Is He Really Going Out With Him?

Я смотрел в зеркало, аккуратно подводя глаза и стараясь сделать линию идеальной. Прошло четыре месяца с момента отъезда китайских парней. Чанёлю стало гораздо лучше, и я наконец-то ощущал себя его единственной любовью. Мы отправились в школьную поездку на Джеджу, но нас разделили по разным группам, поэтому мы не очень много времени проводили друг с другом. На летних каникулах родители устроили ему экскурсию по Корее, чтобы посмотреть колледжи, поэтому мы особо не контактировали. Но сегодня первые выходные после того, как вновь начался учебный год, и я собирался пойти с ним на свидание. — Бэкки! — я подпрыгнул, не осознавая, что он вошёл в мою комнату, точнее в дом, если уж на то пошло. В конце концов, я испортил подводку и вздохнул, будучи не в состоянии на неё разозлиться, потому что подводка ни в чём не виновата, это я кривожоп. Я взял ватный диск, смоченный в жидкостью для снятия макияжа, и мягко стёр излишне намазюканную подводку с лица. — Ча… — я обернулся и охнул, увидев, что он перекрасил волосы в тёмно-коричневый цвет. — Вау, ты выглядишь потрясающе, — это всё, что я смог выдать после минуты оханья и моргания. — Тебе нравится?! Класс, я так рад! У меня уже отрастали корни, поэтому я решил полностью сменить причёску. Сюрприз! Ой, я испортил тебе макияж? Знаешь, тебе правда не нужна эта подводка. — Да, мне очень нравятся твои волосы, — я протянул руку и нежно погладил его мягкие волосы. — Но мне нравится эта подводка. — Почему? Тебе не нужно стараться производить на меня впечатление, — нахмурился он, отчего я тоже сдвинул брови от неодобрения. — Почему ты так этому противишься? Я делаю это для себя, — вздохнул я, постепенно немного раздражаясь, потому что он так говорил каждый раз, когда видел меня с подводкой. — Но… я просто… — Ты не считаешь, что она выглядит сексуально? — промурлыкал я, пальчиками проходясь по его груди, чтобы его подразнить. — Бэк… в этом-то и проблема. — Какая проблема? — Я не хочу, чтобы другие парни думали, что ты сексуальный. И девчонки. Ты выглядишь слишком хорошо с подводкой, и мне это не нравится, — признался он с лёгким румянцем на щеках. Я тотчас остановился, а мою злость как рукой сняло. Теперь он ревнует даже больше, чем когда я вышел из дома, и это так мило. — Тогда могу я ею краситься, когда мы одни? Он не отвечал и только и делал, что старался не смотреть мне в глаза, что конкретно сбило меня с толку. Что это с ним? — Но, если ты будешь краситься подводкой, когда мы находимся наедине, я могу подумать, что ты сексуальный, — он шагнул ближе ко мне, и я позволил ему, размышляя, то ли он имел в виду, о чём подумал я. — Что ты имеешь в виду? — я повернул голову в сторону, глядя на него и прикидываясь дурачком. — Я имею в виду, ну, ты знаешь… — он посмотрел на меня и закусил губу, прежде чем ласково погладить меня по щеке. — Ты хочешь заняться сексом? — Что? Нет, я просто хотел увидеть твою реакцию, — захихикал он, и улыбка с моего лица спала от разочарования. Чёртов дразнильщик. Я полностью готов подарить ему себя, а он даже не собирается брать меня. — Ты придурок, — пробубнил я, слабо пытаясь скрыть мои очевидные чувства. — Послушай, я не хочу ни с чем спешить, Бэкхён. Я чувствую, что ещё не доказал себя тебе. Я причинил тебе так много боли и не хочу сделать ещё больнее, — он сел на мою кровать, а я последовал его примеру, слегка нервничая, ведь мы разговаривали о сексе, когда мои родители находились в доме, на первом этаже. — Но мне уже всё равно. Ты теперь мой, правда? — Да, но я хочу это