Обмен, или от Жуковых не сбежишь

— Возьми трубку… Чёрт! У Есениной отключён телефон, ну кто бы сомневался! Евгения Жукова стиснула зубы, сильно сжав в руке кнопочный телефон. Опять она упустила её! Упустила Ассоль! Хотя, возможно, Женя сама переборщила с наручниками… Однако как иначе её поймать и рассказать о своих чувствах, если она слушать ничего не хочет? Расстроено вздохнул, Жукова подняла голову к ночному небу и положила в карман многострадальный телефон. Сколько он падений, полётов и встреч с твёрдой стеной переживал, когда его хозяйка очень бесилась и злилась. Сейчас у неё сил на злость нет. Только усталость. Вот почему Женя влюбилась именно в девушку? Почему именно в Ассоль Есенину? Такую замечательную, милую, добрую, красивую. Такую недоступную и далёкую, но в тоже время очень желанную и дорогую. С таким тёплым взглядом зелёных, как свежая трава, глаз, красными, манящими мягкими губами… Евгения знала, ох, она знала, какие они на ощупь. В те редкие моменты, когда у Жуковой получалось подступиться к Есениной, Маршал смогла прикоснуться к её бледной чистой коже, попробовать на ощупь чувствительные места, заставляя Лирика дрожать и прерывисто вздыхать… Сильный ветер прервал воспоминания Жени, унёс наваждение, выветрил ощущения, оставив на душе досадное чувство, что тогда это был мимолётный миг. А потом Ассоль убежала, скрылась в тени, растворилась в воздухе, исчезла в пространстве, упорхнула в небо, словно перелётная птица. Жукова не нужна Есениной. Зато Жене не хватает Ассоль… С пустотой в душе и желанием выпить покрепче Евгения направилась в первый ближайший бар. Там, сидя за стойкой, она залпом опрокинула в себя кружку пива и с громким звуком поставила перед собой. — Повтори… Бармен забрал пустую кружку, а Жукова обернулась. За одним из столиков вели очень напряжённый разговор двое парней, говорящих на повышенных тонах. Из-за полумрака, царившего в баре, Женя не разглядела лиц, но очень скоро оба поднялись на ноги и удалились в туалет. Пожав плечами, Маршал обернулась обратно к бармену, который как раз подавал следующую кружку. Не успела Жукова и глотка сделать, как услышала за своей спиной смутно знакомый голос: — Надо же, какие люди. Вскоре рядом за стойку села девушка с ехидной ухмылкой. Секунда на опознание, и Женя уже скрипела зубами и гневно сверкала глазами, сильно сжав в кулаке ручку от кружки. Конечно, не хватало тут Штирлица, которая постоянно обижает Ассоль. Жукова была без понятия насчёт причины их взаимной нелюбви друг к другу, однако из-за этой сучки Есенина много плакала и искала утешение у своих друзей. Ранее она приходила и к Евгении, пока та не призналась в своих чувствах к ней. Маршал тогда могла долго держать в своих объятьях Лирика и успокаивать. Это были одни из немногих драгоценных моментов, когда им удавалось оставаться наедине. Быть в чём-то обязанной Администраторше — просто позор для Жуковой! — Опять неудачная погоня за Лиричкой? Ну-ну… Полторашку коньяка, пожалуйста. Главное перед Штирлицем не потерять лица. Отпив половину кружки, Жукова с холодом посмотрела на соседку, подперев щёку кулаком. — Ну и хули ты тут забыла? — без интереса спросила Евгения. — Как грубо, Маршал. Тебе-то какая разница? — Штирлиц выпила рюмку коньяка. Вид у неё был какой-то печальный, видимо, не просто так она зашла в этот бар. — Мне вообще насрать. Сиди тихо, и без тебя настроения нет, — фыркнула Жукова, осушив кружку и попросив повторить. Администратор, видимо, не захотела послушаться полезного совета и вновь заговорила: — Если бы я так убивалась из-за Есениной, давно бы спилась. — Тебе на неё похер. А мне нет, — пусть уже третья кружка пива отравляет кровь Маршалу, но Женя была более, чем трезва. Видали бы вы, как опрокидывает иной раз Ассоль, ей даже лёгкий алкоголь в руки давать нельзя! — И вообще, я тебе уже сказала: завали. — Рот мне не затыкай, маньячка, — грубо высказалась Штирлиц. Евгения ударила кулаком по стойке. Администраторша начала её жутко бесить. Однако ответить ей она не успела. Дверь в мужской туалет резко ударилась ручкой о стойку, на ближайший стол навалился спиной какой-то парень. Вскоре появился и второй, похоже, зачинщик драки. Это были те самые двое, которых Женя заприметила ранее. — Совсем охренел?! — раскричался пострадавший. — Это было моё последнее китайское предупреждение, товарищ Штирлиц, — низким тоном ответили ему. «Стоп, тут двое Штирлицев?! Ну дела…» — поразилась про себя Евгения, присвистнув, и посмотрела на стоявшего на ногах парня. Если он дерётся с Администратором, то… — Да сдался он мне. Типичный Маршал, чуть что, сразу с кулаками набрасываешься! «Второй Жуков?! Ве-е-е-е-е-есело живём!» — хмыкнула Евгения. Такой поворот событий не то что радовал, но и обескураживал. — Потому что «кое-кто» сам нарывается, — недовольно рыкнул Жуков. — Всегда у Жуковых все виноваты, но только не они, — одно тихое хихиканье девушки-Штирлица — и в её голову едва не врезалась стеклянная кружка. Подарок от соседки, которому Администраторша так «обрадовалась», что вскочила с места и с возмущением и злостью посмотрела на Маршала. — Ты совсем мозги пропила?! — Я сказала тебе завалить хлебальник, АДминша! — Второй Штирлиц? — мрачный взгляд парня-Жукова упал на Администраторшу, которой до него не было никакого дела. Долго она ещё будет отходить от чуть не случившегося рандеву её головы и пивной кружки. — Второй Жуков? — парень-Штирлиц поднялся на ноги и устремил свой внимательный взгляд на Евгению, отмахивающуюся от требований бармена вести себя спокойно, иначе всем гостям придётся иметь дело с охраной. — Увы, — подтвердила слова девушка-Штирлиц, вперив руки в бока. Жукова недовольно зарычала, предупреждая, что она на грани сорваться, а кулаки давно чешутся ударить по чьей-то морде. — Прямо бедствие какое-то, — вздохнул Администратор, вознамерившись, похоже, уйти. — Мы ещё не закончили… — глухо отозвался парень-Маршал, загородив Штирлицу проход. Только сейчас Евгения почувствовала, что от «второго Жукова» неплохо так несёт. А под руку пьяному Маршалу вообще не стоит попадаться, особенно доводить до ручки. Интересно только, что так вывело этого парня? — Закончили! — парень-Штирлиц осмелился врезать обнаглевшему парню-Жукову, чем вызвал у девушки-Штирлица восхищённый свист. Вот тут Жукова уже не выдержала. Она толкнула бармена, чтобы не мешал, и встала на ноги. — Наших бьют! — и налетела с кулаками на Администраторшу. *** Всех четверых вывести за двери бара получилось только спустя полчаса. За это время Жуковы и Штирлицы успели разнести всё заведение, перепугали людей, которые по каким-то причинам тоже заходили пропустить по одной, дали бутылкой то ли виски, то ли вина по голове бармена и, конечно же, не хило поцапаться. Причём, Евгении удалось ударить не только девушке-Штирлицу, но и парню-Штирлицу. Второй Жуков обошёлся только толканием от себя Админши, не желая бить девушку. В итоге весь перепуганный персонал бара с горем пополам утихомирил озверевших Жуковых и Штирлицев, забрал у них компенсацию за материальный и моральный (особенно за мораль просил пострадавший бармен, очухавшийся под конец драки с большой шишкой на лбу) ущерб и пинками погнали бунтовщиков на улицу. Штирлицы тут же поспешили удалиться зализывать раны. Жуковы же направились в следующий бар, но уже не громить его к чертям собачьим, — хотя это было весело — а культурно выпить за знакомство. Во время драки Маршалы оказались неплохой командой, надававшей люлей негодным. По дороге хвалили друг друга за их какие-то особенно запомнившиеся удары и выясняли, у кого что болит. У Евгении была разбита губа и скула, испорченный конский хвостик волос, царапины и ссадины от длинных когтей Админши, но в целом осталась цела. У второго Жукова красовались синяки на оба глаза, след после удачной встречи затылка и краешка стола, немного поломан зуб, порвана одёжа, а так жив-здоров. Кстати, за время их пути Жукова узнала имя её мужского прототипа — Георгий. — За знакомство! Громким хором произнеся, Жуковы, сидя уже в новом баре, наполнили свои желудки очередной дозой пива. Довольные донельзя Маршалы залпом осушили кружки и одновременно поставили на стол, стукнув по его поверхности как следует. В заведении, которое выбрали они с Евгенией на этот раз, было немного народу, но какой-то шум добавляла разве что классическая музыка, совсем не попадающая под ковбойскую тему всего места. Люд был тих, а пьющие всё новую и новую кружку пива Жуковы говорили почти что во весь голос. — И чё ж тебе так не спится этой ночью? — спрашивал Георгий, прикладывая одной рукой к затылку лёд. Всё-таки затылком ударился он очень хорошо, спасибо Администратору за это. Жуков пообещал, что вернёт ему