Ты издержка моей профессии

Он то плакал, то смеялся, то улыбался. А ты крепко держал его за крылья. (с) - Добрый вечер, вы дозвонились в агентство «Мэйсон». - Я бы хотел сегодня ночью увидеть Джанджи. Илья опять невольно сделал долгий перерыв в людском общении, окончательно замыкаясь в себе, становясь опасно раздраженным. Пальцы рук тряслись все чаще, что грозило вылиться в приступ, и не хватало, чтобы это случилось в офисе. Он работал почти круглосуточно, сверяя отчеты, обзванивая заказчиков и раздавая долги, которые успел назанимать. Курякин не страдал от отсутствия болтовни в своей жизни, но чувствовал, что медленно начинает вступать в разлад с самим собой. Когда в голове роятся мысли и ты ни с кем не можешь их поделить… Наполеон привил крошечную потребность хотя бы раз в месяц засиживаться на кухне за разговорами. Хотя раньше одиночество воспринималось непринужденно и легко, как привычная обыденность. - Мне жаль, но Джанджи сегодня нет на линии, - нежно прошелестела диспетчер, щелкая кнопкой мыши. - Он на выходном? Я могу подождать до завтра. - Извините, но его нет в городе. - Когда вернется? – Илья посмотрел на Матроса, шевелящего ушами и прислушивающегося к разговору. - Я не могу дать вам эту информацию, - вздохнула леди. – Но я могу выслать Ларри. Партнер такого же типажа, только моложе. Стоимость за час ниже на 70. Если желаете, посмотрите его анкету на нашем сайте, номер пятнадцать. Русский снова глянул на кота. Тот шевельнул кончиком хвоста, мол, сам решай, хозяин. Илья вздохнул и даже не стал открывать крышку ноутбука. - Хорошо, согласен. - Спасибо, что позвонили в «Мэйсон». Ожидайте в течение часа. - Ну и зачем мы это сделали? – спросил он у пушистого сожителя и положил телефон на стол. Матрос лениво зевнул. Какие-то люди исчезают из жизни, какие-то появляются, но есть такие, которых отпускать совсем не хочется. Однако часто жизнь поворачивается к нам тем своим местом, где нет пуговиц, и предлагает новые знакомства вместо старых и устоявшихся. Куда уехал Наполеон? Должно было случиться что-то экстремально-катастрофическое, чтобы сутенер выпустил его из-под руки. В общем-то пусть приезжает некий Ларри, хуже уже все равно не будет. Но когда через полчаса раздался протяжный звонок и на пороге предстал молоденький паренек лет двадцати двух, Илья обреченно оперся плечом на дверной косяк и нахмурился. На него из недр подъезда смотрели два огромных голубых глаза, мерцающих в тусклом свете лампочки, стекло которой подожгла спичками местная шпана. - Ты звал меня, красавец? – в озорном мальчишеском взгляде еще не успела остыть беззаботность и веселье той молодости, которую он тратил в «Мэйсоне». Он был похож на Наполеона и в то же время разительно отличался от него. Как эскиз и этюд. Черные волосы жесткие, прямые и не складывались в полукольца на затылке, голубые глаза слишком водянистые и блеклые, и этот запах… От него пахло дорогим одеколоном. Фальшиво, невкусно, приторно. Илья одной рукой сгреб его за воротник и втащил в квартиру, разворачивая к себе лицом. Он быстро понял, что молодчик сейчас поскачет обратно. - Что ты знаешь про Джанджи? - А? – опешил бедняга, поднимая брови и испуганно смотря на странного клиента, который продолжал держать его за воротник пальто. - Где он? Допрос с пристрастием был достоин какого-нибудь триллера. - Джанджи… Джанджи… - морщил лоб Ларри. – О, вспомнил! Он на больничном, я слышал, пацаны между собой терли. Та-ак, версия диспетчера с треском провалилась. Почему-то Ларри верилось больше, чем невидимой бабе. Илья с трудом проглотил милый набор слов «пацаны» и «терли» и легонько встряхнул проститута. - Что с ним случилось? - Я не знаю. Такую информацию держат на верхах. - Сколько я тебе должен за отмену вызова? - 70. - Я дам больше, если никто не узнает, что я спрашивал о