Is He Really Going Out With Him?

Шесть часов. Ничего. Он, вероятно, просто опаздывает. Я вздохнул за столом, рассеянно гоняя рис по тарелке, и моя мама послала мне сочувствующий взгляд. Семь часов. Ничего. У него, вероятно, много домашней работы. Восемь часов. Ничего. Может, мне стоит спросить, в порядке ли он. Я позвонил ему. Нет ответа. Я написал ему. Нет ответа. Девять часов. Ничего. Чанёль… Когда я лежал там, в своей кровати, это всё, о чём я мог думать. Я не злился на него, я беспокоился. У него должна быть веская причина, раз он продинамил меня. Я перевернулся, таким образом оказываясь лицом к стене. Десять часов. Меня охватило плохое чувство. — Кёнсу, — я позвонил первому человеку из моего списка контактов. — Да, Бэк? — он был немного сбит с толку, так как я никогда ему не звонил, особенно в десять часов вечера. — Ты недавно разговаривал с Чанёлем? — спросил я, отчаяние в моём голосе смешалось с утешением. — Я переписываюсь с ним прямо сейчас, а что? Прямо сейчас. Я уронил телефон и посмотрел, как он отскочил от кровати и с ударом приземлился на пол. Он мне соврал. Он же не может быть у него дома, правда? Я дополз до телефона. — Где он? — я сглотнул, ожидая самого худшего, которое было реальностью. — У Криса, конечно, ты так удивлён? Он только что рассказывал мне, как они играют в видеоигры. Нет… — Я… — мой голос затих, когда губы задрожали. — Бэк… я знаю, ты до сих пор любишь его, это тяжело, верно? Видеть, как того, кого ты любишь, забирают у тебя? Я знаю, каково это. — Кёнсу, знаешь, это твоя вина, что он меня оставил. Он считал, что у него нет шансов, потому что думал, что я нравился тебе в средней школе. Это правда, Кёнсу? — мой голос был мрачным, и я был не похож на себя, но я не мог это контролировать, я чувствовал себя ужасно за то, что обвинял его, но мне было так больно. Я не могу нести это бремя в одиночку. — Бэкхён, твой голос… С тобой всё хорошо? Ты мне действительно нравился в средней школе, но- — Твою мать! Ты ведь знал, что я люблю его, даже тогда! Почему ты ему сказал? Какого хрена…? Я… я вешаю трубку. Извини, увидимся завтра, — я отключился, иначе бы наорал на него ещё больше. Я решил не терять самообладание и не отталкивать своих друзей. Это не его вина. Никто не виноват, кроме меня. Ты сделал это сам себе, Бён Бэкхён. У тебя нет основания обвинять никого, кроме себя. Не имеет значения, сколько раз я говорил это себе, я всё равно злился на весь мир. Я пошёл в ванную, чтобы охладиться, плеснув холодной воды себе в лицо. Как только я вошёл, слёзы полились ручьём, и эта знакомая боль нещадно скрутила моё сердце, мой взгляд упал на бритву. Нет… не надо… Бэкхён, не ищи в этом спасения. Мои руки бессознательно дотянулись до неё, когда депрессия охватила мой разум. Думай об этом, как о наказании. Только один порез, хорошо? Только один… Я поднёс край лезвия к запястью, забрасывая идею сбрызнуть лицо водой далеко за пределы разума. Подожди, если я сделаю это здесь, то будет слишком заметно. Где же мне найти лучшее место? Я посмотрел на локоть. Я решил, что могу порезать мой локоть и, если кто-нибудь спросит, я скажу, что упал. Я кивнул, удовлетворённый этой мыслью, и почувствовал, как холодный металл задел мою кожу перед тем, как резко дёрнуть запястьем и зашипеть от жгучей боли. Хотя, каким-то образом мне стало лучше. Я почувствовал, будто получил, что заслужил. Да, сделай это снова, сделай это снова и покажи всем, что ты не такой эгоистичный, как они все думают. Опять же, я полоснул мой локоть. Сейчас это выглядит подозрительно, сделай так же на другом локте. Порез. С