Пока жива надежда

Ловушка – это не запертые двери, а плен – это не решетки на окнах и не заклинания, наводящие иллюзию. Это мысли, роем жужжащие в сознании день и ночь, а ты просто слышишь их и понимаешь, что бежать некуда. Февраль, 1979 г. POV Лили Поттер       Яркий свет – куда ни глянь, это все, что меня окружало, что я видела, что чувствовала. Холодный, ослепительно-яркий свет. Внезапная вспышка света, точно взрыв, от эпицентра которого отлетают тысячи горящих искр, ударила по глазам, и я часто-часто моргала, пытаясь снова увидеть знакомую улочку, деревья, дом… И не могла, как ни старалась.       Свет погас, и я услышала смутно знакомый голос, а за ним крик. Над крышей дома, словно запущенная ракета, поднялась Черная Метка, и хохот, леденящий душу хохот, который до сих пор стоит в ушах и никак не сотрется из памяти.       Я помнила, как бросилась вперед, взбежала на крыльцо и уже почти распахнула дверь, но кто-то вдруг схватил меня сзади. Помню, что вырывалась, кричала, наверняка, царапалась, но меня держали крепко, оберегая от необдуманных действий.       – Ты ничем им не поможешь! – кричала она, крепко обхватывая меня за пояс, пытаясь поймать мои руки и впиваясь ногтями мне в кожу. Я почти не слышала того, что она говорит, не чувствовала горячих слез, скользящих по щекам, в этом мире не осталось ничего, совсем ничего, кроме крика и жуткого хохота ненавистной убийцы. Я даже не почувствовала, как оказалась в другом месте, и только ее отчаянный срывающийся голос заставил меня вынырнуть из водоворота жутких мыслей, звуков и образов.       – Поттер! – Голос Катрины сорвался, и ей снова пришлось применять меры, чтобы удержать меня на месте. Наверное, ей казалось, что я схожу с ума и, возможно, так оно и было. – Твою мать… – выругалась девчонка, перехватывая мою руку, которая только что едва не заехала ей по лицу. – Поттер! Мне нужна твоя помощь…       А потом еще одна яркая вспышка и снова пронзительный крик…       Резко открыв глаза и сев на кровати, я тут же обессиленно откинулась на подушку и провела рукой по лицу, словно стараясь стереть остатки кошмара.       – Джеймс… – простонала я, оборачиваясь.       Он уже не спал, молча наблюдая за мной любимыми карими глазами, я положила голову ему на плечо и почувствовала, как его теплые губы касаются моего виска.       – Снова кошмары?.. – спросил он, но интонация получилась скорее утвердительной.       После смерти родителей я часто видела один и тот же сон, где образы и звуки сливались друг с другом, превращаясь в холодные волны паники и жажду действий. Большинство событий, произошедших в тот день, безвозвратно стерлись из моей памяти, я помнила лишь то, что было до того, как я отправилась в гости к родным.       Декабрь только начинался, и я прекрасно понимала, что, в отличие от прошлого Рождества, в этот раз я не смогу заглянуть в небольшой, но уютный дом, где прошло мое детство. Джеймс запрещал мне выходить за пределы защищенной территории без особой необходимости, но то, что я слишком давно не видела родителей, показалось ему вполне достойным доводом. Он отпустил меня только с одним условием – что он сейчас же трансгрессирует в штаб Ордена и попросит кого-нибудь отправиться за мной следом.       