Джанджи. Ты меня понял? Ларри закивал, как китайский болванчик. Курякин выпустил из пальцев воротник и пошел за кошельком. Больничный? Вдруг Наполеону так плохо, что он даже не может встать и помочь сам себе? Илья отчетливо помнил свою простуду, когда даже дышать нормально не мог, со свистом выпуская из легких воздух. Если ему нужна помощь? Надо приехать. Или хотя бы узнать номер его телефона. - Ларри, ты знаешь телефон Джанджи? Парень взял деньги и быстро спрятал их в карман. - Не-ет, мы не такие друзья. Общаемся только на работе. Слушай, а какое тебе дело до него? - Хочу заказать не через агентство. - Если в индивидуальном порядке, тогда это к хозяину «Мэйсона». Но тут у тебя прокол, Джа не гоняет по индивидуалкам. Он у нас слишком… - Ларри изобразил какое-то замысловатое движение рукой в воздухе. – Гордый. - Гордость? Разве она может остаться в бо… - В борделе? Да. Джанджи – это наставник. Учитель. Лучший в своем деле. Мужик, к которому ты можешь приползти утром после смены и поскулить. Илья задумался. Наполеон все еще оставался для него неразгаданной тайной. Непокорный в рассуждениях, твердый и поразительно спокойный, плюющий на правила (сколько раз он опаздывал на встречи к сутенеру, будоража его терпение и отсиживаясь на курякинской кухне?). - Я пойду? – Ларри указал большим пальцем на дверь. Илья молча повернул язычок замка, открывая створку и выпроваживая гостя. Значит, пора наведаться к сутенеру. Матрос выбежал из комнаты и с мявом кинулся под ноги Илье, всем своим видом как бы говоря: «Окстись, товарищ! Неужели ты собрался посетить дом терпимости?!». А может, просто жрать просил. Кто их разберет, пушистых мурчалок… Илья на всякий случай насыпал коту корм, нацепил на вилку промерзшую в холодильнике вареную сосиску и, старательно жуя, отправился к ноутбуку узнавать адрес постройки. Если верить «гугл мапс», бордель стоял позади банковского проспекта, имел аж пять этажей и являлся новостройкой. То есть место уважаемое и презентабельное, а не сырой подвал с сидящими на потолке летучими мышами. Особенностью расположения здания было то, что на него невозможно наткнуться случайно. Туда могли приходить только целенаправленно. «Гугл мапс» не показывал вывесок на светлом фасаде, оставляя «Мэйсон» снаружи безымянным и неприметным. Естественно, сутенер не даст ему ни телефон сотрудника, ни тем более адрес проживания. Илья надеялся на собственную импровизацию и то, что кто-нибудь из коллег Наполеона знает его номер мобильного. Холодный липкий ветер, не на шутку расшалившись, гонял по уличным дорогам клочки газет и бренчал пустыми жестяными банками из-под пива и колы. Несмотря на поздний вечер, горизонт за линией домов окрашивался остатками заката в бледно-розовый цвет. Удачная пора для того, чтобы сидеть в каком-нибудь кафе и читать английский фольклор двадцатого века, смешивая витиеватые фразочки с крепким кофе. Но нет. Илья Курякин, самый обычный менеджер самого обычного спортивного журнала, вместо горячего латте и старых страниц сейчас ловко запрыгивал в трамвай, чтобы своими глазами увидеть то, о чем не пишут в книгах, не показывают в кино и не рассказывают по радио. *** «Мэйсон» флегматично смотрел на Илью окнами с легкой неоновой подсветкой на подоконниках. Приглушенный свет горел кое-где только на пятом этаже. Скорее всего, одиннадцать вечера еще не считалось временем для клиентов, люди приходили отдыхать намного позже. Но дом работал круглосуточно. Курякин не сразу нашел вход, скромно расположившийся со стороны торца здания. Обычная железная дверь, похожая на те, которые перекрывают спуски в подвал. Внутри гремела музыка, сверкали прожекторы, загорались разноцветными огнями фонарики. По периметру первого этажа расположился большой зал. Но Илья пока видел только его кусочек. В коридоре перед дверью стоял