доказать. — Разве секс не идеальное доказательство? — Секс — это ещё не всё, Бэкхён, и я не думаю, что готов к этому. — Но ты же более опытен в сексуальном плане и наверняка много чего уже проделывал, разве нет? — Тем не менее, никакого многого я не проделывал! Бэкхён, забудь ты уже про Криса, ясно? Ты для меня важнее, и ты это знаешь. Я… очевидно же, что в противном случае я бы не отказал Крису. Я хочу, чтобы ты знал, что я могу любить тебя без всей этой физической чепухи. Почему ты так сильно этого хочешь? Моё лицо сильно покраснело, а руки вспотели. — Я просто… люблю тебя, поэтому хочу, чтобы мы вместе это испытали. — Не сейчас, хорошо? Прошло всего-то четыре месяца. У нас ещё уйма времени. — Хорошо… — он вытянул руки и заключил меня в объятия, будто пытаясь извиниться. — Мне жаль, что я не могу дать тебе то, что ты хочешь, но так будет лучше. — Нет, всё нормально, я понимаю. Я не буду принуждать тебя к чему-либо, пока ты не будешь готов, — заверил я его, обнимая в ответ и располагая голову на его плече. — Бэк, ты заметил, что люди странно смотрят на нас? — Чанёль, это не поможет, раз мы всё время держимся за руки. Вообще-то, я знаю, что не упомянул об этом, но некоторые люди… спросили в среду, а не «педик» ли я… — Кто?! Кто, мать его за ногу, спросил тебя об этом?! — он прервал объятия и пристально посмотрел мне в глаза, удивляя меня своим поведением. — Успокойся, это были какие-то первокурсники… но я не знаю их имён. Они не запугивали, поэтому я просто их проигнорировал, не волнуйся. Они не трогали меня и ничего такого не делали. — Бэкхён, я не хочу, чтобы над тобой издевались только лишь потому, что ты гей. Не позволяй им называть себя так. Ты всегда слишком мягок по отношению к людям и чересчур легко их прощаешь, и это меня очень сильно беспокоит. — Хорошо, ладно, в общем… это означает, что мы не должны выставлять наши чувства напоказ? — Думаю, да… но это нечестно. Я вижу, что над парнями и девушками, которые ходят за ручку, никогда не издеваются. Мне не нравится, как устроено это общество… никому не было никакого дела, когда мы держались за ручку и целовались в детском саду. — Это потому, что маленьким детям всё равно на такого рода вещи, пока родители не скажут им, что это неправильно, — сказал я, а он кивнул с важным видом. — Всё нормально, когда мы усыновим детей, то убедимся, что они не вырастут такими. — О, Чанни… — улыбнулся я, снова обнимая его и целуя в щёку. — Ну ладно, хватит этой серьёзной белиберды, давай просто забудем об этом и пойдём на свидание. Когда это всё случится, тогда и будем думать. — Куда мы идём? — М-м, в твой любимый кальби ресторан. — Правда? — Конечно! — улыбнулся он, взлохматив мои волосы. — Я рад, что ты снова счастлив. Я очень скучал по этому Бэкхёну. По тому самому, который любит лопать говядину. — Эй… а я скучал по жутко улыбающемуся Чанёлю. Да и вообще по нашей дружбе. — Ну, мы теперь не просто друзья. Мы самая настоящая парочка, — я кивнул, взял его за руку и повёл за собой вниз по лестнице, по дороге попрощавшись с родителями. Придя в ресторан, мы сели за столик и заказали кальби. Я смотрел, как другие люди готовили себе мясо, и я невольно пускал слюни от вида еды. Запах ресторана был одновременно и вкусным, и ностальгическим. Он напоминал о моём детстве, когда я ходил сюда с моими родителями, родителями Чанёля и, конечно же, с самим Чанёлем. — Ты ещё не забыл, как жарить мясо? — спросил он, а я кивнул. — Увидим, — подмигнул я, а он потрепал мои щёки. — Ладненько, давай устроим конкурс и тогда точно увидим, кто поджарит самое