Пока жива надежда

Я вдруг вспомнила ее. Маленькая и колючая, только сунься – голову откусит. Кажется, вы с ней поначалу даже неплохо ладили, верно? Мне так казалось. Я была готова ей в волосы вцепиться, а потом все вдруг изменилось. У меня есть тайна, Бродяга. Тайна, неизвестная никому. Я должна была рассказать тебе раньше. А теперь поздно. Июль, 1978 г. Где-то на самой окраине Лондона, Эбби-роуд, 4 POV ОЖП Кэт Вайрес       Языки пламени восторженно плясали, охватывая каждый миллиметр небольшого и некогда аккуратного дома, стремясь добраться до самой крыши и взмыть в воздух, оставить за собой лишь густой дым и пепел. «В ночь с 11 на 12 июня пожар на участке Эбби-роуд, 4 стал причиной гибели семьи волшебников. Супружеская пара и их пятнадцатилетний сын не успели выбраться из практически мгновенно вспыхнувшего дома. Комиссия Министерства Магии установила, что никаких внешних факторов, которые могли способствовать появлению огня, не обнаружено. Так же установлено, что само пламя не имело магической природы, в связи с чем можно…»       – Инсендио! – прошептала я с досадой, и плотная газетная бумага мгновенно вспыхнула в моей руке. Поддаваясь порыву, я поднесла палец к огню и тихо чертыхнулась. – Не имело магической природы…       Я бы посмеялась над столь идиотской формулировкой, если бы на душе не было так погано. Уже почерневший скомканный газетный лист полетел вниз, догорая, и осыпался пеплом на брусчатый тротуар.       Мне многое хотелось бы сказать тем, кто проводил эти экспертизы, если бы было, с кем разговаривать. То есть, я здесь на птичьих правах – мой дом сгорел, а моя семья, или как там это называется, теперь не более и не менее чем пепел. Впрочем, примерно то же самое произошло и с моими теплыми чувствами к ним.       Не имело магической природы…       Должно быть, Империус – прекрасный союзник, если нужно замести все следы.       Они утверждали, что никто не поджигал дом.       Они утверждали, что ни у кого не было ни мотивов, ни желания уничтожить мою тетку, ее мужа и сына-подростка. Ну разумеется. Все мотивы и желания были направлены только на меня, а сейчас кто-то очень не хочет меня спугнуть. Потому что Антонину Долохову, Пожирателю смерти и одному из наиболее приближенных слуг своего Повелителя, нужна... я? Звучит страшно. Но страшнее другое. Мой брат погиб из-за меня. И я осознавала это куда четче, чем неотвратимость собственной гибели. Тогда, поверьте, я ни черта не соображала.       Я опустила голову на руки.       Вот она, истинная глупость – меня ищут, выслеживают, а я и не думала скрываться. Ну да, я сбежала. Однако, маленькое уточнение, сбежала я из своего собственного дома, а не от убийц в черных плащах и белых масках, скрывающих лицо. Потому что никогда не знаешь, кто действительно опасен: те, кто угрожают прийти за тобой или та, кто гладит тебя по голове, целует в макушку, мечтая лишь об одном – избавиться от тебя, как только тебе стукнет семнадцать.       Потому что в семнадцать Министерство Магии снимает Надзор над несовершеннолетним волшебником, и никто больше не станет контролировать его передвижения. Когда исчез Надзор, я осталась без защиты.       Одна.       Никому нет дела до волшебников, достигших совершеннолетия. С одним маленьким уточнением: если только вы не Катрина Абигейл Вайрес, восемнадцать лет, пять футов, палочка из остролиста, нежелательное лицо №9. Если вы – она, то вам вряд ли кто-то поможет.       Нежелательное лицо №9… Хорошо, что не 1, и чертовски странно. Мерлин, и кому моя мать умудрилась так перебежать дорогу, что мне вот уже всю жизнь приходится расплачиваться за это? Боюсь, как бы ни старалась, я этого уже не узнаю.       Я вздохнула, поднимаясь на ноги, и осторожно спустилась с крыши своего старого и еще совсем недавно симпатичного дома. Всего-то парочка укрепляющих заклинаний, отводящие чары – и дом вновь такой, каким он был прежде. Только все это ложь и иллюзия.       