Пока жива надежда

У страха большие льдинки-глаза, Густые ресницы, внимательный взгляд, Летит в мишень, как стрела, Вперед ни шагнуть, ни ступить назад. Давай же – бойся, кричи, убегай! Начни суетиться, метаться и плакать, Страх – самый сильный манипулятор, Стальной и безжалостный, как кинжал. Октябрь, 1978 г. Несуществующий дом POV Марлин МакКиннон       Хлоп.       Тяжелая дождевая капля упала мне на нос, заставляя невольно сморщиться от холода. Да уж, дождик сейчас явно не летний, того и гляди, снег пойдет. То, что я, спустя столько времени сумела добиться разрешения снять заклинания с этого чертового окна, я считала своим личным достижением – хотя, вообще-то, при определенном усердии могла бы сделать это и раньше. Взглянула вверх в попытке понять – снова начался раздражающий дождь или эти капли падают с крыши?..       Хлоп. Хлоп.       Я фыркнула, возвращаясь в тепло комнаты и закрывая окно. Что-то тревожило меня с самого утра, мешало сидеть на месте, я буквально чувствовала, что не должна быть здесь, чувствовала так остро, как никогда. Снейпа в доме не наблюдалось, у него какое-то совещание во главе с самим Темным Лордом. Надо же, какая неожиданность. Подумать только!       Присев на краешек кровати, я провела ладонью по лицу, будто убирая паутину. Со мной теперь часто такое бывало – какое-то мнительное ощущение, что в этот момент происходит что-то ужасное. Паранойя? Может быть, только от осознания этого легче не становилось. Такое бывает, когда не видишь друзей уже два месяца, не знаешь, что у них происходит, где они сейчас и чем занимаются. Да что там, просто знать бы, что у них все спокойно.       Хотя нет, тут я все же схитрила. Наверное, звучит странно, но за это время, видя меня практически каждый день, они ни разу не догадались, что она – это я.       Мелькала перед глазами, появлялась-исчезала, и никому, никому не пришло в голову ничего подозрительного.       Что ж, по порядку.       В августе, незадолго до свадьбы Джеймса и Лили, мне в голову пришла идея. На первый взгляд она была совершенно безумной, но потом, обдумав все это, я поняла, что нет ничего невозможного. По правде говоря, это Снейп, сам того не подозревая, подкинул мне дельную мысль. Я очень хотела стать мракоборцем, хотела быть в состоянии защитить себя и свою семью, и вот у меня действительно появилась такая возможность. Повернув голову, я прошлась взглядом по коробке с небольшими скляночками, в которых находилось оборотное зелье. Самым большим минусом всего этого было то, что я практически ничего не знала о Джин Доэрти. Я не знала, где она сейчас, чем занимается и не собирается ли вернуться в Лондон, но Северус со странным выражением лица отвечал, что все в порядке.       Все в порядке, МакКиннон.       Смелее.       Тебе вряд ли удастся ее увидеть.       Волновало ли меня это? Еще как.       Особенно тяжело было поначалу. Мы знали, что Министерство контролируется – вот-вот падет окончательно. Все документы проверялись, и, черт возьми, я не могла рисковать. Политика страны такова, что грязнокровки сейчас приравнивались к преступникам, а у преступников только два пути – казнь и Азкабан, что практически одно и то же. Это пугало.       К тому же, то, что я собиралась сделать, уже преступление – не более и не менее. Подделка документов, магия оборотного зелья… Сириус бы голову мне оторвал. Но Сириус не знал об этом, и, я надеялась, никогда не узнает.       Подав документы в мракоборческий центр, я особо не надеялась на положительный результат, хотя выпускные экзамены как у меня, так и у моей бывшей соседки по комнате были сданы на редкость удачно. Мне с трудом удалось уговорить зельевара, а сколько криков, споров и оскорблений мне это стоило! Он-то прекрасно понимал, в какую авантюру я его втягиваю – во что влезаю сама – но, в конце концов, он согласился. Не знаю, почему. Вообще представления не имею, почему он до сих пор за меня вписывался.       Из-за Дамблдора?       Лили?..       Тишина.       Каждый раз, когда я уходила на занятия, меня мучила мысль, что я вот-вот встречу кого-нибудь из знакомых Доэрти, и мне придется о чем-то говорить с ними. А что я им скажу? «Привет, как дела?» «Давно не виделись?» «У меня амнезия»? Что?!       Первая неделя была, прямо скажем, чудовищной. Я ходила на лекции и не могла привыкнуть, что я – это вовсе не я. Ощущала-то я себя так же. Как… как в школе, когда тенью слонялась одна. Опасно с кем-то разговаривать, потому что… Потому что.       