Воробушек

      Первое время я получал удовольствие просто от того, что нахожусь в чужом городе. Не могу сказать, что он совсем уж отличался от моего, но различия все же имелись. Оставим стандартные новостройки, они в каждом городе одинаковые. Но в моем городе, который был младше этого, как такового исторического центра и не было. Здесь же косые улочки со старыми деревянными и кирпичными домами сохранили свой первозданный облик, за ними следили, историю почитали. И мне это нравилось. Нравилось теряться там первое время, потому что, чтобы потом ориентироваться на местности мне нужно было вот так вот запоминать на собственном опыте все маршруты и названия улиц.       А еще мне нравились ребята, с которыми там предстояло работать. Компания в городе была новая, так что основной штат — вездесущие студенты. Я чувствовал себя закоренелым стариком и холостяком рядом с ними, с моими похороненными мечтами и потерянными надеждами. Они постоянно смеялись надо мной, но не со зла, а как это умеют делать веселые и никогда не унывающие люди. Особенно я сблизился с одним бетой – Костей, все его звали Котом. Он мне чем-то напоминал Дениса. Наверно тем, что постоянно смеялся и издевался надо мной больше всех. Я не хотел с ним отношений, мне просто нравилось его присутствие рядом. Он тоже, казалось, проникся ко мне симпатией, поэтому мы начали проводить время вместе помимо работы. Я часто его выручал, подменял. За это он водил меня по вечерам в разные злачные заведения, как человека, который еще с ними не знаком, так как в городе совсем недавно.       Кот знакомил меня со своими друзьями, просто потому, что он любил большие и шумные компании, как и я когда-то. И я понял, что не так уж и изменился, потому что мне это нравилось. Хотя, конечно, в особо тяжелых вакханалиях я не участвовал. Единственное, что во мне изменилось — я стал ценить одиночество. Не просто влачить одинокую жизнь, не намеренно отгораживаться, а по-настоящему ценить. Так что иногда мне все же больше хотелось побыть одному, чем посидеть в компании Кости.       Я любил свою однокомнатную квартирку. Вот уж удивительно — на первом курсе мне казалось, что это издевательство — жить в однокомнатной квартире. А сейчас я думаю — зачем мне больше? У меня все было подстроено в ней под меня. Все лежало так, как мне удобно. Вещей было минимум — самое необходимое, из роскоши только ваза. С цветами. Вид из окна — дворик, с детской площадкой. Я жил на первом этаже, так что по выходным постоянно слушал, как дети играют под окнами в индейцев и это было приятной мелочью в моем быте. Иногда мне звонил Гера, и я был рад этим звонкам. Спасибо, что они с Жеже не отказались от меня и не бросили, когда я сам от себя отказался даже.

***

      И вот он. Тот день. Нет, этот день. Сегодня. Потому что это произошло сегодня. Буквально несколько часов назад. С утра мне позвонил Кот и спросил свободен ли у меня вечер. Это был как раз один из таких вечеров, который я хотел провести наедине с каким-нибудь фильмом или пойти прогуляться — это стало хорошей привычкой. Поэтому я отказался, но он сказал, что жутко обидится на меня, если я не пойду с ним. Я сейчас не знаю, почему все же позволил себя уговорить, но это совершенно точно стало роковым решением. Потому что стоило только очутиться в помещении небольшого бара, где мне назначил встречу Костя, и я уловил знакомый запах. Который, как мне казалось, я успел забыть. Но не забыл. И в первый момент просто застыл на месте, но Кот тут же потянул меня к нужному столику. Ребят было немного и все — одногруппники Кости. Я не верю в такие совпадения, но похоже мы с Марком действительно истинные, потому что у меня тоже это получилось «просто». Просто переехал в новый город, один из многих городов на карте нашей необъятной Родины. Просто познакомился с Котом. Просто он оказался новым одногруппником Воробушка. Ну вот так «просто» бывает.       