Гулкое эхо разнеслось по пустынной улице. Никто, приглядевшись повнимательней, никогда и ни за что не поверит, что здесь, в этом Мерлином забытом уголке, когда-то слышался смех, ярко светили фонари, раздавались звонкие детские голоса. Никому никогда не придет в голову, что здесь когда-то жили люди, у каждого из этих людей была своя история, и всем им пришлось быстро покинуть свои дома. Хотя, черт их знает. На мой взгляд, у них был выбор. Они могли бы остаться, дать отпор, иначе зачем вообще изучать боевые заклинания? Могли бы, но не стали делать этого. Скорее всего, они были слабы или слишком напуганы. Но у меня выбора нет. Я должна была вернуться сюда даже спустя два года.       Да, именно столько прошло времени с тех пор, как я последний раз была в Лондоне. К сожалению, надолго здесь задержаться тогда не вышло. Кто знает, как мне повезет в этот раз. Должно быть, можно с уверенностью заявить, что я лишилась рассудка, если полезла в Лондон, в самое сердце безумной войны за чистую кровь. Однако не в том причина моей «важности». Почти во всех официальных списках я обозначена как дочь Дженнифер и Уильяма Вайрес, полукровок, числящихся на хорошем счету до определенного момента. Все, что нужно было делать тете – это следить за мной, а иначе ее семье будет угрожать смертельная опасность. Я слышала это своими собственными ушами на кухне этого самого дома. Мне было семь.       – Ты никогда не сможешь оставаться в стороне, так? – вновь с упреком произнес далекий до боли знакомый голос. – Не надо, Грэйс… – Голос жалобно срывается.       – Я не могу, – издалека слышу я свой твердый ответ. Голоса прошлого. – Я должна уйти.       Грэйс.       Ну да, когда-то меня и так звали.       Грэйс. Моя маленькая тайна, мое далекое прошлое. Это имя дали мне Вайресы, тетя Джен и ее муж. Так меня звал их сын Джон, мой брат и единственный человек, которому я могла доверять когда-то. Чтобы защитить его, миссис Вайрес пошла бы на все, она бы избавилась от меня, если бы я не исчезла. И при этом я уверена, она вовсе не ненавидела меня так сильно, как бы мне хотелось думать. Однако она обманывала, лгала прямо в глаза, и здесь ей уже нет оправданий.       Я подняла голову – на подоконнике ее любимые бело-розовые фиалки, а шторы глубокого красного цвета.       Теперь я приходила сюда каждую ночь – можно подумать, кто-то ждал меня здесь. Единственное живое существо, которое я здесь видела в последнее время, была бродячая собака, сидящая на другой стороне улицы. Довольно большая и лохматая, ее черная шерсть была влажной, словно она успела где-то искупаться и теперь сушилась, разгуливая по безлюдным улицам. Вот и сейчас она вновь была здесь – огромная, сливающаяся с мраком ночи. Вообще-то странное занятие, да и что ей здесь делать? Словно почувствовав что-то, псина вскинула голову и посмотрела прямо на меня. Я передернула плечами, отворачиваясь, я боролась с собой все это время. Да, Грэйс – славная маленькая девочка, верящая, что в каждом человеке есть что-то хорошее. Но со своей добротой и доверчивостью она бы не выжила в этом мире – хотя, конечно, навсегда останется где-то внутри меня. Люди никогда не узнают о ней, эта доброта теперь легенда, и так и будет. Я, новая я, сторонилась людей, животных, птиц – кого угодно, но сейчас была рада, что помимо меня здесь есть еще кто-то – пусть тот, кто не сможет заговорить, но... хотя бы сможет услышать.       – Не самое лучшее место для прогулок, да? – пробормотала я, не оборачиваясь и делая шаг в сторону крыльца. Надо сказать, шла я не очень-то уверено, будто чего-то все же опасалась. Значит, и правда, смелая. Судя по виду вокруг, здесь больше месяца не было ни единой живой души.       Почувствовав холодное прикосновение, я резко дернулась в сторону. Пес, от которого я отшатнулась, теперь сидел в шаге от меня, склонив голову набок и пристально вглядываясь в мое лицо. Я раздраженно фыркнула, стараясь скрыть смущение и прерывистое дыхание. Собака следила за каждым моим действием неотрывным взглядом неестественно синих глаз, словно действительно понимала все, что творится в моей голове. Мерлин, не может быть.       – Чего тебе нужно? – буркнула я, гордо вскинув голову, словно говорила с существом, которое может ответить на мой вопрос. Пожалуй, надо заглянуть в Мунго – со мной явно что-то не так. С другой стороны, а вдруг меня там уже ждут?       