Потому что кто-то мог знать ее лучше, чем я. Легко. С Джин мы мало общались.       Вот…       Вот Лили бы я смогла притвориться.       Или Алисой, а почему нет?       Если бы не Джеймс и не тот факт, что миссис Лонгботтом и сама проходила обучение.       Но Джин… слишком непредсказуемо.       И все же лучше, чем та, о ком я не имела даже малейшего представления.       Когда ко мне обращались, я реагировала не сразу, чем, наверное, заслужила весьма странную репутацию, но, в общем-то, действительно старалась ни с кем особо не общаться. Какой в этом смысл, если никто из этих людей, возможно, никогда не увидит меня настоящую? Но для «меня настоящей» эта изоляция была пыткой. Марлин МакКиннон любила людей, и люди, в большинстве своем, отвечали ей взаимностью. Но это мелочи. Самое главное испытание – это Джеймс, Сириус, Фрэнк и Алиса. Я часто видела их в перерывах между занятиями, иногда у нас совпадало расписание. Как это было непривычно, как странно, будто бы я находилась под мантией-невидимкой. По сути, Джин ведь была моей соседкой, соседкой Лили и Алисы. Правда, пару раз Алиса все же поздоровалась, спросила как дела, но дальше беседа не двигалась.       К счастью, наверное.       Как и Сириус Блэк, который даже подумать не мог, что Джин Доэрти может быть вовсе не той, за кого себя выдает. Не знаю, конечно, как на самом деле, но думаю, что не сильно ошибаюсь – Бродяга бы мне голову оторвал, а потом сделал бы что-нибудь не особо приятное с Северусом, поэтому я предпочитала думать, что все это к лучшему. До конца ускоренной программы осталось всего два месяца, а после Рождества лекции сократятся вдвое, заменяясь патрулями. Министерство считало, что мы уже будем готовы, но мне было плевать, что там считало Министерство.       Была у меня и другая пища для размышлений. Сидя сейчас на краешке кровати, я вновь вспоминала давний разговор с Северусом, который состоялся сразу же после моего возвращения со свадьбы Джеймса и Лили.       Я нервно усмехнулась.       Да уж, об этом можно думать целую вечность. Август, 1978 г.       Трансгрессировав к дому, я заметила, что Снейп уже ждет меня у входа, и выражение его лица донельзя мрачное. Подойдя ближе, я молча взяла его под руку и мы трансгрессировали снова – на территорию несуществующего дома, под охранные заклинания. Снейп быстро осмотрел меня с головы до ног, а я не сводила с него удивленного взгляда. Они вели себя странно, оба.       – С тобой все в порядке? – быстро отчеканил он, сверля меня пристальным взглядом. – Они спрятали тебя?       Я вздохнула, насупившись.       – Может, хоть ты объяснишь мне, что происходит? – произнесла, бросив на него недовольный взгляд. – Все сразу же насторожились, услышав о Питере, но никто не потрудился рассказать мне, в чем дело.       – Он тебя видел? – снова задал вопрос зельевар, будто не слыша, что я говорю. Он всегда так делал – игнорировал вопросы, ответы на которые считал несущественной деталью.       – Да не видел он меня, иначе, судя по вашим лицам, я бы тут не стояла! – Конечно, я огрызалась, мгновенно воспламеняясь, меня всегда бесили эти их секреты. – Послушай, тут довольно холодно. Пошли в дом, а там ты мне расскажешь, что, в конце концов, происходит.       И, не дожидаясь согласия, решительно направилась к дому.       Скинув обувь, мы сразу же прошли на кухню. Зельевар поставил чайник, но скорее машинально, чем намеренно. Все это время он бросал на меня косые взгляды, а я испытывала, по меньшей мере, любопытство вперемешку с раздражением. Я имела право знать, от кого защищаться, разве нет?       – Ты ведь не знаешь, из-за чего поссорились твои друзья? – прищурившись, спросил Северус и сел напротив меня. Я отрицательно покачала головой. – Все очень просто.       Он рассказывал мне то, что сам слышал от Сириуса, дополняя рассказ своими личными наблюдениями. Зимой, еще до Рождества, Сириус забежал в комнату за пером и пергаментом и обнаружил там Питера. Хвост что-то писал на обычном листе в клетку из обычной магловской тетради. Кажется, он даже не слышал, что кто-то вошел. Снейп говорил, что Сириус был в своем репертуаре – во все времена не каждый мог уверенно назвать его шутки добрыми, а помыслы чистыми, а уж Хвост, наверняка, привык к разного рода насмешкам. Знала я эту политику – лучше иметь сильных друзей, которые могут подшутить, но в трудный момент будут рядом, чем терпеть издевательства всех подряд и оставаться одному. Только на тот момент Хвост был не в духе, сидел, насупившись, никак не реагируя на шутку и лишь косо поглядывал на Сириуса, словно хотел в чем-то его обвинить, но не решался.       – Ты ведь не знала, как он к тебе относится? – обронил Северус, следя за моей реакцией. Он был привычно хмур и не выглядел довольным, что попросту сбивало меня с толку, и я не сразу поняла, что он имеет в виду.       – А как он ко мне относится? – недоуменно спросила я, переведя на него озадаченный взгляд. – То есть, мы давно дружим, да…       – Он давно ревновал тебя к Поттеру и Блэку, – перебил Снейп, даже несмотря на нейтральность темы по отношению к Джеймсу умудряясь произнести его фамилию с весомой долей презрения.       – Что? – поперхнулась я, пытаясь улыбнуться. – Откуда ты вообще можешь это знать?       – Да он сам выложил это Блэку как на духу, – усмехнулся зельевар, спокойно попивая чай. Я могла хоть лопнуть от раздражения, но не стерла бы с его лица это невозмутимое выражение. – Петтигрю мог долго сносить все видимые или невидимые оскорбления, но тогда, похоже, кто-то умудрился вывести его из себя, и он просто не соображал, что несет.       – Ты так спокойно говоришь о том, что Питер и Сириус так сильно поругались из-за… меня? – возмутилась я, едва придя в себя после такого заявления. – И ты утверждаешь, что Питер был… – я замолчала, не в силах переварить эту информацию.       – Смелее, МакКиннон, – насмешливо подбодрил меня Снейп. – Петтигрю был влюблен в тебя.       – Ты ошибаешься! Точно ошибаешься, Снейп, – категорично воскликнула я, ставя чашку на стол. – Неужели я была такой больной темой, чтобы все полетело к чертям? – Я непонимающе взглянула на Снейпа, но тот своей спокойной усмешкой начинал действовать мне на нервы.       – Разумеется, нет, – заявил он, окончательно меня запутав. – Ты была лишь последней каплей. Ты не можешь не знать, что твой Блэк не терпит никаких упреков в свой адрес, тем более, если они касаются тебя. Видишь ли, если придавать значение словам, малыш Питер сказал что-то вроде «Наверное, твоя девушка многого о тебе не знает, иначе давно бы уже сбежала». Этого было достаточно, чтобы привлечь внимание Блэка. – Снейп усмехнулся. – Думаю, ему было непривычно слышать от Хвоста столь смелую фразу. Правда, смелости этой едва ли хватило еще на пару секунд. Петтигрю попытался уйти от темы, и вот именно тогда Блэк схватил его за руку. И да, – заметив мой испуганный взгляд, подтвердил Северус. – Это была та самая рука. – Он с досадой показал мне свое предплечье, на котором извивалась Черная метка.       – Так Питер… – произнесла я охрипшим голосом и, прокашлявшись, повторила: – Значит, Питер… Мерлин… Пит? Пожиратель смерти? Может быть, он помог Беллатрисе до меня добраться?.. – Я нахмурилась, пытаясь сложить части одной картинки. – Он… он не мог!       – Красиво говоришь, – процедил Северус, закатив глаза. – Хвост все шесть с половиной лет бегал на задних лапках перед теми, кто был морально или физически сильнее его. У него нет никакой инициативы, Марлин, равно как и нет никаких преимуществ.       – Тогда в чем смысл? – Растерянность.       – В тех же сильных покровителях, конечно, – не задумываясь, ответил мне зельевар. – Он сказал, что хочет быть на стороне победителя, а еще он сказал, что очень... – Северус окинул меня внимательным взглядом, а я следила за ним, ловя каждое слово. – Если коротко, он надеялся, что ты одумаешься и… присоединишься к нему. К ним. –       Я? Он что, спятил? – снова воскликнула я, напрочь забывая о чае. – Да как он может… – тряхнув головой, я пыталась привести свои мысли в порядок. – Тот-Кого-Нельзя-Называть не победит, ни за что не победит, – твердо произнесла я. – Теперь понимаю, почему Сириус и Джеймс так не хотели об этом говорить. Поверить не могу.       – И тем не менее. После этих слов Блэк его ударил, – пожав плечами, меланхолично закончил Снейп.       – Почему ты так спокойно об этом говоришь? – снова выпалила я, подаваясь вперед.       – Да потому что это было давно, МакКиннон, – отмахнулся Снейп, игнорируя мой недовольный взгляд. – Хвост – шестерка, каких много. Да, он способен на подлость, но в его чувствах к тебе я бы не сомневался.       – И в этом ты определенно ошибаешься. Хвост не был влюблен в меня. Не знаю, как объяснить… Я лишь заботилась о его чувствах больше, чем все остальные… Он благодарен мне. Возможно, даже сейчас, – произнесла я, поежившись и сморщив нос.       – Как скажешь, – недобро усмехнулся Снейп, наблюдая за мной темными глазами. – Слушай, МакКиннон…       – Марлин, – раздраженно бросила я, передернув плечами. – Перестань звать меня по фамилии, – пояснила я в ответ на его удивленный взгляд.       Странно было слышать этот рассказ от Северуса Снейпа, по сути, от слизеринца, который наверняка сам присутствовал на «награждении» Питера меткой, но совсем не по себе делалось, когда я вспоминала, как каждый раз здоровалась с Хвостом, не обращая внимания на то, что его игнорировали. Да, скорее всего, он ждал от меня чего-то большего, может быть, что я отойду от своих друзей и поговорю с ним. Я помню, весной, еще в Хогвартсе, он хотел позвать меня погулять. Теперь понятно, почему, ведь Сириуса тогда рядом не было – он надеялся убедить меня. Может быть, он посчитал нас чем-то похожими, но теперь я понимала – мы всегда были абсолютно разными между собой.       – Марлин? – Я была удивлена, увидев Питера.       – Прости, – произнесла я, чуть прищурившись. – Ты что-то говорил, Пит?       – Я спрашивал, не хочешь ли ты прогуляться? – немного скомкано повторил он, и я, переведя взгляд на гору учебников, еще более виновато покачала головой. Пальцы с силой впились в покрывало.       – Мне не нужны такие друзья, Марлин, – не очень-то уверенно добавил Петтигрю. – И тебе тоже. Жаль, ты этого не понимаешь.       Уже тогда его слова показались мне странными.       – Удачи тебе, Марлин, – услышала я чей-то не слишком уверенный голос. Повернув голову в его сторону, я обнаружила Питера, который стоял недалеко от меня и Лили.       – И тебе, Хвост, – вполне дружелюбно отозвалась я. Затем, чуть поморщившись, спросила: – Вы так и не разговариваете с ребятами?       – Они предпочитают принимать меня за предмет мебели, – буркнул Петтигрю, взглянув на меня с легкой обидой. А я-то в чем виновата? – Ты, кстати, сейчас тоже не стесняйся, просто сделай вид, что меня нет, как ты обычно делаешь.       Я обхватила голову руками, с силой зарываясь пальцами в волосы. Резко дернулась и тут же вернулась в свою реальность, заключающуюся в небольшой уютной комнатке. Я даже жалела, что сегодня у нас что-то вроде выходного и занятий в учебном центре нет. Ужасно хотелось увидеть Сириуса или даже не просто увидеть, а еще и поговорить. Однажды, недели две назад, я все-таки забыла, кем теперь являлась. Увидев Бродягу и Сохатого в коридоре, что-то бурно обсуждающих, я подошла к ним и обеспокоенно спросила, не случилось ли что-нибудь. Они взглянули на меня не без осторожности, Сириус усмехнулся, и я, наконец, поняв, в чем дело, поспешила исчезнуть. На самом деле, я еще и жутко испугалась.       Я писала родителям и брату почти каждый день, но не отправляла и половины, зная, что часто нельзя – опасно. Еще я писала Джеймсу и Лили, конечно же, писала и Бродяге. Помню, я еще в школе ему писала. Надо было сжечь к чертям эти пергаменты, но я как-то не думала о том, что он может меня усыпить, похитить и доставить сюда. Внутри начало подниматься что-то темное, но я вовремя остановилась, вспоминая лица своих друзей и орденцев – они были поражены моим безрассудством, а значит, Сириус не банально перестраховывался, а смотрел правде в глаза. Возможно, если бы я не сидела здесь вот уже полгода, то давно была бы мертва.       Еще тогда, на вокзале Кингс-Кросс.       Или раньше, на выпускном.       С другой стороны, если подходить ко всему с умом, то можно, не прикладывая особых усилий, всех обмануть. Если хватит смелости. Наглости. Отчаяния. Да так, что тебя до поры до времени никто ни в чем не заподозрит. Потому что никто этого не ждет. Если что, Северус в любом случае меня прикроет, и надо бы обязательно сообщить Лили, что ее Сев – по-прежнему хороший друг. А значит, она была права. А я ошибалась.       Гриффиндорцы, слизеринцы. К чему все это?       Только не сейчас, когда он двойной агент и каждый день ставит под угрозу свою жизнь. Вообще-то странно, ведь прошло уже столько времени, а я до сих пор не могла до конца осознать, что я практически сотрудничаю ни с кем-нибудь, а с Северусом Снейпом, которого в школе называла чуть ли не врагом номер один. Впрочем, моим личным врагом он никогда не был.       