Is He Really Going Out With Him?

— Окей, давай сделаем это, — уверенно кивнул я, не думая о последствиях. — М-м… но… у меня не так много опыта, — признался он, нервно облизывая губы. — У меня тоже! — вздохнул я, разворачиваясь к нему лицом. — Может, нам стоит начать с поцелуя? — Мы будем делать это сейчас?! На крыше? — я с ужасом огляделся вокруг: вдруг здесь был кто-то ещё. — Да, обычно сюда никто кроме меня не приходит. — Погоди, что ты имеешь в виду под «обычно»? — спросил я, в то время как он подошёл ближе ко мне. — Не волнуйся, нет никакой причины задавать эти вопросы прямо сейчас. Мы просто трахнемся и… умрём, и ничего больше, — с расстроенной моськой он выглядел так, как если бы его что-то терзало. — Ты в порядке? — Всё отлично, но ладно, давай прекратим увиливать от дела, пока нас не спохватились. — Ты прав. Всё равно это не будет иметь значения, когда мы умрём, — это правда не имело никакого значения. После того как мы займёмся сексом, нам больше не придётся страдать. Нам не придётся каждый день жить с грузом, угнетающим наши сердца. Нам не придётся бороться с самой ненавистной вещью: любить тех, кто никогда не разделит наши чувства. — Точно. Ах, если бы мы были друзьями, ты так хорошо меня понимаешь. — Я чувствую то же самое, но, думаю, пора приступить к делу. — Мхм, — с одобрением промычал он, и я, расценив это как зелёный свет, сделал первое движение. Я легко ухватился за его плечи, прижимаясь к его губам. На самом деле я не почувствовал никаких бабочек, зато нашёл в этом какое-то успокоение. Я чувствовал, что могу доверять Сехуну. Несмотря на то, что я буквально только что с ним познакомился, у меня было чувство, что я знаю его очень давно. Я сменил положение, оказываясь на коленях, и он последовал моему примеру. Я почувствовал, что его руки мягко прижались к моей груди. Они слегка задрожали, как только я наклонил голову в сторону и начал посасывать его нижнюю губу, не желая терять ещё больше времени. Вскоре наши языки нежно ласкали друг друга, но не страстно, а с неким отчаянием. Это имело смысл, ведь мы хотели быть любимыми нашими возлюбленными, но прямо сейчас всё, что мы могли сделать — это найти утешение друг в друге. Всё, что мы могли сделать для того, чтобы заглушить наше одиночество — это положиться друг на друга. Я понятия не имел, откуда вдруг взялась внезапная вспышка несвойственной мне смелости и беззастенчивости, но мне было плевать. Кроме девственности, мне нечего было терять. У меня не было другой причины, кроме Сехуна, чтобы жить. Я хотел помочь ему выполнить его последнее желание, и он того же хотел для меня. Я действительно не думал о сексе до того момента, как он об этом заговорил, но он помог мне с кое-чем ещё. Он помог мне найти того, кому я мог полностью доверять, даже если совсем чуть-чуть, он и впрямь помог мне осознать, что не все люди являются фальшивками. Он был тем, кто разделял со мной одну и ту же печаль. Ладно, может, я преувеличиваю, потому что уже сошёл с ума, чтобы думать, что его это и правда волнует, но мне плевать. Мне всё равно, потому что, хоть я и обезумел, это не будет длиться долго. Мне всё равно, потому что из-за беспокойства я, в первую очередь, попал в эту ситуацию. Я так устал от всего, что мне насрать. Мне насрать, увидит ли нас кто-нибудь, мне насрать, кто найдёт наши тела, и мне определённо точно насрать на чувства всех тех людей. Да, я действительно чувствую себя виноватым за то, что не оправдал надежды своих родителей, но помимо них меня никто не любит. Хотя Тао и сказал, что любит меня, я-то знал, что у него есть чувства к Крису, начинающие всплывать на поверхность. Все будут гораздо счастливее, если однажды я исчезну из этого жестокого мира. Надеюсь, мои родители счастливы, что привели меня в такой продажный мир. Я не знаю, как люди могут продолжать