Впрочем, какая к черту разница, сумасшедшая я или нет? У меня предельно ясная цель – я должна придумать, как отомстить, я должна, иначе не сдержу обещание. А я обещала Джону, обещала, что справлюсь. Уговаривая меня остаться, он знал, что я все равно убегу. Именно он пытался убедить меня, что тетя Джен не желает мне зла. Ничего подобного, уж я-то знала. Хотя, впрочем, от нее мало что зависело. Я сбегала дважды, и одному Мерлину известно, сколько всего пережила за эти два года, а теперь что? Черт возьми, да это же просто собака. И вообще пора сваливать отсюда.       Приняв решение, я пошла прочь, стараясь не обращать внимания на странную дрожь в ногах, словно действительно боялась какой-то собаки. Это же просто смешно! Ну да, странный пес. И смотрит так, будто видит тебя насквозь – дело всего лишь в синих глазах, вот и все.       «Ты хоть раз видела собаку с такими глазами?» – пролетела подозрительная мысль.       Не видела, и плевать на это. Все когда-то бывает впервые. Первый снег, первый рассвет, который ты встречаешь на какой-нибудь крыше, первая любовь, в конце концов. Глупость. От снега и дождя начинают виться волосы, и Англию я совсем не любила. На рассвете зачастую жутко холодно, а любовь… любовь – лишь чувство, которое не дает никакой власти, вопреки тому, что пишут в книгах, да и вечной, увы, не бывает. Хотя, черт возьми, откуда мне все это знать? Я особо нигде не задерживалась, разве что в одной европейской школе волшебства, где проучилась целый год. Я уезжала без сожалений. Приспособилась.       Обо мне в разное время ходило множество сплетен. То есть, это же так интересно – она исчезала, затем появлялась в другом месте, затем исчезала снова. Как будто был какой-то выбор! Однако сейчас все это сущая ерунда, конечно. Неважно – переезды, разные школы, однокурсники, сплетни, берущиеся на пустом месте. Дженнифер Вайрес, ее муж и сын погибли несколько месяцев назад, их дом сожгли. Этот самый дом на Эбби-роуд, 4. У меня так много воспоминаний о нем, но ничего из этого я не хотела бы помнить.       Опять ты лжешь. Ничего? Нет же, не совсем. Ничего, кроме Джона.       Я не знала, когда они вернулись в Лондон и сколько жили здесь. Когда я приехала, я увидела все, что происходило после пожара, будто со стороны,– суету вокруг, а дальше люди просто стали исчезать, пока в один прекрасный день все до единого дома на Эбби-роуд не оказались пустыми. Меня все бросили.       Невольно оглянувшись назад, я вздрогнула – собака шла прямо за мной, неотрывно следя за каждым моим шагом. Бросили, да не все, подумала я, чуть усмехнувшись. Может, найти где-нибудь косточку да угостить это животное? Хотя не похож он на голодающего, бока лоснятся, почти высохшая шерсть выглядит вполне ухоженной. Что он тогда здесь делает? Не следит же за мной.       Надо было срочно что-то делать, трансгрессировать, например, но что-то останавливало меня. Я будто опасалась, что странный пес последует за мной и туда. Однако не могла же я остаться здесь из-за какой-то собаки – солнце давно село и нужно было переждать ночь в каком-нибудь неприметном отеле. В другое время я не рискнула бы сунуться в "Дырявый Котел", но где еще найти приют бездомной волшебнице? На плечо шлепнулась тяжелая холодная капля. Прекрасно, опять этот дурацкий дождь. Я остановилась, чтобы оглянуться напоследок, но собаки уже нигде не было. Нахмурившись, я медленно подняла голову и посмотрела в темное небо. Затем, глубоко вдохнув, трансгрессировала.       Когда мир перестал разваливаться на части, и я почувствовала под ногами твердую землю, стало возможным позволить себе оглядеться. По крайней мере, я так думала до того, как кто-то схватил меня за руку и резко дернул на себя, закрыв мне рот рукой. Оказавшись втянутой за угол дома, я с яростью взглянула на этого смельчака, желая хорошенько вмазать ему по физиономии. Парень криво усмехнулся уголками губ, но руки от моего рта не убрал, словно подозревал, что я начну кричать. Что ж, кричать я бы не стала в любом случае, но было в его взгляде что-то недоброе, колючее, и тень, падающая на его лицо, лишь усиливала это впечатление.       – Нашла время для прогулок, – небрежно бросил он, деланно-осторожно выглядывая за угол дома. – Если бы не я, тебя пришлось бы отскребать от асфальта, мало ли тебе интересно это узнать.       – Ты еще кто такой, умник?! – отвертевшись и борясь с желанием стукнуть его по руке, язвительно поинтересовалась я. – А вдруг я магла?! Об этом ты не подумал?       – Магла? – Парень скосил глаза куда-то в сторону, затем перевел тяжелый взгляд обратно на меня. – Ты не магла, Вайрес. Или как тебя теперь называть?..       Я мгновенно напряглась, оглядываясь по сторонам в поисках лазейки. За моей спиной – стена, а если выбежать на улицу, есть риск действительно угодить прямо в руки Пожирателям смерти. Блефовал красавчик или нет, рисковать я не имела права.       – Знаешь… – Казалось, парень полностью осознавал дилемму, что возникла сейчас в моей голове, и оттого его голос стал почти сахарным. – Обычно девушки на улице сами бросаются на меня, а не наоборот, но с тобой вообще не поймешь, чего ждать. – Этакий церемонный величественный тон, приправленный нескрываемым ехидством… – Ты ведь сама непредсказуемость, верно?       Я прищурилась, всматриваясь в его лицо так пристально, словно хотела оставить ожог.       – Мерлинова борода! – вскрикнула я, наконец, отшатнувшись к самой стене и чувствуя, как сердце пропускает удар. – Блэк! Какого черта? – За потрясением мгновенно пришла ярость, а за яростью ледяное мстительное спокойствие. – Я много слышала о тебе в последнее время. Вероятно, тебе по-прежнему хочется, чтобы о тебе говорили.       – А тебе по-прежнему хочется остаться в тени? – ехидно передразнил Сириус, сверкнув глазами. – Если ты так пристально следишь за обстановкой, то должна знать, что слухи распускаю не я, а моя чудесная психованая семейка…       – Разве ты не ее часть? – отчеканила я скептически, все еще предпринимая попытки отодвинуться от него как можно дальше. Словно боялась запачкаться или обжечься.       – Ты ведь знаешь, как сильно меня бесят те, кто пытается мне помешать, – осклабился Сириус. – Ты и сама кое-кому здорово мешаешь, Вайрес. Тебя ведь ищут, а ты шляешься по ночам неизвестно где.       Спасибо, что напомнил, Блэк. Но не значит же это, что я должна сидеть взаперти и покорно дожидаться, когда они все же меня найдут – иначе, зачем было убегать? Пока есть возможность узнать, кто я такая, надо действовать. Черт, да я даже знала, кто может ответить на мои вопросы. Само собой, это не Блэк.       – Что тебе нужно? – Должно быть, я просто устала. – У тебя же есть шикарный дом и твои идеальные друзья, в общем, все, что необходимо, чтобы не оказаться в том положении, в котором сейчас нахожусь я.       – Я слышал о пожаре, – кратко отозвался он, отходя от меня на шаг, но не отводя изучающего взгляда. – Видел статью. И у меня не принято бросать друзей, попавших в странную ситуацию.       – Друзей? – вскинула брови я, смерив его недобрым взглядом. – Иди к черту, слышишь?       – Я говорю не о тебе.       Откуда-то изнутри начало подниматься жгучее раздражение. Будь я хоть сколько-нибудь сентиментальна, я бы просто вежливо улыбнулась. Будь я такой, какой была год назад, я бы просто дала ему пощечину. Да уж, я определенно научилась быть сдержанной и хладнокровной, только вот Блэк почему-то заставляет меня злиться так же, как и два года назад. Разумеется, я знала, о чем он, я видела его рядом с рыжей грязнокровкой этим утром. Я помню его, помню их обоих, их всех – Поттера, Люпина, МакКиннон. Особенно МакКиннон.       – Ты следишь за мной? – скептически поинтересовалась я. – Ты же анимаг, верно? И подсылаешь своих наивных подружек, чтобы разведать обстановку?       Глупо, но я должна была задать этот вопрос, пусть даже чувствуя отвращение к самой себе. Староста Эванс, я ничего не имела против нее и даже против всех маглорожденных мира, но какова была моя цель тогда, такая же осталась и сейчас. Я лишь собираю информацию, не более.       – Я? – иронично переспросил Блэк, ненавязчиво опираясь рукой о стену рядом с моей головой. – Мне не нравилось твое отношение к моим друзьям, Вайрес, но ты сейчас же скажешь мне, что ты хотела от Лили.       