как-нибудь это столкновение со столом. — Да херня одна случилась. Сопли да слюни одни, чес слово, лучше не знать, — Жена расслаблено сидела на стуле, стараясь много не шевелиться и резких движений не делать. Перед глазами уже нещадно плыло. — Ну, а ты? Чё такого со Штирлицем выяснял? — Тоже херня, — махнул рукой Маршал. — Раска-а-а-а-азывай, не будь такой же сукой, как я, — пьяно пропела Евгения с глупой улыбочкой на лице, легонько толкая собутыльника в плечо. — А мы чем-то отличаемся? — захохотал Георгий, вызвав дикий смех у Жени. Минуты три успокоиться Маршалы не могли, только под шиканье посетителей они более менее успокоились. — Мы пьяны в хлам, — констатировала факт Жукова. — Да ну? Здравствуй, капитан Очевидность, — снова хохотнул Георгий, но затих быстро. Улыбка вдруг сошла с его лица, пьяный блеск в глазах в миг потух. Будто Жуков и не пил совсем, он был совсем трезв и дальше говорил без угара. — Да этот придурок Штирлиц заебал. — О-о-о… — Женя подперла рукой щеку. — Откровения пошли. — Мне на Штирлица по фиг по большому счёту, но… Он постоянно обижает очень дорогого мне человека. Перебил Маршала громкое икание Жени. Она никак не думала, что у них будет в этом сходство. — Пардон. Просто Админша тоже обижает очень любимого мне человека, — объяснилась Жукова. Георгий удивлённо посмотрел на собеседницу. Они с Евгенией надолго ушли в свои какие-то мысли. Тут до них дошло. Оба Маршала резко поднялись со стульев и одновременно сказали: — У тебя Есенин?! — Ну тихо! Маршалы послушно затихли и сели обратно. Музыка со спокойной душевной мелодии сменялась на более бойкую и ритмичную, но новоявленные знакомые молчали, уставившись себе под ноги. Такое молчание начинало нервировать обоих, но никто не решался завязать беседу. Наконец, Жукова не выдержала: — Проблемы? — Проблемы. Георгий ответил довольно быстро. Евгения окинула его сочувствующим взглядом и снова уставилась на пол. И невольно вздрогнула, когда её спросили: — У тебя тоже? — И у меня. Чистосердечное признание — и Женя тяжело вздохнула. — Это девушка. Ассоль. Такое редкое и странное имя. Она… — девушка глубоко вздохнула и протяжно выдохнула. — …Прекрасна. Даже не знаю, когда я влюбилась в неё. Просто в какой-то момент… Я больше не хотела её отпускать. Я хотела, чтобы она узнала о моих чувствах. Ассоль — единственный человек, кто меня всегда слушал и терпел мой… скажем, непростой характер. Она мне всегда рада, всегда лучезарно улыбалась, всегда поддерживала. А я… Я взамен ей помогала во всём, в чём могла, старалась оберегать. Она ведь такая… ранимая, хрупкая… Но стоило мне признаться ей в чувствах и попытаться доказать их, Ассоль постоянно убегает. Я, я понимаю, что перехожу все границы, но как иначе мне поступать, если она и слышать меня не хочет? Вот и бегаю за ней уже сколько времени. Жукова замолчала, вновь горько вздохнув и уставившись на свои ноги. Внезапно её понесло на откровения перед едва знакомым человеком. Из-за того, что она пьяна? Из-за отчаяния? Усталости? Или просто Георгий — один из немногих людей, который может понять Женю сейчас, единственный, кто оказался в той же ситуации, что и она? Так бы хрен Маршал бы сказала так много… личного. Не каждому признаешься, что втюхалась в девушку, а та не хочет изменять природе? Впрочем, Есенина права, любовь Жуковой — нечто совсем неестественное, противоречащее. Но что она теперь может сделать, когда возжелала женщину, которых на свете один на миллион? И не поступала ли так Евгения всю жизнь, нарушая правила и идя против течения? — Сейчас вернусь, — Жукова встала, дошла до стойки бармена и попросила целую бутылку водки и две рюмки. Коль так потянуло на откровенное, брать надо посерьезнее и покрепче. Тем более, что горло одолевал жуткий сушняк в горле. Не сказать, что Евгения любит много выпивать, но когда душу терзают муки, только алкоголь помогает об этом забыть. Больно ударяет по новым душевным ранам, обжигает, однако после дарит какое-то спокойствие, пусть и ненадолго. Женя, как и обещала, вернулась за столик с любезно открытой барменом бутылкой, поставив себе и своему молчаливому собеседнику рюмки и налив туда немного прозрачной жидкости. Не особо дожидаясь Георгия, Жукова вылила в себя алкоголь и громко вздохнула. Закусон она не просила, он и не требовался. Зато здорово жгло горло и весь рот. Придётся терпеть. — Его