Я смотрел на его спину, он меня пока не видел. Хотя думаю, запах мой он тоже должен был заметить. Мы с Котом сели за столик. Пока я шел, я чувствовал, что ноги меня совсем не держат, я двигался только по инерции. Я не знал, что ему скажу, как поведу себя, меня всего трясло. Но стоило сесть, увидеть вновь вблизи привычный обвод лепных плеч, изогнутую линию ключиц, тонкую шею, с которой когда-то не сходили следы от моих поцелуев, и я успокоился. Мне тут же захотелось обнять его, просто нежно прижать к себе. Радость от встречи. Горечь от долгой разлуки. Я должен был его обнять — иначе меня разорвет. Я улыбнулся в его широко распахнувшиеся глаза. Похоже наша странная реакция друг на друга осталась незамеченной у остальных, поэтому я приветливо махнул рукой:       — Привет.       — Привет, — ошарашенно прохрипел он, потом прокашлялся. — Так ты и есть тот «Ваня» о котором Кот не затыкается уже пару месяцев.       — Да, я «тот самый Ваня». Приятно познакомиться, Воробушек. Еще раз. Мне похоже везет на твоих одногруппников, — я все так же улыбался, просто потому что не мог наглядеться на него. Я вроде был спокоен, но руки трясло так, словно от лихорадки. Я заметил это тогда, когда потянулся, чтобы хотя бы руки его коснуться, но потом свою руку отдернул, потому что моя дрожь была заметна и ему.       — Вы знакомы?! — Кот ткнул меня кулаком в бок.       — Что-то вроде того, — уклонился от ответа Воробушек, и я не удержал смешка при этих словах. Ну да, «что-то вроде знакомства» у нас было на протяжении четырех лет.       — Вот здорово!.. — Кот еще что-то говорил рядом, знакомил меня со всеми, но весь мой энтузиазм как-то угас. Воробушек не рад меня видеть.       Поговорить нормально с ним у меня не получалось, просто потому что это была достаточно большая и шумная компания и разговоры велись громкие. А мне не хотелось перекрикивать кого-то, а предложить уйти ему со мной я не мог. Потому что он не уйдет, а отказ только вызовет неприятные чувства, с которыми я так упорно боролся уже пару лет. Поэтому я просто смотрел на него, пытался не пялиться в открытую, но это, конечно же, не получалось. Его явно это смущало, меня же только веселила его реакция, потому что Воробушек редко смущается.       — Ты еще общаешься с Жеже? — вопрос был внезапным и задан тогда, когда стало чуть тише.       — Да, они с Герой немногие с кем я «еще» общаюсь, — я скептически приподнял бровь и спросил в ответ. — А разве Жеже тебе сам ни о чем не говорит?       — Мы с ним не разговаривали... ну с того времени еще, — он сник и как-то неловко поежившись, укутался в свой свитер еще сильнее. — Жеже бы меня не поддержал...       — О, так он все же не врал, — я чуть не присвистнул. Значит надо извиниться перед ним и Герой. — Ну у них с Герой все хорошо.       — Я рад, — он впервые улыбнулся за вечер, только не мне, а куда-то в столешницу. Ну хоть что-то, я как воришка-неудачник был рад и такой мелочи, как улыбка.       — Так, все ребят, хватит! — Кот вновь напомнил о своем присутствии. — Я прямо таки ревновать начинаю! Потом пообщаетесь! Обменяйтесь номерами и встретьтесь потом отдельно!       Конечно же, номерами мы не обменялись, я не спросил где он живет, он тоже этим не поинтересовался. Я ушел вместе с Котом, остальные пошли бузить где-то дальше, не знаю куда потом делся Воробушек, но лично мне хотелось сбежать. Так далеко, как только возможно.

