Если ты останешься

      — Идем к башням? — Успокоившись после приступа смеха, спрашивает Адам, закидывая маленький конус вафельного рожка в рот. Прожевывает, ожидая, пока доест его спутник. Смотрит на его профиль и улыбается. — Или ты передумал уже? У нас в запасе куча времени.       — Если, конечно, мне не позвонят и не вызовут в офис, — пожал плечами финн, доев сладость и облизав большой и указательный пальцы, которые были выпачканы в шоколаде. Ламберт облизал губы.       — То есть, они даже не предупреждают тебя?       — Нет, — отрицательно мотнул головой Саули, вздохнув. — Ускорим шаг? Мне прям не терпится.       — Конечно, идем, — улыбнулся Адам. Парни вышли из парка и направились к достопримечательности города. Ламберту хотелось узнавать своего спутника все больше. Он с жадностью слушал истории из жизни Саули, которые он рассказывал по дороге к башням. Коскинен поведал брюнету о том, как впервые встал на лыжи и как с диким страхом кричал сестре, что ни за что в жизни больше на них не встанет, а та при каждом удобном случае вспоминает его фразу и подкалывает. Он рассказал, как впервые преодолел свой первый крутой спуск с горы, после чего месяц пролежал в больнице с переломом лодыжки, потому что спуск оказался для него чересчур крутым, и парень повалился буквально кубарем с горы. К счастью, все обошлось, и блондин продолжает кататься, с большей осторожностью, конечно, чем несколько лет назад. Ламберт взахлеб слушал, буквально раскрыв рот от удивления и интереса. Также, Адам узнал, что Саули на практике по журналистике брал интервью у мэра их города, в котором проживает сам финн. Взамен он рассказал блондину о том, как не мог начать выступление, потому что гитарист сбивался на первых аккордах, а когда все более-менее настроилось, начал сбиваться пианист. Отметив, что все было довольно забавно и кончилось бурными аплодисментами толпы, Ламберт оповестил друга о том, что они уже близко: всего осталось завернуть направо и пройти пару метров вниз по улице. Саули был в заметном восторге, подойдя к башням и рассматривая постройку. Адам подошел поближе и рассматривал отнюдь не стиль архитектуры башен. Он наблюдал, с какой ребяческой радостью и неподдельным счастьем блондин изучал башни, достав фотоаппарат. Как вновь морщил носик, когда камера на телефоне не сразу включилась. И как, сделав около дюжины снимков, облегченно вздохнул, обводя кончиками пальцев буквально каждый изъян строения. Брюнет заметил за собой, что не открывает взгляда от восхищенного белокурого принца рядом, а улыбка не сползает с лица на протяжении всего того времени, когда они только пришли к достопримечательности.       — Хэй, — донесся грубый мужской голос. Парни обернулись одновременно на источник звука: к ним направлялся полноватый низенький мужчина в фуражке и форме охранника, одной рукой он придерживал дубинку на поясе, а второй махал им. Немного запыхавшийся, мужчина сглотнул накопившуюся от быстрого шага слюну, громко выдохнул и начал махать рукой в сторону выхода. — Ребята, вам лучше отсюда уйти.       — А что здесь случилось? — Спросил Адам, уже шагая, Саули шел следом, и они оба были уставлены на охранника, который держался за сердце правой ладошкой и жмурился, «ой»-кая. Ламберт оглянулся, ожидая ответа, и заметил, как врачи «скорой» помощи завозят в машину каталку, накрытую белой тканью, из-под которой виднелась свисающая женская окровавленная рука. Брюнет сжал зубы, вздернул брови, не понимая, как они могли не заметить бригаду «скорой», полицейскую сирену и скопившуюся вокруг толпу, затем вновь уставился на толстенького мужичка, который в очередной раз «ой»-кнул.       — Буквально минут десять назад с крыши десятиэтажки напротив, — он указал рукой на дом, — девочка лет шестнадцати сбросилась.       — Черт подери, бессмысленно спрашивать, жива ли она, — проговорил Сау.       — Не девочка на асфальте была, а просто каша с костями, — мужчина почти вытолкнул парней подальше от места происшествия, пожелав счастливого пути и поспешно удалившись от них, прихрамывая на левую ногу. Адам и Саули переглянулись, одновременно глубоко выдохнув. Ламберт почесал затылок и запустил руки в карманы джинсов. Оба шли в полнейшем шоке, завернули за угол и шли в обратном пути, направляясь как раз в сторону парка, из которого только недавно вышли. Это была нагнетающая тишина между ними, но слов они оба не могли найти, поэтому просто зашли в парк и сели на первую попавшуюся свободную лавочку.       — Вот так, — Саули шмыгнул носом, уставившись в пол. — Был человек, и нет человека.       — Наверняка, из-за какого-нибудь малолетнего мудака, который ей разбил сердце, — подхватил Адам, кусая нижнюю губу.       — Или не все в порядке в семье, — продолжил финн, пнув камешек ногой. — В любом случае, это теперь вообще не имеет значения. Бедненькая.       — Маленькая же совсем, ну как так, — пробормотал Ламберт, мотнув головой.       — Однако, жизнь должна продолжаться, — блондин поднял голову, посмотрел на Адама и дружелюбно улыбнулся, пихнув задумчивого товарища плечом в плечо. Тот дернулся, усмехнулся и ответно посмотрел на Сау. В этот момент телефон брюнета зазвонил. Коскинен отвернулся, пнув еще один камень. Парень взял трубку и, спустя буквально пару минут, почти побледнел. Судорожно убрал телефон в карман дрожащими руками и уставился на собеседника пустым взглядом. Саули встряхнул его руками за плечи, вглядываясь в серо-голубые глаза, которые, казалось, сейчас были какого-то черного цвета из-за расширившихся зрачков и тени, которая нависала над ними обоими и отражалась также в его глазах. — Хэй-хэй-хэй, что такое?!       — Саули, — дыхание брюнета участилось, он сглотнул, снова дернувшись от рук Коскинена и грозного «Говори!». — Помнишь девушку со мной в баре, ну… Элли, помнишь?       — Да помню я, помню, что с ней?!       — Энтони сказал, что… Что они сейчас в больнице. Когда я ушел из дома, оказывается.., — почти после каждого слова он заикался, бегая глазами по всему, что его окружало. — Оказывается, что Энтони и Элли позже поехали вместе договариваться об очередном проведении концерта, но сам Энтони был ведь тоже пьяный, потому что я его знаю, они вместе с Эл каждый вечер в баре…       — Да что конкретно с ними?! — Снова тряхнул Адама.       — Они в дерево вписались, Энтони отделался легким испугом, а вот Элли не пристегнулась и влетела в лобовое стекло... Саули, поехали к ним.       — Твою мать, поехали, конечно! — Саули потащил Ламберта за собой, сжимая своей ладонью его. Пустой взгляд брюнета и трясущееся тело теперь контролировал Коскинен, который кое-как выведал адрес больницы и у прохожих спросил, как туда добраться. Они сели в автобус и почти через час были на месте. В транспорте Адам сидел, обхватив голову руками, а Сау стоял рядом, следя, чтобы тот не свалился на пол.       Ламберт был словно в тумане, а Сау прежде не был таким смелым, выведывая у всех и каждого, как пройти к только что прибывшим пострадавшим. Заметили, как ввозят ту самую каталку с погибшей девочкой. Как странно, что они прибыли одновременно. Неужели «скорую» никто не пропускал на дороге?..       Они вместе поднялись на второй этаж, нацепив белые халаты, и увидели Энтони, который кругами ходил по коридору. Парень заметил знакомых и направился навстречу. Адам буквально вмиг «очнулся» и кинулся на друга, схватив того за грудки и почти впечатав в стену спиной.       — Если с ней что-то случится, я тебя рядом похороню, понял? — Прошипел он, часто дыша ртом. Саули оттащил его от Энтони и усадил на диван рядом, упрашивая вести себя тише, потому как они все-таки находятся в больнице, и сев рядом.       — Адам, — начал Энтони. — Она сейчас в реанимации. Прости меня, я больше не сяду за руль пьяным.       — Ты вообще не сядешь, если ей станет хуже, — сухо кинул брюнет.       — Адам…       — Пошел вон отсюда, — спокойно проговорил он. Энтони провел ладонями по лицу и молча ушел из здания госпиталя, понимая, что в данный момент Адама лучше вообще не трогать.       — Она поправится, — тихо сказал Саули.       — Я должен был ее беречь, но сколько раз я опускал руки, видя ее поведение, — бесцветно отвечает, медленно моргая.       — В какой-то момент должно произойти определенное событие, которое в корне все изменит и откроет глаза на происходящее. Что-то кардинальное всегда случается, чтобы мы наконец поняли, что делаем не так. Если она не понимала, что ее образ жизни неверный, если не понимала твое намерение ей помочь и продолжала губить себя, то сейчас именно тот переломный момент, когда чаша ее жизни переполнилась до краев и из нее начало вытекать лишнее. Именно сейчас тот момент, когда она должна понять, что обязана измениться. И если даже этот жизненный урок не поможет ей все осознать, то ты здесь не при чем. Пойми, Адам, — Саули подвинулся чуть ближе и глядел на друга в упор, — человек должен сам осознать свою жизнь. И иногда нужны вот такие жестокие подсказки, чтобы подтолкнуть его на, как говорится, путь истинный. Ты не должен винить себя.       — Откуда ты это все знаешь? — Ламберт поднял взгляд и смотрел в глаза собеседнику. — Я ведь ничего тебе не говорил об Элли.       — Немного я знаю от Энтони и немного я вижу по тебе.       — Ясновидящий, значит? — Еле заметно улыбается, сжимая губы.       — Нет, просто ты тот, кому тоже хочется помогать, — в этот момент из палаты напротив вышел главврач и, ничего не сказав, направился влево по коридору, рассматривая планшет с документами, который держал в руках. Адам вздохнул.       — Странный сегодня день, — произнес он, откинувшись на спинку дивана.       — С ней все будет хорошо, поверь, — Саули взял Адама за руку и крепко ее сжал. Ламберт посмотрел в глаза оппоненту и затем положил голову ему на плечо, прикрыв глаза. Он сжал вторую руку в кулак, отчего костяшки побелели, и медленно выпустил воздух сквозь зубы.       Прошло довольно много времени, судя по тому, что за окном был закат, а в помещении уже включили искусственное освещение. Саули несколько раз предлагал Адаму перекусить круассаном, который купил в автомате на одном с ними этаже, но Ламберт отказывался, поэтому лакомство так и осталось запакованным и лежащим на столике рядом с диваном. Коскинен пытался пройти и узнать, как обстоят дела в реанимационной, но, как известно, новостей оттуда особо не добьешься. Парень снова сел рядом с Ламбертом, который подпирал голову рукой и смотрел в стену напротив.       Время тянулось, словно улитка перевозила все часы мира на себе. Близилась ночь, но в коридоре не проходил ни один человек. На улице стало совсем темно и фонарные «кобры» включили и там. Саули стоял напротив окна, которое находилось за спиной у Адама. Ламберт по-прежнему сидел на диване, устало разлепляя закрывающиеся веки.       — Уже поздно, Сау, — хриплым голосом проговорил брюнет, затем откашлялся. — Может, поедешь домой? Вдруг завтра на работу, а ты торчишь здесь.       — Нет, — решительно ответил журналист, немного качнувшись вперед. — Я останусь здесь, пока не скажут, все ли в порядке с Элли. А тебе нужна моральная поддержка. Иначе один ты тут свихнешься.       — Ты меня совсем не знаешь, — вяло сказал Адам.       — Ты из того типа людей, которых, кажется, знаешь больше, чем всю жизнь, — Саули в который раз сел на диван.       — Буду банальным, но про тебя я могу сказать то же самое, — устало улыбается, откидывает голову назад, опираясь ею о спинку дивана. — Почему так долго, что с ней там такое, черт подери…       — Не нагнетай, возможно, она просто под капельницей, к утру они должны будут перевести ее в палату, — мелодично проговорил Сау, так же откидываясь назад.       — Почему с тобой так спокойно, — кажется, даже не спрашивая, а просто утверждая, сказал Адам. — Был бы здесь, например, Энтони, я бы бегал туда-сюда, матеря всех и вся…       — Мне предлагали стать психологом, — усмехнулся Коскинен.       — Я бы точно свихнулся от ежедневного общения с людьми, — Ламберт тоже усмехается.       — Это одна из причин, почему я не согласен на эту профессию, — Саули обводит взглядом линии стыков панелей на потолке. — Одно дело, когда ты помогаешь и советуешь близким людям. И совсем другое – случайным, которых видишь первый и последний раз в жизни.       — Согласен, — брюнет не стал заострять внимание на словах о близких людях и тоже сверлил потолок взглядом.       Время, казалось, тянется еще медленнее, когда это подмечаешь. Небо было иссиня-черным, кое-где просвечивались крупинки звезд, все буквально спало, а в коридоре так никто и не появлялся. Создавалось впечатление, что в здании нет никого, кроме этих парней. Больница словно ополчилась против них, оставив их наедине друг с другом.       