неведомо как помещающийся в такое маленькое пространство охранник. Голова у хомосапиенса была ассиметричной, жевательная часть преобладала над мыслительной, а классический тесный костюм явно натирал чувствительные места. Как иначе можно объяснить такую кислую морду? Охранник посмотрел на посетителя, похлопал его по бокам в надежде найти взрывчатку или, на худой конец, пистолет, хмыкнул и отодвинулся в сторону. Курякин пошел дальше вдоль коридора и, наконец, увидел «Мэйсон» во всей его красе. Зал делился на три отдельные части, каждая держалась несколько обособленно и была помечена указателем. Розовый был раем для мужчин обычной ориентации. Здесь работали девушки на любой вкус и карман. Танцевали на шестах, наливали текилу за баром, носили подносы с закусками, плавно покачивая бедрами и обхаживая первых ранних посетителей. За голубым указателем территория натуралов заканчивалась, но Илье с его позиций не разглядеть внутренности и особенности зала, надо было пересекать коридор. Наконец, фиолетовый указатель принадлежал транссексуалам, им приходилось ютиться в самом конце. Все залы были оборудованы переходами и коридорчиками, то есть при желании можно легко попасть из мира голубого указателя в мир розового, а то и фиолетового. Никто никому не бил морду, не гомофобствовал и не ругался. Мужчины, посетители женского стриптиз-шоу, довольно сидели на диване и жадно наблюдали за девочками, извивающимися под музыку на шестах. Всего шестов было семь, каждый оккупировала какая-нибудь длинноногая крошка. - Ты кого-то ищешь, сладкий? – к Илье подошла чернокожая девушка в коротеньком зеленом платьице, скорее открывающем тело, чем прикрывающим. В руках она держала пустой круглый поднос. - Я ищу Джанджи. Девушка пошевелила пальцами, задумчиво стуча по подносу. - Любишь мальчиков погорячее? Хотя… - она окинула его взглядом янтарных глаз. – Тебе можно, ты красавчик. Жди здесь, я сейчас вернусь. Музыка продолжала оглушительно играть, девушки танцевать, а текила разливаться по барной стойке. Интересная планировка здания «Мэйсона» еще с порога располагала к себе. Здесь можно найти развлечения какого угодно рода. Хочешь – вот тебе стриптиз и приватные танцы, а хочешь – поднимайся выше в спальни и прелюбодействуй. Илья был уверен, что над первым этажом располагаются апартаменты. Может быть, так же поделенные на цвета, а может быть и нет. Желания идти проверять пока не возникало. Чернокожая красотка вела к нему еще одну девушку. На этот раз белокожую, маленького роста, с густой копной каштановых волос, схваченных сзади резинкой. - Это ты интересуешься Джанджи? – спросила она, подходя к Илье. В леопардовых шортиках и таком же коротком топике, она своими миниатюрными размерами сильно походила на кошку. – Зачем? Африканка быстро исчезла куда-то в сторону бара. - Я узнал, что он на больничном. - И что? - Мы друзья. Девушка прищурилась, кривя в усмешке рот. - Я не слышала, чтобы у него появился такой… друг. Как тебя зовут? - Илья. - Нет, прости, я ничего не знаю, - тут же «съехала» стриптизерша. Но Илья успел заметить – врет. Он поймал ее за тонкое запястье, боясь, что она сейчас уйдет. - Я хочу помочь. Наполеон исчез, и… вдруг ему нужна помощь. - Стоп. Ты знаешь его настоящее имя? – девушка подошла к нему ближе, словно бы кто-то мог услышать их разговор в шумном зале. – Откуда? Ты кто? - Как тебя зовут? - вопросом на вопрос вывернулся Илья. Она закусила нижнюю губу. - Габриэль… Габи. - Настоящее имя? - Стриптизершам не запрещено использовать свои собственные имена. Так откуда ты знаешь Наполеона? - Габи, это очень долгая история. - Я никуда не тороплюсь. Ну точно, кошка. Даже глаза так же сверкают. - Что, если он не может налить себе воды? Лежит на диване и трясется от озноба и боли, а может, еще от чего-нибудь. Скажи, как я смогу с