультиматумы, но это на самом деле он еще легко отделался, потому что я с трудом держал себя в руках. Ну понимаете, назовите это как хотите, но когда человек долгое время был твоим, ты знаешь все его тайны/страхи/особенности, и он был тебе дорог, а потом вдруг приходится резко играть в отчуждение, к этому нужно привыкнуть, потому что ты привык к обратному. Я не хотел уходить от него, нет я, конечно, любил то место, где жил сам, но уж очень давно я не был в таком месте где все буквально пропахло Воробушком — а там было именно такое место. А еще там все было так, как он и любил, так, как это было у нас, до того как он исчез. Это не была ностальгия — это была тоска по потерянному раю.       Но домой я вернулся счастливым. Окрыленным, вдохновленным. Обновленным. Вновь по-настоящему живым. Я знал, что рано или поздно он свяжется со мной, потому что сейчас ему не было резона отмалчиваться и игнорировать меня. Раз он плакал, значит это ему тоже не давало покоя все это время.       Вечером я позвонил Жеже на скайп, просто потому что мне не терпелось рассказать ему, что я нашел Воробушка, когда даже о поисках не думал. Сначала Жеже мне не поверил и сказал, что срочно заказывает билеты в мой город, потому что решил, что я, наконец, окончательно рехнулся. Меня насмешила эта его реакция, и я выдал нечто неожиданное:       — Боже, Жеже, я так тебе благодарен! Так тебя люблю, ты себе даже представить не можешь!       Эта фраза Гере не понравилась, но, конечно же, я имел в виду нечто другое, и меня все прекрасно поняли. Жеже даже состроил мне умильные глазки и сказал, что готов приехать ко мне без Геры. Гера сказал, что у меня есть Воробушек, и Жеже мне нафиг не сдался. Я решил поддержать игривый момент и намекнул, что совсем не против тройничка. Тогда Гера сказал, что уже он приедет ко мне без Жеже и покажет такой тройничек, что я буду всю жизнь о нем помнить — я и две бейсбольные биты, которыми он будет меня бить. Жеже сказал, что двумя битами драться не продуктивно и лучше просто меня привязать — тогда и одной хватит. Он даже вызвался отвечать за хорошие и качественные узлы на моих путах. Такая милая пара, просто идеально друг друга дополняют, я чуть не прослезился.       — А если серьезно, то бросай ты его нафиг, Вань. Не достоин тебя такой трус и эгоист, — он поправил ракурс камеры. — Как бы сильно он не переживал и не страдал — это все мнимые страдания. Сам себе их придумал, а вот тебя заставил страдать по-настоящему. Если я когда-нибудь решу, что с этим ушлепком быть не могу больше, — он указал на сидящего рядом Геру, — я скажу ему об этом первому и сам. Обосную, а потом догоню и еще раз обосную. Если вдруг не поймет. Но уж точно не уйду, не предупредив его.       И я знал, что именно так все и будет. Хотя мне уже кажется, что у этих дело идет все к свадьбе, потому что уж кого-кого, а их я по отдельности представить себе не могу. Только вместе, только хардкор.

***

      Воробушек позвонил мне утром следующего дня. Пригласил в кино. Я чуть не прыснул в трубку — это он меня так на свидание типа приглашает? Или ему просто не с кем сходить на интересный фильм? Или он не придумал повода получше? Ну что ж, наберемся терпения, потому что механизм приведен в движение и торопиться не стоит — нужно подождать, пока вся картина сложится у Воробушка в голове. Я же говорил — он у меня бывалый тормоз, и эта его черта точно никогда не изменится.       Фильм был так себе, потом мы пошли в кафе и обсуждали по обыкновению основную его идею. Я увидел только что-то поверхностное и банальное, Воробушек же задвинул серьезную такую концепцию, где просматривается чуть ли не вся суть мира. Да, нам поговорить же больше не о чем... Но, по нему было видно, что на разговор он настроен — просто не может решиться. И до конца вечера так и не решился. Мы провели с ним весь день. Помимо похода в кино и часа в кафе, мы еще прогулялись по парку и сходили в сувенирный магазин, где Воробушек забрал свой заказ, который он сделал несколькими неделями ранее, как я выяснил. Да, тогда он еще не знал, что встретит меня снова. Тоже жил своей жизнью, о которой я не имел никакого понятия. Поэтому я принялся расспрашивать его об учебе, друзьях. И я совсем не заметил того момента, когда его рука все таки оказалась в моей. Это сложно было спереть на привычку, просто потому у нас с ним не было такой привычки. Но он не вырвал руку, может потому что просто не заметил этого, увлеченный рассказом. Для меня же это почему то было важным, потому что в тот момент гарантировало мне, что он внезапно не исчезнет — я просто не дам.       Я проводил его до дома. Мы мило попрощались, на чай он меня не пригласил и от поцелуя покраснел. Но разговора так и не начал, а я не настаивал. Я взял его лицо в прохладные ладони и легко чмокнул в нос. Это напоминало то время — самое начало, когда мы только учились любить друг друга, только привыкали к постоянному присутствию «другого» в твоей жизни. Не чужого, но другого.       Такими же невинными были и еще несколько наших встреч. Я видел, что у него готов ответ, но он не спешил его мне дать. Либо это и был ответ, но мне нужно было, чтобы он сказал его вслух. Я вновь начал его целовать, обнимать иногда, все указывало на то, что мы якобы встречаемся. Но меня это не устраивает. Я хочу большего. Это как когда человека закодировали, он держался, а потом вновь сорвался. Нужно столько же, только еще больше. Больше, больше, больше! Я готов был съесть его, кажется. Во мне не было того надрыва, что мог бы быть. Я не ненавидел его, почему-то мне это представлялось очередным испытанием нашей любви. И о том, что я чувствовал, и что мне пришлось пережить за тот промежуток времени пока его не было рядом, я предпочитал не думать.