Я раздвинула шторы и снова присела на кровать, глядя в окно остановившимся взглядом. Шел дождь, и чем дольше я вглядывалась в унылый пейзаж за окном, тем сильнее накатывала тоска, хоть я и до этого не особо веселилась. Я поморщилась, думая о том, что приближается Хэллоуин. Интересно, Министерство в этом году устраивает бал?.. Впрочем, какая мне разница? Даже если и так, я об этом все равно не узнаю. Может быть, это и к лучшему, в конце концов, сейчас явно не до веселья.       – Эй!       Я резко обернулась на голос Снейпа и удивленно вскинула брови. Неужели, я так задумалась, что даже не заметила, как он вошел? Странно, обычно я все время была начеку. Вскочив с кровати, я бросилась в маленький коридор – по голосу зельевара можно было предположить, что что-то случилось. Внутри сплетался клубок из нехороших предчувствий.       – Я здесь, – зачем-то произнесла я, глядя на зельевара огромными испуганными глазами. Он был как всегда невозмутим, бледен и даже брови хмурил как обычно, но я чувствовала, что что-то не так.       – Ты… довольно странно выглядишь, – заметил Снейп, подозрительно оглядывая меня. – Что-то случилось?       – Не знаю, тебе виднее, – пробормотала я, быстро оглядываясь по сторонам. – У меня очень странное ощущение, что что-то не так. С самого утра, знаешь…       Вспышка голубого света заставила меня прищуриться, но она погасла так же неожиданно, как и появилась. Вот и первый сигнал, что чутье снова меня не обмануло. Мы обернулись к окну на кухне, Северус сразу же направился туда, я – за ним.       – Это патронус, – буркнул он, направляясь обратно к входной двери. – Он не может попасть в дом, – Я осталась стоять у окна, чтобы разглядеть получше и, увидев длинную морду с умными глазами, дернулась следом за зельеваром.       – Это собака! – с тревогой крикнула я. Ответ не заставил себя ждать, и я услышала жесткий голос открывающего дверь Снейпа:       – Стой на месте!       – Северус! – умоляюще закричала я, но он уже выскочил во двор, снова оставив меня одну. Я тихо застонала и опять вернулась к окну, облокотившись на подоконник. Без сомнений, патронус Сириуса что-то доложил Снейпу, что-то срочное и важное, потому что он лишь закрыл дверь с другой стороны и трансгрессировал.       Я едва удержалась, чтобы не стукнуть кулаком по подоконнику, но затем передумала – вывих или перелом кисти не спасет моего положения. А что спасет? Может быть…       Не тратя времени на размышления, я кинулась в свою комнату, но увиденное поразило меня еще больше, чем то, что происходило до этого. Не очень большая, но полезная коробочка, в которой я хранила склянки с оборотным зельем, была пуста, хотя еще совсем недавно зелье точно было там.       – Он знал… – пролепетала я, садясь прямо на пол и наваливаясь на заднюю спинку кровати. Внутри меня не было ничего, кроме безысходности моего положения и осознания того, что придется ждать и, возможно, долго.       – Обещай, что ты никогда во мне не усомнишься, что будешь верить мне, – прозвучал в моей голове взволнованный голос Сириуса. – Ты веришь мне?       – Да! – услышала я свой удивленный голос. Ответ был незамедлительный.       – Да… – эхом отозвалась я, кладя голову на руки.       – Пообещай.       Я была растеряна, не знала, что делать, но одно знала точно – ему важно это знать, а значит…       – Да, конечно… это же очевидно.       – Обещаю, – произнесла я почти одновременно с тем далеким голосом из прошлого. Сколько всего изменилось с тех пор! – Я по-прежнему верю тебе, Бродяга, и надеюсь, что ты еще знаешь, что делаешь. – Я откинула голову назад, упершись затылком в твердое дерево спинки кровати. – Но ты всегда можешь позвать меня, если тебе нужна помощь… Почему ты зовешь его?..       Я знала ответ.       Потому что я слабая.       Я беспомощна перед тем, что происходит.       Для него я всего лишь девчонка, которую необходимо защитить, пока еще есть шанс.       Наверное, минут через двадцать я была уже не в состоянии ждать возвращения Северуса, поэтому, свернувшись калачиком на полу, просто уснула. Позже я долго не могла прийти в себя, чтобы внятно рассказать, что мне снилось. Перед тем, как погрузиться в сон, я почему-то подумала, что раньше совершено не обращала внимания на один факт: Беллатриса проникала в мои сны только в Хогвартсе, а на каникулах, когда я уезжала домой, меня никто не тревожил. Случайность ли это? Что-то подсказывало мне, что сейчас вообще редко встретишь какую-нибудь случайность.       Я видела сон, и это был не тот сон, где я действовала сама или не тот, где кто-то пытался со мной говорить или запугивать. Это был сон-видение, будто бы я смотрела на себя со стороны, и то, что я видела, меня совсем не радовало.       