Чудо из простой обложки.

...а самое страшное видели — лицо мое, когда я абсолютно спокоен? В. Маяковский.

      Из небытия меня вывела тупая, ввинчивающаяся в виски боль. Я чувствовал, что лежу на чем-то шероховатом и тёплом. Пахло сигаретами.       — Очнулся? — безразлично произнёс кто-то рядом.       — Что..? — странно было слышать свой голос. Я приоткрыл глаза. Яркий свет ослеплял. Хотелось пить. Я заморгал и попытался сесть на многострадальном диване. Видимо, зря — меня замутило, голова закружилась и пришлось поспешно лечь обратно.       — Эй, — прозвучало все с тем же ледяным равнодушием, — ты в порядке?       Я потёр виски.       — Меня мутит.       — Ты выпал из книги.       Голос собеседника был абсолютно спокоен. Я поднял на него глаза.       Ну, здравствуй, Эрик.       — Объяснишься?       — А ты не сдашь меня в дурку? — выдавил из себя усмешку я, снова попробовав сесть. Эрик протянул мне руку. Как только я схватился за нее, я вновь почувствовал это. Боль. Отчаяние. И какое-то дикое, почти нечеловеческое спокойствие. "Ему уже все равно, — понял я, — плевать на то, что с ним будет, на события, людей. Это... Это страшно. Ведь несколько минут назад он, казалось, готов был убить Магду."       — Сейчас я раздумываю о том, чтобы сдаться туда самому, — равнодушно сказал он. — Принести тебе чего-нибудь?       — Воды. И, Эрик... Думаю, перед тем, как меня выслушать, тебе просто необходимо выпить.       Мужчина в ответ только фыркнул и пошёл в соседнюю комнату. Он был гораздо выше, чем я ожидал. Вслушиваясь в доносящиеся с кухни звуки, я раз за разом прокручивал в голове произошедшее со мной. Никогда не верил в Предназначение, считая его сказкой... Красивой книжной легендой, дарующей надежду на лучшее будущее. Теперь же эта легенда помогла мне выбраться из ограниченного мирка, подарила зрение. Внезапно в голове стрельнуло — кажется, я был голым, когда очутился перед Эриком. Поёрзав на диване, я немного успокоился, обнаружив, что одет в белую футболку и пижамные штаны, наверное, принадлежавшие мужчине.       Когда Эрик вернулся, я понял, что рассказывать куда легче, чем представлялось. Слова потекли неторопливой рекой, легко огибая все препятствия и звуча на удивление правдоподобно. Конечно, доверия ко мне добавляло и то, что я, как выразился Леншерр, "выпал из книги". Я рассказал ему обо всем — о том, как я чувствовал, будучи книгой, о своем существовании в магазине, о привязанности к двойняшкам,.. Умолчал я лишь о Предназначении, боясь, что это может испугать ставшего мне таким близким человека.       На протяжении всего моего рассказа Эрик оставался невозмутим. Даже прикасаясь к его руке, я не чувствовал эмоций. Это холодное, бесчувственное равнодушие пугало. Я пообещал себе, что попробую растопить нечто в душе мужчины, застывшее после суда.       Когда за окном начало темнеть, я выпил предложенные мне Эриком таблетки и провалился в тяжёлый, лишенный видений сон.