Она появилась как раз вовремя, и я понятия не имела, что бы произошло, если бы этого не случилось. Оказавшись на знакомой с детства улице, я сразу заподозрила что-то неладное. Я слышала крик, видела зеленоватое свечение из-за чуть приоткрытой входной двери, и осознание того, что сейчас происходит внутри, постепенно перевоплощалось в зрительные образы и пугающие звуки, на время увлекающие меня в омут, где виден только яркий свет от смертельного проклятья. Катрина подлетела сзади как раз в тот момент, когда я уже почти перешагнула порог дома. Позже мне объяснили, что большая часть Ордена патрулировала территорию в различных частях Лондона, а кто-то был отправлен Дамблдором на специальные операции. С тех пор, как мы начали выступать против Темного Лорда и его псов в-открытую, в штабе Ордена в качестве дежурных находилось не более одного-двух человек.       Кэт Вайрес, таинственная и молчаливая девушка, которая еще в начале осени желала оставаться инкогнито, теперь сражалась полностью на стороне Ордена, входила в патрули и сама напрашивалась на дежурства. Мы избегали ее поначалу – за солнечными очками не было видно ее глаз, а, как известно, глаза – зеркало души. Человек, чьи глаза постоянно скрыты, почему-то не вызывает доверия. Но, что бы Кэт ни говорила, ей нужна была наша помощь, и мы помогали ей, чем могли. В тот день Джеймсу удалось найти лишь ее, и именно ее умение хладнокровно мыслить в самых непредвиденных ситуациях помогло выжить нам обеим. Я не осознавала, что делала, но Вайрес понимала: нужно было убираться оттуда как можно скорее. Как только ей удалось трансгрессировать, девчонка тут же позвала Джеймса и передала меня в его надежные руки.       – Я не успела, Джим… – рыдала я, чувствуя сильные руки на своих плечах, а под боком успокаивающе урчал рыжий Живоглотик. – Не успела…       С тех пор прошло уже два месяца, а кошмары с интервалом в две-три ночи – некоторые из них были бессонные – все равно возвращались, заставляя меня вскакивать с кровати, кричать или просыпаться в холодном поту. Джеймс говорил, что это пройдет, и мне было бы легче смириться со всем происходящим, если бы пару недель назад не объявилась Петунья. Интересно, где она была все это время?.. Джеймс вернулся домой с плотно сжатыми губами и молча протянул мне распечатанный конверт. Я не злилась – он слишком оберегал меня от всего, но, видимо, решил, что я все-таки должна это увидеть. На обычном листе бумаги посередине была выведена всего одна строчка: Это ты во всем виновата, уродка. Ненавижу.       Вот так. Без подписи, без обратного адреса, но я знала, от кого это письмо, знала совершенно точно. Еще ни разу, даже, когда погиб отец Джеймса, когда от тяжелой болезни скончалась его мама или когда Марлин пряталась в защищенном сотней заклинаний доме, я не ощущала так остро, что война подобралась совсем близко. Все вокруг нас – война.       Да, я сказала "пряталась". Многое изменилось с тех пор, как Сириус настаивал на ее защите. Просто однажды необходимость в этом отпала, однако я так и не поняла, была ли это заслуга самой Марлин, которая научилась мастерски прятаться, успешно обманывая даже самых близких друзей, или же Бродяга просто махнул рукой, убедившись, что у нее есть масса способов сбежать. Они не разговаривают уже несколько недель, обращаясь друг к другу только при необходимости. Сириус был в бешенстве поначалу, даже я остерегалась его, чтобы ненароком не попасть под горячую руку. Глядя на то, что происходит даже в кругу моих лучших друзей, я беспомощно кусала губы, но ничего не могла с этим поделать.       С тех пор, как в мракоборческом центре закончилось обучение новых мракоборцев, у меня появился еще один повод для постоянного беспокойства. Если я знала, что у Джеймса, Марлин или Сириуса или у всех сразу по графику ночное патрулирование, я специально напрашивалась на дежурство в Мунго. Не только потому, что могла бы помочь, если вдруг что-то случится, а потому, что сидеть дома, не имея возможности узнать, что происходит, было бы гораздо хуже.       