***

      И вот он я. Сейчас. Могу ли я спокойно жить дальше при таком раскладе? Он был достижим. Я знаю, что он в этом городе, если, конечно, вновь не сбежал. У нас есть общий знакомый, который при одной только моей просьбе сдаст его с потрохами — и его адрес и его номер. Пожалуй, этого знания мне хватит, чтобы сдержать себя. Мне нужно просто совладать как-то с осознанием, что Воробушек вновь появился в моей жизни. Нужно время, чтобы унять взбунтовавшиеся чувства, которые выходят как река из берегов, стоит только вспомнить каким чудесным он был в этом баре — таким привычным, все в таком же разношенном и растянутом свитере, какие он любит. Я боюсь, что при личной встрече, при таком состоянии, я действительно ему что-нибудь сделаю. Не убью, конечно, но не могу обещать что потом он будет целым и невредимым. И это исключительно будет проявлением моей эксгумированной и воскрешенной любви. Боюсь даже представить себе, что я мог с ним сделать тогда, когда думал, что ненавижу его. Хорошо, что тогда его не было рядом. Не думал, что я такой эмоциональный. Хотя время показало, что это так.       Всю неделю я работал так, будто ничего не случилось, правда все внутри меня сходило с ума. Я был рассеянным, но до ошибок это не довело. Кот, похоже, тоже решил сделать вид, что не заметил нашей с Воробушком напряженности там, в баре. Поэтому вел себя тоже как обычно, правда намекал иногда, что парень он общительный и вообще любит послушать разные истории, и помогать любит — вообще идеал. Я усмехался и как-то выкручивался. Вот что–что, а это не та история из жизни, которой хочется поделиться.       Но вот позвонить ему очень хотелось. Услышать вновь его голос. Я стал забывать что-то и сам этого не заметил. Хоть и выбрасывал из головы все, что связано было с ним, а все равно надеялся, что это будет глубоко похоронено во мне. И все же я многое не помнил. В памяти, конечно же, сохранились только какие-то мелочи. Но вот когда я его увидел... Вот это был фейерверк эмоций! И как я не умер на месте?..       — Короче, друг, вот, — Кот протянул мне смятую бумажку. — Не знаю, что там у вас произошло с Дэем, но только исправь все пожалуйста. На него смотреть невозможно.       — Он заболел? — альфа внутри меня тут же насторожился и принял позу низкого старта, готовый сорваться тут же с места. Лететь на помощь, ага.       — Наверно. Он стал таким рассеянным, странным. Не знаю, сколько ты его знаешь, но представь, что он перестал смеяться. Совсем, — Кот тоже был обеспокоен. Да уж, Воробушек всегда умел заводить себе друзей.       Я развернул бумажку. На ней был адрес и телефон. Ну вот, даже просить не пришлось. Время пришло, куда еще тянуть? Нужно просто положить всему логический конец. Либо да, либо нет. Просто эта недосказанность убьет и его и меня. Он, наверняка, как и я, не смог так просто отделаться от того времени, что было совместным. Значит тоже страдал. И даже если он и сам был виноват во всем, но я не могу просто повесить на него клеймо единственного виновного и оставить все как есть. Оставить, чтобы он сам все исправил. Одно только упоминание, что ему плохо, что он не улыбается, заставит меня при надобности устроить зомби-апокалипсис.       В этот же вечер я был у его двери. С тортом в руках — милый и, вроде как, ни к чему не обязывающий жест. Вроде как, просто устроить дружеские посиделки. В домофон я представился Костей, просто потому что боялся, что он может меня не пустить. Он пустил и даже умудрился в этот же самый домофон отчитать мнимого Костю за то, что не предупредил заранее о визите.       Когда он открыл дверь, то кажется не удивился:       — Ну чего-то подобного стоило ожидать от этого прохвоста. До всего ему есть дело... Ну входи что ли, — он отодвинулся, уступая мне место в маленьком коридорчике. Воробушек тоже не шиковал, снимая секционку в одном из старых домов. Но зато все здесь было так, как он любил. Вся эта пестрота на стенах — куча рисунков, фотографий, карта мира вся в цветных головках, так называемых, «французских» булавок, картинки в рамках... И цветы на тумбочке. Только это заставило меня нахмуриться — неужели он с кем-то встречается?.. Вот уж о чем я подумать даже не смел. Но он уловил мой взгляд и разведя руки произнёс. — Привычка. Дарить их мне некому, так что сам себя балую иногда.       