Если ты останешься

      Блондин жадно смотрел в глаза Адаму, пытаясь восстановить свое сбившееся дыхание. Непозволительно долго тянулась пауза между ними. Ламберт так же смотрел в глаза собеседнику, не находя слов, чтобы сказать, насколько же сильно сводит его с ума сам Коскинен. Казалось, еще секунда, и все разрушится из-за длительного молчания. Адам не знал, он просто не знал, что взаимность может подкрасться настолько незаметно. Этот невероятный солнечный мальчик с лучезарной улыбкой так глубоко вкрался в сознание брюнета, что тот с трудом мог сейчас дышать, не то, что говорить. Тишину нарушает Саули, который опускает виноватый взгляд и отползает подальше от Адама.       — Прости, видимо, не стоило тебе этого говорить, — Адам все еще молчит. Чего он так боится? Что мешает ему взаимно признаться тому, кто занимает его разум все эти чертовы дни и ночи? — Извини, если ты не чувствуешь того же, просто забудь, что я сделал, ладно?       — Хэй, — решается Адам и осторожно хватает Саули за запястье. — Это ты прости, потому что я не ожидал, что… Я просто не думал, что и ты… Что ты тоже…       — Да твою ж мать, — вырывается у Коскинена, и он резко подлетает к лицу Адама и медленно накрывает своими губами теплые и немного потрескавшиеся губы парня. Адам делает резкий вдох и закрывает глаза, обнимая блондина за шею. Сау не спешит углублять поцелуй, он отрывается от Адама и смотрит ему в глаза, которые излучают маленькие искорки счастья. Они оба улыбаются, но теперь первым тянется за поцелуем Адам, накрывая такие нежные и желанные для него губы Саули.