***

      А потом приехал Жеже. С хозяйским видом профланировал внутрь квартиры, как только я отворил перед ним дверь, за ним проследовал Гера, как преданный слуга или верный пес. Они оба устроились на диванчике, и Жеже потребовал принести бокалы для вина. Четыре бокала для вина. Я сказал, что распустил его Гера раз позволяет пить из двух бокалов сразу, но он кинул мне в спину предательскую подушку и сказал, что ждет гостя. Не дом, а проходной двор какой-то! Они о своем визите то не предупредили, да и еще кого-то притащили с собой. Кошмар просто.       Хотя этим гостем ожидаемо оказался Воробушек. Он поздоровался со всеми, прошел в комнату и сел напротив Жеже. Я расставил бокалы, Жеже вытащил весь запас спиртного, что привез, а это оказалось не только вино. А потом начал рассказывать, как они здорово отдохнули с Герой то ли в Таиланде, то ли во Вьетнаме. Он упирал на то, как это круто проводить время с любимым человеком и сколько раз можно ему отдаться в таких экзотических условиях, где кажется сама природа побуждает к любви. Он очень упирал на это слово и постоянно косился при этом на Воробушка. Тот держался молодцом и ни разу не отвел взгляда, только подливал Жеже в бокал. Не думаю, что он устроил это собрание только чтобы рассказать, как они здорово отдохнули с Герой. Раньше бы — да, он бы с удовольствием расписывал эти дни удовольствия, что они урвали с моим другом в райских местах, но не сейчас. Был какой-то в этом подвох.       Потом начали что-то еще обсуждать, вспоминать. Когда же Жеже нужно было что-то сказать непосредственно Воробушку, он демонстративно просил передать это Германа, хотя слова слышали все присутствующие. Гере скоро надоела роль суфлера, и он перелез ко мне. Сказал, что мы будем с ним бухать, а они пускай разбираются сами. Жеже такого предательства не ожидал, поэтому Гера огреб по голове, но только поржал и сцапав бутылку коньяка, утащил меня с собой в кухню. Где коньяк мы с ним не пили, а просто нашли какой-то фильм по телеку и врубили погромче, потому что вопли из соседней комнаты заглушали голос с экрана.       Так уж получилось, что Жеже больше всех переживал за меня, за наши с Воробушком отношения, и поэтому для него стало делом чуть ли не всей жизни поговорить с Воробушком и обвинить того во всем в лицо. И он добился своего. Они долго ругались, что-то там даже разбилось, а потом послышались рыдания обоих. Вот это гормоны! Но мы с Герой туда все равно не сунулись, даже когда рыдания стихли — не дай боже влезть в неподходящий момент и стать злостным врагом примирившихся омег. Часа через два на кухню приползло пьяное тело Жеже и начало требовать украденный коньяк. С них было явно давно достаточно, и коньяк ему не отдали. Скоро ему вообще стало плохо, и Герман транспортировал его в туалет. Воробушек валялся на полу и единственное, что мне оставалось — постелить им обоим на моем диванчике и переложить Воробушка на него. Конечно, мне пришлось его раздеть перед этим, но все это было сопряжено с такой суетой из-за Жеже с Герой, что никаких мыслей о том самом у меня не возникло. Только когда я легко поцеловал его в лоб, он внезапно вскинул руки вверх и неловко прижал мою голову к себе. Уу, пьянь малолетняя. Я высвободился тогда, когда убедился, что он точно уже спит. Потом помог Гере немного привести в чувства Жеже, дал вещи, чтобы его переодеть, и указал на его спальное место.       