Ничего. Черт возьми, совсем ничего. Я лишь хотела, чтобы она забыла, что видела меня тогда, вот и все. Мне не нужны никакие свидетели, никто, кто помнил бы Грэйс или же меня саму – нигде. Теперь я одна, и на моей колдографии штамп Министерства магии с пометкой «официальный розыск, нежелательное лицо №9». Хорошо, что не один. Возможно, я и сама не знаю, кому могу доверять, вот почему проще доверять лишь себе. И пока никто мне больше не нужен.       – От рыжей грязнокровки… – вкрадчиво произнесла я, замечая раздражающую иронию в глазах Блэка, – …мне ничего не нужно. Как и от тебя, придурок. Она сама подошла ко мне. А где же вторая?.. – Я мило улыбнулась, рука около моей головы сжалась в кулак. – О, так тебя можно поздравить? – кивнула я, закусывая губу. – Вы что, до сих пор вместе? Может быть, ты женишься на ней, Блэк?       Я мысленно поаплодировала сама себе. Блэк зол, чертовски зол, но я чувствовала что-то вроде мстительного удовольствия.       – Это не твое дело, – с вызовом отозвался он. – Не хочешь проверить, солгал я насчет Пожирателей или нет? – Блэк усмехнулся, убирая руку. – Смотри. Путь открыт.       Я бросила быстрый взгляд на виднеющуюся часть улицы. Дождь становился сильнее.       – Нет? – с иронией переспросил Блэк. – Хорошо подумала, умница?       – Отвали! – огрызнулась я, опасливо косясь в сторону улицы. – Ты разговариваешь со мной так, будто это ты должен меня ненавидеть, а не я тебя. Знаешь что. Ты… – Я надменно вскинула голову и, прищурившись от злости, выплюнула: – Ты совсем не изменился. Все тот же чистокровный красавчик, считающий, что все должны падать в обморок от счастья просто потому, что увидели тебя. Ты – Блэк! – Я произнесла его фамилию почти с ненавистью. – И, говоря о тебе, все и каждый непременно вспомнят твоих родственников, убивающих маленьких детей и сжигающих дома!       – Дура что ли?! – заорал Сириус, мгновенно оказываясь в считанных сантиметрах от меня. Я вжалась в стену, настороженно следя за каждым его движением. – Думаешь, это они подожгли твой дом? Совсем уже чокнулась? Зачем им это? ЗАЧЕМ?!       – Тебе лучше знать! – рявкнула я, чувствуя горечь во рту. – Как твоя семья отнеслась к радостной новости? Надеюсь, МакКиннон еще жива? Хотя это ведь все равно ненадолго, верно?!       Я не успела даже моргнуть, как рука Блэка схватила меня за горло и чуть ли не приподняла над землей. В другой его руке я увидела волшебную палочку. Может быть, он и опасен, может, он действительно меня ненавидит, но что-то было в сверкающих синих глазах, что-то такое, что развеяло присутствующие до этого сомнения. Он помнит все, и, тем не менее, решил показаться мне на глаза. Сволочь, с ненавистью подумала я, едва сдерживая рвущийся наружу гнев.       Как и вся его семейка.       Из-за таких как они погибают невинные люди.       Чувствуя холодные пальцы, сжимающие мою шею, я незаметно скользнула рукой во внутренний карман куртки и вытащила палочку. Медленно подняв руку, я ткнула концом палочки ему в живот, не чувствуя ничего, кроме ледяного спокойствия.       – Лучше отпусти меня, Блэк, – едва сумела выговорить я, поднимая на него спокойный взгляд. Хватка ослабла, и я тут же лихорадочно глотнула ртом воздух, кашляя и отплевываясь, но не опустила палочку.       – Почему тебе всегда нужно быть такой сукой? – процедил Сириус, выдыхая. – В такие моменты ты и сама похожа на тех, кого так ненавидишь.       – Не смей так говорить! – закричала я, дернувшись к нему и вложив в голос всю свою ненависть. – Я никогда не стану похожей на твою семью!       – Потише, ты, – с раздражением бросил он, лениво кивнув за угол.       – Вы убийцы! – словно не слыша его, бросила я звенящим от ярости голосом. – Ты и твоя долбаная чистокровная…       Больно схватив меня за руку, Блэк со свистом втянул носом воздух. Я стиснула зубы, чтобы не закричать. Не дождется. Никогда.       – За что ты так ненавидишь меня? – раздельно произнес он, прижимая меня к стене и наклоняясь так близко, что я могла почувствовать его горячее дыхание. От него пахло сигаретным дымом, дорогим парфюмом и ментоловой жвачкой. – За что именно?       Я упрямо сжала губы.       – Ты считаешь, что моя семья причастна к убийству твоей? – продолжал допытываться Блэк, сверля меня тяжелым взглядом.       – Твоя семья причастна к убийствам множества людей, Блэк, – едва слышно выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. – И как бы ты ни пытался обмануть их и себя, тебя ждет то же самое. Ты знаешь, что я права. Когда-нибудь ты своими же собственными руками загонишь МакКиннон в ловушку, из которой ей уже не выбраться.       Блэк уже открыл рот, но я оказалась быстрее. Прежде чем он успел что-нибудь предпринять, я рванула в сторону и, пока меня не заметил кто-нибудь еще, трансгрессировала.       – Ты чокнутая!… – послышался в дали яростный вопль Блэка, но я едва его расслышала.        POV Сириус Блэк       У этой вселенной есть чудовищная привычка, заключающаяся в появлении ненужных сюрпризов, от которых возникают по-настоящему мерзкие ощущения. Предположим, пять минут назад вы преспокойно шли по улице, негромко насвистывая какую-то мелодию, которую, возможно, через пару секунд уже и не вспомните, курили дорогие сигареты и ни о чем особо не задумывались. Шли, и в какой-то момент поняли, что даже не успели заметить, когда все так изменилось. Изменились люди вокруг вас: в их глазах больше нет живого огня, а лишь вечная тревога, та, что уже успела надоесть. Она везде – в обычно добрых и понимающих глазах Эванс, в ранее безмятежном голосе Сохатого, и даже в тоне Нюниуса, смешиваясь с привычным пренебрежением, скользит беспокойство. Они устали. Ужасно устали бояться и скрывать страхи, прошло ведь совсем немного времени, а война пока даже не ведется в полную силу, лишь грозит разразиться, наконец, беспощадной бурей. Самое главное – то, что бесит больше всего – это то самое чувство беспомощности. То есть, вам так хочется что-то изменить, но вы ничего, совершенно ничего не можете сделать. С раздражением бросив сигарету в лужу, он остановился, и… потянулся в карман за следующей.       Собачьи следы на чердаке. Какой же он был кретин, если думал, что она не заметит. Марлин МакКиннон, та, которую он знал и любил, не могла не залезть на чердак, конечно же, не могла! Да еще и Снейп со своими предостережениями, ведь и сам все прекрасно знал и даже предупредить пытался, чертов ясновидящий.       Она и вправду умная, потому что все ее догадки как всегда оказались верны.       Они действительно провели в том доме пару полнолуний еще несколько месяцев назад, а затем Бродяга много раз приходил туда, чтобы убедиться, что дом подойдет. По правде говоря, он и не думал, что все начнет повторяться. Словно вернулись три месяца порознь, и, хоть она поклялась не сомневаться в нем, не кажется ли и ей тоже, что все повернулось по кругу?       А что будет дальше? Блэк терпеть не мог этот вопрос, каждый раз ловя себя на том, что начинает злиться, когда люди спрашивают об этом. О чем бы еще подумать, чтобы отвлечь себя от одной-единственной назойливой мысли, которая ни на секунду не покидает голову? Он думал о Марлин, сейчас он все время о ней думал. Это странно, на самом деле. То есть, с ним не было такого раньше, ему никогда не приходилось... думать о ком-то. Всерьез. Джим, Рег, сестренка, Рем – все это важно, но не то. Не так. Он думал, и от одной только мысли мороз пробегал по коже и дыхание перехватывало всякий раз, стоило лишь задать себе один вопрос. Один гребаный вопрос, ответ на который ему вряд ли доведется узнать.       Во что он втянул Марлин МакКиннон?       Этого он не знал, и никто не знал. Однако ход мыслей Сириуса Блэка не менялся с течением времени. Никому не станет известно даже случайно, какие мысли каждую минуту крутятся в его голове. Девочка-радость, по которой все так сильно скучали. Это видно, как все беспокоятся за нее, но как, не выдавая долбаных секретов Нюнчика, объяснить, что Марлин под надежной защитой? Да и вообще, откуда, черт возьми, ему самому это знать? Марлин умная, она понимает, что ситуация складывается совсем не в ее пользу, но, черт, он так давно не заглядывал в ее глаза, не ощущал ее губ, не чувствовал на своей руке прохладных пальцев. Руки у нее почти всегда холодные, серые глаза живые, веселые, будто у нее никогда не бывает плохого настроения. И это тоже странно для него, вот уже два года, а он все еще не мог привыкнуть к этим ощущениям. Блэк не просто волновался за Марлин, как если бы опасность угрожала малышке Эванс. Это другое. То, от чего сердце почему-то пропускает удар и внутри все сжимается. Девочка-радость. Его радость, черт возьми. Действительно его. И никто не посмеет добраться до нее.       