Is He Really Going Out With Him?

Сегодня наступил тот день, когда Тао, Крис, Лухан и Исин должны были уехать. Я сидел в своей комнате после школы, надеясь, что их полёт пройдёт хорошо. Моё сердце неприятно кольнуло, ведь я знал, что увижу Тао, Криса и всех остальных только спустя некоторое время, но сейчас у меня есть Чанёль, и я чувствовал, что всё будет в порядке. Мои родители заставили меня присоединиться к ним за ужином на следующий день после вечеринки. Я видел их ухмылки и подозревал, что они в курсе, что это всё как-то связано с Чанёлем. Да, они волновались, но я уже привык быть подавленным всякий раз, когда мы с Чанёлем ругались, поэтому они решили, что лучше всего не вмешиваться и позволить нам самим во всём разобраться. В конце концов, я почти взрослый. Вскоре Чанёль тоже стал с нами ужинать. Его отец обычно не принимал участия в наших совместных посиделках, потому что он занят, поэтому я и не упоминаю о нём особо. Ах, да, мы рассказали родителям о нас, хотя они даже не удивились. По сути, всё прошло вот так: Однажды вечером мы ужинали, когда Чанёль встал из-за стола, намереваясь что-то произнести. — Я хочу сделать объявление, — начал он, постукивая руками по столу, чтобы привлечь внимание. Я приподнял бровь, задаваясь вопросом, что он собирается сказать, но ничего не спросил. Я просто продолжил пережёвывать рис. — Да, милый? — спросила моя мама, повернув голову. — Мы с Бэкхёном… — О, нет смысла говорить нам, мы уже поняли, что между вами двумя что-то есть, — отмахнулась его мама. — И… вам всё равно? — встрял я, нервно дёргаясь на стуле. — Нет, что ты, мы узнали, что ты гей с того самого дня, когда ты начал говорить. И мы совершенно точно знали про твою любовь к Чанёлю и его любовь к тебе. Вы, ребята, всегда планировали вашу свадьбу, учась в младшей школе. Это был только вопрос времени. Я просто удивлён, что этот мальчик Крис встал на пути. Я беспокоился, потому что вы оба находились в глубокой печали, но теперь я знаю, что всё прекрасно. Видишь, дорогая? Я же тебе говорил, что они всё уладят. Бэкхён взрослый, да и Чанёль уже не маленький, — я улыбнулся своему отцу, после того как он закончил свою речь, чувствуя невероятное облегчение, что он меня не возненавидел за то, что я гей, потому что я знаю, что некоторые отцы не воспринимают хорошо данную новость. — Правда? Вы не ненавидите нас? — подтвердил я, и они все синхронно охнули. — Мы с миссис Пак с нетерпением ждали того дня, когда вы наконец будете вместе. Мы всегда умилялись, видя, как вы двое между собой общались, так что дерзайте. Ну, действительно, даже ваши отцы одобряют. Не думайте, что это только потому, что мы старше и у нас не такой широкий кругозор, что, конечно же, не так. Вы не найдёте много родителей, которые бы одобрили наш выбор. Так что перестаньте хандрить и просто будьте счастливы! Всё получится, ведь Ёлли уже часть нашей семьи! Не нужно пытаться впечатлить нас, когда мы уже относимся к тебе, как к нашему собственному сыну! — улыбнулась моя мама и, дотянувшись, погладила Чанёля по руке. — Мы точно так же относимся и к тебе, Бэкхён, — произнесла миссис Пак, любовно взлохматив мои волосы. Я повернулся к Чанёлю, который смотрел на меня с прекрасной улыбкой в глазах. Моё сердце начало таять, и я обнял его, облегчённо вздыхая. Мягко говоря, это был чудесный вечер. Услышав звонок в дверь, я подпрыгнул на месте, ведь уже было десять часов вечера, а мои родители спали. Да, я знаю, что это рано, но им нужно утром на работу. Я сидел на кровати, поэтому мне пришлось подняться на ноги, спуститься вниз по лестнице и отпереть дверь. Я задумался: а вдруг к нам хочет забраться вор? Но, с другой стороны, зачем бы ему тогда звонить в дверь? В любом случае, я осторожно подошёл к двери и медленно открыл её, выявляя красивый силуэт в лунном свете. Чанёль. Его слёзы светились, почти что блестели в ночной темноте. Как только я пришёл в себя, то осознал реальность. Ту самую реальность, в которой мой парень плакал, а я не знал почему. — Ёль… что случилось?! — спросил я, впуская его в дом. Он не ответил и только расположился на диване, сворачиваясь в клубочек. — Ёль! — прошипел я, а он подрагивал с каждым