Потом мы с Герой решили сходить в круглосуточный и купить что-нибудь поесть, потому что мой неподготовленный к приходу гостей холодильник будущих гастрономических запросов мог попросту не удовлетворить. И это был самый лучший мой вечер и ночь за последние пару лет. Я не смог бы в полной мере передать Гере то, как я благодарен им с Жеже. За то, что они единственные, кто меня не бросил, несмотря на то, что я вымещал на них всю свою злость. Поэтому мы болтали о чем-то другом. Купили себе пива и просидели с ним до утра. Пока не пришло время ухода за проснувшемися жертвами зеленого змия. Правда с утра Воробушек удивительным образом обнаружился под диваном, тогда как Жеже фривольно развалился на диване по диагонали. Как позднее выяснилось, ночью Воробушек справив свои нужды и вернувшись в комнату, обнаружил, что Жеже занял весь диван. Воробушка это опечалило, поэтому он лег на пол, но в нахлынувшей внезапно волне самокопания, он понял, что у всех людей в мире должно быть место — вот на диване это место, а на полу — нет. Решение проблемы возникло внезапно, подумалось ему, что под диваном — тоже место. И заняв таким образом место в жизни, Воробушек успокоился и уснул. И почему меня сложно этим удивить?.. С утра же Жене, как всегда, был капризный, Воробушек — сонный и аморфный, так что позволял делать с ним все что угодно.       Позавтракали мы споря о том, сможет ли Жеже когда-нибудь пить со всеми и не упиться до привычных соплей. Все посчитали, что это невозможно, что оскорбило Женьку до глубины души, и он решил когда-нибудь доказать, что не такой слабак. Конечно же, он забыл об этом уже к концу нашей скромной трапезы. Ребята пробыли у меня весь день, во время которого мы не делали ничего примечательного, но я боялся спугнуть то теплое чувство, что возникло у меня за этот день, а вечером мы с Воробушком проводили их на вечерний поезд. Жеже с Воробушком вновь рыдали, и Воробушек клялся ему, что никогда больше не потеряется, но прощальный пендель, чтобы обещания этого не забыл, Воробушек все же отхватил. А меня впервые сгребли в цепкие объятия и Жеже тихим голосом сказал мне на ухо:       —Больше не теряй, — а потом демонстративно поцеловал меня в щеку, намеренно слюняво, так чтобы я тоже огреб на прощание, но уже от Геры.       Воробушек вернулся вместе со мной. Он не поехал к себе, об этом даже не было и речи. Мы зашли с ним в квартиру, вместе навели порядок, приготовили свежий чай, вместе распили его, просто разговаривая о чем-то. А потом Воробушек сказал мне:       — Поставь свою метку.       — Это и есть твой выбор? — уточнил я, смотря ему точно в глаза.       — Если только ты меня простил, — он тоже взгляда не ответ. — Я очень виноват. Не прав, но мне нужно было это сделать... Прости.       — Иди сюда, — я протянул к нему руки, и он доверчиво забрался ко мне на колени. Обвил руками меня за шею, я обвил его за талию. Это была наша зона комфорта когда-то и спасала от всего. И сейчас он начал тихо всхлипывать.       — Воробушек, уже всё... Шш, малыш... Теперь можно просто подумать о себе... И обо мне, конечно же. Но главное – о нас... Хватит твоего бестолкового самопожертвования...       Вместо ответа мой Воробушек сильнее прижался ко мне и заплакал, не обреченно, а с каким-то облегчением и благодарностью, выпуская всю копившуюся боль и обиду. Обиду, что не он мой истинный. Но пусть и не истинный, зато мой. Просто мой.       Я слегка подул на его шею, провел по ней пальцами, второй рукой при этом укачивая Воробушка, как маленького ребенка:       — Ты действительно готов?       — А ты? — это вызов что-ли? Ну так я покажу ему, как я готов!

***

      — Все еще болит? — я зализал ранку повторно. Крови больше не было, но метка покраснела и явно саднила. Зато рожица Воробушка, крутящегося перед зеркалом и рассматривающего место моего укуса, была просто пределом довольства и гордости.       — Такой точно ни у кого больше нет! И не будет! Это только моё, — он прижал к шее руки и, кажется, его распирало прокричаться от радости. Ну вот как можно было наломать дров, когда любишь с такой силой?       — А мне? — я ткнул в шею себе. — Я тоже хочу принадлежать только тебе. * А далее следует художественное описание самого горячего и непристойного примирительного секса, на которую только способна ваша фантазия. 18+ *