Вторая сигарета полетела на землю и была безжалостно растоптана носком черного ботинка.       Кэт Вайрес вернулась в Лондон. Какого черта? Непонятно откуда, она просто появилась вот уже второй раз, как и прежде с кучей своих предрассудков и убеждений, с целью в очередной раз поставить его на место. Или отомстить. «Кое-что не меняется» – эхом пронесся язвительный голосок Вайрес, и рука Сириуса Блэка сжалась в кулак, пытаясь избавить его от бессильной ненависти.       Впрочем, нет. Нет, Бродяга вовсе не ненавидел Кэт Вайрес, не испытывал к ней ни жалости, ни презрения, ни сострадания. Ничего. Холодная ярость, которая вспыхнула от ее слов, это нормальная реакция на любые разговоры о его родственниках. – Вы убийцы! – с отчаянием и ненавистью звенит ее голос. – Ты и твоя долбаная чистокровная семейка!       С силой пнув ногой урну, Блэк тут же опустился на скамейку рядом, доставая новую сигарету.       Девчонка буквально нарывалась, но что ему было делать? Ударить ее? Пока что он не питал к ней настолько темных чувств.       – Не советую продолжать в том же духе, сучка, – с усмешкой произносят губы, а взгляд устремлен куда-то в пространство, ни на чем конкретном не сосредотачиваясь. – Если ты снова попадешься мне на глаза, так просто уже не отделаешься. Почти октябрь, 1976 г. Хогвартс, шестой курс.       – Эй, Бродяга, ты видел нашу новенькую? – Джим появился непонятно откуда, его глаза странно сверкали, будто Эванс, наконец, согласилась пойти с ним в Хогсмид. Блэк обернулся и чуть вскинул бровь, выражая тем самым немой вопрос – он пропустил завтрак, не ожидая, что там может быть что-то поинтереснее пудинга. В комнату ребят Бродяга в то утро вернулся только с рассветом, и спать хотелось больше, чем есть.       – Ты о чем? – хмуро поинтересовался он, раздосадованный тем, что Поттер не понял его взгляда. – Какая еще новенькая, откуда она здесь взялась-то? – Внутри скорее машинально зарождался интерес. Девушка, которой интересуется даже Сохатый? Должно быть, стоящий экземпляр.       – Катрина Вайрес… – послышался совсем рядом новый голос. Марлс.       – Имечко такое запоминающееся, да? – с воодушевлением перебил Поттер. – Ой… прости, что перебил.       Марлин взглянула на него с легкой ироничной улыбкой и молча покачала головой. Если взглянуть на нее тогда, то по виду девушки никак нельзя было сказать, что она испытывает к Сириусу Блэку что-то большее, чем дружеские чувства. Удивительно, но при всей своей искренности, Марлс умудрялась мастерски скрывать то, что наверняка не давало ей спокойно спать по ночам.       – Видел бы ты, как долго Шляпа определялась со своим решением... – вздохнула МакКиннон, закусывая губу.       Блэк переводил раздраженный взгляд с одного на другую.       – О чем вы толкуете? Причем тут Шляпа? Почему все самое интересное происходит в мое отсутствие?!       – Ночевать нужно у себя в комнате. – Джеймс скосил глаза на друга, но Блэк благополучно пропустил его замечание мимо ушей. – Там такая странная штука приключилась…       Поттер переглянулся с Марлин, заставляя Сириуса начать всерьез ожидать продолжения.       – Ну что еще? – Блэк не выспался и оттого казался еще более нетерпеливым, чем обычно. Однако казалось, ни Марлин, ни Джеймса это совсем не напрягало. – Куда попала ваша новенькая?       – В том то и дело, что никто не знает, – наконец ответил Поттер, странно усмехнувшись. – Шляпа так и не смогла выбрать – Гриффиндор или Слизерин. В зале стояла тишина просто оглушительная! Ты даже не представляешь! Все смотрели на нее – а ей как будто и дела нет, что все пялятся. Дамблдор пригласил ее в свой кабинет, и больше мы ее не видели.       – Ничего себе выбор, – ухмыльнулся Сириус, хмурясь и невольно вспоминая свое распределение. – Эта девчонка разве сама не знает, чего хочет, раз даже Шляпа в ее голове ничего не разобрала?       – Вид у нее был уставший, – заметила Марлин. – Я слышала, как Лили рассказывала Алисе, что она столько школ сменила, что просто не верится.       – Она симпатичная, кстати, но не похожа на твоих… ну, в общем, не такая какая-то, – тут же добавил Поттер и усмехнулся. Марлин задумчиво нахмурилась, но никому бы и в голову не пришло ассоциировать это с загоревшимися интересом глазами Сириуса.       – Судя по ее виду, тот смельчак, что подойдет к ней, долго не проживет, – как бы невзначай обронила МакКиннон с совершенно непроницаемым выражением лица, но в голосе проскользнуло едва заметное недовольство.       – Не спешите с выводами. «Не такая», говоришь? Ничего, разберемся. – Сириус усмехнулся каким-то своим мыслям. Открыв рот, чтобы добавить что-то еще, он внезапно остановился – может, просто передумал, а, может, случайно перехватил мрачный взгляд Марлин. Он еще толком не знал, какую власть над ним будут иметь эти прозрачно-серые глаза, в которых крайне редко можно увидеть слезы. Марлин сильная, может быть, поэтому ей было так легко вписаться в их компанию.       С каждым годом все сложнее, тем временем с легкой грустью подумала МакКиннон. Она смотрела на него от силы секунд пять – но и это чуть дольше, чем нужно. По крайней мере, достаточно, чтобы Джеймс, в отличие от беспечного Сириуса, успел заметить что-то, что так долго ускользало от чьих-либо глаз. А ведь, правда, кто первой бросался выгораживать Сириуса Блэка перед кем только можно? Блэк, ясное дело, не в курсе, а вот Джеймс мог бы и догадаться. Поттер мысленно поставил галочку – надо бы поговорить с подругой. Но в следующую же секунду он понял – есть еще кое-кто. Кто-то внимательный, кто наверняка уже давно обо всем знает. Как всегда. Сириуса, тем временем, занимало вовсе не тайна лучшей подруги, а что-то давно привычное.       – И где же она? – небрежно спросил Блэк, удивляясь укоризненному взгляду Джеймса. Чего это он, интересно? – У Дамблдора?       И Марлин почувствовала, что держаться стало не просто сложнее, а практически невыносимо, и исчезла прежде, чем это заметил кто-то еще. По крайней мере, девушка очень рассчитывала на это. И все-таки ошиблась, потому что Джеймс теперь все знал точно.       Неделя пролетела практически незаметно, но уже в пятницу Бродяга начал ощущать странную отчужденность, связанную с новенькой. И что с ней не так? Неуместное высокомерие стеклянные глаза – она вся была просто сгусток невозмутимости и хладнокровного спокойствия. Какой там Гриффиндор, если эта девчонка любому слизеринцу может дать сто очков вперед? Однако Шляпа решила, а кто же, в самом деле, в здравом уме спорит со Шляпой? Бросив так и не подожженную сигарету, Блэк затоптал ее носком ботинка и шумно выдохнул. Никто. Никто и никогда, особенно эта новенькая, не позволял себе говорить что-то о его семье, друзьях – даже о чертовой Эванс. Потому что Эванс – это тема, напрямую связанная с Джеймсом, а за Сохатого Блэк порвал бы любого.       Перед глазами появилось лицо Вайрес, в темных глазах это странное выражение. Черный хвост, болтающийся из стороны в сторону, когда она резко разворачивается на каблуках. Голос, чеканящий каждое слово. То, каким взглядом она смерила Блэка при встрече, то, как отказалась от его сопровождения в Хогсмид в эти выходные. Словно он и взгляда ее не стоил.       Маленькая самодовольная сука.       В тягучей злости тонули все вопросы, все предположения. Что. С ней. Не так?! Ничего. Просто нужно показать новенькой, где ее место. Он, вашу мать, Блэк, а не так просто, мимо пробегал. И никто не смеет так с ним разговаривать.       И еще. Бродяга готов был поклясться – Вайрес странно смотрит на Марлин, смотрит и усмехается, а затем просто исчезает, дементор бы ее побрал. Ни одна девушка – даже та, которая слегка опасалась фамилии «Блэк» – не отказывала Сириусу проводить ее до гостиной. Впрочем, ладно, херня все это. Одумается. Блэк криво усмехнулся - он твердо решил дать новенькой еще пару дней. На адаптацию. Затем же она и сама разберется, что к чему.