***

      Восемнадцатое июля. Утро встречает жителей города очередной теплой температурой и солнечным светом, который буквально обволакивал каждый кусочек Лос-Анджелеса. Именно в такую погоду хочется лечь на газон в теньке, включить любимую музыку и раствориться в гармонии с природой. Стать ее неотъемлемой частью и медленно вдыхать тот свежий воздух, который будет ласково обнимать все тело.       Сегодня можно навестить Эл, и парни уже стояли в здании больницы, ожидая, пока медсестра выйдет из палаты после процедур. Девушка пришла в себя довольно быстро, все кости целы, но есть небольшое сотрясение и множество ссадин по телу из-за разбитого лобового стекла и этого чертового вылета через него на землю.       Молоденькая брюнетка (судя по тому, что прядь темных волос выпала из-под шапочки) вышла из палаты Элли, осторожно закрывая за собой дверь. Адам и Сау подошли к ней, спрашивая, можно ли войти.       — Да, конечно, — ответила она. — Только не долго, потому как в таком состоянии еще совершенно нельзя ее много тревожить, — на прощание девушка одарила Адама кокетливым взглядом, а после раздражилась, заметив, что на нее не обратили внимания в ответ.       — Приве-ет, — протянул Ламберт, первым входя в палату. Элли осторожно повернула голову в сторону двери и расплылась в улыбке. Ее синие по плечи волосы были хаотично разбросаны по подушке, круги под глазами выделялись очень сильно, и она заметно успела похудеть, потому как ее скулы осунулись и стали значительно сильнее выпирать. Адам ужаснулся и удивился тому, что увидел, но скрыл это, поставил принесенные фрукты на тумбочку справа от кушетки, присел на край кровати, беря руку Эл в свою. — Ну как ты тут?       — Привет, — шепчет Саули, подходя ближе.       — А я смотрю, вы подружились, — с паузами проговорила девушка и ехидно улыбнулась, глядя сначала на Адама, а потом на Сау. Ламберт усмехнулся, радуясь, что его подруга более-менее в порядке, и Саули чуть покраснел, улыбаясь.       — Да, если бы не он, я бы давно прикончил Энтони, — серьезно сказал Ламберт, но постарался смягчить эту фразу улыбкой. — Ты как себя чувствуешь?       — Да хорошо я, — ответила она. — Голова очень болит, правда, а так все в порядке. Знаешь, Адам…       — Что такое? — Ламберт обеспокоенно осматривал подругу. Девушка вновь сделала паузу, осторожно сглотнула и продолжила.       — Я больше не хочу ходить в этот клуб, — прерываясь, сказала она, сдерживая слезы, которые вот-вот норовили потечь.       — А в какой хочешь? — Попытался съязвить парень, но беспокойство над девушкой не давало ему силы сейчас особо шутить.       — Ни в какой, Адам, ни в какой, — прошептала она и все же заплакала. Адам наклонился и поцеловал Элли в лоб, чуть сжал ее ладонь и вытер большим пальцем правой руки только что хлынувшие слезы с ее щек. Он наконец-то был чертовски счастлив, что его подруга в коем-то веке поняла, что смысл жизни не в гулянках, что это все закончится, и не останется ничего, кроме глупых воспоминаний и сожаления о потраченном впустую времени. Он внутренне ликовал, что эта авария заставила ее образумиться, и чудовищно корил себя за такую мысль. Это чертово раздвоение, когда не можешь определиться, стоит сейчас радоваться или все-таки рыдать.       — Не плачь, — таким же тоном ответил брюнет. — Ты поправишься, и мы начнем новую жизнь, поверь мне.       — Люблю тебя, братик, — улыбнулась синеволосая и шмыгнула носом.       — И я тебя, малышка, и я тебя, — тишину прервал негромкий звонок телефона Саули, парень стоял у окна слева от кушетки и, посмотрев с минуту на экран смартфона, отчаянно вздохнул, и убрал его вновь в карман. Адам повернулся к блондину и вопросительно взглянул на него. — Что такое?       — С работы, просят срочно приехать, — хриплым голосом ответил Саули, затем откашлялся. — Прямо сейчас.       — Мисс Уиллсон нужно отдохнуть, — входя в палату, грубо бросила медсестра, запомнив, как ее флирт отвергли. — Прошу покинуть палату.       — Пока, милая, — Адам вновь чмокнул в лоб девушку, та кивнула и прикрыла глаза. Саули так же попрощался с Эл, и они оба вышли из помещения, а затем и из здания больницы вовсе.       — Медсестра с тобой заигрывала, — неожиданно сказал Саули, засунув руки в карманы джинсов и втянув голову в плечи.       — Да? Да плевать вообще. — Удивился он, улыбнулся и взял руку Саули в свою.       — Отчаянная девушка даже не дала толком навестить Элли, — в ответ улыбнулся Сау. Адам усмехнулся. В этот раз звонок раздался от телефона Ламберта. Он нехотя взял трубку, увидев обладателя входящего вызова, и, спустя пару минут, сбросил, убирая телефон в карман. Даже особо эмоций не выразил, кроме слова «Окей», которое произнес раза четыре, ничего больше не звучало.       — В эту пятницу я приглашаю тебя на выступление, — вновь широко улыбается Адам, завораживая.       — Я дождался! — Воскликнул Саули, Ламберт лишь рассмеялся. — Погоди, а где?       — Если ты захочешь покинуть мою скромную берлогу, то я за тобой заеду, а если нет, то все равно вместе доберемся. А теперь беги на работу, иначе из-за меня потеряешь ее.       — Не потеряю, — улыбается блондин, глядя в глаза парню. — Это настолько секретное место?       — Дай мне подержать немного интриги.       — Окей, интриган, я тогда побегу, — звонкий смех Саули заставил тело Адама покрыться сплошь мурашками и даже вздрогнуть от их колкости. Коскинен отпустил брюнета, сделал два шага назад и, развернувшись, помахал рукой на прощание, скрывшись за углом забора, выстроенного вокруг госпиталя. Адам оглянулся назад и заметил в окне второго этажа ту самую медсестру, которая со злостью ушла, заставив Адама даже поежиться от неприятного чувства скованности. Девушка настолько разозлилась, что ее отвергли, да и к тому же не ради синеволосой девочки, что яростно сжала ладонь в кулак, вгоняя ногти в тонкую кожу. Ламберт чуть помялся на месте, зачем-то еще раз оглянулся назад, окинув беглым взглядом больницу, отчаянно, но все же слегка облегченно, вздохнул и неспешным шагом направился домой, выбрав ту же дорогу, которой они пару часов назад шли вместе с Саули. Брюнет вспоминает те моменты близости с Коскиненом: объятия и сладкий поцелуй со вкусом молочного чая, нелепые улыбки и разбухшие губы, учащенное дыхание обоих и то горячее покусывание своей нижней губы в исполнении Сау. По телу парня снова пробежались мурашки. Прежде он никогда не испытывал таких чувств. Нет, отношения у него, конечно же, были. Были и вожделение, и возбуждение, и страсть... Но таких платонических отношений ранее не наблюдал. Адам никогда прежде настолько не боялся прикасаться к человеку, опасаясь спугнуть его или нарушить атмосферу между ними. Он никогда прежде не скучал настолько сильно. Он никогда прежде не... любил? По-настоящему, с бешеным сердцебиением, нарушенным сном и аппетитом, с бесконечными мыслями только об одном человеке... Он никогда прежде не любил. Эта мысль как ток прошла сквозь тело Адама, заставив дернуться и плотно стиснуть зубы. Вот так и осознают, что влюбились, или это просто оправдание того, что он испытывает? Он любит или просто нашел название спектру эмоций? Никогда прежде... Адам даже усмехнулся себе под нос, озвучив эту мысль в голове голосом Гоблина. Он даже не понял, зачем, но сделал это. Возможно, чтобы отвлечься. Только его можно понять: это не-воз-мож-но.       Ламберт завернул за угол и в таком же беспамятстве добрел до квартиры. Очнулся только тогда, когда вместо лимона нарезал в чай помидор.        — Так, чай на сегодня отменяется, — сказал сам себе вслух Адам, выливая в ведро содержимое кружки. — О-о-о-о, кто-то уже сам с собой заговорил...       По правде говоря, для Адама такое поведение не было обычным делом. Он просто сел за кухонный стол и подпер ладонью подбородок, вновь обреченно вздохнув. И все-таки, он изменился. Его изменили.