Пока жива надежда

Сегодня мне особенно трудно. Может, просто день такой. Будто все вокруг слишком яркое, вспыхнуло, всколыхнулось… И мое настроение туда же. Понимаю, все понимаю, Бродяга, но иногда меня просто трясет от собственной беспомощности. Ненавижу чувствовать себя так. Все кипит внутри, и мысли глупые лезут в голову. Надеюсь, что скоро увижу тебя, потому что уже совсем не злюсь. Не знаю, злилась ли вообще. И я верю тебе. Все еще. Всегда. Июль 1978 г. Несуществующий-дом. POV Марлин МакКиннон       Солнце прокрадывалось сквозь полуприкрытые занавески, будто издеваясь – знало, что на улицу мне все равно не выйти. Разумеется, лето – самое время сидеть взаперти и с тоской смотреть на небо из окна. Просто праздник какой-то.       Уже в который раз, окинув взглядом комнату, я тяжело вздохнула. Кровать стояла у окна, и я могла часами сидеть и смотреть во двор, где от ветра колыхались головки цветов, жужжали толстые мохнатые шмели и кружили легкие бабочки. Вот бы тоже стать бабочкой и полетать, вдохнуть запах лета и цветочной пыльцы, погреться на солнышке и почувствовать прикосновение мягкой свежей травы. Я была точно птица в клетке – за окном все цвело и благоухало, а я все равно не могла выбраться и стать частью того яркого мира. Как будто две разные вселенные.       У кровати находилась тумбочка, на которой лежали уже распечатанные конверты. Ну да, я не выдержала. То есть в какой-то момент просто поняла, что больше не могу, я хочу и готова узнать, что произошло. Читая, я могла бы разозлиться снова, но я слишком скучала по друзьям, чтобы уничтожить единственную весточку из внешнего мира. Кто знал, что Нюнчик меня застукает, практически поймает с поличным. Впрочем, я его предупредила – нечего совать свой длинный нос в чужие дела. Хотя кого я обманываю – ни на кого я уже не злилась, мне просто хотелось поскорее оказаться где-нибудь в другом месте, иначе здесь у меня разовьется клаустрофобия.       Комнатка маленькая – напротив кровати, шагах в пяти, стоял небольшой шкаф – большой не поместился бы из-за не очень-то высокого потолка. На полу ковер, не новый, но и не совсем древний, вроде бы чистый. Чуть в стороне от шкафа – второе окно, небольшое, все с теми же занавесками – красные с золотым, цвета Гриффиндора. Между окнами у стены стоял небольшой столик, на нем лежали несколько пергаментов, несколько раз я садилась писать ответ на письма, затем бросала это дело и возвращалась к окну. Если выйти из комнаты, попадешь в маленькую прихожую с ковриком у двери, справа от нее небольшая, но уютная и светлая кухня, а слева – лестница на второй этаж, но это скорее чердак с огромным количеством всякого хлама. Давно хочу слазить туда и поискать что-нибудь полезное, но все никак не соберусь – слишком пыльно, а колдовать мне запрещено.       Дверь заперта надежно – это я выяснила, когда изобретала различные планы побега. Если я еще здесь, само собой следует вывод: все они провалились. Через окно тоже не получилось, просто потому, что оно не открывается, а портить чужое имущество мне не хотелось. Если бы я знала, кому принадлежал этот дом, тогда еще ладно, но Снейп говорил, что и сам не имеет об этом ни малейшего понятия. Нетрудно догадаться, чьи изобретательные мозги до этого додумались. Да я даже не знала, где нахожусь и как отсюда добраться до Лондона – не удивлюсь, если трансгрессировать тоже не выйдет. Может, этот чертов дом даже не в Англии.       Я снова вздохнула, отворачиваясь от окна и задергивая занавеску. Лучше в полумраке, чем травить душу тем, что все равно недоступно.       Снейп приходил раз в два-три дня, но я начала замечать, что, если раньше он приходил на пару минут и, в основном, когда я спала, то сейчас он появлялся чаще днем и каждый раз заглядывал ко мне. Вообще-то, я совсем не была против, нужно же мне хоть с кем-то разговаривать, хотя... да, поначалу мне было довольно трудно привыкнуть к этому. В первую очередь, я просто поверить не могла, что Блэк не просто сумел обратиться к нему за помощью, что было само по себе невероятно, но он оставил со Снейпом меня. Похоже, Бродяга действительно доверял ему, что тоже с трудом уложилось в моей голове.       Сириус писал, что никто из друзей не знает о том, что я здесь. Также он говорил, что и сам понятия не имеет, где я, потому что не до конца научился закрывать сознание и скрывать мысли. Снейп, как я выяснила позже, превосходно владел не только окклюменцией, но и легилименцией. Если не учитывать того, что я вот уже почти месяц сижу здесь и солнце вижу лишь из окна, мне даже нравится мое положение – по крайней мере, я узнаю много нового и интересного.       