Если ты останешься

      Первым проснулся Саули, когда время близилось к пяти вечера. Он медленно открыл глаза и заметил, как рука Адама нежно лежала на его талии, слегка прижимая тело парня к себе. В свою очередь, финн, оказалось, тоже обнимает за талию брюнета. Коскинен осторожно вытащил свою руку и попытался аккуратно убрать с себя не особо легкую руку Ламберта, когда тот невольно пробурчал что-то во сне и только лишь сильнее прижал к себе Сау. Парень лишь вздохнул и улыбнулся, все-таки разбудив соседа по кровати шепотом. Адам резко открыл глаза и так же резко убрал руку, виновато уставившись на блондина.       — О господи, прости, пожалуйста, — начал оправдываться Ламберт.       — Ты чего? Все в порядке, — Саули привстал на локтях и смотрел на Адама, который тоже поднялся и сел, упираясь спиной о стену, вдоль которой стояла кровать, и сложил ноги в позу знаменитого «лотоса». — Ты чего так испугался?       — Я… Я просто, — он потер глаза и посмотрел на парня. — Просто спросонья. Мы ничего не...?       — Нет-нет, — сразу же отсек Коскинен и присел рядом с Адамом, так же упираясь спиной о стену и вытянув ноги вперед.       — Мы просто устали и спали, обычным человеческим сном.       — Хорошо, — выдохнул Адам. — В смысле, не то, чтобы я был против, просто ты… Я… Мы… То есть, я…       — Адам, — рассмеялся Сау. — Перестань оправдываться из-за того, чего не было. Все в порядке, не усложняй.       — Извини, — улыбнулся Ламберт, осекая очередной поток мыслей, крутившихся в его голове. Чего он испугался, увидев, как обнимает Саули? Как объяснить то, что ты можешь настолько дорожить человеком, что даже боишься прикоснуться к нему? Он кажется таким светлым, родным и ангельски прекрасным, что складывается ощущение, если ты до него дотронешься, он попросту рассыплется. На тысячи мелких и прекраснейших осколков, как хрусталь. Испарится, как мираж, который ты себе выдумал. Ламберт испугался именно того, что испортил этими объятиями ту атмосферу их теплых отношений, которые сложились за такие сумбурные и странные несколько дней. Он просто боялся, что выдумал себе этого белоснежного финского принца и на самом деле просто сошел с ума, разговаривая с пустотой. — После сна я всегда такой странный, мне просто часто снятся кошмары.       — Я учту, — улыбнулся Сау. Адам покраснел, отведя взгляд на противоположный край кровати. — И что тебе снилось, если не секрет? Почему тебя мучают кошмары?       — Из снов я помню лишь какую-то определенную часть, — с паузой ответил парень. — И понятия не имею, в чем причина столь частых проявлений странного поведения моего мозга. Знаешь, будто издевается, играя со мной подобным образом. И это так, — Ламберт наполовину сжал пальцы в кулак, дернув рукой в воздухе, — бесит. Бесит.       — У меня бывает почти так, пришлось даже привыкнуть к этому, — Саули смотрел вперед непонятным взглядом, будто боялся, что то, о чем он говорит, случится с ним прямо сейчас. — Знаешь такую штуку, как сонный паралич?       — Твою мать, я терпеть это не могу, было пару раз, — кивнул брюнет.       — Каждый вечер с самого детства, — отчеканил Коскинен все слова по отдельности. Адам раскрыл глаза от удивления и уставился на Сау.       — Серьезно?       — Самое интересное, что я даже не знаю, как с этим бороться, — натянуто улыбается, пожимая плечами. — Способов море, но на мне ни один не работает. К черту предрассудки, я – гребанное исключение.       — Ужасно, — заключил Ламберт, снова отведя взгляд. — Хочешь чай или кофе? Ты к тому же еще и голодный, идем, хотя бы яичницей накормлю.       — Мне можно просто чай, — Саули начал подниматься с кровати следом за Адамом и так же проследовал за ним на кухню.       — Ниче не слышал! — По-детски закрыл уши и громко прокричал, затем достал из холодильника две пары яиц, из шкафчика сковородку, поставил ее на огонь и налил масла. Саули присел за стол и, мотнув головой, улыбнулся. Брюнет залил в чайник воду и поставил кипятиться, затем полез в верхний шкафчик за чаем и привстал на носочки. Коскинен осмотрел грацию позы Ламберта, окинув его оценивающим взглядом с головы до ног, и даже облизнул губы. Возможно, из-за того, что это была его частая привычка, а может… — Есть черный, зеленый с лимоном, зеленый с бергамотом, с жасмином и даже красный чай «молочный улун». Какой будешь?       — Ты сейчас с кем разговаривал?       — А тут есть еще кто-то?       — Что за странные комбинации со словом «чай» ты тут привел? Ты что, любишь на плантации по выходным выезжать и вручную собирать чай?       — Нет, просто я люблю пить разный чай, — парень достал мягкую упаковку красного чая и повернулся к Сау. — И ты должен попробовать «молочный улун», он и правда шикарен.       — Я согласен на такого рода эксперименты, конечно, если они не закончатся тем, что я буду бегать по улице и кричать, что я китайский монах Шао Линь, — они оба рассмеялись. Адам разбил яйца на сковороду и немного убавил огонь, к этому моменту уже вскипел чайник. Брюнет высыпал три ложки заварки во френч-пресс и залил кипятком. В кухне начал витать довольно мощный аромат теплого молока. — Запах мне уже нравится.       — На вкус он даже сладким мне кажется, — брюнет достал две тарелочки, снял сковородку с плиты, разложил приготовленное блюдо по порциям и подал на стол, затем поставил рядом солонку с солью, положил вилки и также достал пару хлебных тостов. Все это время Саули не отрываясь наблюдал за плавными и размеренными движениями Ламберта, словно каждый поворот его руки был тщательно спланирован и продуман.       — Хозяюшка, — заключил Сау, улыбаясь. Адам улыбнулся в ответ и присел за стол, принявшись завтракать.       — Приятного аппетита, — он даже снова немного покраснел.       — Спасибо, и тебе, — ответил Коскинен.       В воздухе парил аромат заваренного чая и довольно вкусный аромат только что приготовленного блюда, которые смешивались в один. Казалось, что они не сочетались совершенно никаким образом, но почему-то образовали вместе такой уют и приятность, что на миг показалось, будто бы два этих запаха не существовали по отдельности. Саули вновь сделал комплимент шеф-повару, отметив, что завтрак получился отменный. Оба снова рассмеялись, понимая, что в пять вечера никакой уже не завтрак.       Ламберт убрал посуду в раковину, достал две кружки и разлил в них уже крепко заваренный «молочный улун», затем поставил одну напротив Сау и вновь присел за стол со второй в руках. Коскинен сделал глоток напитка и приятно удивился, что на вкус чай совсем немного отдавал молоком и был даже немного сладким, как и сказал Адам.       — Ну как? — Поинтересовался Ламберт, попивая чай.       — И правда шикарный, мне нравится, — вновь делает глоток, но уже гораздо больше, и улыбается.       — Я же говорил, — широко улыбнулся брюнет.       — Насколько я не такой уж и ярый любитель-ценитель чая, мне и впрямь нравится.       — А вот это уже серьезный комплимент, — они снова вместе рассмеялись. Было странно и довольно забавно подмечать, что смех двух совершенно разных людей слился воедино и казался одним целым. Точно так же, как и два противоположных запаха всего несколько мгновений назад.       Тишина, которая появилась между парнями спустя несколько секунд, не была какой-то напряженной, угнетающей или же неловкой. Они просто смотрели друг на друга по очереди, а когда кто-то из них это замечал, тут же отводил взгляд куда-то в сторону.       Бывало ли так, что вы находили человека, с которым вам было уютно даже просто молчать? Как говорится, упустить таких людей было бы грубой ошибкой. Возможно, будет куда проще, если появится какой-то маячок, предупреждающий нас о том, где находится «наш» человек, с которым мы сможем сесть и просто «уютно помолчать», не требуя ничего взамен.       