всхлипом. Я почувствовал, что моё сердце словно разорвалось по шву, взрываясь болью, которая только возросла, когда его рыдания продолжились. — Он уехал… он уехал… Крис уехал… я не успел вовремя приехать в аэропорт, чтобы с ним попрощаться, — пробормотал он так низко, что я едва смог разобрать слова. Не ревнуй, Бэкхён, ты уже сегодня чувствовал себя ужасно по этой же самой причине, так что не стоит злиться. Это то, что я повторял самому себе, как мантру, ведь мне нужно контролировать себя ради него. Я хотел измениться, потому что люблю его. Я не хотел, чтобы он страдал из-за моей неспособности принять тот факт, что он любил Криса, и я уверен, что он всё ещё его любит. — Чанёль… — Бэкхён, обними меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты меня утешил. Я кивнул, подходя к дивану и усаживаясь рядом с ним, обернул свои руки вокруг его тела и притянул его ближе, устраивая его голову на моём плече. Я вздрогнул, когда тёплые капли тут же впитались в мою кожу и майку. Я вздохнул, гладя его по спине, и быстро поцеловал в щёку. Я не хотел напугать его, проявив инициативу такого рода близости в тот момент, но я ничего не мог с собой поделать. Я надеялся, что он был не против. — Всё будет хорошо, Ёлли, — прошептал я ему на ухо. — Нет, не будет… Я ужасный друг Крису, Бэк, я- м-мфп! — я прервал его, прижавшись к его губам, не желая, чтобы он больше говорил про Криса. Он не поцеловал меня в ответ, но и не отвернулся, поэтому я немного смутился и сам прервал поцелуй. Мне стало неудобно за то, что поцеловал его, ведь он был таким слабым и расстроенным, но я хотел, чтобы он забыл про Криса, ведь слезами делу не поможешь. — Прости, — сказал я, крепче сжимая его в объятьях. — За что? — Я поцеловал тебя без твоего разрешения. — Но ты же мой парень, не так ли? Разве это не то, что делают парни? — он громко шмыгнул носом, а я подвинулся, чтобы ему было удобнее сидеть, пока не ощутил его неровное дыхание на своей шее, вероятно от того, что он так сильно плакал. — Ты расстроен, и я не должен силой навязывать… — Поцелуй меня опять. Я хочу, чтобы ты заставил меня забыть его. Я… — он запнулся, словно размышляя над тем, продолжать или нет. — Я знаю тебя, Бэкхён. Я знаю, что тебя раздражает, когда я продолжаю плакать из-за него, поэтому, если тебя это раздражает, то останови меня. Пожалуйста? Меня это тоже бесит. Я хочу, чтобы ты был моей единственной в жизни любовью, но, знаешь, я не смогу забыть его без твоей помощи. Пожалуйста, помоги мне, — отчаянно попросил он, в то время как слёзы продолжали литься из его глаз. Я почувствовал, как будто моё сердце сдавило ещё больше, а мои щёки запылали. Я так нервничал, словно всё давление продолжило надвигаться на мои плечи, когда наши губы сошлись в поцелуе. Но я подумал, что, если бы я смог убрать это напряжение и заставить его забыть о чувствах к Крису, то это бы стало наградой. Когда наши губы соприкоснулись, напряжение как рукой сняло. Благодаря этому ощущению мне захотелось большего. Я так сильно хотел его, да я просто собственник. Я сумасшедший. Я тотчас начал покусывать его нижнюю губу, и он слегка застыл, прежде чем неловко попытаться подстроиться под меня. Казалось, он испытывал напряжение, поэтому я обхватил ладонью его щёку в попытке расслабить его, чувствуя влажность на своей ладони и пальцах. Я удивился, почему он так нервничал, ведь я уверен, что он много раз проделывал это с Крисом. Я не так хорош, как Крис? Ему стало скучно со мной? Сомнение закралось в мою голову, заставляя меня медленно остановиться и вновь отодвинуться. Чанёлю всё равно это не нравится, поэтому я даже и не знаю, зачем он вообще попросил меня это сделать. — Чанёль, — начал я, стараясь думать о том, как правильно выразить свои мысли, — я чувствую, что тебе это… не нравится. — Ч-что? Конечно, нравится! — Тогда почему ты такой зажатый? Я чувствую, будто целуюсь со стеной. Такое ощущение, что я не достаточно хорош для тебя. — Это просто от того, как ты целуешь меня… это напоминает мне о нём. Он тоже так прикасался к моей щеке во время поцелуя. Меня просто отвлекли воспоминания. Мне жаль, Бэк… может, это и не такая хорошая идея целовать меня вот