Я видела себя, неподвижно лежащую на полу, и прилагала огромные усилия, чтобы понять, где я и что со мной произошло. Вряд ли я могла пошевелить хотя бы рукой, иначе давно уже сделала бы это, чтобы дотянуться до палочки. Странно, но в доме никого не было, не было слышно ни звука, ни одна тень не промелькнула перед моими глазами. Я старалась сделать что-нибудь, изо всех сил старалась, но ничего не выходило, я могла лишь смотреть, смотреть и наблюдать за тем, как последние капли жизни вытекают из моего тела. Я видела свою смерть, я знала совершенно точно. И не могла понять лишь одного – где я и что со мной произошло?       Все, насколько хватало глаз, было перевернуто вверх дном, на полу разбросаны бумаги, разлиты чернила и много чего еще, на что я старалась не обращать внимания. Я была слишком шокирована тем, что предстало перед моими глазами. А затем мир вновь перевернулся. Входная дверь, итак распахнутая, стукнулась о стену, и он ураганом ворвался в заброшенный дом.       Сириус.       Я… могла представить себе, как это выглядело со стороны, могу представить, что он чувствовал, увидев это. Потому что сама я чувствовала то же самое. Я не знала, что делать. Я была в ужасе. И не смогла бы вымолвить ни слова.       Первым, что увидел он, была, конечно же, девушка, лежащая на полу в пустой полуразрушенной комнате. Тут произошло что-то странное – я была уверена в этом, но не могла понять, произойдет ли все это на самом деле. Я осознавала, что это сон, что это нереально, но какая-то часть меня как будто и правда умирала в этот момент. Я не относилась ни к своему телу, распростертому на полу, ни к чему-либо, происходящему в комнате, я лишь наблюдала. Как будто я снова попала в сомнительное будущее, только вот не радовали меня такие перспективы…       – Марлин? – надеясь на чудо, крикнул Бродяга и замер на пороге на какую-то долю секунды. Затем опрометью бросился ко мне. Я была бы рада отвернуться, но, подобно той себе, неподвижно лежащей на полу комнаты, не могла пошевелиться, не могла исчезнуть, не могла заставить себя проснуться. Не могла.       По выражению его лица можно было понять, что во всем случившемся он винит исключительно себя, но мне совершенно не хотелось, чтобы он так думал. Что здесь, черт возьми, произошло?! Почему он пришел сюда один? В чем он винит себя? И действительно ли я вижу то, что ждет… нас?       Я хотела отвернуться, хотела проснуться как никогда в жизни, мне хотелось хотя бы крепко зажмуриться и исчезнуть отсюда. Я не понимала, что происходит, да и не хотела понимать. Там, внизу, она умирала, а здесь я ничего не могла с этим поделать.       – Марлин… – прошептал Сириус, опускаясь рядом с ней на колени. Его голос доносился до меня будто издалека, все внутри меня замерло, сердце окончательно сбилось с ритма, то замирая, то снова несясь, отчаянно ударяясь о ребра. Сейчас я чувствовала то же самое, что и он, я знала это совершенно точно, но ничего не могла с этим сделать. – Марлин, пожалуйста…       Веки дрогнули, и та, другая я, с видимым усилием приоткрыла глаза. Мертвенно-бледное лицо озарила слабая улыбка, она попыталась что-то сказать, но из чуть приоткрытых губ вырвался слабый, едва уловимый хрип:       – Сириус… – Это далось ей с огромным трудом, и она снова закрыла глаза, испустив чуть слышный вздох. – Возьми… - Рука едва заметно шевельнулась, беспомощно царапая пол.       Я знала, уж я-то знала, что она имела в виду, и он тоже это понял. Осторожно, точно хрупкую вазу, Сириус переложил ее голову к себе на колени. Мои глаза обожгло будто огнем, отчаянный вихрь самых разных мыслей носился в моей голове. Я не могла умереть! В его глазах было море эмоций, он думал о том же, о чем сейчас думала я. Я чувствовала, как холодные волны паники накатывают на меня, точно море, лижущее берег.       Это невозможно, невозможно, невозможно!       Хотелось прыгать и кричать, кричать во все горло о том, что я не могу умереть. Это было бы глупо, умереть так, черт, я даже не знала, что, в конце концов, здесь произошло! И паника вдруг сменилась яростью.       Словно почувствовав отчаяние Сириуса, она снова сделала попытку заговорить, но на этот раз у нее ничего не вышло. Она чуть приподняла руку, и Сириус торопливо схватился за нее, с силой сжимая пальцы. Я вздрогнула, чувствуя, как…       Черт.       Черт, черт, черт!!!       