Тяжело вздохнув в третий раз, я не глядя стянула с тумбочки конверт и достала свернутый лист, достаточно плотный, но не такой, как пергамент. На нем знакомым мелким почерком с завитушками было написано целое послание почти на три листа, которое я уже знала чуть ли не наизусть. Привет, моя радость. Ты не хочешь читать мои письма, но если вдруг начнешь, знай: все что я делаю, я делаю, чтобы защитить тебя. Поверь, я до последнего не хотел поступать против твоей воли, но выбора у меня не осталось – они тебя ищут. На вокзале Кингс-Кросс нас уже ждали, чудом никто не пострадал. Марлс, пожалуйста, прошу тебя – не пытайся ничего сделать, все равно не получится. Здесь тебя не хватает. В доме пусто. Эванс, например, до сих пор на меня злится. Помни, что я обещал тебе, помни также, что ты мне обещала. Все это правда – я должен был убедиться, что ты мне веришь. Нет ничего важнее, чем твоя безопасность. Можно попробовать отвлечь псов, чтобы они переключились на другую цель, но какую?.. План одобрен Дамблдором – это для того, чтобы ты понимала, что все действительно серьезно. Ты чертовски упрямая, но, как ты уже заметила, за тобой есть, кому присмотреть. Вероятно, это стало для тебя сюрпризом. Что ж, моя радость, должен признать, я сам до сих пор не могу поверить, что Снейп, оказывается, может быть полезным... другом. Да-да, я сказал «Снейп», «полезный» и, черт возьми, «друг» в одном предложении. Ты меня еще узнаёшь? Я – нет. Всем хочется знать, как ты, что делаешь, но я не могу ничего ответить – и сам не знаю. Лишь рад, что тебя не было в школе в день нашего выпускного. Не хотел бы я, чтобы ты увидела то, что натворили эти ублюдки. Черт, я всю жизнь ненавидел писать письма… Тут недавно у Хвоста был день рождения. Знаешь, даже странно. Я никогда с ним особо не считался, ржал все время и не понимал, зачем Джиму вообще он понадобился. Ну вроде бы Хвост и Хвост, вопросы глупые задавал, часто заваливал нам все хитроумные операции. Вообще-то, я много раз орал на него по поводу, да и просто от скуки. Помнишь, ты говорила: «Он же хороший, зачем ты так»? А я лишь усмехался в ответ. Однажды ты разозлилась и крикнула: «Тебе не кажется, что многое в твоей жизни зависит от настроения? Ты причиняешь людям боль, даже не задумываясь об этом – тебе просто скучно, а они подвернулись под руку!» Не будь такой доверчивой. Я понимал, что делаю. Осознавал. Знал, к примеру, что Сохатому с Нюнчиком вообще встречаться на одной дороге нельзя. Даже странно сейчас так его называть, непривычно как-то. Мы ведь думали, он такой же, как и все, подлая сволочь, убийца, а до этого просто мерзкий дружок святой Эванс, защитницы неудачников, которые сами нарываются на неприятности. А все совсем по-другому оказалось. Я ведь Блэк, Марлс. И это моя семья хочет твоей смерти. Ты, Лил, вы обе. Во всем умудряетесь видеть что-то хорошее, а плохое забываете так быстро, что, глядя на вас, кажется, ничего и не было. Для Джеймса тоже все темное уходит на второй план. Сидя в какой-нибудь части замка, о которой вряд ли кто-то знает, я много думал – что, если вы все точно так же не замечаете все темное и во мне? Не видите… или не хотите видеть. Я почти не замечал Хвоста, он знал это, поэтому предпочитал подлизываться к Сохатому. А когда и Джеймсу это, в конце концов, надоело, наш малыш Питер, похоже, слетел с катушек. Зачем я пишу тебе это? Наверное, жалею, что не сказал лично. Не думай, я вовсе не опасаюсь, что мы больше не увидимся, просто… черт, кто бы мог подумать, что я буду писать письма, верно?.. Жаль, Джим не знает, думаю, он бы от души надо мной поржал. Как ты? Надеюсь, твои дела идут лучше, чем мои, иначе…       Услышав звук открывающейся двери, я подскочила от неожиданности и торопливо отложила бумажный лист в сторону. У входа в комнату стоял Снейп – собственно, кто еще это мог быть? На нем длинная черная мантия, впрочем, как и всегда. Наверное, слугам великого Темного Лорда по дресс-коду не положено носить что-нибудь светлее черного.       – Обязательно каждый раз меня пугать? – беззлобно поинтересовалась я, пытаясь скрыть улыбку. Все-таки это парадоксально – мы с ним уже сто лет не ругались и, что бы кто ни говорил, за это время я успела к нему привыкнуть.       – Я стучал, – спокойно усмехнулся он. Затем добавил, вопросительно кивнув на письма: – Ты их, наверное, уже цитировать можешь?       Я медленно перевела взгляд на конверты и, насупившись, стала рассматривать рисунок на пледе. Он что, следит за мной? Может, у них тут везде камеры на всякий случай или я еще о чем-то не знаю? А может… Возможно, я действительно слишком часто их перечитывала. Испустив тихий вздох, я подняла голову и, многозначительно обведя взглядом потолок, снова обернулась к Снейпу.       – Посмотрим, – пожала плечами я с самым беззаботным видом. Затем фыркнула и нахмурилась, с тоской взглянув в окно. – Может, ты выпустишь меня? – почти умоляюще спросила я, косо взглянув на Снейпа. – Хоть на пять минут? Я не собираюсь убегать в лес.       Я просила далеко не первый раз, совершенно искренне считая, что это просто издевательство – держать меня здесь без права выйти в сад хоть на секундочку. Я ведь не преступница, а всего лишь несостоявшаяся жертва, и мне нужно общество или хотя бы какое-нибудь животное. Хотелось бы собаку, но, впрочем, хоть кого-нибудь.       – Нельзя, – в который раз покачал головой зельевар-тюремщик. – Блэк…       Черт возьми, надоело. Блэк, Блэк, Блэк… Я хотела злиться. Но злости не было.       – Да неужели, опять Сириус? – воскликнула я, то ли сердито, то ли недоверчиво. – Давно ты его слушаешься? Смотри-ка, по-моему, ты говоришь о нем достаточно миролюбиво. Может, вы притворялись, что не можете общаться нормально? – Я с интересом взглянула на Снейпа, а тот, сдвинув брови, посмотрел на меня хмуро и почти презрительно.       – Давай ты не будешь уходить от темы и пытаться вывести меня на откровенную беседу, – усмехнулся Снейп, покачав головой.       – Очень надо, – фыркнула я, закатив глаза к потолку. – Просто я не понимаю, ты действительно просто согласился ему помочь? А как же двойная звезда Поттер-Блэк и твоя вселенская ненависть?       – А Поттер тут не причем, – мгновенно отреагировал зельевар, неопределенно передернув плечами. – И вообще, я не предполагал, что все зайдет так далеко. В нашей сделке, знаешь ли, не было пункта «Игра в прятки с окончательно слетевшей с катушек Беллой или как спасти грязнокровку МакКиннон».       – Уж прости, это была далеко не моя идея, – съязвила я, проигнорировав ненавистные слизеринские нотки в его голосе. – И тебе необязательно делать вид, будто тебе не все равно. Кстати о Сириусе – увидишь его, скажи, что его фантазия просто не знает границ.       – Это чертовски странно, но он прав, – как можно небрежнее бросил Нюниус, скользнув по мне раздраженным взглядом. – Ты изображаешь из себя мученицу, но, если подумать, ты уже была бы мертва, если бы не Блэк.       – Ну конечно, прав… – сердито пробормотала я, насупившись.       Быстро вскинув голову, я почти впилась взглядом в его черные глаза, но они по-прежнему оставались непроницаемы. Действительно ли все так, как он говорит? Неужели, они серьезно хотят меня убить только за то, что он просто меня… любит? Вообще-то, я много раз слышала от Сириуса рассказы о его семье, о ее традициях, я знала, что наследники фактически не имеют права выбора. Бродяга вскользь упоминал и о том, что, если бы он не сбежал, то женился бы на какой-нибудь аристократке вроде Паркинсон, Гринграсс, Малфой, Забини или какой-нибудь еще, которую видел, может, пару раз в жизни, и это если повезет. Кстати, о крови. Странно, что это раньше не пришло мне в голову.       – Тебя не смущает, что ты охраняешь грязнокровку? – прямо спросила я, резко оборачиваясь. – То есть, ты мог уже сто раз сдать меня Волан-де-Морту и получить награду, но ты почему-то до сих пор этого не сделал. Почему?       Неожиданно вспомнились несколько наших последних разговоров. Еще в Хогвартсе я твердо придерживалась мародерского мнения: Снейп – враг. То есть, не просто так, он ведь сам все время напрашивался на неприятности, поддразнивал Джеймса, провоцировал Сириуса, который был только рад устроить драку. Вообще-то, наверное, Снейп имел все основания считать Мародеров самоуверенными болванами – за то, что они чистокровные, обаятельные, их все любят, а преподаватели закрывают глаза на их выходки даже тогда, когда их причастность была очевидна. И да, иногда они действительно бывали самоуверенными болванами. За это, помню, их презирала и Лили. К седьмому курсу они, похоже, все-таки выросли и поумнели, но кто бы мог подумать, что это только начало, а дальше последует самое интересное?       – Потому что тебе нужна помощь, – просто ответил Снейп. – Просто признай, что ты ошиблась на мой счет, и я не собираюсь доставлять Белле такую радость. – Зельевар быстро оглянулся на дверь, а затем, нахмурившись, обернулся ко мне. – Не думай, что ты меня убедила. Но вряд ли что-то случится, если ты десять минут посмотришь на небо.       Не дожидаясь второго приглашения, я соскочила с кровати и, чуть ли не подпрыгивая, бросилась к выходу из комнаты. Но на пороге я все же замерла, наблюдая, как Снейп открывает тяжелую дверь и что-то бормочет, едва шевеля губами. Наверное, не меньше десяти заклинаний наложили, подумала я почти восхищенно. Все-таки, надо признать, план хорош. Здесь меня никто не найдет, тем более, если сам дом тоже скрыт множеством заклинаний. Нетерпеливо переминаясь с одной ноги на другую, я ждала лишь сигнала. И вот, выглянув во двор, Снейп поманил меня рукой. Интересно, кого он там ожидал увидеть?! Я тихо подошла к выходу и перешагнула порог следом за зельеваром.       В тот же миг в глаза ударил солнечный свет, и я, раскинув руки, оббежала дом, чтобы увидеть хоть что-нибудь вокруг нас. Бескрайние поля, залитые солнечным светом, блестящая зеленая трава, наверное, мягкая, и колоски пшеницы качаются от легкого ветерка где-то вдалеке. Там целые пшеничные поля, если, конечно, это не очередная иллюзия, созданная чрезмерно изобретательными волшебниками, которые только что окончили школу. А дальше, насколько хватало глаз, темной полосой тянулся лес. Запрокинув голову, я увидела далекое ярко-голубое небо с легкими облачками, которые, словно перья гигантской птицы, пролетали над нашими головами.       – Я так давно не была снаружи, – выдохнула я первое, что пришло в голову. – Как здесь красиво…       – И правильно, – буркнул Северус, неслышно подходя ко мне сзади. – И не вздумай уходить далеко.       – Я не дура, – огрызнулась я, даже не взглянув на него. Хотелось бы, чтобы это прозвучало сердито, но я была слишком рада, да и к тому же, благодарна, чтобы злиться. – То есть… Так всегда бывает. Ты живешь годами, ежесекундно имея возможность увидеть солнце или звезды – стоит только поднять голову. И… совершенно этого не ценишь. Жаль, озера нет…       – Озера? – недоверчиво переспросил Снейп.       Да, озера. Чтобы ветер пускал рябь по водной глади, а легкие, совсем маленькие волны с приятным шелестом накатывали на берег. Вот бы сейчас к морю, стоять по щиколотку в воде, чувствовать морскую пену и смотреть, как солнце серебрит темную воду.       Я родилась у моря в не очень-то большом городе на краю Шотландии и прожила там почти восемь лет, пока папе не предложили работу в Лондоне, и мы не переехали туда. Я любила гулять по берегу и наблюдать, как разгружают корабли, а по вечерам, когда в порту уже никого не было, сидела на берегу и слушала успокаивающий шепот волн, то набегающих на берег, то вновь уходящих прочь. Я не хотела уезжать, даже умоляла папу остаться – это я помню очень хорошо, хотя многое из той жизни давно исчезло из памяти. Мне не нравился туманный Лондон – маленькой я гостила там почти каждое лето. Тогда магия во мне еще не проснулась, и я даже не думала, что через несколько лет могу отправиться в школу чародейства и волшебства.       В Хогвартсе мне тоже не хватало большой воды, разве что Черное Озеро – лучше, чем ничего. Я любила гулять там с самого первого курса, по вечерам приходила посмотреть, как луна отбрасывает на воду сверкающую дорожку, сотканную из бледно-желтого света. А еще просто из любопытства – правда ли там живет Гигантский Кальмар, или же это просто что-то вроде школьной легенды?.. Кальмара, к огромному разочарованию, я так и не увидела за все семь лет, а ведь мальчишки на третьем курсе даже пытались его поймать. Постепенно я отвыкла от моря, даже забыла, как выглядел наш дом и те корабли, что приплывали и уплывали куда-то далеко, непременно возвращаясь в родные края. Но я все равно буду скучать по нему, и когда-нибудь туда вернусь, в этом я была абсолютно уверена.       – Пошли в дом, – произнес Снейп, и в его черных глазах мне почудилась сожаление, которое, впрочем, тут же исчезло. – Достанется нам от твоего Блэка, если он об этом узнает.       – И как же он узнает? – лукаво прищурилась я. – Кстати. Я уверена, что ничего страшного не случится, если я буду выходить ненадолго… – наткнувшись на его колючий взгляд, я невольно поежилась и привычно ощетинилась, словно защищаясь: – Не смотри на меня так, ясно? Дом защищен всевозможными заклинаниями, на его территории меня никто не увидит. К тому же, мы здесь как в пустыне, а цветы надо поливать. – Я неопределенно махнула рукой в сторону клумбы, расположенной у той стены дома, до которой я не дошла. – Хотя бы вон те… – Отсюда мне не было видно, что там растет, но то, что это клумба – неоспоримый факт.       – Это кактусы, но попытка хорошая, – ехидно заявил Снейп.       Он, похоже, был настроен скептически, и смотрел на меня с противной снейповской ухмылочкой, которая бесила меня еще со школьных времен. Может, ему тоже хочется со мной поругаться? Лично у меня просто язык чесался добавить что-нибудь ехидное, но пока я успешно сдерживалась, понимая, что нахожусь не в том положении. Ох уж эти выходки Бродяги.       – Если тебе так хочется что-то полить, то это «что-то» посадишь сама, – насмешливо протянул Снейп, мрачно оглядывая двор. Даже удивительно, почему он просто не может отослать меня в комнату и запереть на четыре замка, чтобы не сбежала. Это, конечно, подозрительно, но, по-моему, он все еще ищет компромисс. – Приберись на чердаке, может, найдешь какие-нибудь семена.       – Кто посадил во дворе кактусы? – неожиданно поинтересовалась я, проигнорировав последнее «напутствие».       – Кажется, я уже говорил, что понятия не имею, чей это дом, – пожал острыми плечами зельевар. – Наверное, хозяева. Бывшие, разумеется.       – В таком случае они были немного странные, – пробормотала я, пытаясь ухватиться за только что проскользнувшую мысль. О чем я только что подумала? Как будто что-то блеснуло вдали и снова скрылось из виду. Что-то важное, но о чем теперь говорить. – Ну так что, ты согласен?       – Я похож на идиота? – ворчливо огрызнулся Снейп, и, взглянув на выражение моего лица, добавил: – Ох, лучше молчи, МакКиннон.       – Я бы с удовольствием промолчала, но ты просто вынуждаешь меня. – Я разозлилась, почти физически ощущая, как сверкали глаза. – Черт возьми, да, ты похож на идиота, еще как! Ты ведь такой умный, Снейп не правда ли? А ведешь себя так по-детски. Осторожность?! Ваша осторожность просто зашкаливает! Не поймите меня неправильно, я вам очень благодарна, и да, если все так серьезно, как вы говорите, я непременно буду сидеть паинькой в четырех стенах, но я не могу совсем не выходить на улицу! Да у вас даже окна не открываются – вы серьезно считаете, что я могу взять и сбежать отсюда, после того, что вы провернули? – Я остановилась и выжидающе уставилась на Снейпа, который, кажется, опешил от такого напора.       – Вообще-то да, – ухмыльнулся он, окинув меня внимательным взглядом. – Ты бы себя видела.       Я раздраженно откинула назад волосы и, сложив руки на груди, демонстративно отвернулась. Где-то в глубине души я понимала, что сейчас не самое подходящее время для капризов, но мятежный настрой просто разрывал меня изнутри. Вообще-то, я была на девяносто процентов уверена, что права, и ничего не изменится, если он будет выпускать меня из этой тюрьмы хотя бы на десять минут в день. Да, меня ищут, но ищут не в этой пустыне, где, куда ни глянь, сплошная дикая местность, а в совершенно других местах. Тем более, дом не виден случайным прохожим, которых я сама-то вряд ли здесь когда-нибудь увижу.       – Великолепно, зельевар! – горько произнесла я, всплеснув руками, и насмешливо добавила: – Пойди к своему дружку Блэку и попроси у него шоколадку за потрясающее исполнение его распоряжений!       Не оглядываясь, я молча пошла к дому.       – Я не исполняю его распоряжения, МакКиннон! – со злостью крикнул мне Снейп.       – Да что ты! – фыркнула я, не оглядываясь, и тут же зашла в дом.       Лили часто говорила, что от меня можно ожидать чего угодно, причем все может измениться за несколько секунд. Например, если я в данный момент спокойно сижу за столом и читаю книгу, это никоим образом не гарантирует, что через пять минут я все еще буду читать. Иногда это бывало полезно. Иногда – нет. Как, например, сейчас. Я помню, что говорил мне Джеймс, причем не один раз и не два. Он говорил, что мы с Сириусом очень похожи, и если наши мнения в чем-то расходятся, спор вспыхивает, как сухая ветка от ничтожной искры.       