Пока жива надежда

За окном светит солнце. Оно ослепляет, закрадывается в окно, играет на моих волосах. Однажды ты спросил меня, почему я так люблю лето и равнодушна к зиме. Почему осень пугает? Потому что лето, солнечное, веселое – ты вскидываешь голову, смотришь на небо, и... хочется смеяться. Зимой же ты оглядываешься, и видишь белый ковер сплошь вокруг. Поднимаешь голову – и небо такое же серебристо-серое, словно сотканно из тумана. Осень же – это время, когда все краски лета гаснут и превращаются в этот серый туман. Осень – время внезапных перемен и неожиданной пустоты. Солнце, такое яркое, такое красивое, вселяющее жажду жизни и тепла, заглядывает в комнату. Но, глядя на него, я думаю не о лете. Это ненастоящее солнце. Показное веселье. И фальшивая улыбка. Когда-нибудь ты спросишь, почему я улыбаюсь. И... боюсь, я не смогу тебе ответить. Из неотправленных писем Марлин МакКиннон Октябрь, 1978 г. POV Катрина Вайрес       Стычки в школьных коридорах – чушь по сравнению с битвой не на жизнь, а на смерть. Нет, серьезно. Дуэли сверстников с задетым самолюбием – это совсем другое. Я много раз проигрывала все в своем воображении, часто сгущала краски, думая, что приближаю свой выдуманный бой к реальному, а на деле оказалось совсем не так. Впрочем, так во многих вещах случается. Ты думаешь, что в теории хорошо представляешь себе ситуацию, а на деле… ну, в общем, не будем о грустном.       Говорят, реальность никогда не бывает похожа на то, что происходит в голове, и тут все получилось практически так же. Когда я выскочила на улицу, на бегу выхватывая палочку, у меня впервые возникла мысль, что я могу погибнуть прямо сейчас, через пару секунд. Почему-то, когда я открывала окно и прыгала вниз с карниза второго этажа, эта мысль не приходила мне в голову. А что мне оставалось, ведь выход тут же закрыли на случай, если Пожиратели захотят проникнуть внутрь? Можно подумать, их это остановит. Мысль, одна-единственная, заглушила все остальные – им нужна помощь. Не могла же я просто сидеть в номере и смотреть в окно на то, как убийцы расправляются с защитниками порядка и обычными людьми, оказавшимися не в то время и не в том месте? Ну вот, будем считать, что и я такая же.       Теперь, оглядывая улицу потрясенным взглядом, я пыталась прийти в себя после только что увиденного. Все мы храбрые, пока не доходит до дела, но то, что предстало перед моими глазами, заставило меня прирасти к земле от недоверия, змейкой просачивающегося куда-то внутрь. Это едва не стоило мне жизни.       Он твердо стоял на ногах, взгляд его синих глаз неотрывно следил за движениями Беллатрисы Лестрейндж, палочка которой смотрела ему прямо в грудь. За его спиной сжалась рыжая, та самая – Эванс, ее зеленые глаза испуганно блестели, а рука судорожно сжимала его запястье. Она пыталась что-то говорить, но Блэк не слушал. Я замерла на месте, не в силах оторвать глаз. Он закрывал ее своим телом, словно скорее готов был умереть сам, чем позволить кому-то хотя бы тронуть ее. Что-то завораживающее было в открывшейся мне картине – я наблюдала, забыв обо всем, пока боковым зрением не выхватила яркую вспышку, на миг ослепившую всех, кто находился поблизости. Только благодаря выработанным рефлексам я успела круто развернуться и отбить летящие в меня проклятье. Поймите правильно, я бы не выжила в школе, которую окончила, если бы не научилась быстро пригибаться, прыгать и уворачиваться. Я не видела лица Пожирателя, никто, кроме Лестрейндж не снимал масок.       Обернувшись, я заметила, как Блэк оттолкнул Эванс в сторону, пытаясь что-то сказать, но его отвлек леденящий душу смех Пожирательницы. Эванс отскочила от летящего в нее заклинания, прижимая ко рту дрожащие пальцы, и вспышка лишь едва подпалила ей волосы. Слепящей искрой вспыхнуло очередное заклятье. Блэк увернулся, но его все же зацепило, я видела, как промокает от крови рукав его рубашки. Поморщившись, я отбила еще одно заклинание, лихорадочно оглядываясь. Нам определенно нужна была помощь.       Оглядываясь, я старалась трезво оценить ситуацию – у входа в «Дырявый котел» лежал тяжелораненый мракоборец, второй выступал в одиночку против двоих Пожирателей смерти, двое Пожирателей были временно оглушены заклятьем, один все еще атаковал меня. Оставалась Лестрейндж, твердо выбравшая себе цель. Что бы было, если бы она увидела меня сейчас? Кто бы тогда стал ее первой целью? Ход моих мыслей прервал шелест шин, и я резко повернула голову на звук. Второй мракоборец упал на землю, успев оглушить одного Пожирателя. Двое оставшихся обернулись, вскидывая палочки, и я медленно покачала головой. Прямо к нам приближался автобус с маглами.       Наверное, я первая заметила, что что-то изменилось. Отвернувшись от автобуса, который быстро приближался прямо к месту сражения, я увидела, как Эванс вскидывает палочку. В ее глазах, перекрывая всепоглощающий страх, мгновенно вспыхнула решимость. Блэк что-то закричал ей, но рыжая уже произнесла два заклинания, одно за другим. Следя за вспышками заклятий, я потрясенно моргала, пытаясь увидеть автобус, который расплывался у меня перед глазами, значительно уменьшаясь в размерах. Двое Пожирателей мгновенно вскинули палочки, направляя проклятье на Эванс, и я, не раздумывая, выпалила:       – Протего!       