Я ощутила это прикосновение и вздрогнула от неожиданности, чувствуя, как горло сжимается от ужаса. Мне было страшно, мне было очень-очень страшно, но самое главное – я не знала, что мне теперь делать. Она – это я, это на самом деле я! Ее рука была ледяная, отчего хоровод жутких мыслей только ускорил бег. Не может быть!       – С тобой все будет хорошо, радость моя… – слабо выдавил Сириус, словно его силы таяли так же быстро, как и мои. Этого не может быть! – Ты очень сильная, ты справишься.       – Я умираю… Сириус… – еле слышно выдохнула она и неожиданно закашлялась, сморщившись от невообразимых усилий, которые понадобились ей, чтобы сделать это. Я знала это, потому что чувствовала саднящую боль в горле и тяжесть во всем теле. Но я не хотела этого чувствовать! Мерлин, что это вообще было за заклинание? Однозначно, темное, потому что таких свойств не было ни у одного знакомого мне заклинания.       И... КТО?!       – Нет. НЕТ! – В голосе Бродяги звучала бессильная ярость, он все еще крепко сжимал мою ладонь.       Мир рушился прямо на моих глазах, а я не могла ничего с этим сделать.       Совершенно ничего.       Абсолютно, черт возьми, ничего.       Паника захлестывала меня, я не знала, что мне еще предстоит увидеть. Я ненавидела неизвестность. Неизвестность – убийца надежды.       – Ты помнишь, как мы познакомились? – быстро спросил Блэк, стараясь отвлечь ее и меня заодно. – Вспомни, Марлин! Давай же! Только не засыпай!..       – Да… – услышал он неуловимый человеческим ухом ответ, и мне пришлось напрячься, чтобы слышать, что она говорит. Его обостренное восприятие, натренированное анимагией, вновь дало о себе знать, но я-то обычный человек. – Я была в запретной секции... – Ее глаза снова чуть приоткрылись, и Сириус увидел стекающую из уголка глаза переливающуюся каплю.       Интересно, ей больно?       Мне… больно?       Мерлин.       Черт побери.       Я чувствовала это, чувствовала влагу на своей щеке. Это невозможно, так просто не бывает!       – Искала что-нибудь интересное, конечно… Но… вообще-то… пряталась от Филча… – На ее лице снова появилась призрачная улыбка.       – Только не спи! – с отчаянной мольбой в голосе произнес Сириус, не отпуская ее руки.       Перед моими глазами возникла девочка в призрачном свете направленных на нее палочки – такая, какой он увидел ее в ту ночь. Светлые глаза, мои светлые глаза казались почти прозрачными, на густых каштановых волосах будто отражался лунный свет. Сердце болезненно сжалось, горло сдавило, и я вдруг заметила, как голова той Марлин медленно откидывается назад. Она отчаянно пыталась открыть глаза, но, по-видимому, просто не могла.       – Я… – Она снова попыталась откашляться, но теперь и на это у нее не хватило сил. – Сир… Сириус…       Внезапно она посмотрела на него таким знакомым взглядом серых глаз, и я много чего смогла разглядеть в этих глазах. В моих глазах. Мерлин. Ме-ерлин! Безумие. Я чувствовала, как слезы душат меня, я действительно задыхалась, и только потом поняла, что это ее ощущения, не мои. Сириус сжал ее (мою!) руку, сверкающая капля упала на его ладонь, но он не обратил на это внимания. Я следила за происходящим, скованная ледяным ужасом, я видела боль в синих глазах и едва слышно повторяла: "Я не могла умереть… Я не могла умереть!"       Это все, что мне оставалось.       И, продолжая повторять эту мысль, я задыхалась и понимала, что комната перед моими глазами уже не такая четкая и не такая яркая. В глазах темнело, и чем хуже мне становилось, тем сильнее я ощущала страх и ужас. Паника клубилась внутри меня, она разрывала меня на части.       – Я… люблю… тебя… – почти неразличимо даже для собачьего слуха выдавила она, по-прежнему глядя ему в глаза. От ее шевелящихся губ отделялись едва слышные звуки, заставляя меня болезненно вздрагивать. Я не могу…       – Марлин? – настороженно шепнул Сириус, легонько встряхнув ее. – Марлин! – крикнул он.       Только не засыпай…       "Держись, держись, держись! – мысленно повторяла я, ощущая сильное головокружение. – Ты не можешь забрать меня с собой, это всего лишь произойдет, но не происходит сейчас. Я – не ты. Я – не ты…"       – МАРЛИН!       Он тряс ее, не в силах остановиться и надеясь, что она вот-вот очнется, но она не открывала глаз, не улыбалась той знакомой улыбкой, которую он ждал. Он только сейчас обратил внимание на то, что ее рука так и застыла в его ладони. Я услышала крик даже раньше, чем он прозвучал. Это звучало где-то внутри меня, отчаянно сопротивляясь и не желая верить увиденному. Я не хочу этого. Я не хочу.       – НЕ-ЕТ!       Она летела вперед, не глядя под ноги, силясь разглядеть что-то в темноте. Но в темноте ничего нет, и какого же ее удивление, когда она вдруг налетает на кого-то совершенно невидимого и, сбивая его с ног, слышит крик удивления...       Горло сдавило неожиданно мощной волной ужаса, а затем все ушло. Все чувства, эмоции, все страхи… Казалось, мир разом потерял все краски, да и зачем они, если я больше не смогу видеть его глаза? Его синие глаза.       И мне стало все равно.       – Эй, Сириус, вы идете сегодня в Хогсмид? – откуда-то сбоку донесся озорной голосок, и мгновение спустя из-под мантии-невидимки показались знакомые каштановые волосы.       – Конечно, пойдешь с нами?..       Осталось важным лишь одно – ни в коем случае не терять сознание, я не хочу уйти вместе с ней. Я должна бороться. Я – не она. Это сон, кошмарный сон.       – Привет честной компании! – весело воскликнула Марлин, быстро залезая на излюбленный подоконник рядом с Сириусом. – Какие на сегодня планы? Опять придумываете что-нибудь поинтереснее скучных уроков, которые вы, конечно, еще не сделали?       Я чувствовала его дыхание на своих волосах, и его рука исступленно сжимала мою руку. Я не могу позволить этому случиться, я не переживу этого снова.       – Твоя безопасность важнее всего.       Мерлин, пусть это кончится. Пусть кончится. Я хочу проснуться. Я хочу проснуться в своей маленькой комнате, я буду сидеть тихо и ни во что не ввязываться, но пожалуйста…       Услышав шаги, я сделала судорожный вдох. Я не могла понять, слышит ли их та, другая Марлин, не могла понять, почему я все еще здесь.       – Бродяга, что?.. Сириус…       Джеймс… Черт возьми, Джеймс!       – Все эти ужасы непременно когда-нибудь закончатся, и мы все будем счастливы, слышишь? Все будет хорошо!       – Сириус! – кричал Сохатый, отчаянно тряся друга за плечо. – Сириус, отпусти ее!       Не отпускай меня. Прошу тебя, не отпускай.       – Не отпускай…       – Никогда, – едва слышно прошептал он, целуя ее в лоб, и я вновь вздрогнула, почувствовав прикосновение его губ. Джеймс схватил его сзади, попытался оттащить, но Блэк вцепился в ее тело мертвой хваткой, по-прежнему боясь отпустить. – Моя радость.       – Сириус! – кричал Сохатый, в панике оглядываясь назад. По его побледневшему лицу было видно, что он не может поверить своим глазам, но одно знает точно – кто-то уже идет сюда. – Сириус, нам надо уходить! Прошу тебя, Бродяга!       – Отпусти меня, Джим! – яростно закричал Блэк, и я чувствовала, как его руки крепко сжимают ее тело. Мое тело! – Марлин!       Сириус! – во весь голос кричало все внутри меня       – МАРЛИН!!!       Не отпускай.       – Марлин! Марли-ин!       Пожалуйста.       – Марлин! Марлин! – услышала я чей-то громкий голос. – Марлин!       Я закричала, чувствуя, как воздух с силой выходит из легких. Резко вскинув голову, я ударилась о какую-то деревяшку, но даже не обратила на это внимания. Я кричала, пока не начала задыхаться от острой нехватки кислорода, мысли бешено бились внутри, не давая рассуждать здраво. Хотелось бежать как можно быстрее и как можно дальше, но я едва ли могла пошевелить хотя бы рукой. Потихоньку приходя в себя, я заметила перед собой Северуса, который с тревогой смотрит на меня. Крик резко смолк, я лишь смотрела на него перепуганными глазами, пытаясь понять, что происходит. Быстро оглядевшись по сторонам, я увидела стены хорошо знакомой комнаты, но сердце не прекращало бешено стучать о ребра.       – Что с тобой? – снова услышала я голос Северуса. – Ты кричала во сне. Что тебе снилось?       Передо мной мелькали картинки одна страшнее другой, я никак не могла прийти в себя, не могла сосредоточиться. Я видела бледную обессиленную девушку, неподвижно лежащую на полу комнаты. Я резко опустила взгляд в пол и едва удержалась, чтобы снова не закричать. Значит, сон – не случайность? Однако моя паника затихала, а картинки гасли так же быстро, как и появлялись, как будто стираясь из памяти. Я все еще сидела на полу и, переведя на Северуса потрясенный взгляд, медленно покачала головой.       Это чертов конец.       Снова?!..       – Только не это... – произнесла я севшим голосом, глядя на зельевара широко распахнутыми глазами.       Потрясение.       И ужас.       И Снейп молча опустился на пол рядом со мной, готовясь выслушать все, что я могла ему рассказать.