вкусное мясо для другого. Оно должно соответствовать нашим вкусовым предпочтениям. Если ты вспомнишь мой любимый вкус, тогда это оно и есть, — конечно, я помнил, что Чанёль любит хорошо поджаренную говядину, он всегда считал, что если она розоватого цвета, то до сих пор живая. Мда, Чанёль был странным ребёнком. Лично мне нравится что-то среднее: и не сырое, и не сильно обжаренное. Так мясо кажется более сочным. — Вот ваше мясо, приятного аппетита! — официант поклонился и сразу удалился. — Спасибо, — мы синхронно поблагодарили его, а он слегка улыбнулся. — Ладно, готов? — ухмыльнулся я, а он поднял большие пальцы вверх. — Да, я начинаю отсчёт. Приготовься… внимание… старт! — я бросил кусок говядины на решётку и услышал приятное шипение. — Один, два, три, четыре… — я осторожно считал секунды, стараясь точно совпадать по времени. — Только не испорть. Только не испорть. Только не испорть! — Чанёль пытался отвлекать меня, когда я переворачивал его говядину. — Эй! Заткнись! — я закатил глаза и стукнул его по голове палочками для еды. — Ауч! Так жестоко, — он надул губы и начал складывать говядину на мою тарелку. Вскоре я приготовил его говядину и завернул её в листья салата. — Вот, я сделал всё, как ты любишь. Отличная работа, всего-то подбросил разок и плотно завернул в салат, — он выглядел довольно впечатлённым. — Вау, Бэк, какая вкуснятина… не могу поверить, что ты вспомнил все шаги её приготовления. — Я всё помню о тебе, ведь я знаю тебя с твоего рождения. — А вот и твоя говядина. Чуть-чуть салата и очень много самджана. Попробуй, — он поднёс кусочек к моим губам, а я откусил его, одаривая его светящимися улыбкой глазами и ощущая вкус салата и самджана на языке. — Ты тоже всё вспомнил. — Конечно, я не могу забыть о таком. — Ох, Чанёль… именно поэтому я тебя и люблю. — Я тебя тоже люблю. — Передай мне кимчи. Оставшееся время мы ели и подшучивали друг над другом. Это определённо самое лучшее свидание, которое у меня когда-либо было. Впрочем, с тех пор, как мы начали встречаться, у нас не было много свиданий. Мы разделили счёт пополам, хотя я и впрямь хотел побыть хорошим хёном и самому за всё заплатить, как я всегда делал. — Было действительно весело, — прокомментировал он, когда мы шли вприпрыжку по улице с переплетёнными пальцами. — Да, было здорово. Мы были одни, и вдруг у меня появилось нестерпимое желание поцеловать его, поэтому я резко остановился, почти отрывая свою руку от его руки, потому что он до сих пор шёл вприпрыжку. — Ауч… Что за чёрт? Я уж подумал, что ты вывихнул мне плечо. Почему ты остановился? — Я хочу поцелуй, — я вытянул губу, смотря ему в глаза, а он подошёл ко мне ближе. — Посреди улицы? А что, если будет ехать машина? Я не хочу, чтобы тебя сбили. — Хорошо, тогда давай отойдём на тротуар, — я закатил глаза, а он схватил меня за плечи и, наклонившись, прижался к моим губам. Спустя десять секунд, которые я посчитал, он отодвинулся. Всякий раз, когда мы целуемся, я чувствую, что этого недостаточно. Я всегда хочу продлить наш поцелуй хотя бы на ещё одну секунду. Моим губам одиноко без его губ. — Может, ещё один? — я предложил и притянул его за шею, прижимаясь к его губам, не дожидаясь ответа. В этот раз я начал водить своими губами по его, а он — целовать меня в ответ, пока мы не сошлись в одном ритме. Я прижался своей грудью к его груди, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. Он опустил руки на мои бёдра, а я до сих пор обнимал его за шею, рассеянно играясь с его волосами. Я решил сделать следующий шаг и слегка приоткрыл губы, языком