Из-за открытого окна в кухне было слышно пение птиц и нечастый шум проезжающих мимо машин, изредка в комнату залетал летний ветер, колыша занавески, и приносил с собой еще множество ароматов, например, цветов под окнами дома, которые были аккуратно высажены в клумбы. За ними вела уход соседка Адама, задорная и немного странноватая женщина лет пятидесяти, которая имела в гардеробе множество цветастых халатов. Иронично вышло, что она любит ухаживать за клумбами.       — Ты сказал, что к Элли можно будет прийти послезавтра? — Мелодично и медленно проговорил Адам, словно старался не разрушать сложившуюся атмосферу тишины. Саули мотнул головой, водя большим пальцем по ободку кружки.       — Не совсем, — ответил он. — Просили хотя бы дня через два.       — Я убью этого придурка, — не меняя тона голоса, сказал брюнет.       — Адам, — они встретились взглядами, и Саули дотянулся рукой до руки Ламберта. — С ней все будет в порядке, а Энтони судьба и так наказала, думаю. Впереди у него еще не мало косячных ситуаций, которые его потреплют хорошенько.       — Если бы только окружающие от этого меньше страдали, конечно, было бы лучше.       — Хэй, она поправится, она в безопасности и под присмотром, все будет хорошо, — Адам отвел взгляд, затем взял кружки, встал и поставил посуду в раковину.       — Да, ты прав, — стоя спиной к собеседнику, произнес брюнет. После чего развернулся и оперся руками о столешницу. — Не хочешь прогуляться?       — Я только «за», тебе будет полезно развеяться, — немного улыбнулся Саули, встав и направляясь в коридор за обувью. Ламберт залил водой грязную посуду, они оба обулись и вышли из квартиры, направившись по какой-то быстро выработавшейся привычке в парк, где Саули рисовал Адама. Рюкзак, к счастью, не был где-то забыт, а бережно оставлен на стуле в прихожей квартиры Ламберта.       Парни шли медленно и размеренно, почти не обмениваясь репликами. Может, им не хотелось разговаривать, а может, слова снова были излишни. Они испытывали друг к другу непонятное им обоим влечение. Мысли о пошлом смысле этого влечения каждый из них отбрасывал с катастрофической скоростью, потому что они чувствовали что-то большее, нежели обычный животный инстинкт или очередную страстную потребность. Сейчас они просто наслаждались присутствием друг друга и впервые в жизни не могли поверить, что могут просто молча идти рядом с человеком, не коря себя за то, что нет тем для разговора.       Адам понял, что мысли об этом человеке заняли больше половины пространства в его голове. Понял, что никоим образом не пытается понравиться Саули, произвести на него впечатление или просто добиться от него чего-либо. Он понял, наконец-то может быть самим собой рядом с тем, к кому проникся таким чувственным отношением, такой теплотой и верностью, доверием и надеждой…       Саули понимал, что ни с кем раньше не мог так себя вести. Он понимал, что открывается человеку совершенно ненамеренно, совсем не осознавая этого. Он просто чувствовал, что может ему доверять, почему-то был даже уверен в том, что никогда не получит подлости в ответ. Он был, конечно, не особо уверен в длительности их дружбы, но в том, что Ламберт – не предатель, был уверен больше, чем в достоверности своего имени.       Они сели на лавочку в тени, которую отбрасывало дерево с огромной кроной. Уже совсем скоро начнет смеркаться, включат уличные фонари, и улица превратится в загадочное место со шармом мистики. Сейчас же был только закат. Небо было чистым, а линия горизонта разделялась красным и фиолетовым цветом, словно художник-великан провел огромной кисточкой по небу, как по холсту, и оставил несколько случайных мазков, которые так отчетливо и ярко выделялись на общем фоне.       Ламберт глубоко вздохнул, пододвинулся ближе к краю скамейки и прилег так, что голова его была в паре сантиметров от ноги Саули. Блондин улыбнулся и посмотрел на парня.       — Удобно? Не давит нигде?       — Да нет, — Адам поерзал на спине. — Вполне себе хорошо. Ведь советуют же спать на жестком иногда.       — Так ты тут ночевать собрался, что ли?       — Почему бы и нет? Ночи теплые, я не один, — улыбается брюнет.       — То есть, мое решение было сделано уже за меня, — улыбнулся Саули, прищурившись. — Я тебе что, вместо охранника, что ли?       — Ну почему сразу охранник? — Снова поерзал. — Тут места хватит, чтобы и ты поспал.       — А не боишься?       — Чего именно?       — Ночью спать в парке. По-моему, не самая лучшая затея.       — Ну, — Адам снова поерзал и поднялся, сев как прежде. — К черту, лопатки упираются, неудобно.       — А я тебе о чем, — довольно улыбнулся Саули, глядя парню в глаза.       — Ты мне о том, что мне должно быть страшно.       — Бесстрашный Ламберт. Может, ты меня поохраняешь, в таком случае? — Саркастично произнес Сау, улыбнувшись шире.       — Размечтался, — фыркнул брюнет, отведя взгляд. Коскинен рассмеялся и перевел взгляд под ноги.       Включились первые фонари с характерным щелчком. В такое время бывает больше людей в парке. На соседних лавочках стали появляться молоденькие парни со своими девушками. Скорее, школьники с подружками, так было бы вернее их назвать. Адам это заметил и встал со своего места.       — Пойдем домой?       — Ты меня приглашаешь? — Саули идет рядом с Ламбертом, запустив руки в карманы джинсов.       — Я подумал, раз уж ты отпросился с работы и хочешь мне помочь, может, ты побудешь со мной, пока Элли не выпишут? — Осторожно спросил Адам, не поднимая глаз.       — Вообще, я сам хотел напроситься к тебе с ночевками, потому что тебе явно не стоит оставаться одному. Вдруг тебе стукнет в голову побежать ночью к Энтони и убить его нахрен? — Серьезно сказал Саули, но Адам рассмеялся.       — Я не смогу. Имею в виду, он, конечно, тот еще козел, и все такое, но тоже человек, — парень снова жестикулировал, иногда покусывая нижнюю губу. — Ну и, конечно же, мне стоит позже извиниться, ведь с его помощью могут и накрыться выступления.       — Корыстная мысль, но верная, — подметил Сау, улыбнувшись.       — Во всяком случае, он же не собирался убивать Элли, несчастный случай, такое тоже случается.       — А вот и Ламберт приходит в себя, — протянул Коскинен, глядя на собеседника.       — Надо же когда-то начинать браться за голову, — усмехнулся он. — Это все твое влияние, философ!       — Эй, а я-то тут при чем?       — Не знаю, но мне надо же кого-то обвинить в этом, — снова смеются одновременно.       Уже подошли к дому и вошли в квартиру. Адам вновь бросает ключи на столешницу у входа, закрывает на внутренний замок дверь и бредет в комнату, плюхаясь на диван. Саули идет следом и садится рядом, наблюдая, как Ламберт включает телевизор и ставит еле слышимый уровень громкости, откидывает пульт в сторону и в очередной раз вздыхает. Саули понимает, что Ламберт просто-напросто не знает, куда себя деть, что сделать и как помочь подруге, поэтому и вялый такой.       — Хочешь еще чаю?       — Не откажусь, — улыбается блондин, провожая парня на кухню взглядом. Через минут пять Адам возвращается с двумя кружками горячего напитка и вручает одну Сау. Коскинен благодарит друга и, поджав ноги под себя, садится удобнее. Адам делает так же и смотрит на блондина.       — С тобой так легко, — внезапно говорит он. — Почему с тобой так легко?       — Я не знаю, — почти шепчет Саули. — А с тобой почему так легко? Я тебя словно всю жизнь знаю.       — Возможно, покажется бредом, но у меня и правда ощущение, что мы знакомы тысячу лет, — по-прежнему смотрит в глаза оппоненту, не отрываясь, и делает частые и маленькие глотки чая.       — Бред… Может быть, но у меня такие же ощущения, — подтверждает Саули. Делает большой глоток напитка и отставляет чашку в сторону. Затем подползает ближе к Адаму, забирает кружку и из его рук, ставит рядом со своей и приближается к его лицу как можно ближе. Ламберт нервно сглатывает и не моргая смотрит в голубые глаза Саули.       — Что случилось? — Шепчет Адам, переведя на секунду взгляд на губы Сау и вернувшись снова к глазам.       — Ты сводишь меня с ума.