горьким смешком я смотрел, как кровь капала из открытой раны. Ты никчёмный, Бён Бэкхён. Ты даже не заслуживаешь больше Чанёля. Теперь ты просто требующая внимания блядь. Ты думаешь, он заметит эти порезы? Он, вероятно, настолько глупый, чтобы в это поверить, да? Я включил кран и подставил локоть под струю ледяной воды, чтобы смыть кровь. Это причинило острую боль, но мне было всё равно, если я собираюсь испытать боль, то нужно пройти весь путь до конца. Мне срочно нужен алкоголь для дезинфекции. От жгучего ощущения я стиснул зубы и проскулил имя Чанёля, зная, что в любом случае он не придёт. Только ты можешь помочь мне сейчас. Но тебя никогда нет рядом, когда ты мне нужен… Ёль… Все теперь ненавидят меня, не так ли? Включая тебя? Я уверен, Тао только жалеет меня, Кёнсу тоже. Я не заслуживаю их, может, мне следует порвать со всеми, так я смогу существовать один вместе с моей бритвой. Ты можешь быть моим лучшим другом, бритва, я знаю, ты никогда не причинишь мне боль, пока я тебя не заставлю. Я начал смеяться почти маниакально. Так сильно, что заплакал пуще прежнего. Это испугало меня, потому что я знал, что это неправильно, но у меня не было выхода. Впервые я сожалел о том, что встретил Пак Чанёля. Если любовь так сильно ранит, тогда я больше не хотел быть влюблённым. Я хотел умереть. Я хотел просто исчезнуть. Нет, ты даже не заслуживаешь облегчения, которое наступает после смерти. Тебе просто следует быть одному всю оставшуюся жизнь, если ты действительно хочешь наказать себя. Когда я вернулся в прежнее состояние после истерического припадка, я наконец осознал, что я только что сделал. Я только что… порезал себя. Я причинил себе вред. Я сделал то, что давным-давно зарёкся делать. Я обещал Чанёлю, что если я когда-нибудь почувствую себя плохо, я скажу ему и не прибегну к таким действиям. Но Чанёля здесь нет. Чувствуя пустоту и стыд, я пошёл спать. Сна не было ни в одном глазу, но я всё равно пошёл спать. На следующий день Тао тотчас же что-то учуял, как если бы он знал, что что-то случилось. — Чанёль приходил? — он спросил, не мешкая, и я не ответил ему, я был слишком истощён, и эмоционально, и физически. — Нет… Бэкхён, он не… — Он да, — я пропищал. — Этот чёртов ублюдок, да я его… — он умолк и вздохнул: — Бэкхён, пойдём, — он схватил меня за локоть, и я непроизвольно вскрикнул. Его глаза увеличились до размера мячей для гольфа, когда он задрал вверх мой рукав. — Я упал и поцарапал локти, не беспокойся, — сказал я, прибегая к искусным навыкам вранья и одаривая его убедительной улыбкой. — О, ладно, — он на секунду остановился, и я задержал дыхание, боясь, что он может подумать, что что-то произошло. — Будь осторожнее, но сейчас я собираюсь закопать Чанёля, — он пригрозил, руки сжались в кулаки. — Нет! Тао, пожалуйста, это не его вина. — Нет, блин, просто заткнись, хорошо? Меня тошнит от этого говна. Ты в депрессии, поэтому даже не пытайся это скрывать, окей? Ты в депрессии, а он собирается сделать тебе ещё хуже. Не думай, что я не заметил. Ты напоминаешь мне меня самого, и я не хочу, чтобы ты сделал то же, что и я. Что он сделал? Я не посмел спросить и беспомощно пытался его остановить на пути в школу, но безрезультатно. Моё сердце начало стучать так быстро, чуть ли не до головокружения, и когда я увидел Чанёля, кровь похолодела в моих жилах. — Йа! Пак Чанёль! — закричал Тао, несясь к нему с поднятым кулаком. — Тао! Нет! Прекрати, — я попытался его удержать, но он оттолкнул меня, отбрасывая назад на локти, от чего раны вскрылись. — Мне пофигу, Бэкхён, это ради тебя. Но это не то, что я хочу…