Show Me Why You're Strong

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Эта глава содержит описания суицида и депрессии. Не надо меня ненавидеть. Это короткая глава. Я переехала на новое место и теперь нахожусь в довольно угнетенном состоянии. Поэтому, мне жаль, что в последнее время было мало обновлений, и что эта глава получилась такой… мрачной. Спасибо за все ваши kudos! Сон не идет к Ризу этой ночью, пока он ворочается в кровати: события прошедшего дня сказались на нем сильнее, чем он хотел бы признать. Он сорвался, как последний дурак отталкивая собственных друзей, которые были рядом с ним с самого начала, которые поддерживали его, когда жизнь Риза пошла под откос. В тот момент его разум представлял собой расплывающиеся пятна смешанных чувств. С одной стороны, он был уверен в том, что его друзья поймут, откуда взялась та вспышка гнева: он ведь вежливо несколько раз просил больше не поднимать тему протезов. С другой стороны, Риз чувствовал, что между ними происходит полнейший пиздец, а все потому, что он был слишком горд, чтобы признать свою ошибку. Бутылка виски, как что-то, что смогло бы помочь отвлечься от этого гребанного фестиваля вины и обиды, была просто замечательной идеей. Золотая жидкость имела определенный успокаивающий эффект, пока опускалась вниз по его глотке. Крепкий алкоголь приятно обжигал горло, в обещании заставить все забыть. Стакан за стаканом, и Риз приветствует чувство оцепенения как старого друга, с которым давно не виделся. Он посмотрел в то же самое окно, что и утром, но, в этот раз, вместо солнечного света его встретило лунное сияние. Он закрыл глаза и о многом задумался. Например, о том, что ему недостает силы воли, чтобы продолжать свою никчемную жизнь. Риз был в чертовой западне: теперь о нем нужно было заботиться, по очевидным причинам он потерял все модельные контракты, вел себя как засранец со своими друзьями, его сердце разбил человек, который и вовсе его не любил. И Риз не собирался лукавить, секс… Секс был тем, чего ему действительно не хватало. Будучи знаменитостью, он никогда не приходил домой один. Даже несмотря на то, что Риз встречался с Августом, он довольно часто забавлялся с другими. Между ними было соглашение: Август, который тоже был знаменит, мог трахать кого только ему вздумается, и Риз в свою очередь мог делать то же самое. Но они никогда не говорили о своих любовных похождениях. Это сохраняло их отношения… «здоровыми». Вообще, к черту этого идиота, парень даже не был хорош в постели. Но Ризу он нравился. Очень нравился. Он заставлял его смеяться над самыми невозможными вещами, и Августу действительно было дело до его жалоб на работу, он всегда говорил Ризу, что тот был самым красивым мужчиной, которого он когда-либо видел. Август заставлял Риза чувствовать себя… особенным. Будто он был больше, чем просто лицо на разворотах модных журналов, будто он был тем, кого… любили. Риз кинул взгляд на настенные часы: четыре утра. Самое время для еще одной бутылки чего угодно, что было в доме. Быть пьяным было весело. Риз не чувствовал кончиков своих пальцев, постоянно роняя стакан, который держал в руке. Но сейчас это было совершенно не важно: он пил что-то, название чего даже не знал, прямо из бутылки. Управление коляской теперь превратилось в настоящую проблему: катаясь взад и вперед, Риз был в полном замешательстве, куда он направлялся. Когда он, наконец, добирается до своей комнаты, то открывает шкаф и делает недовольное лицо. Тут всегда был такой порядок? Должно быть, Майя постаралась. Он дотрагивается до одежды, пытаясь вспомнить, откуда появилась каждая из вещей. Но он не помнит ничего. Ничего, кроме… кроме этого белого шелкового платка, лежащего рядом с его галстуками. Август купил его на их четвертую годовщину, а потом им же завязывал Ризу глаза, пока творил с моделью невообразимые вещи. Такие, о которых ты не расскажешь лучшим друзьям, по причине того, насколько непристойными эти вещи были. Ударившись в ностальгию, Риз схватил шелковый платок и поднес к лицу, наслаждаясь