ним связаться. - Откуда я знаю? Мы хорошо общаемся в этих стенах, но своих контактов он мне не оставляет. - Кто может знать? Габи, пожалуйста. - Сутенер, - она похлопала себя по бедрам. – Хочешь узнать телефончик понравившегося мальчика? Спроси его у Александра. Если узнаешь номер – еще увидимся, я хочу посмотреть на человека, который впервые в истории «Мэйсона» получит телефон сотрудника. - Спасибо. - Не за что, - она фальшиво улыбнулась и пошла к бару, но вдруг на полпути обернулась и перекричала громкую музыку. – Лучше просто забудь, что в твоей жизни когда-то был Джа. Илья был далеко не наивным первоклассником и прекрасно все понял. Габи знала Наполеона вне работы, иначе бы не устраивала допрос, кто такой Илья Курякин и что ему надо. Причем знала его лучше многих, потому что была в курсе настоящего имени Джанджи. Что могло связывать стриптизершу и мужчину по вызову? И почему она его прикрывает? Он тормознул проходящую мимо высокую блондинку. - Мне нужен Александр. Сутенер. *** Илья поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, подошел к дальней двери коридора и громко постучал в косяк. - Войдите, - глухо донеслось с противоположной стороны створки. Курякин открыл дверь и зашел в кабинет, рассматривая сидящего за столом приятной наружности мужчину лет пятидесяти. Никакой сутенерской шляпы, белой шубы и перстней, которые демонстрировали немногочисленные фильмы о проституции, не было. Хозяин борделя был одет в серый костюм, кремовый галстук и держал в руке очки. - Чем я могу вам помочь? – спросил Александр и указал рукой на кресло, стоявшее возле его стола, приглашая своего посетителя сесть. У стены помещался узкий шкаф с офисными журналами, папками и нормативными документами, на стенах висели уютные картинки с изображением неопознанных цветочков. Прям кабинет психолога, а не сутенера. Илья уселся в кресло. - Один ваш сотрудник взял больничный отгул. - И? - Насколько я знаю, он одинок и присмотреть за ним никто не может. Я не в курсе про характер его заболевания, но… - А вы хотите за ним присмотреть? - Если это возможно. - Интере-есно, - протянул Александр, постукивая дужкой очков по столу. – Где вы познакомились? На вызове? - Да. - Понимаете ли, мистер… - Курякин. - Мистер Курякин, мы не даем адреса и телефоны сотрудников. Исключений нет. Кстати, ради интереса, что за сотрудник? - Джанджи. Александр внимательно посмотрел на Илью. Так, словно бы вообще впервые его увидел именно сейчас. - Интересный выбор, - Уэверли кашлянул. – Джанджи - особый вид в нашем заповеднике. Не беспокойте понапрасну, а если хотите встречи, то ждите окончания его больничного листа. Они что, сговорились? Сначала стриптизерша со своими предложениями забыть Джа, теперь вот этот холеный индюк. Пальцы лежащей на колене руки начали сами собой выстукивать ритмичную дробь. - Александр, мне нужен этот номер. - Вы думаете, что первый, кто сидит передо мной и вымаливает телефон Джанджи? – сутенер снова закашлялся. Видимо, дедуля очень любил посмолить. – И вы в своем стремлении пока проигрываете. Я видел все виды представлений. Угрозы, ползание на коленях, полицию и даже попытку суицида вот на этом ковре. Поймите, он никому не принадлежит. - Только вам, так? – вскинул брови Курякин. - Только мне. Это моя лошадка, которая приходит первой на всех забегах. Несмотря на свой возраст. Я опекун, понимаете? Я беспокоюсь за сотрудников, решаю их проблемы, и если на горизонте появляется вот такой нетерпеливый клиент... Впрочем, я всегда предлагаю таким, как вы, два варианта. - Слушаю. - Убраться отсюда в ближайшую минуту или погасить долг Джанжди. С процентом в мой карман, естественно. - Сколько? – спросил Илья тоном нефтяного магната. Уэверли открыл ящик стола, покопался в бумагах, вытащил металлического цвета лист и пробежался по нему