Резко отскочив в сторону и увернувшись от летящего в меня заклинания, я не успела среагировать во второй раз. Первая вспышка, отделившись от палочки, попала в Сириуса. Воспользовавшись ситуацией, Беллатриса Лестрейндж выпустила второе заклятье, яркой вспышкой несущееся к Эванс.       – ЛИЛИ! – закричал Блэк, щурясь от боли и пытаясь подняться с земли, но было поздно. Заклятье в мгновение ока сбило Эванс с ног, отбрасывая на несколько метров.       Я дернулась вперед, когда внезапно послышались хлопки трансгрессии – порывисто обернувшись, я увидела свежий отряд мракоборцев. Пожиратели, понимая, что ситуация складывается не в их пользу, тут же исчезли, словно их и не было.       – Жалкие трусы! – заорал им вслед молодой мракоборец лет двадцати трех, вскидывая палочку.       Вокруг меня суетились новоприбывшие мракоборцы, двое из них тут же направились к раненым стражам «Дырявого котла», трансгрессируя вместе с ними в Мунго. Я заметила, как Сириус, зажимая раненую руку здоровой, метнулся к Лили, неподвижно лежащей на земле метрах в трех от него. Я бросилась туда же, но в тот же миг почувствовала, как кто-то крепко сжал мою руку.       – Зачем ты сунулась? – заорала Медоуз, ее глаза так и вспыхнули от ярости, просто метали молнии. – Ты что, дура, не понимаешь, что тебя могли убить?!       Вот только не надо делать вид, что ты здесь самая умная, блондиночка.       – Я нужна им живой, умница, – ответила я с холодком, вырывая запястье из ее хватки. – Даже при всем желании, Лестрейндж не стала бы меня убивать. – Отвернувшись, я оставила Доркас сверлить испепеляющим взглядом мою спину,а сама бросилась к раненой Эванс и склонившемуся над ней Блэку.       – Она жива? – едва сохраняя спокойствие, быстро спросила я, в мгновение ока оказываясь рядом. Сириус резко обернулся в мою сторону, его глаза вспыхнули недобрым огнем.       Ну, началось.       – Надо же, Вайрес! Какая встреча, – молвил он, не отрывая от меня пристального взгляда. – Опять ты.       – Не время и не место, Блэк, – отрезала я, резко выпрямляясь. – Я могу помочь.       – Она, - выплюнул Блэк, кивая на рыжую, - ...искала здесь тебя. Хотела, чтобы ты с нами пошла, представляешь? Ты везде, Вайрес. Чертова. Знаменитость.       Я открыла было рот, чтобы сказать что-нибудь в тон, но Блэк неожиданно поднялся, останавливаясь в шаге от меня. Наверное, впервые за долгое время мне не хотелось показывать все свое разочарование, которое я к нему испытывала. Наверное, впервые за долгое время я искренне хотела кому-то помочь. И да, я действительно испугалась, когда он вдруг резко схватил меня за руку и притянул к себе.       – Я не виновата, что ты не научил подружку смотреть по сторонам каждую секунду! – выкрикнула я, пытаясь вырвать руку из его пальцев. – Хотя, знаешь что?! Должен же остаться хоть один нормальный человек! В конце. Концов.       – Если с ней что-то случится… – цедя каждое слово, выплюнул Блэк. – Мерлин, хотелось бы верить, что я больше тебя никогда не увижу. Слышишь?!       – Ядом не захлебнись, – заботливо отозвалась я.       Он резко отвернулся, – собственно, как и поворачивался, – отпуская меня, и возвращаясь к Эванс, а я отступила на шаг, разрываясь от желания не то помочь его подруге, не то просто тихо уйти. В конце концов, Блэк собирался показать, что я виновата абсолютно во всем, что происходило, хотя, на мой взгляд, совершенно необъективно, и потому я тут же начинала злиться. Черт возьми, несмотря на всю эту браваду, я испугалась ничуть не меньше него или его драгоценной Эванс, и было совершенно необязательно срывать на мне всю ярость, что накопилась за эти минуты ожидания. Еще пару секунд назад Блэк смотрел на меня жутким взглядом, и я могла бы подумать, что он действительно меня ненавидит, если бы не спрятанный глубоко внутри интерес. Он злится, да, но теперь я готова была молча подождать, уже зная, что у них ко мне есть какой-то важный разговор. Определенно важный, иначе их бы здесь просто не было. Может быть, косвенно я и была ко всему причастна, но в этом я ни за что и никогда не признаюсь Блэку.       Подавив раздраженный вздох, я шагнула в сторону распластавшейся на земле Лили. Ее щеки уже не казались мне угрожающе бледными, и это хороший знак. Однако стоило мне сделать еще один шаг, как заиграла старая шарманка, и я едва не накинулась на Блэка, сдерживая вспыхнувшую ярость.       От моей выработанной невозмутимости не осталось и следа. Чертов Блэк! И это все после того, когда я уже решила, что ошиблась на его счет.       – Ты плохо слышишь? – Блэк непостижимым образом снова оказался в шаге от меня. Во мне все клокотало от негодования, но я сдерживалась, молча сверля этого индюка пылающим взглядом. Черт, я была уже уверена в том, что его презрение ко мне чисто принципиальное и ни на чем не основано. Или же основано на моем презрении к нему. Да у меня самой больше оснований его ненавидеть, но я ведь этого не делала! Наверное, на этот раз я собиралась выложить все, что накопилось у меня за это время, но его очень вовремя отвлекли.       – Она ни в чем не виновата, Блэк… – услышала я усталый знакомый голос. Блэк тут же забыл про меня, кидаясь к Лили, и я вновь не смогла скрыть удивления, замирая на месте. Он говорил ей что-то тихим шепотом, и я никогда не слышала столько осторожной нежности в его голосе. Потрясающе!       – Ты как, в порядке?.. Ну ты даешь, сестренка, – взволнованно говорил Блэк, помогая Лили подняться. Сжимая руками виски, девушка поднялась на ноги, опираясь на его здоровое плечо. – Честное слово, Эванс, никогда больше так не делай.       – Да… – растеряно пробормотала Эванс, оглядываясь по сторонам и щурясь от яркого света. Я молча наблюдала за ней, отойдя в сторонку. – Да, в порядке, – уже увереннее добавила она, тут же вскидывая на Сириуса вопросительный взгляд. – А… где автобус?       – Остановлен мракоборцами для небольшой коррекции памяти, – ответил Блэк, бросив на нее преувеличенно одобрительный взгляд. За всем этим он старался скрыть страх, и я прекрасно это понимала.       – Ты им жизнь спасла, сестренка. И напугала меня до полусмерти.       – Оказывается, ты все-таки можешь бояться, – пошутила она, слабо улыбаясь, и Сириус тихо рассмеялся в ответ. Уголки моих губ сами собой поползли вверх, и я тут же нахмурилась. – Эмм… – Неожиданно Лили обернулась ко мне, и на одно мгновение я забыла о снующих вокруг нас мракоборцах и царящем хаосе.       Даже исцарапанная осколками, испачкавшаяся в пыли и все еще немного оглушенная заклинанием, она выглядела как солнце, готовое оберегать всех и каждого. Ее зеленые глаза заботливо блеснули, словно она хотела спросить, все ли со мной в порядке, и все мое желание добавить что-нибудь саркастическое куда-то улетучилось. Я смотрела на нее, слегка прищурившись, молча ожидая того, что она собиралась сказать.       Взгляд Блэка едва ли можно было назвать дружелюбным, он как будто предупреждал меня, умудряясь выразить всю свою неприязнь без слов. Я закатила глаза и снова обернулась к Эванс. Нельзя было просто подойти к ней и сказать что-то оскорбительное, даже назвать ее грязнокровкой у меня бы не получилось. Все-таки я не слизеринка. Для этого надо быть совершенно бездушным человеком, таким, как самые настоящие Пожиратели смерти. Как вообще можно пытаться обидеть солнце, если оно одним видом излучает тепло и свет? Вокруг меня вряд ли когда-то были такие люди.       Мерлин, можно подумать, я когда-то стремилась кого-то обидеть. Они думали, мне заняться нечем? По сути, я понятия не имела, кто такая я сама, не то, что рассуждать о чистоте крови других волшебников. Разве что я знала, что я не маглорожденная, но этим мои знания и ограничивались. Я не знала, кто моя мать, как они познакомились с отцом, кто он, и куда они исчезли сразу же после того, как я родилась. Я не знала, зачем меня ищут, но сегодня убедилась своими глазами – я нужна Беллатрисе ничуть не меньше, чем исчезнувшая в-никуда Марлин МакКиннон.       – Ты спасла меня сегодня, – произнесла Лили, растягивая губы в благодарной улыбке. Я продолжала стоять в нескольких шагах от нее, впервые за долгое время не в силах произнести ни слова. Я чувствовала себя будто громом пораженная, да еще Сириус со своим угрожающим взглядом. Точно сторожевой пес. – Это была ты, я знаю, – настойчиво повторила Лили, упрямо сдвигая брови. И с чего она взяла, что я начну отрицать? – Ты поставила щит. Спасибо тебе.       Медленно, точно во сне, я сделала шаг в ее сторону. Черт, неужели я так опасно выгляжу, если Блэк неотрывно следит за каждым моим шагом, словно готовый в любую секунду броситься на меня и защитить свою далеко не беззащитную подругу? Девушка протянула мне руку, как иногда делают при приятном знакомстве. Я настороженно переводила взгляд с нее на Блэка и обратно.       – Послушай, ты можешь отвернуться или хотя бы моргнуть? – не выдержала я, быстро повернувшись в его сторону. Затем, обернувшись к ожидающей моей реакции Эванс, добавила уже спокойнее: – Если бы я не поставила щит, множество маглов могло бы пострадать в этой стычке.       Откровенно говоря, я тянула время. Не то, чтобы я была сильно против этого своеобразного примирения, но этот жест мог повлечь за собой последствия. Терпеть не могу, когда от меня чего-то ждут, и уж тем более присваивают какие-то обязательства и правила.       – Это ничего не значит, слышишь? – сухо предупредила я, пожимая ее руку. Лили коротко кивнула, странно усмехнувшись. Блэк, пользуясь случаем, вновь обратил на меня пристальный взгляд синих глаз, и у меня возникло такое ощущение, что он наслаждается вспыхнувшим во мне раздражением.       К нам подошли двое новоприбывших мракоборцев, тут же принявшиеся осматривать Сириуса и Лили с головы до ног и оценивая нанесенные им повреждения. Грюм поджал губы, сверля их суровым взглядом, но, видимо, решил оставить все наставления на потом. Да уж, похоже, этим двоим в скором времени придется услышать о себе много нового. Доркас и Карадок Дирборн тут же приняли Лили из рук Сириуса, не давая ей сказать ни слова и наперебой предлагая ей отправиться в Мунго.       – Нет, не надо в Мунго! – запротестовала Эванс, испуганно оглядываясь на Сириуса. Я с усмешкой наблюдала за ее попытками высвободиться из сильных рук Дирборна. – Пожалуйста! Джеймс ничего не должен знать об этом…       Я усмехнулась, снова взглянув на нее. Перепачканная кровью и грязью, дрожащая, как осиновый лист, перепуганная и тревожно оглядывающаяся на каждый шорох. Что же ты молчишь, Блэк? Я взглянула на Сириуса, но тот лишь хмурился, думая о чем-то своем. Все приходится делать самой.       – Ты себя видела? – мрачно осведомилась я, и Эванс тут же повернула голову, растеряно глядя на меня. Похоже, она уже забыла о моем присутствии.       – Думаю, идея провальная, – вздохнул Сириус, разводя руками, и тут же поморщился от резкой боли в плече. Очнулся. – Это нам вряд ли удастся скрыть, хотя я бы тоже предпочел, чтобы Сохатый об этом не знал. Первым он убьет меня.       – Тебе тоже осмотреться не помешает, Блэк, – распорядился Аластор, махнув рукой и не принимая никаких возражений. Карадок Дирборн тут же снова подвел Лили к Сириусу. – Отправь их в Мунго, Дирборн.       – Договорим позже, Вайрес, – бросил напоследок Блэк, а через пару секунд все трое исчезли с хлопком трансгрессии.       – Мерлин, я уже начинаю бояться, – ядовито отозвалась я, резко разворачиваясь.       – К тебе у нас разговор особый, – неожиданно резко произнесла Доркас, оказываясь в шаге от меня.       Ох, Мерлин, правда что ли? И они туда же?       Грюм и Боунс не отрывали от меня пристальных взглядов. Еще трое мракоборцев, осматривающие место сражения, незаметно прислушивались к нашему разговору, двое занимались стиранием памяти у находившихся в автобусе маглов. Больше на улице никого не осталось – остальные были отправлены вместе с ранеными мракоборцами, случайными жертвами вроде Блэка и Эванс и некоторыми постояльцами «Дырявого котла» вроде меня.       – Не хочешь принять участие? – деревянным голосом спросил Боунс, кивнув на «стирателей памяти». Я бросила на него снисходительный взгляд, ожидая продолжения. В целом, вопрос я проигнорировала, да и какой был смысл отвечать на откровенную провокацию?       – Ты просто чокнутая, – процедила Медоуз, передергивая плечами. Она казалась сосудом, до краев наполненным яростью и негодованием. – Только так можно объяснить то, что я успела услышать.       – Что же ты услышала? – холодно поинтересовалась я, медленно поворачивая голову в ее сторону. Мерлин, как же меня раздражала чертова самоуверенность в ее голосе. Как будто эта девушка, которая была ненамного старше меня, думала, что понимает здесь куда больше, чем остальные.       – Что одна до... невозможного глупая девчонка, которую ищут по всей стране, не скрываясь, полезла в драку с Беллатрисой Лестрейндж! – задохнувшись от негодования, выпалила Медоуз. Щеки ее, вспыхнувшие было румянцем, тут же побледнели от звучания упомянутого ей имени. – Твое счастье, что тебя не поймали, Вайрес!       – Она меня не поймает, – с досадой отозвалась я, тряхнув челкой. Переведя взгляд на покрасневшего от гнева Грюма, я с недоверием спросила: – Вы что, тоже так считаете? Глазам не верю! Ладно, её еще можно понять, но Вы, опытный мракоборец, Вы же должны понимать, что я действовала по обстоятельствам, где никак нельзя было поступить иначе.       – Я не буду спрашивать, о чем ты думала, – гаркнул Грюм, чуть прищурившись. – Равно как и о том, что вообще тобой движет, Вайрес. Но ты – член Ордена Феникса…       – Неофициальный, – перебила я настойчиво. Ведь знала, что рано или поздно это начнется. – Я все еще могу поступать так, как решила. И если бы я не успела, рыжая была бы уже мертва! Знаете, лично у меня нет никакого желания связываться со слетевшим с катушек Блэком. – Стараясь подавить клокочущую ярость, я ждала хоть какого-нибудь одобрения, что-то вроде «да, но…», но они молчали. По их лицам я видела, что они просто не понимают. Как будто на моем месте они поступали бы по-другому. Кто их разберет?       Раздраженно фыркнув, я вскинула голову, надела солнечные очки, хотя солнца не было и в помине, и молча прошла мимо, больше не оборачиваясь.       – Сиди на месте и не высовывайся, Вайрес! – услышала я грозный окрик за своей спиной, но никак не отреагировала. Разве что презрительно передернула плечами, но не думаю, что это было сильно заметно.       Такое ощущение, что все вокруг меня разом оглохли и ослепли. Ведь Грюм все понял, я видела это по его прищуренным, пристально рассматривающим меня глазам. Он понимал, что если бы я тогда не выскочила в самую гущу сражения и не поставила бы щит, наша храбрая маглорожденная была бы глупо убита, а вместе с ней, скорее всего, был бы взорван магловский автобус. Они этого хотели?! Но ведь до них не докричаться, сколько не пытайся, а времени у нас все меньше и меньше. Война – понятие растяжимое, но что-то подсказывало мне, что дальше все будет развиваться только быстрее, набирая обороты и принося все новые и новые жертвы. У нас нет никаких гарантий, что следующей жертвой не станет кто-то из нас. Сегодня эта жертва уже могла бы быть, но, черт бы побрал этих высокомерных, лезущих с указаниями профессионалов, я знала, что Лестрейндж не посмеет меня убить. Я нужна им живой и способной говорить, чего об Эванс явно сказать нельзя. Вот, что я понимала, выскакивая на улицу с зажатой в руке палочкой. У меня еще было время до тех пор, пока Орден не выступит открыто, и Пожиратели поймут, что я с ними. Хотя, черт их знает. Наверное, это зависит от цели поиска. Верно?..       Я предполагала разные варианты того, как недовольные мной мракоборцы будут брать ситуацию в свои руки, но почему-то такое мне даже в голову прийти не могло. Следующие две недели были почти полностью заняты… разговорами с Дамблдором, МакГонагалл и парой мракоборцев, которых приводили вроде свидетелей. После третьего такого письма с просьбой явиться туда-то я уже ничему не удивлялась.       