***

      — Тебе нужны документы, — заявил Эрик, разбудив меня утром.       Все тело ныло от ночи, проведённой на кресле, голова гудела от принятых вчера таблеток, поэтому было сложно сосредоточиться и понять, чего от меня хотят.       — Документы, — повторил мужчина, роясь в шкафу и не обращая на меня никакого внимания. — Да где же я оставил эту чёртову камеру? Ты пока подумай, как тебя назвать. Насколько я понял, у книг имён нет?       — Да. Я,.. Я уже думал об этом. Как ты считаешь, имя Чарльз мне подойдёт? — пробормотал я, потягиваясь.       — Чарльз. Чарли. Да, пожалуй, — Эрик потянулся на верхнюю полку. — Вот она где! — он, бережно сдув пыль со странного устройства, нажал на нем какую-то кнопку. — Надо же, даже зарядка осталась! Так, сядь сюда. Давай, поднимайся. Быстро! Так, хорошо, вот так. Голову чуть левее. Улыбнись. Хотя нет, не стоит. Держи глаза открытыми.       Меня ослепила яркая вспышка, полностью прогнавшая последние остатки сна.       — Что это, черт возьми, было? — зло прошипел я, потирая глаза. Нельзя утро начинать с таких потрясений, нельзя.       — Это, — мужчина осклабился, становясь похожим на акулу, — была крайняя необходимость.       Я лишь фыркнул.       — Когда переоденешься, иди завтракать. Помнишь, где ванная?       Я молча кивнул и, зевая, пошёл умываться.       За завтраком я не смог заставить себя проглотить что-нибудь, кроме пары печений. Эрик же подсушил себе хлеб, безмерно удивив меня работой тостера.       — Почему именно Чарльз? — спросил меня он, уже моя посуду.       — Я знаю одного Чарли. Он детский писатель — приходил к нам в магазин два раза в месяц и читал свои книги. И,.. И словно оживлял каждое слово. Это было чудесно, друг мой.       После завтрака я совершил нерадостное открытие — слышать другие книги я больше не могу. Я печально проводил рукой по их корешкам, но лишь молчание было мне ответом. Зато Эрик познакомил меня с Интернетом. Это и в самом деле чудо. Я читал про историю человечества весь день, перекусывая только сладким. Этот мир предстал передо мной во всей красе, но многих людских поступков я не понимал.       Отвлёкся я, когда Эрик разговаривал с кем-то по телефону.       — Да, на имя Чарльза. Нет, фамилия роли не играет. Хорошо. Да, фотографию пошлю тебе по почте. Через четыре дня? Хорошо, зайдёшь ко мне и отдашь. До встречи, Эмма.       Эмма? Уж не Фрост ли? Странно...

***

      — Нельзя питаться только сладким, — нахмурился Эрик. В его голосе проскользнуло что-то, не являющееся ледяным равнодушием. — Съешь хотя бы тост.       — Я не хочу, — есть и в самом деле не хотелось. — К тому же, уже вечер. Я засыпаю на ходу. Знаешь, узнавать про вас нечто новое гораздо утомительнее, чем я ожидал. Интернет, история человечества, современные технологии... При мне люди никогда не упоминали об этом.       — Неудивительно, — сказал мужчина, взгляд которого был направлен на что-то, видимое только ему. — Люди покупают книги в попытке убежать от суровой реальности. От современности. Её войн, жестокости. И книжный магазин — не то место, где они готовы обсуждать это.       Эрик тряхнул головой, словно пытаясь выгнать оттуда мысли. Казалось, он сам был не рад, что заговорил со мной. И снова я почувствовал отголосок чужой эмоции внутри, но, возможно, это моя усталость сыграла со мной шутку.       — Я постелю тебе на диване.       Уже лёжа на спине и глядя в потолок, я гадал, увижу ли Ванду и Пьетро. Сегодня я наткнулся на их фотографии в компьютере у Леншерра. Почти такими я их себе и представлял.

***

      Меня засасывает в себя голодная вязкая тьма. Её чёрные щупальца обвиваются вокруг тела, а шёпот сводит меня с ума. Я кричу, кричу, срывая голос, но звуки тонут в этой ужасающей мгле...       — Чарльз! Чарльз, проснись! Это всего лишь сон! Тише, тише...       Я дрожал всем телом. И, прижимаясь к успокаивающему меня Эрику (кажется, он ещё не ложился спать), чувствовал, как тьма отступает.       — Хочешь, я посижу с тобой, пока не заснёшь? Я всегда делал так, когда двойняшки долго не могли уснуть или просыпались от кошмаров.       В сон я погрузился, чувствуя холодную руку Эрика у себя на лбу.