так, — он опустил взгляд на свои колени, подавленный, что он только что произнёс эти слова, что он только что сравнил меня с Крисом. Безмерная злость полностью поглотила меня в тот момент. Мне нравился Крис и всё такое, но прямо тогда мне хотелось его убить. Нет, это неправильно. Взамен я думаю, что в тот момент я был больше разочарован в себе. И, несмотря на это, я был довольно зол. Как я мог сделать это? Сейчас я даже не мог поцеловать Чанёля, потому что мои поцелуи напоминали ему о Крисе. Это было так… досадно. Я чувствовал себя беспомощным, даже моя любовь не могла помочь Чанёлю забыть его. — Тогда, может, будет лучше, если ты пойдёшь домой, — из-за непролитых слёз мои глаза больно защипало, но я радовался, что Чанёль не видел меня в темноте. — Но я не хочу быть один. Я хочу быть с тобой, Бэкхён! — Как ты можешь быть со мной, если ты до сих пор думаешь о нём, Чанёль?! Может… позволить тебе втянуть меня во всё это было ошибкой. Мне жаль, что я не способен утешить тебя. — Ты мне правда помог! Просто… то, как ты меня целовал… это не твоя вина, прости, если так показалось. Я не имел в виду, что тебе не стоит меня целовать, я хотел сказать, что не следовало целовать меня как он. Прости меня, хорошо? Я не обманываю тебя, я люблю тебя, действительно люблю. Мне просто нужно время, разве я не говорил об этом? Пожалуйста, будь со мной терпеливее. Я действительно очень стараюсь ради тебя, — он казался таким разбитым, что я тотчас простил его, как всегда прощал и всегда буду. Потому что я люблю его. Мне интересно, так же ли ему больно, как и мне. Мне интересно, чувствует ли он ту боль, которая пронзает моё сердце всякий раз, когда он говорит о своей любви к Крису или об их отношениях. Я подпрыгнул, когда вдруг скрипнула лестница, а мои глаза заболели от яркого, ослепляющего света. — Бэкхён, почему, чёрт возьми, ты до сих пор н… Чанёль? Почему вы двое здесь шумите? Твоя мама будет недовольна утром, если ты её разбудишь. Погоди, почему Чанёль находится здесь так поздно? — от строгого голоса отца я вжался в диван, потому что он до смерти напугал меня. — П-простите, мистер Бён, я просто был очень расстроен и хотел видеть Бэкхёна. Простите, что мы были такими шумными, — он поднялся и так низко поклонился, что едва не сложился вдвое. — Эм, хорошо, хорошо, Чанёль, можешь выпрямляться. Мне уже всё равно. Просто идите спать. Оба. Затем он пошёл наверх, а мы переглянулись, прежде чем облегчённо выдохнуть и последовать за ним по лестнице, заходя в мою комнату и собираясь спать. Чанёль уснул почти сразу, свернувшись клубочком на моей груди, но я не винил его. Он много плакал, поэтому, должно быть, был чересчур измотан. Но я не мог спать, я просто слушал его дыхание и смахивал чёлку с его лица. Она до сих пор была тёмно-рыжего цвета. Я вспомнил, когда он впервые покрасил волосы, и улыбнулся себе. Он говорил, что в этом году хочет выглядеть по-другому. Наверняка для того, чтобы произвести впечатление на Криса, потому что он действительно красивый. Раньше у него были светло-коричневые волосы. Как по мне, ему лучше с тёмными, но я не собирался жаловаться, ведь я считаю, что он выглядит идеально, и не важно, с какой внешностью. Даже если бы он сделал пластическую операцию, мне было бы плевать, главное — видеть его счастливым. От одного только его существования я был счастлив. — Спасибо, что любишь меня, Чанёль. Даже если сейчас это болезненная любовь, всё в порядке. Всё будет хорошо, я заставлю тебя забыть, обещаю. Я всё сделаю для тебя. Я очень сильно тебя люблю, — мне было пофигу, что он не слышал меня. Я всего лишь хотел, чтобы он знал, потому что, несмотря на то, что я злюсь на него за нетерпеливость, мои настоящие чувства к нему никуда не уйдут. Когда я наконец покончил с размышлениями, я повернулся к Чанёлю, обнимая его рукой, словно стараясь защитить, закрыл глаза и зарылся носом в его волосы, вдыхая запах его шампуня. Это точно такой же шампунь, какой он всегда использовал, как и у его мамы. Он пах чем-то фруктовым и девчачьим, но таким знакомым, отчего мне всегда становилось спокойно на душе. Я был рад, что, по крайней мере, хотя бы одна вещь не изменилась. Спокойной ночи, Ёлли.