глазами. - Пятьсот тысяч зелеными. Плюс мне на пиво. Теперь настала очередь Ильи поперхиваться воздухом и кашлять. - Ну, дорогой, если бы вы знали, какую сумму он уже погасил, вы посчитали бы эту сумму жалкой копейкой. Какой вариант вы выбираете? Первый или второй? Илья встал с кресла и вышел из кабинета, с силой закрывая за собой дверь. С потолка отлетел приличный кусок штукатурки и спланировал на пол. В кабинете послышались шаги, и Курякин быстро спрятался за колонной, подпирающей потолок. Уэверли, насвистывая имперский марш, вышел в коридор, закрыл дверь на ключ и начал спускаться по лестнице, проходя в паре метров от притаившегося Ильи. Решение пришло быстро и легко, будто бы он всю свою жизнь был агентом КГБ, а не представителем менеджмента. Илья сбежал по лестнице и направился в «розовый» зал. Ему нужна была самая обычная шпилька... ... и стриптизерша с высокой прической, у которой точно она будет. Илья нашел такую возле танцпола и пошел к ней. Неизвестно, насколько смылся Уэверли, но риск – дело благородное. Дама неожиданно охотно поделилась с ним шпилькой, даже не спросив, а на кой черт она ему нужна. Вскрывать замки его учил отец, тайком от матери, которой такие игры казались опасными. Вдруг Илюша научится плохому и пойдет обирать соседей? Горе-то какое… Но сейчас Курякин с благодарностью вспоминал папу, судорожно ковыряясь длинной шпилькой в замке сутенерского кабинета и прислушиваясь к любому шороху. Самодельная отмычка тихо поворачивалась и даже не выскальзывала из-под большого пальца, как это случалось в детстве. Поворот… Еще один… Дверь покорно и незаконно отворилась. Где могут храниться личные дела сотрудников? В том шкафчике? Илья распахнул дверцы шкафчика и замер. Все папки были подписаны по фамилиям. Аано А., Августо Л., Втигер О…. Какая фамилия может быть у Наполеона? Он водил пальцем по корешкам папок, выискивая первую в имени букву «Н». Адреналин, мешающий делу, остыл, оставляя место собранности. В коридоре было тихо, а металлическая винтовая лестница, если бы по ней кто-то шел, предупредила бы об этом певучим звуком подошвы ботинок о ступеньки. Арчибальд Н. оказался Нэдом, Дарин Н. Николасом, а Кроссман Н. имел в своем личном деле такую фотографию, что вызывал только одно желание – бежать. Непонятно, как такой дефектный персонаж попал в «Мэйсон», его лицо было точно на любителя. Илья нашел его спустя пять папок и глубоко вздохнул. С фотографии на него тяжелым взглядом смотрел молодой Наполеон, совсем еще мальчик с тонкими и нежными чертами лица. На первых страницах была указана вся жизненно важная информация. Дата рождения, гражданство, номер страховки, группа крови и резус-принадлежность, телефон, адрес проживания. Возле фотографии красными буквами помечен гепатит и ВИЧ-статус. Отрицательные. С синей печатью в уголке листа за этот год «Доконтактная профилактика ВИЧ пройдена». Чтиво, конечно, интересное, но пора сматываться. Илья и так нагло попользовался гостеприимством Александра, а ведь еще надо успеть закрыть дверь все той же шпилькой. Он быстро переписал на ладонь адрес и номер телефона. Разговаривать по телефону он не любил и даже стеснялся, предпочитая живое общение, но вдруг Наполеон успел переехать, а данные в папке не сменил? Папка вернулась на место в первозданном виде, следы пребывания заметены, шпилька выброшена, и, когда Александр подошел к своему кабинету и повернул ключ в замке, вопросов у него не возникло. Илья Курякин вышел из «Мэйсона» и посмотрел на свою ладонь. Он уже представлял себе вытянувшееся от удивления лицо Наполеона, когда тот увидит Курякина на пороге своего дома. Это того стоило. Стоило залезть в кабинет и выкрасть этот шанс. Илья спрятал руку в карман плаща и сжал адрес в кулаке. Его имя - Наполеон Соло. И он был самым успешным мужчиной по вызову в «Мэйсоне».