В четвертый раз местом нашей встречи стало обычное лондонское кафе, где играла музыка и коротали внезапно появившееся свободное время беззаботные (или безрассудные) маглы. Я уже настолько приноровилась к этим беседам, что умудрялась, не читая письма, выхватить взглядом место, куда надо идти, и просто шла туда. Письмо я читала только первый раз, оставшиеся два поступала ровно так, считая, что мне ни к чему эти вежливые обращения, утонченные формулировки и прочая ерунда в стиле Дамблдора. Только, пожалуй, одного я не учла – письма могут приходить и не от него.       Уже зайдя в кафе, я поймала на себе пристальный взгляд синих глаз и тут же замерла на месте, склонив голову набок. Блэк. Что ж, Кэт, умница, вот ты и попалась. Но в следующий миг из-за спинки дивана напротив показалась рыжая макушка Эванс, которая тут же обернулась, проследив за взглядом Сириуса. Как ни в чем не бывало, она помахала мне рукой и приветливо улыбнулась, словно мы сто лет дружим. Я продолжала смотреть на нее, сбитая с толку, и пыталась понять, что же делать дальше. Все это напоминало альтернативную вселенную, но о реальности через пару секунд мне напомнило каменное выражение лица Блэка. Рыжая бросила на него укоризненный взгляд, затем снова улыбнулась мне и жестом позвала к ним. Подумав, что убегать глупо, я скривила губы в подобии улыбки и направилась прямо к их столику.       – Рада тебя видеть, – произнесла Эванс, с виду совершенно искренне. Блэк сделал кислое выражение лица, от которого молоко бы не просто скисло, но и покрылось бы плесенью.       – Как дела? – приторно-ласково произнес он, скаля зубы в жутковатой пародии на улыбку. Я закатила глаза, хотя за очками это вряд ли можно было заметить. – Давно тебя не видели.       Лили смерила Блэка возмущенным взглядом, но тот лишь пожал плечами, потягивая из трубочки сливочное пиво.       – Очень тонко. Все в порядке, – кивнула я, проглатывая язвительные комментарии. – Думаю, вы что-то хотели.       – Двигайся, – неожиданно серьезно произнесла Лили, взглядом указывая на свободное место между нами. – Я не кусаюсь.       Я подняла бровь, бросив на нее недоверчивый взгляд, и пододвинулась на одно место. В ту же секунду туда, где я только что сидела приземлился долговязый светловолосый мальчишка с добрыми спокойными глазами, а на диван рядом с Блэком через пару мгновений упал лохматый Поттер. Я смотрела на них, как на идиотов, не понимая, откуда взялись эти двое и что им всем от меня нужно. Подняв очки на голову, я обвела их всех недоверчивым взглядом. Поттер и Блэк сидели, опираясь локтями на стол, и смотрели прямо на меня. Светловолосый парень, кажется, Люпин, повернулся ко мне, а с другой стороны на меня тем же серьезным взглядом смотрела рыжая Эванс.       – Ты – Катрина Вайрес, – как бы между прочим произнес Поттер, поправляя очки. – Тебе только исполнилось восемнадцать, значит, ты чуть младше нас, но год тот же, потому что мы учились на одном курсе. Мы знали тебя два года назад, как девчонку, которая перевелась в нашу школу, но спустя пару месяцев ты исчезла так же внезапно, как и появилась. Ты игнорировала Бродягу, что его раздражало, и пару раз пыталась угрожать Марлин, однако она тебя не боялась – мы проверяли. Сейчас мы знаем, что ты удочеренная, и все это время находилась в розыске, а значит, занимаешь ведущие позиции списка смертников Пожирателей смерти. – Поттер повернулся и посмотрел прямо на меня. – Теперь твоя версия.       – И что все это значит? – с вызовом поинтересовалась я, чувствуя себя, как минимум, неуютно, но стараясь этого не показывать.       На самом деле в голове замерла фраза, заставившая меня буквально подскочить от неожиданности. Я? Игнорировала Блэка? Угрожала МакКиннон? Что?!       – Ты можешь нам рассказать, – проникновенным голосом, внушающим доверие, произнесла Эванс. – Мы могли случайно тебя напугать, да и вообще сомневались, что ты придешь, но мы, честное слово, не хотели ничего плохого. – Лили бросила на Сириуса почти уничтожающий взгляд, от которого Блэк едва не поперхнулся сливочным пивом.       Напугать? Интересно...       – Напугать меня? Ладно, допустим, вы просто собираете информацию, – медленно согласилась я, осторожно взглянув на Поттера и Блэка, которые по-прежнему сидели в одинаковых позах, разве что у Блэка в руке был наполовину пустой бокал. – Что ты хочешь, чтобы я рассказала? – спросила я, бросив на Эванс не самый дружелюбный взгляд. Начало мне не очень-то нравилось.       – Все, что знаешь о своей семье. И о матери, и о тете с дядей. – Эванс говорила так, словно просила пересказать факты из учебника, а не историю жизни. Я бросила на нее презрительный взгляд, затем обвела им всю компанию.       – С какой стати? – произнесла я, вскинув голову.       – Мы хотим помочь, – тихо ответила Эванс, опуская взгляд. Интересно, она такая хорошая актриса или мой недружелюбный настрой действительно уничтожил ее уверенность? Впрочем, и то и другое было бы мне не совсем понятно. Целей нужно добиваться или не ставить их вовсе.       – Помочь? – переспросила я с иронией, едва сохраняя спокойствие.       – Да, бывает у некоторых людей такая черта характера, как взаимопомощь, – не выдержал Блэк, даже не пытаясь скрыть иронию.       – Заткнись, – огрызнулась я, не удостоив его взглядом. – Что же ты хочешь сделать? – спросила я, не отрывая внимательных глаз от Лили.       – Если ты расскажешь нам то, что знаешь, может быть, мы сможем понять, зачем ты нужна Пожирателям. Живой, – осторожно добавила Эванс, поднимая на меня почти умоляющий взгляд. – Ты можешь нам рассказать, – настойчиво повторила она.       – Понять? – процедила я, просверлив ее снисходительным взглядом. – Знаешь, сколько я думала над этим, рыжая? Думаешь, сейчас тебе удастся то, что не удалось мне за столько лет?       – Помимо тебя, нас здесь четверо, и все мы мыслим по-разному, Катрина, – серьезно возразил Люпин.       Они не отстанут, раздраженно подумала я. Все это напоминало захлопнувшуюся мышеловку, а я ненавидела оказываться в ситуации, где мне приходилось выглядеть жертвой.       – У меня будет условие, Эванс, – произнесла я, стараясь сделать голос не таким надменным. Просто при любом взгляде на чистокровного придурка мне приходилось выпускать иголки, готовясь к каким-нибудь комментариям. Лили торопливо кивнула. – Убери отсюда этого клоуна, – небрежно кивнув на Блэка, сказала я. – Можете сами ему все рассказать позже, но сейчас он будет только мешать.       Я посмотрела на Сириуса, и впервые за долгое время посмотрела самым обычным, спокойным взглядом.       – Хватит уже, Блэк, – бросила я, остановив на его лице тяжелый взгляд. – Я ничего тебе не сделала. Ни тебе, ни кому-либо из вас. Если тебя задело то, что я не хотела иметь ничего общего с человеком, который напрямую относится к чистокровным родам, то я ничем не могу тебе помочь.       Блэк прищурился, сжав губы в тонкую линию. Казалось, ему хотелось что-то мне сказать, но он лишь молча встал и, сделав жест, как будто снимает шляпу, отвесил мне галантный поклон.       – Все, что тебе будет угодно, – произнес он таким голосом, как будто я не оставила ему альтернативы. Затем он резко развернулся и пошел к выходу, доставая из кармана пачку сигарет. Я проводила его удивленным взглядом.       – Не обращай внимания, – покачала головой Лили, снова привлекая к себе мое внимание. – Сириус… – Эванс попыталась добрать наиболее подходящее слово, которых у меня в запасе было явно больше. – …это Сириус, – наконец вздохнула она, мотнув головой. – Рем, пересядь, пожалуйста, к Джиму, – попросила она, устало потирая глаза. Я нахмурилась, только сейчас заметив, как они все выглядят: бледные, осунувшиеся, с тенями, залегшими под глазами.       – Что-то случилось? – спросила я, немного отодвигаясь от Эванс. В тот же миг мне показалось, что я вновь могу свободно дышать. Мышеловка снова открыта, а они действительно верят, что я никуда не уйду. Впрочем, я уже никуда и не собиралась.       – После нападения у «Котла» ожесточился режим, увеличилось количество патрулей, – пояснил Джеймс, взглянув на меня слегка покрасневшими от недосыпа глазами. – В академии стало больше занятий, сражений, всем хочется, чтобы мы были готовы и к Рождеству уже могли выходить в рейды и участвовать в стычках. – При этих словах Эванс провела рукой по лицу, словно убирая паутину. Даже сейчас было видно, как сильно ее это пугает.       – А ты? – спросила я рыжую.       – Три дня назад мне доверили ночные дежурства, рабочих рук уже не хватает, – Эванс быстро покачала головой. – Только за эту ночь я увидела столько, что… – Она снова затрясла головой, жмурясь.       – Не обижайся на Бродягу, – неожиданно произнес Люпин, поднимая на меня спокойный взгляд. Из них он выглядел наиболее жутко – еще более бледный и гораздо более уставший. А еще он первый из них назвал меня по имени. – Кроме того, что он устал от всего этого не меньше нас, он… – Джеймс бросил на Люпина предостерегающий взгляд, и тот заткнулся.       Я усмехнулась.       – Тоже мне, нашли тайну, – бросив на них мрачный взгляд, съязвила я. – Знаете, ваши профессора за эту неделю пытались фильтровать мне мозг на примере МакКиннон раз двести.       Поттер, Люпин и Лили одновременно уставились прямо на меня. В их взглядах читалось удивление, словно они никак не ожидали услышать от меня имя их подруги. Наверное, думали, что я ее даже не помню. А я помнила ее, пожалуй, не хуже, чем Блэка, разве что она не вызывала у меня негативных эмоций. Просто я знала ее несколько раньше, чем все остальные.       – Помню, когда мне было года три-четыре, мы еще жили здесь, – негромко начала я, прикрывая глаза и откидываясь на спинку дивана. – Я хорошо помню небольшой дом, стены, стол у окна на кухне… – Я совсем закрыла глаза, будто погружаясь в воспоминания. – Дядя и тетя были полукровками, их многие знали, на самом деле. У тетки был магазинчик в Косом переулке, довольно долго, и из-за этого она не хотела уезжать. Дядя работал в Министерстве. Брату Джону было почти пять, мне – семь, тогда мы подружились с соседской девочкой, она приехала незадолго до того, как уехали мы. На каникулы. Кто-то из ее родственников жил в соседнем доме. Это было на самой окраине Лондона, там несколько домов…       – Эбби-роуд, 4, – произнес Джеймс, нахмурившись. – Насколько мне известно, там давно никто не живет.       – Дослушай, – коротко бросила я, резко открывая глаза. Поттер вскинул руки, делая вид, что сдается. – Мы играли втроем почти месяц тем летом, она рассказывала со слов наших соседей-маглов про мою сводную сестру, о которой она знала куда больше, чем я.       – Откуда она знала, если только приехала? – снова перебил меня Ремус.       – Ты слушаешь, Люпин? Ей рассказывали родственники, у которых она жила. Бабушка. Должно быть, она многое о нас знала. – В голосе прозвучала легкая угроза. – Хватит меня перебивать. – Обведя их предостерегающим взглядом, я снова закрыла глаза и продолжила. – Незадолго до этого дядю отправили в командировку, а затем ему предложили работу, с которой придется постоянно разъезжать по странам. Тогда я не задумывалась, насколько это правда, – но мы просто сбежали, вот и все. Тетка отказывалась уезжать, и, наверное, весь тот год мы жили втроем – я, Дженнифер Вайрес и ее сын Джон. Сводную сестру я видела только когда была совсем маленькая, так что понятия не имею, где она сейчас. Тем летом мы поняли, что долго так не протянем, быстро собрались и переехали в самую настоящую глушь почти в горах. Там мы жили почти четыре года – запомните, это практически рекорд. – Я невесело усмехнулась, покачав головой. – Магия во мне пробудилась где-то лет в девять-десять, – опять же, я только так думала – и тогда же я поступила в школу, в Дурмстранг. Там проучилась год, от первого сентября и до выпускных экзаменов, завела друзей, мне там… действительно нравилось.       Все тепло, только появившееся в моем голосе, сразу испарилось, создавая ощущение, что его и не было. Во рту появился хорошо знакомый мне привкус горечи, я представила себе лицо Джона и быстро зажмурилась, отгоняя непрошеные воспоминания. Я расскажу им лишь общую историю без лишних подробностей. Никто и никогда даже на данный момент не знал обо мне столько, сколько они.       – Но, дождавшись, когда я сдам экзамены, Вайресы забрали мои документы и уехали в Швейцарию. Там я училась в обычной школе около месяца, потом мы переехали снова. – Обведя их всех красноречивым взглядом, я продолжила: – Дальше, я думаю, вы представляете. Все было точно так же на протяжении еще четырех лет. Я училась и в магических школах и в обычных, после которых приходилось срочно нагонять остальных в следующей школе чародейства и волшебства. После пятого года все перевернулось с ног на голову.       Вскинув голову, я обвела их мрачным, колючим взглядом. Никому и никогда я еще ничего не рассказывала. И не собиралась вообще-то.       – Когда мне было семь... в наш дом заявился Пожиратель смерти – я знаю, что это он, я слышала. Куда бы мы ни сбегали, он находил нас повсюду. Всегда один и тот же, – с ненавистью выговорила я, презрительно фыркнув. – Антонин Долохов.       – О, Мерлин! – неожиданно перебила меня Эванс, округляя глаза. Поттер и Люпин изумленно уставились на нее. – Катрина, только не говори…       – Разумеется. Он-то мне и нужен, умница, – холодно подтвердила я, просверлив ее пристальным взглядом. – И я не могу по-другому. Я узнала, что псы искали мою мать, Абигейл, все эти семнадцать лет. Чистокровки. – Слово прозвучало так, будто я выплевывала что-то неприятное. – Возможно, они уже давно убили ее. И им нужна я. Они угрожали тете и Джону, и она готова была на все, чтобы защитить сына. С самого начала она знала, что, когда я стану совершеннолетней и Министерство уберет надзор, она отдаст меня им. – В моем голосе появились жесткие нотки. – Она просто отдала бы меня им.       Они молчали, хмурясь и переглядываясь, но не говорили ни слова. Меня это жутко раздражало.       – Да ладно вам, – не выдержала я, усмехнувшись. – Не нужно делать вид, что вам не плевать!       – Мне очень жаль, Катрина! – воскликнула Эванс, мотая головой. – Мне правда очень-очень жаль.       – Это… ужасно, – отрывисто произнес Поттер, взглянув на меня. – Серьезно, ты вела себя так… странно, и я до сих пор тебе не доверяю, но то, что произошло… с тобой…       Я закатила глаза и закусила щеку, проглотив ядовитый ответ. Мне не нужна их жалость, черт. Черт! Поттер заткнулся, заметив злость в моих глазах.       – И ты сбежала, – неожиданно подал голос Ремус Люпин, и я тут же удивленно вскинула голову, чтобы посмотреть на него.       – Догадливый. Так и есть.       – Что? – Лили широко распахнула глаза, глядя на меня так, будто я только что превратилась в гиппогрифа. – Сбежала?       – Естественно, сбежала, Эванс! – рявкнула я, не в силах больше сдерживать ярость, рвущуюся наружу. Воспоминания больше не заставляли меня грустить и не вызывали тоску. Я злилась все больше. – Ты что, осталась бы, зная, что тебя отправят на верную смерть? Зная, что тебя ищут?       – Но как же твой брат? – воскликнула она, откинув назад рыжие волосы. – Ты просто оставила его?       – У меня не было выбора. – Я покачала головой, откидываясь на спинку дивана. – Я просила его идти со мной, а Джон… Джон был уверен, что его мать никогда не причинит мне вреда. Но, если существовала такая вероятность, он не дал бы мне остаться. Однако он также отказался идти со мной. – Я сделала глубокий вдох и произнесла: – Он выбрал их.       – Катрина – выдуманное имя, не так ли? – проницательно взглянув на меня, спросила Эванс. – Ты вся выдуманная. Хорошо играешь роль. Они звали тебя Грэйс – вот почему та девушка на улице назвала тебя так!       Я вздрогнула и отвернулась. Вот об этом никто и никогда не услышит от меня ни слова. Той девочки больше нет. Проигнорировав ее вопрос, я продолжила:       – В начале шестого курса я появилась в Хогвартсе, где действительно надеялась остаться хотя бы на полгода. У меня просто не было выбора – я скрывалась. Впрочем, себя обманывать тоже не хотелось. – Упершись пренебрежительным взглядом в стол, я выпалила: – Да и через месяц я уже мечтала оттуда уехать. После стольких лет я привыкла, что меня сторонятся, но, знаете, Блэк просто лез напролом. – В голосе против воли появилась дрожь.       