существовать, зная истинную природу других. Люди — эгоистичные личности, и я один из них. Я не думал ни о ком, кроме себя, и в результате я пришёл к тому, что планирую самоубийство. Возможно, земля была бы лучшим местом без такого ничтожества как я. Я не личность, а мои мозги никуда не годятся. Я больше не могу терпеть то, каким я стал, потому что что может быть лучше, чем вылечить болезнь под названием любовь, закончив её навсегда? В тот момент всё неожиданно обрело смысл, и я на самом деле поверил, что суицид — это хорошая идея. Думаю, Сехун заметил, что я выглядел потерянным, потому что он остановился. — Ты не хочешь это делать? — он посмотрел на меня, а я заметил, что слюна осталась у него на губах, которые он снова облизнул, словно это было обычной привычкой. — Хочу, прости, я просто убеждался ещё раз. Я правда хочу это сделать. Я рад, что это ты, потому что у меня есть чувство, что у нас с тобой особая связь. Не знаю, я просто… может, слишком рано, но я абсолютно искренне чувствую, что нам было предназначено судьбой встретиться друг с другом. — Я почувствовал то же самое, как только тебя увидел. Поэтому я и попросил тебя заняться со мною сексом. Я чувствую, что могу тебе доверять, я ведь могу, да? Ты не оставишь меня, правда? Я просто поцеловал его и понадеялся, что он поймёт чувства, вложенные в этот поцелуй. Я хотел, чтобы он знал, что он может доверять мне так же, как и я доверяю ему. Я бы не занимался перед смертью сексом с кем-то другим. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека, так что мы наверняка относимся к этой поговорке. Мы встретились на крыше, мы оба подавлены, и мы оба готовы от всего отказаться. Меня заело, я постоянно повторяю одно и то же. Надо просто сосредоточиться на том, что происходит прямо сейчас, чтобы я сполна этим насладился. Я начал отдаляться от его губ, собираясь перейти к следующему уровню. Я не был уверен, почему люди целуют друг друга в шею, но, кажется, им это нравилось. Он замер, как только я коснулся губами его ключиц. — Бэкхён… мы м-можем просто пропустить эту часть? — О-о… — я взглянул на него, понимая, что он имеет в виду. Я вернулся к его губам, одновременно залезая рукой под его майку и пробегая пальцами по прессу. Когда я слегка задел сосок, он резко вдохнул. Такое чувство, что он никогда раньше такого не испытывал. И что же Лухан хотел делать с этим ребёнком? Похоже, что к нему вообще никогда не прикасались. Ко мне тоже, конечно, но у меня-то нет парня, а у него есть. Мы остановились, чтобы снять наши рубашки, а затем снова продолжили целоваться, но на этот раз с большей страстью. Я начал возбуждаться, когда он случайно задел коленом мою промежность. Я больше не мог этого выносить. Вся эта сдерживаемая необходимость обогнала меня, как только я повалил его на спину. Я никогда не видел себя в качестве доминанта, но ведь в то время я и не знал, что закончу безумным сексуальным маньяком. Он интуитивно обернул ноги вокруг моей талии, моментально начиная тереться об меня, вследствие чего мне стало тяжело дышать. Это такое удивительное чувство, когда к тебе прикасается кто-то другой. Этот прекрасный мальчик с легкостью возбуждал меня. Но нет, я не вожделел и не любил его, я просто впервые получал удовольствие. Мне было спокойно, словно этому парню было предназначено быть моим первым. С ним мне было комфортно. Я скользнул рукой к его брюкам, расстёгивая пуговицу. Уже собравшись стянуть с него брюки, я услышал, что дверь, ведущая на крышу, распахнулась с громким ударом. Моё сердце бешено забилось, когда Сехун зашевелился, чтобы одеться, в то время как я быстро повернулся, чтобы увидеть человека, который помешал исполнению предначертанной мне судьбы. Моё удивлённое выражение отразилось на лице у того человека, который выпучил глаза прямо на нас. — Какого чёрта здесь происходит?!