зовут Сергей. И фамилия Есенин. Сходство с поэтом, однако, на лицо, — до сих пор молчавший Георгий вдруг заговорил, горько усмехнувшись. Евгения невольно заинтересовалась. — В моём ближайшем круге не так много желающих со мной разговаривать и поддерживать общение. До сих пор поражаюсь, как нам с Серёжей удалось так близко сойтись… Он не подарок, сразу скажу. Бывают моменты, когда просто хочется его убить. Но… Он добрый человек. Серёжа перенимает на себя все мои проблемы, старается помочь даже тогда, когда его силёнок не хватает. Хотя, мне всегда кажется, что у него не хватит духу сделать что-то серьёзное. Однако я вспоминаю, сколько раз он спасал меня от необдуманных поступков, выручал словами и действиями… Ещё мечтатель такой. Всё грезит и стремится к хорошему будущему, надеется на чистую любовь… Жаль, что мне там места не нашлось, — Маршал сморщил лоб, поднял рюмку, опрокинул водку, сжав руки в слабые кулаки. — Что бы я не делал, он всё время от меня сбегает. Всегда, сколько бы я искренне не признавался ему в чувствах, какие бы действия не предпринимал… Всё без толку. На последних словах тон Георгия резко изменился. Руки сжались уже в крепкие кулаки, в глазах загорелся огонь отчаяния и ярости, его тело трясло. Маршал разозлился вдруг. Видно, что он долго держал в себе эмоции, и вот пришло время всё выливать на свет и говорить. Настроение Георгия передалось и Жене. Та нахмурила брови, в руке сильно сжала рюмку, взгляд стал злым и одновременно печальным. — Вот точно. Без толку. Бегаешь, бегаешь, бегаешь, пытаешься им вдублить простую истину, а они зовут своих друзей на разборки и избегать начинают, — говоря, голос Жуковой повышался, чем вновь вызвала беспокойство у окружающих людей. — Только унижаемся и позорим свой авторитет. Ради них, между прочим! А они ни слухом ни духом! — разошёлся Жуков, игнорируя шиканье остальных посетителей, которых сейчас вообще не существовало в реальности Георгия и Евгении. — Есенины, мать их, чувственные личности, ага. Бездушные скотины, которые слышать нас не хотят! — подхватила Женя. — Трусы, за себя постоять не имеющие силой! — Сукины кидалавы! — Бляди мечтательные! — Тупицы! Поливание отборными ругательствами и девятиэтажным матом продолжалось бы и дальше, если бы Маршалов наконец-то персонал заведения не призвал к порядку, иначе им грозил пинок под зад за дверь. Не желая быть выгнанными во второй раз, Жуковы затихли, но не успокоились, выпивая по рюмке и ругаясь на своих неудачных возлюбленных. — Ублюдки… — Твари мракобесные… Лишь когда всевозможные ругательные слова были использованы, а крепкая жидкость болталась на дне бутылки, Евгения и Георгий отходили от гнева и ненависти, медленно и постоянно переходя к горести и печали. — Суки… — Но такие любимые… — Женины слова и были окончанием угаснувшего потока ненависти. — Такие родные… — Георгий уже не мог не остановиться. Для посетителей бара наступила минута спокойствия и тишины, ибо главные бунтари затихли, молча допивая водку под ковбойскую песенку. Долго так сидели, приводя мысли и чувства в порядок. Жуковы дошли до точки кипения, и теперь, когда их не тяготят негативные эмоции, можно было выдохнуть свободно. Это длилось бы всю оставшуюся ночь, если бы до обоих не дошла одна и та же мысль. Переглянувшись, Маршалы с удовлетворением заметили, что подумали о том же. Сами посудите: они влюблены, обоим не отвечают, от них убегают и стараются не пересекаться. А тут, по воле судьбы, оба Жукова оказались в одном месте, узнали друг о друге так много, а теперь… — Надеюсь, у тебя перед глазами не так плывёт, что ты не сможешь завести мой номер? — спросил Георгий. — Аналогичные надежды, — хмыкнула в ответ Евгения, проверила бутылку на наличие водки и посмотрела на союзника. — Только сначала — отсыпаться будем. Такая бухая ночка… — Не спорю. Пора уже топать. — Угу. Жуковы обменялись номерами телефонов, тяжело поднялись, по-братски обнялись и летящей походкой, едва разбирая дорогу, с трудом дошло до двери, ведущей наружу. Маршалы расстались под утро, когда ночное небо медленно озаряли лучи летнего солнца. Молча махнули друг другу руками на прощание и разошлись по домам, где завалились на кровать, не собираясь вставать даже наступающим днём. Но дальше новоявленные союзники начнут действовать, чтобы добиться своих единственных и неповторимых Есениных.