Джеймс настороженно следил за моим рассказом, иногда хмурясь и мрачнея. Как вот сейчас, например.       – Уже потом я поняла, что для него это нормально, – пожав плечами, процедила я, продолжая сверлить взглядом стол. – Знаете, что самое интересное, на мой взгляд? – усмехнулась я, глядя на их сосредоточенные лица. – Вы двое. – Я незаметно сжала руку в кулак, впившись ногтями в кожу, и взглянула на Поттера. Тот заинтересованно вскинул бровь, но я уже обернулась к рыжей. – И ты, Эванс. Я видела ваши интересные отношения, потому что наблюдала за вами. Потому что хотела увидеть разницу между чистокровными волшебниками и такими, как ты, рыжая. – Я медленно покачала головой, тут же вскидывая подбородок. – И вот тогда я поняла, что ошиблась, дав Блэку шанс доказать мне, что не все чистокровные такие, как те, что охотятся за мной. – В моем голосе то и дело проскальзывали недружелюбные презрительные нотки. – Как видите, у меня были свои цели и был, конечно, запасной план. Уже давно я стала слишком подозрительной и осторожной, я привыкла быть самостоятельной. Он же кидался на всех без разбора. – Я лишь пожала плечами, не желая останавливаться на этом. – И не понимал, что с ним происходит, а вот я знала. Он ведь любил ее, представляете? Марлин, – выговорила я, почти материально ощущая, как вспыхивают мои глаза. – И все равно продолжал делать то, к чему привык. Я лишь высказала ему все, что думаю, а потом я встретила ее, МакКиннон, и не удержалась. – Я кивнула Джеймсу, который смотрел на меня так пристально, словно впитывал каждое слово. – Этот разговор ты и слышал в холле. – Что-то дрогнуло внутри меня. – Я лишь хотела защитить ее, Поттер, хотела показать ей, что она сама пострадает от своего выбора. Где она сейчас?       Я видела растерянность в их глазах и невольно радовалась этому. Я поставила их в тупик.       – Видите. Сейчас она в полной заднице. Из-за него. Вы сами понимаете, что это только начало. Все плохое, что будет происходить в ее жизни, будет происходить из-за него. Пока живы Блэки, во всяком случае. Так же, как и с моей мамой. – Я замолчала, оценивая эффект, и осталась довольна. – Вы ничего обо мне не знали. И не знаете даже сейчас. Ничего. – Я встала, взглянув из-за плеча на их растерянные лица. Эванс смотрела на меня с дикой смесью сострадания и желания помочь, что злило меня еще больше.       Какая же ты добрая, рыжая. Защитница. В наше время это качество может стоить жизни.       – Никто не забрал меня из Хогвартса, – произнесла я, оборачиваясь через плечо. – Я сбежала. Выкрала документы и сбежала в школу в Европе, где доучилась последние полтора года. О войне я услышала уже под конец учебы, а о нападениях прочитала в «Пророке», который, кстати, там еще пришлось поискать. Сбежала снова, сразу же после последнего экзамена. Так я оказалась здесь. Через пару месяцев Блэк встретил меня у дома на Эбби-роуд, 4. В те полтора года, проведенные на континенте, я занялась изучением темных искусств и ничего не слышала о своей семье, они мне не писали, хотя наверняка знали, где я. Все трое погибли, потому что я сбежала, и я каждую ночь приходила к дому довольно долгое время, клялась Джону отомстить. Это ведь все из-за меня. – Я усмехнулась, чувствуя, как что-то душит меня изнутри. Приходилось выдавливать из себя каждое слово, делая вид, что голос дрожит от ненависти. Конечно, от ненависти. От чего же еще? – Им нужна была я. И я отомщу, Эванс, даже если это кажется тебе странным. – Сверкнув глазами, я резко развернулась и хотела уже уйти, но решила добавить напоследок: – О настоящих родителях я ничего не знаю, и никогда их не видела. Со слов служанки Мэри, сквиба, я помню, что мой отец учился на Слизерине. Может быть, она его знала и потому часто повторяла, что мне повезло, что я его никогда не видела. Она же была сквибом. А вот о матери она мне никогда ничего не говорила. Абигейл Катрина. Вот и все. Даже фамилию не знаю. Ах, да! – Я усмехнулась, обведя их замершие лица проницательным взглядом. – Та маленькая девочка, соседка, как потом оказалось, и есть ваша Марлин МакКиннон, перешедшая дорогу чокнутым Блэкам. Видите, я знала ее гораздо раньше, чем вы, а в школе всего лишь пыталась узнать, помнит ли она меня. Похоже, я ее порядочно напугала вначале, но она так и не вспомнила. Моя магия сильнее, чем я думала. – Пожав плечами и не обращая внимания на их потрясенные взгляды, я пошла к выходу, позволяя стуку каблуков вытеснить все посторонние мысли.       Выходя из кофейни и надевая очки, я неожиданно нос к носу столкнулась с Блэком. Оперевшись плечом на стену, он разглядывал меня чуть прищуренными глазами. Сигарета неспешно тлела в его руке.       – Вечер откровений удался? – спросил он с легкой иронией, протягивая ко мне руку.       Но я отшатнулась быстрее, чем успела даже подумать об этом.       – Не. Трогай. Меня, – отчеканила я, глядя ему прямо в глаза. Все эмоции как будто собрались в один клубок, угрожая выплеснуться наружу. Сделав несколько шагов назад, я круто развернулась и побежала прочь, наплевав на то, что он смотрит мне вслед. Блэку всегда было на всех плевать, кроме Поттера и МакКиннон. Ну и Эванс, если, конечно, все это никак не связано с тем же Поттером. Я не собиралась слушать то, что он собирался мне сказать, мне было все равно. Я никогда никому не говорила того, что сейчас рассказала этим троим.       Мне... срочно нужно было остаться одной и все обдумать.