Середина ночи, не раньше, но никаких вестей. За окном, правда, была суета, потому как «скорая» привезла еще пострадавшую: это была бабушка, лет шестидесяти, в потертой и рваной одежде, в окровавленном белом платочке на голове и совершенно босая. Адам посмотрел, как она почти безжизненно лежала на узкой кушетке, и сердце так больно сжалось, жалея эту женщину. Он отвернулся от окна, когда старушку завезли внутрь здания, достал телефон и глянул время. Тяжело выдохнул, убрав мобильник, и поджал губы. Все снова затихло, оставляя за собой ощущение, будто ничего, в принципе, и не было всего минуту назад. Саули взглянул на наручные часы, дернув рукой, чтобы поправить их. Но от того, что они смотрят, который час, ничего не меняется. К сожалению.       Адам мирно устроился на плече Сау, обрывисто посапывая, а Коскинен даже укрыл парня тем самым белым халатом, который слетел, когда парень накинулся с кулаками на Энтони. Блондин взглянул на часы, отмечая про себя, что вот-вот будет рассвет. Но он был спокоен, потому что Адам хотя бы около часа уже проспал.       В палату, напротив которой они сидели, ввезли девушку под капельницей, синие волосы которой были спрятаны под почти такого же цвета шапочку. Саули осторожно разбудил Адама, когда медсестра вышла из палаты, спустя минут пять, предупредив блондина о том, что посещение нужно отложить как минимум на два дня.       — Ты видел ее? Она в порядке? — Потирая глаза, прошептал Ламберт.       — Да, — таким же тоном ответил Сау. — Она спала. Медсестра сказала, что к ней пока нельзя.       — Когда можно будет?       — Пару дней должно пройти, — блондин встал с дивана, поправил сползшие джинсы и протянул руку сонному Ламберту. — Пойдем, нам здесь пока что нечего делать. Все равно к ней не пустят, а перспектива, что нас прогонят, мне не особо симпатична.       — Да, идем, — хватаясь за руку Сау, Адам поднялся, поправил свою одежду, оставил халат на диванчике, и они оба устало и вяло поковыляли к лестнице, ведущей вниз. Выйдя из здания больницы, Ламберт вдохнул воздух полной грудью и оглядел окна, затем посмотрел на Саули. — Странно, что тебе до сих пор никто не позвонил с работы.       — Просто я предупредил их, что по определенным обстоятельствам пока не смогу приступить к работе.       — Когда ты успел? И вообще, ты нормальный? Тебя не уволят?       — Я же выходил. Да, нормальный, и нет, не уволят, — по очереди на каждый вопрос он дал ответ. — Не смогут.       — Точно?       — Точно.       Саули кивнул, отстраненно глядя на Адама. Ни с кем прежде он не мог так просто просидеть ночь в ожидании чего-то, обычно он всегда оставлял всех, уходя подальше. Но в этот раз он не смог просто взять и уйти, видя, насколько разбит и подавлен был его друг. Хотя и сейчас выглядит отнюдь не лучше. Оба стояли возле ступенек и молчали. И был даже какой-то в этом уют своеобразный. Возможно, у них просто не было особо сил и желания говорить о чем-то. А может, слова в данный момент не имели значения. Словно чувствуя друг друга, парни одновременно направились к остановке и запрыгнули в только что подошедший автобус, устроившись на самых дальних сидениях и провалившись в сон. Саули теперь опирался головой о плечо Адама, а тот опирался головой о стекло, от чего оба они тряслись в такт автобусу.       Их разбудил водитель, крича в пятый раз, что это конечная остановка, и автобус дальше не идет. Плюс был в том, что конечная остановка – следующая за той, на которой живет Адам. Поэтому они быстро выползли из транспорта и так же молча направились к дому Ламберта. Они все еще ничего друг другу не сказали, а просто шли. Поднялись на второй этаж и вошли в квартиру Адама и Элли. Хорошо, хоть эта девчушка дверь закрыла. Хотя сейчас злиться на нее у брюнета не получалось вот вообще никак. Он закрыл дверь на внутренний замок, кинул ключи на столешницу возле входа, разулся и прошел в комнату, плюхнувшись на кровать и тяжело вздохнув. Саули последовал за другом и прошел в комнату. Ламберт подвинулся к стенке, освобождая место рядом с собой. Сау послушно лег рядом и облегченно выдохнул, прикрыв глаза. Они провалились в страну грез, в который раз. И наверняка выглядели довольно забавно, когда обнимали друг друга, находясь в глубокой стадии сна.