Я прыснул со смеху. Что-то общее у нас все же осталось с ним. Он стоял ко мне спиной и разрезал принесенный мною торт. Весело булькал закипающий чайник. А я следил, как это было обычно там — «у нас дома», как меняется изгиб его лопаток при движении рук, как натягивается футболка. Я знаю, что это совсем неуместно было бы делать сейчас, но руки даже ныли, представляя как я буду прижимать его к себе, как он расслабиться, как участиться его сердцебиение... Когда я и вправду его обнял он напрягся, весь стал как натянутая струна. И даже если он спросит меня сейчас что-нибудь вроде «зачем» или «почему» я не смогу дать ему никакого ответа, кроме как: «потому что это правильно».       Но он не спросил. Дождался, когда я отпущу его и продолжил свои приготовления. Молча. Я вернулся на свое место, было как-то горько и неприятно. Будто любимое место перестроили, и тебе некуда возвращаться. Или вообще снесли. Будто тебя и не было.       — Как поживаешь, Вань? — он сел рядом, потому что места за столом почти не было.       — О, отлично. Работаю вот курьером. Повысили недавно, перевели на новое место, — что еще я мог рассказать? Как два года разлагался? Как деградировал и медленно превращался в пустую оболочку? Нет, это лучше получится рассказать Гере или Жеже — потому что они видели, как это происходило, а я не помню. Всплывает в голове обрывки, а целостной картины нет. Помню только, что было хреново. — Сам как? Вижу учиться вновь начал?       — Да, неплохой тут университет. Правда приходится повторять что-то, что уже изучал, — повисла пауза.       - Зачем...       — Как Марк? — перебил он меня.       — Марк? Не знаю, когда я видел его в последний раз, год назад, вроде неплохо поживает, — я знаю, почему он это спросил. О, я прекрасно это осознаю.       — Ты не видишься с ним? — он откровенно удивился, хотя мог и заметить для приличия, что у меня не изменился запах, что у меня нет кольца.       — Нет, Денис, — холодно отрезал я. — Так зачем?       —... Ты сам не понимаешь? — он повесил нос чуть ли не до уровня чая в своей кружке.       — О, ну у меня есть некоторые догадки, но мне нужно твое подтверждение, — я все же разозлился, потому что он начал уклоняться от ответа. Снова сбегал от прямого разговора, от прямого обсуждения того, что его волнует.       — Ну, он же твой истинный, — тихо прошептал он, на грани слышимости, но я все же услышал.       — И что? То есть если бы появился твой истинный, ты бы сразу же сбежал к нему? — сталь в голосе скрыть не удалось.       — Я не знаю... Я не знаю, каково это — встретиться с истинным. Я думал, что это невыносимо быть со мной, когда ты уже встретился с Марком.       — Разве я тебе не говорил, что это не так? Разве я бегал на тайные свидания с ним? Разве я расспрашивал о нем у тебя? Разве я любил тебя меньше?..       Он заплакал, и мне хотелось его обнять, но слезы — это тоже способ сбежать. Нет уж, сегодня мы доведем разговор до конца. И либо он будет моим, либо я умру. Только теперь уже наверняка.       — Нет, Денис, ты предпочел поступить как трус. Спрятаться в своей раковине и лелеять свои волнения, будто меня-то и совсем не было в этом твоем мирке. Будто если бы ты мне рассказал обо всем, я бы сбежал от тебя. Ты трус. Да, я виноват не меньше, потому что было бы не плохо вдолбить в твою головушку покрепче, что значение имеет не только статус, — я поднялся, потому что чувствовал, что тоже недалек от истерики.       — Но если бы начались проблемы со здоровьем?.. Это ведь могло повлиять на тебя и Марка...       — Вот это у тебя фантазия! — я, кажется, готов был рассмеяться, но по виду Воробушка было понятно, что он-то относится к этому серьёзно. — В общем так, Воробушек, либо мы любим друг друга, либо ты меня ненавидишь, третьего не дано. Я сейчас уйду, но подумай вот над чем — не хотел бы ты начать все заново? И вот еще, если я встречу твоего истинного, я его убью и спрячу тебя где-нибудь на необитаемом острове. А теперь попробуй — сбеги...