Сделав глубокий вдох, я взлетела вверх по лестнице, едва не стукнувшись головой о потолок, и присела на верхнюю ступеньку, хмуро глядя вниз. Вот Снейп зашел в дом и, оглядевшись по сторонам, что-то недовольно пробормотал. Еще бы, вечно он чем-то недоволен. Вздохнув, я вскинула голову и через плечо взглянула на чердак. Это была единственная небольшая комната с покатой крышей – приходилось сильно нагибаться, чтобы случайно не стукнуться лбом – и это при моем-то росте. Неудивительно, что Снейп сюда не залазит – ему пришлось бы ползти на четвереньках. По полу были разбросаны самые разные вещи – я уже пробовала найти здесь хоть что-нибудь интересное, но все было тщетно. Здесь были и старые книги, причем, написаны они или на латыни, которую я знала не настолько хорошо, чтобы читать, или на других языках, возможно, также мертвых. Иногда в этой куче можно было найти какое-нибудь старинное украшение, хотя если оно очень мелкое, вряд ли его удастся откопать. Однажды я точно видела как внизу, у самого пола, что-то блеснуло, но, подойдя поближе, не смогла найти ничего, что могло бы привлечь мое внимание. И если бы мне не взбрело в голову забраться наверх в безуспешной попытке чем-нибудь себя занять, я бы не увидела того, что сейчас неожиданно бросилось в глаза.       Честное слово, я даже соскочила со ступеньки, больно ударившись затылком о выступающую сверху деревяшку. Потирая ушибленное место, и предусмотрительно пригнувшись, я забралась на чердак и уставилась в пол не верящим взглядом. Серьезно, это все равно что улика. Если это то, о чем я думаю, значит…       – Эй! Снейп! – крикнула я так громко, как смогла. Он может сколько угодно делать вид, что в детали не посвящен, я все равно имела основания полагать, что он что-то от меня скрывает. В ответ – тишина. Интересно, теперь он будет меня игнорировать? – Эй, я знаю, что ты еще здесь!– нетерпеливо повторила я.       Присев на корточки, я почти впилась взглядом в деревянные половицы, старые и скрипящие. Хорошо, что они из светлого дерева, иначе я бы ничего не увидела – а сейчас вижу, и то, что я вижу, наводит на те же смутные подозрения, что и кактусы в непонятной клумбе во дворе. На светлом полу четко виднелись грязные следы, причем не человеческие. Волк или собака. Нет, не так. Оборотень или анимаг. Так или иначе, кто-то из них был здесь совсем недавно.       – Снейп! – еще более требовательно крикнула я, быстро оглядываясь назад, чудом не задев мерзкую деревяшку. От первого знакомства с ней на затылке наверняка будет шишка. – Я даже могу извиниться! Может быть. – Потоптавшись на месте, я испустила сокрушенный вздох и выкрикнула: – Ладно, я вела себя, как неблагодарная и капризная слизеринка! Не знаю, как тебе, но для меня это оскорбление. Иди сюда, я кое-что нашла.       Внизу послышались шаги, и я раздраженно закатила глаза. Так и хотелось прошипеть привычное «Нюниус!», уж очень давно, похоже, его так никто не называл. Что ж, может, я слегка злорадствую, но, видите ли, на мое настроение сильно влияет замкнутое пространство, из которого меня ни в какую не хотят выпускать всего каких-то там два человека. А ведь когда-то всем нам казалось, что они никогда и ни в чем не придут к соглашению. Дожили. Обернувшись назад, я все-таки увидела Снейпа, который тут же взглянул на меня с ехидной усмешкой.       – Иди сюда, – буркнула я, закусывая губу. – Смотри внимательно. Откуда здесь эти следы? – Я кивнула на грязные отпечатки от чьих-то лап. В глазах зельевара мелькнуло недоумение, и я постаралась скрыть разочарование – похоже, он и правда ничего не знает.       – Ты серьезно думаешь, что это Блэк или Люпин? – поинтересовался Северус, ухмыльнувшись. – Сомневаюсь. Что им тут делать?       – Например, пережидать полнолуние, – предположила я, нахмурившись. – Тебе стоит спросить, на всякий случай. Вообще-то, практически дикая местность и лес, куда ни глянь – идеальное место для больного ликантропией.       – Для оборотня? – ехидно уточнил зельевар. В его черных глазах мелькнуло что-то знакомое еще с очень давних времен. Ох, Снейп, только не зли меня. Наверное, это предостережение отразилось в моих глазах, потому что Снейп лишь криво усмехнулся.       – Все, МакКиннон, – коротко произнес он. – Мне пора идти.       – Долг, служба… – насмешливо продолжила я, растягивая слова. – Знаешь, он тобой доволен, наверно? Преданный слуга, всегда вовремя выполняет приказы. Ох, кроме одного… – Я театрально опустила голову, сделав виноватый вид.       – Вот именно, – безупречно-равнодушным тоном отозвался он, возвращая обратно ледяную маску. Что поделать, если он начнет добродушно усмехаться и подшучивать над Темным Лордом, его, надо думать, сразу же раскусят. Ох, Марлс, кажется, твой мир все-таки сошел с ума. Добродушно усмехающийся Снейп раньше мог сниться мне только в ночных кошмарах. Впрочем, их мне и так хватало. – Тебя все еще ищут, кстати, – невозмутимо добавил зельевар. – Белла в ярости, никак не может свыкнуться с поражением.       При упоминании Пожирательницы в голове сразу же возник образ, который, наверное, навсегда врезался в мою память. Где-то на руке остался шрам от ее ножа, которым она разрезала мою руку в одном из моих дурацких снов. То, что это было во сне, похоже, было совершенно несущественно – по крайней мере, сны оказались не совсем снами. Кто знает, может, я действительно каждый раз перемещалась туда, куда хотела меня «пригласить» Беллатриса Лестрейндж – по-настоящему жестокая и беспощадная волшебница, искренне ненавидящая таких как я. Особенно, если такие как я начинают встречаться с наследниками древнего чистокровного рода и об этом узнает их мать, тем более, если это властная женщина, не терпящая никаких отступлений от правил, принятых задолго до вашего рождения. В общем, все это я испытывала на себе последний год.       Кивнув мне, Снейп молча спустился вниз и вышел из дома. Послышался звук закрывающейся двери, затем еще один, а я просто сидела на ступеньках и задумчиво смотрела вниз.       Когда я очнулась от усыпляющего заклинания месяц назад, первым, что я увидела, были обеспокоенные глаза Сириуса. Он действительно выглядел встревоженным, даже больше, чем тогда, когда я лежала в больничном крыле с вывихнутым запястьем, предварительно проведя половину ночи в темной никому не известной комнате. Я была удивлена, хотя бы потому, что ничего не помнила, а когда он рассказал мне, где я и на сколько я здесь останусь… в общем, сидя сейчас на ступеньке, я вспомнила нашу последнюю встречу, впервые жалея, что не дала ему договорить. Начало июня, 1978 г.       Мысли путались, отчасти все еще застланные сонным туманом. Медленно открывая глаза, я несколько раз моргнула, щурясь от яркого света. Затем он неожиданно исчез – наверное, Лили задернула занавески в нашей спальне. Сколько времени?.. Я что, проспала завтрак?       Открывая глаза, я неожиданно ощутила, что рядом с кроватью кто-то сидит. Странно, но я почти не помнила того, что произошло вчера, и, окончательно проснувшись, пыталась понять – почему?       – Доброе утро, красавица.       Едва не подскочив от неожиданности, я распахнула глаза и удивленно уставилась на Сириуса, который изучал меня каким-то слишком внимательным взглядом. Не нужно было долго думать, чтобы понять – что-то не так. Пораженная внезапной мыслью, я быстро огляделась по сторонам, а затем медленно обернулась к Блэку. Внутри все клокотало – я уже примерно представляла, что произошло.       – Где я? – деревянным голосом поинтересовалась я. Тревога в синих глазах усилилась в разы.       – Здесь ты будешь в безопасности, – тихо, но твердо ответил Бродяга, поднимаясь с места и отходя к окну. По голосу было слышно, что, хоть он и беспокоится, но не потерпит никаких возражений. Что ж, наверное, не видя моего разъяренного взгляда, ему было чуть легче объяснять мне, какого черта я здесь делаю.       – Как ты… – Широко распахнув глаза, я смотрела на него так, будто впервые видела. – Серьезно, Блэк?.. Это… ты применил ко мне заклинание?.. – В голосе звучали металлические нотки, и по тому, как напряглись его плечи, я тут же поняла, что права. Видит Мерлин, сейчас я как никогда мечтала ошибиться.       – И какое же? – сделав глубокий вдох, уже совершенно безразличным тоном поинтересовалась я. – Империус?       – Черт, нет! Нет, конечно! – проводя рукой по волосам, быстро ответил Сириус. – Это… простое усыпляющее заклинание…       – Простое. Ясно.       Я села на кровати и закрыла лицо руками, пытаясь понять, как такое могло случиться. Я знала, что он был настроен серьезно – это же Сириус, по-другому и быть не могло. Но никогда не могла даже представить, что его идеи спрятать меня могут дойти до такого.       Заклинание. Он против моей воли привел меня сюда, практически похитил. Я не смогла пойти на выпускной, попрощаться у меня тоже возможности не было. Скорее всего, никто даже не знает, что я здесь, следовательно, никто не будет меня здесь искать. Прекрасно. Кстати о «здесь». Где я?       – Марлин…       – Молчи, – устало перебила я, не оборачиваясь.       – Марлин, я должен был это сделать, – с нотками раздражения произнес Блэк, делая два шага в мою сторону. Ему не нравится, что я так бурно реагирую? Интересно, почему?! – Это… было необходимо.       – Да, ради своей же безопасности я должна быть паинькой, сидеть смирно – я все это уже слышала. – Повернув голову в его сторону, я раздраженно смахнула одинокую влажную дорожку со щеки. – Но, кажется, мы это уже обсудили. Я все тебе объяснила… Я думала, ты понял.       Подняв на меня глаза, Сириус вздохнул. И сделал это с таким показным равнодушием, что я едва поборола желание вскинуть руку и… Что? Ударить его? Вот, значит, до чего дошли. Я вздрогнула, испугавшись собственных мыслей.       Я ожидала увидеть этот привычный невозмутимый взгляд, но неожиданно разглядела в его глазах внезапно вспыхнувшую ярость и одновременно легкое замешательство. Как будто он и сам до конца не понимал, что делает, а может быть, он не придумал, что скажет мне, когда я приду в себя, но… моя реакция его разозлила. Глядя на Блэка, я машинально отмечала все признаки недосыпа – покрасневшие глаза, усталый вид, темные круги на бледной коже, еще больше, чем обычно. Что-то кольнуло внутри, а затем все будто заледенело, и я неожиданно поняла, что попала в ловушку. Он уже запер меня здесь. И не выпустит, пока угроза не исчезнет. Если меня будут искать, под угрозой окажутся мои друзья, и пока я буду отсиживаться в тихом уголочке, они…       – Марлин, я могу объяснить. – Он прекрасно знал, что я не дам ему такой возможности.       – Уходи, – сказала я, снова отворачиваясь. Если он не уйдет, я за себя не отвечаю. Я чувствовала, как внутри поднимается что-то темное, грозящее плохо обернуться для нас обоих. Я не хотела этого. Клянусь, не хотела.       – Марлс, пожалуйста, – предпринял он еще одну попытку, сделав два шага в сторону двери. А тон все тот же. Прохладный, раздражающе-рассудительный. Словно надеялся, что я передумаю. Словно ни на секунду не усомнился в правильности того, что сделал. Так и было, я знала это. Блэк искренне верил в свою правоту. И в мою глупость.       Пусть уйдет.       Мерлин, пожалуйста, пусть он уйдет. Взглядом я уже искала предмет, который можно кинуть куда-нибудь, швырнуть, выпуская эмоции, которые вот-вот вырвутся наружу. Честное слово, я боялась, что если он не уберется сейчас, я пожалею о том, что собиралась сделать. Я боялась своей реакции.       Блэк все еще стоял, внимательно глядя на меня. Черт, чего он ждет? Я, кажется, выразилась предельно ясно. Уйди. Уйди сейчас же, Бродяга!..       – УХОДИ! – закричала я, стремительно вскакивая и захлопывая дверь комнаты у него перед носом. Послышались затихающие шаги и тот самый звук закрывающегося замка. Три раза подряд. Три чертовых замка. Три тяжелых замка, которые, наверняка, открываются и закрываются только снаружи. Губы предательски задрожали, ноги подкосились, и я упала прямо на пол, сжавшись в комок. Какой-то огромный клубок эмоций разрывал меня изнутри, заставлял часто хватать ртом воздух, словно я задыхалась.       Почему мне так страшно? Как будто я была совсем не в безопасном месте, а где-то у всех на виду. Или дело не в этом?       Конечно, не в этом. Дело не в доме, не в том, что я понятия не имела, где нахожусь, и даже не в том, что я чувствовала себя последней трусихой, отсиживаясь вдали от всех. У меня было ощущение, что меня предали. Мерзкое, угнетающее чувство, буквально разъедающее изнутри.       Повернув голову, я снова взглянула на следы, а затем, повинуясь внезапному порыву, протянула руку и провела пальцем по отпечатку. Сердце забилось чаще, и, резко отвернувшись, я часто-часто заморгала, чувствуя себя полной идиоткой.       – Я знаю, что это ты, – прошептала я едва слышно. – Знаю, Блэк.       Мне было все равно, что я вроде как на него злилась. Мне было плевать, что он привел меня сюда без моего ведома, я уже почти забыла об этом. Я просто хотела, чтобы он пришел снова, я была почти уверена, что смогу спокойно его выслушать. Я скучала, все это время, даже не осознавая, как сильно. Но, едва увидев собачьи следы, я неожиданно почувствовала, что лед тает. Я знала, кому они принадлежат, знала совершенно точно.       И в эту самую секунду я уже осознавала, осознавала совершенно четко, что теперь – каждый день, каждую минуту – буду надеяться на эту скорую встречу.       И каждый день, каждую минуту... я буду ждать гостя.