прикосновением мягкой и гладкой ткани. Он посмотрел на потолок: несколько труб над кроватью соединялись со стенами и на вид казались довольно прочными. Мысль, начавшая было формироваться на периферии его сознания, созрела окончательно, когда Риз вскарабкался на кровать. Он приложился к бутылке, которую держал в руке и сделал большой глоток джина. Он думал, что, для того, чтобы набраться смелости совершить то, что он задумал, Ризу понадобится больше спиртного. Может, ему стоит написать письмо? Хоть кому-нибудь. Если честно, он даже не мог сказать, кто вообще, черт возьми, будет по нему скучать. После нескольких попыток, Ризу удается привязать платок к ближайшей к нему трубе. Кусок ткани довольно длинный, поэтому должен выполнить свою работу. Стильный суицид. Отличная вышла бы шутка для бульварной прессы, которая и так уже на каждом углу обсуждает отдельные фрагменты его несчастной жизни. Завязывать платок в петлю в точности так, как учил его отец, было тяжело. Риз осмотрелся в поисках своего телефона, подумывая о том, чтобы отправить Вону сообщение. Поймет ли он его? Или его друг все еще не отошел от того, что случилось вчера? А, да пошло все. – Риз… это ты? Чувак, сейчас пять утра. Почему ты не спишь? – раздался сонный голос с другого конца провода, где кто-то был явно недоволен тем, что его так рано разбудили. – Тссс, ты че такой громкий? – зашипел Риз, икая в перерывах между словами. – Риз, сейчас слишком рано... Просто возвращайся в кровать. Эй, погоди, ты что, пьян? – Знаешь, я тут думал… Со мной б-бы ничего никогда не случи-и-илось… То есть, я же был таким супер-пупер-офигенным чуваком, счастливейшим парнем во вселенной… Н-но, я думаю, все меняется. Обещай, что похоронишь меня с моей коллекцией носков? – О чем ты вообще говоришь, Риз? – А еще, скажи Августу, что он – кусок дерьма. – Риз, ты несешь бред, бро. Просто иди спать, пожалуйста. – Позвони Ангел позже. Скажи ей, чтобы подыскали кандидата получше, ладно? – Ты – единственный кандидат. И Джек собирается прийти к тебе завтра, чтобы что-то обсудить. Ну, ты знаешь, главный исполнительный директор Гипериона… – Не-а, не пойдет. Вы найдете кого-нибудь другого, это уж то-о-очно… А за меня не волнуйся. – Хочешь…, – Вон зевнул. – Чтобы я пришел? – Да не. Извини за звонок… Просто хотел сказать, как сильно я тебя ценю, бро. То есть, ну очень сильно. – Да, да, я тоже, Риз. Тебе нужно поспать, а то утром будешь страдать от жуткого похмелья. Ну или через несколько часов. Ну или днем… ну, короче, ты понял. Пока, Риз. – Да… Пока, Вон. Петля была готова, покачиваясь наверху, словно в открытую насмехаясь над ним. Взбираться на кровать, когда у тебя недостает конечностей – непростая задача: Риз продолжал падать на матрас, а из-за состояния легкого опьянения ему было тяжело снова подняться. Перед тем, как обвязать шею, прямо как какой-то отвратительный рождественский подарок, он подумал о том, каким бесполезным он сейчас себя чувствовал, и как ныло в груди. Он словно менял страдание на небытие, менял сошедший с рельс поезд на катастрофу, без какого-либо шанса на выживание. Ощущение тугости вокруг горла заставляет стук его трепещущего сердца раздаваться в ушах барабанной дробью. Возможно, Риз даже прослезился, но он не мог точно сказать: на смену недостатку кислорода пришло чувство самосохранения, которое все еще у него оставалось, борясь со смертью лишь с помощью страстного желания поскорее со всем этим покончить. Так близко, и в то же время так далеко. Все могло бы получиться идеально. Но жизнь коварна, обманчива. Молодой человек перехитрил смерть еще один раз. Риз чувствует, как сильные руки легко поднимают его туловище, придерживая его. Он думает, что, возможно, это и есть загробная жизнь: словно ты погружаешься в бездну, а потом тебя ловят, прерывая твое падение. Он фокусирует свой взгляд на разноцветных глазах, которые пристально смотрят прямо в его душу. Первый раз с момента аварии, Риз не видит жалости в чьем-то взгляде. И на тот момент для него это является достаточным утешением.