обводя его губы, стараясь их раскрыть. Его дыхание немного участилось, как только он приоткрыл губы, и я скользнул языком ему в рот. Я почувствовал, как моё сердце затрепетало, и я придвинул его ближе. Я не дышал даже после того, как опустился на пятки, а он тяжело дышал, облизывая губы. Ну, точнее сказать, я попросту не мог дышать, потому что был слишком занят, пытаясь пережить тот факт, что это был самый лучший поцелуй в моей жизни. Внезапно у меня закружилась голова, и я заключил его в объятия, а мои щёки болели от чрезмерной улыбчивости. — Бэк, где, чёрт возьми, ты научился так круто целоваться? — вдруг спросил он, и я покрылся лёгким румянцем, разрывая объятия, чтобы мы смогли продолжить прогулку. — Я… да так, попрактиковался с Сехуном, а что? — Сехун? Ты имеешь в виду тот день, когда ты, ну, знаешь… ты целовался с ним?! — Типа того… разве не ты нас обнаружил на крыше и без рубашек? — Я знаю… но я не хотел этому верить. Это разбило мне сердце. Но всё в порядке, это была моя вина. Н-но я никогда не сделаю так, чтобы вновь повергнуть тебя в ту ужасную ситуацию, обещаю. — Я знаю, что не сделаешь, ты не плохой человек, Чанни… — сказал я ему, связывая наши руки и прислоняясь головой к его накаченным бицепсам. — Нет, я плохой, я почти заставил тебя совершить самоубийство. Я всё испортил. — Почему ты вдруг об этом заговорил? — Я просто… на самом деле чувствую себя виноватым. Я хочу всё исправить. — Я уже давно простил тебя, так что зачем ты продолжаешь об этом вспоминать? — Потому что я не могу об этом забыть, понятно?! Знаешь, как сильно мне не даёт покоя мысль о том, что, если бы я в тот день не пришёл, ты бы убил себя? Как бы ты себя чувствовал, если бы я едва не сиганул с крыши из-за тебя? — резко вздохнул он, а я поднял на него глаза, удивлённый, что он плакал. — П-почему ты плачешь?! — я вытер рукой его слёзы. — Потому что я ненавижу себя за то, что сделал с тобой, Бэк. Всякий раз, когда я вижу тебя, я хочу повернуть время вспять, чтобы отделаться от чувства напоминания о том, что я сделал с моим лучшим другом. — Перестань… всё закончилось, окей? Теперь я счастлив, потому что ты со мной, и тебе не нужно расстраиваться по этому поводу. — Мне всё ещё жаль. Я никогда не забуду, что сделал с тобой. Я тоже этого заслуживаю, это всё моя вина. Я просто… — Ш-ш-ш… — я вздохнул и снова его обнял, — ничего не говори. Просто успокойся, хорошо? Со мной сейчас всё действительно в порядке. — Но мне страшно. Я не хочу снова причинить тебе боль. Что, если я вновь раню тебя? — Я прощу тебя, я всегда буду прощать тебя. Ты не виноват, Чанёль, просто у меня есть проблемы. — Нет, Бэкхён, ты идеален. С тобой всё в порядке. Я простонал, желая, чтобы этот разговор поскорее закончился. — Довольно. Пойдём домой, хорошо? Если ты опять об этом заговоришь, то я не буду тебя прощать, как тебе такая идея? — Ладно, я понял. Прости… — он наконец прекратил свои рыдания, и я проводил его до дома, поцеловав на прощание. Он был таким серьёзным, и это не могло не радовать. Мне захотелось почувствовать себя любимым и желанным, и я не думаю, что прежде я испытывал такие потрясающие, самые лучшие на свете чувства: знать, что он наконец-то мой, и никто его у меня не отнимет. Казалось, я никогда не проходил через депрессию, никогда не занимался самовредительством и никогда не рыдал по ночам. Было так свободно находиться в отношениях, о которых я мечтал с того раза, когда я впервые осознал, что я на протяжении долгих лет влюблён в него. Я чувствовал, что больше ничто не сможет вновь вернуть меня к тому аду.