О том, что МакКиннон полностью является членом Ордена Феникса, мы с Джеймсом узнали совершенно неожиданно, так же, как и об их ссоре с Сириусом. По окончанию занятий в мракоборческом центре и после выдачи дипломов, тайна Марлин была раскрыта. Впрочем, она как будто восприняла все с облегчением – надоело прятаться и ожидать неизвестно чего. Вот только реакция Сириуса оказалась непредвиденной, и если Джеймс на эту историю с оборотными зельями лишь криво усмехнулся и покачал головой, то Блэк явно чувствовал себя обманутым и оскорбленным, и жутко злился по этому поводу. Однако Марлин, грустно улыбнувшись, заявила, что Сириус прав, и виновата действительно она.       Теперь, когда боевые операции проходили чуть ли не каждый день, все орденцы старались держаться вместе. Три дня назад неизвестным проклятием был серьезно ранен Бенджи Фенвик, и целители до сих пор не могли точно сказать, выживет он или нет. После долгих поисков младшей сестры Карадока, ее с крайне мрачным видом привел Сириус и, едва дождавшись Дирборна, чтобы отдать ему измученную девочку, направился к Дамблдору. После этого Бродягу не было ни слышно, ни видно несколько дней, и, изведясь от беспокойства, Марлин уже хотела при встрече извиниться и признать, что была неправа, но появившийся Блэк, проигнорировав как МакКиннон, так и меня, прямиком направился к Джеймсу и, яростно жестикулируя, начал что-то ему рассказывать. Позже оба исчезли, но Джеймс успел оставить мне записку, что они отправились в Хогсмид на встречу с Дамблдором и МакГонагалл, и вечером он мне все объяснит.       Да, он объяснил. После этого я просто не знала, что думать, и гадала, осталось ли в этом, рушащемся ко всем чертям мире, что-нибудь привычное и нормальное.       – Амели Бэнкс практически из-под носа Пожирателей вытащил Регулус Блэк, – сходу произнес Джеймс, снимая ботинки и вешая на крючок мантию. – Знаешь, никогда бы не подумал, что у Дамблдора даже среди Пожирателей смерти есть свои люди.       А еще он сказал, что, по словам того же Дамблдора, Северус Снейп выступает на нашей стороне, что благодаря ему мы узнаём о некоторых операциях заранее. Упоминая зельевара, Джим щурился, скалился, иронизировал, но я знала, что он лишь удивлен и растерян так же, как я сама. И не доверяет ему, конечно. Я тогда промолчала, не зная, радоваться мне или злиться, что Альбус Дамблдор постоянно держит все в тайне. Сейчас, закрыв глаза и чувствуя знакомое тепло, я попыталась успокоиться, но ничего не вышло.       – Что ждет нас сегодня, Джим?.. – не открывая глаз, тихо спросила я. – Опять кровь, крики, слезы…       – Все мы устали, – негромко отозвался он, крепче прижимая меня к себе. – Это скоро закончится, я обещаю. – В его голосе слышалась знакомая мне твердость. – Мы обязательно победим, и тогда…       В окно нетерпеливо постучали, и я удивленно вскинула голову. Приподнявшись, Джеймс протянул руку и ухитрился поднять щеколду, открывая окно. В комнату влетела запорошенная снегом сова, принося с собой свежесть морозного февральского утра. Бросив письмо на подушку рядом со мной, сова уселась на край стола и уставилась на Джеймса немигающим взглядом.       – Где-то было печенье… – вздохнув, вслух подумал он. – Лили, я на кухню…       – Угу.       Распечатывая конверт, я не удивилась, что на нем не было обратного адреса. Пергамент переливался едва уловимым светом, и я взволнованно провела по нему рукой. Похоже, на письмо наложены чары самоуничтожения на случай, если оно попадет не в те руки. Красивый почерк с завитушками я узнала сразу.       – Бродяга? Марлин? Рем? – с интересом спросил Джеймс, входя в комнату и отдавая сове печенье.       – Не угадал, – произнесла я, покачав головой, и, оторвавшись от письма, вскинула на него взволнованный взгляд. – Дамблдор. – Посмотрев на ожидающую ответа сову, я усмехнулась: – Это же школьная сова, Джим.       – Он зовет нас в Хогвартс? – нахмурился Поттер, подсаживаясь ко мне и заглядывая через плечо.       – «Мистер и миссис Поттер, надеюсь, у вас все в порядке, и вы получили мое сообщение. Я должен вам сообщить нечто важное и, за неимением более подходящего места, вынужден предложить вам мой директорский кабинет для предстоящей беседы. В Хогсмиде вас встретят. Надеюсь на скорую встречу с вами. Альбус Дамблдор», – прочитала я, сворачивая пергамент. И тут же вскрикнула – пергамент вспыхнул, и в мгновение ока от него осталась лишь горстка мелкого пепла.       – Непривычно кратко, – протянул Джеймс, усмехнувшись. – Обычно он… ну, ты знаешь.       – Это небезопасно, – нахмурилась я, поднимая глаза на Джеймса. – В Хогсмиде сейчас полно дементоров и Пожирателей.       – Теперь директору нельзя покидать школу,– покачал головой Джим. – Он это понимает. «В Хогсмиде вас встретят». – Он выжидающе уставился на меня, и я с досадой отвернулась, подавляя тяжелый вздох. Школу-то мы закончили, а поттеровское безрассудство никуда не делось.       – Ладно, одевайся, Поттер, – возведя глаза к потолку, согласилась я. – Надеюсь, мы хотя бы туда попадем…       Джеймс неожиданно хохотнул и посмотрел на меня заинтересованным взглядом. Я вопросительно вскинула брови, не понимая, что в этом смешного.       – Все слышали? Лили Эванс идет со мной в Хогсмид! – хохотал Джеймс, прыгая по комнате.       – Ну, держись, Поттер! – воскликнула я, хватая небольшую подушку и запуская ее в движущуюся мишень. Он поймал подушку одной рукой и помахал ей, показывая, что она не достигла цели. Я насупилась, понимая, что он еще не забыл рефлексы, выработанные игрой в квиддич.       Однако уже через несколько секунд улыбка исчезла с лица Джеймса, оставляя место серьезному выражению, которое для меня в последнее время уже стало привычным. Уголки губ грустно дернулись вверх, но я так и не смогла улыбнуться по-настоящему. Сделав два шага в мою сторону, Джим протянул мне руку, и я, не задумываясь, протянула свою. В тот момент, когда наши пальцы соприкоснулись, я почувствовала, как мир перед глазами начал стремительно вращаться, и на несколько мгновений вокруг не осталось ничего целостного – все разлетелось на тысячи маленьких частиц; все, включая меня саму.

***

      – Почему не через «Дырявый котел»? – прошептала я, осторожно выглядывая из-за угла. Джеймс тут же затянул меня обратно.       – Какая разница? – отозвался он, хмуря брови. – И там и тут примерно одна и та же картина.       Картина, представшая нашим глазам, в ближайшем будущем не предвещала нам ничего хорошего.       Трансгрессируя в Хогсмид, мы как-то не задумывались об укрытии, которое нам, возможно, понадобится. Едва оказавшись на одной из узких улочек Хогсмида, Джеймс тут же изменил маршрут, и мы попали прямиком в подвал «Сладкого королевства». Я знала, о чем он думал – хотел воспользоваться одним из секретных ходов, ведущих прямиком в Хогвартс, но… кажется, мы просчитались.       Глядя на то, что творилось в «Сладком королевстве», я едва сдерживалась, чтобы не поддаться желанию убежать, куда глаза глядят. Джеймс снова взял меня за руку, крепко сжимая ладонь и не давая мне думать ни о чем, кроме его руки. Только я не могла не думать. Чуть приоткрыв дверь, ведущую из подвала, и затаив дыхание, я наблюдала за Пожирателями смерти, расположившимися за каждым столиком некогда самого популярной кондитерской в Хогсмиде. Они о чем-то шумно переговаривались, пили огневиски и не обращали внимания на скрипящую дверь.       – Надо было в «Кабанью голову»… – пробормотал Джеймс, закрывая дверь и прислоняясь к ней спиной. – Оттуда прошли бы в Выручай-комнату, да и…       – С ума сошел? – испуганно произнесла я, округляя зеленые глаза. – Готова спорить на что угодно – уж там их еще больше…       – По счастью, нам не нужно выходить из кафе, – выдохнул мой муж, неожиданно подмигнув мне карим глазом. – Я оказался прав, надеясь, что подвал пуст. Пошли.       – Я удивлена, что трансгрессия не заблокирована… – едва слышно произнесла я, следуя за ним. Из подвала Джеймс вывел меня в какой-то темный проход. – Куда ты меня ведешь?!       – К статуе Одноглазой ведьмы… – заговорщически прошептал Поттер, прикладывая палец к губам. – Ты же знала про потайные ходы, Лил.       – Я никогда ими не пользовалась, – беззлобно огрызнулась я, с досадой оглядываясь вокруг.       Через потайной ход мы прошли довольно быстро, и я вздрогнула от неожиданности, когда Джеймс, вскинув палочку, произнес:       – Диссендиум!       – Люмос! – шепнула я, слыша, как статуя со скрипом поворачивается. Мы скользнули вдоль нее, оказавшись на третьем этаже в безымянном коридоре, который можно было бы назвать коридором Одноглазой ведьмы. Я обернулась на скрип и тут же выдохнула – это всего лишь статуя, встающая на свое место.       – Школа как будто вымерла, – произнес Джеймс, и в его голосе слышалась неприкрытая злость.       – Еще слишком рано…       Я вздрогнула, стараясь не смотреть по сторонам, пока мы почти бежали по темному коридору, где почти не горели факелы. Позже, проходя по центральным коридорам замка, я поняла, что этот полумрак теперь царил повсюду. Неудивительно, что ученики больше не разгуливают ночью по коридорам. Разве что слизеринцы, вот уж кто здесь, как рыбы в воде… То есть змеи, конечно. Я поежилась, невольно оглядываясь назад. Тишина стояла невероятная, и, уже поднимаясь по лестницам к Каменной горгулье, мы различили чьи-то голоса и тут же замерли, одновременно вскинув палочки.       –…Какое право ты имеешь разговаривать со мной так, будто я твоя собственность? – Девчоночий голосок звенел от негодования и казался до боли знакомым. Рука с палочкой невольно дрогнула.       – Какое право ты имела хладнокровно лгать почти мне в глаза? В то время, когда я всеми, черт побери, силами пытался спасти тебя! – огрызнулся второй голос, и я закатила глаза, начиная понимать. Резко выдохнув, я тут же опустила палочку и устало посмотрела на Джеймса. – Ты что, не понимаешь, что идет война, а ты должна просто сидеть тихо и не высовывать свой любопытный нос… – продолжил голос Сириуса.       – Не смей указывать мне, что делать! – процедила Марлин, и я ярко представила, как яростно сверкнули ее глаза. Эти двое всегда умели эффектно ссориться, но это уже перешло всякие границы. – Ты разговариваешь со мной как с идиоткой!       – Потому что ты повела себя как идиотка! – не выдержал Сириус, наплевав на время и на кабинет директора, у которого они находились.       – Отлично! – ядовито бросила МакКиннон и, не выдержав, продолжила, едва сдерживая клокочущую злость: – Черт возьми, Блэк, скажи честно – ты бы согласился со мной, если бы я рассказала тебе все с самого начала? – свистящим шепотом произнесла Марлин, явно изо всех сил пытаясь держать себя в руках.       – Нет, – не задумываясь, отрезал Сириус.       – Вот и поговорили, – холодно откликнулась девушка, и голоса резко стихли. Я умоляюще посмотрела на Джеймса, но тот лишь пожал плечами – мол, сами разберутся. Ну, конечно! Я решительно направилась вверх по лестнице и почти нос к носу столкнулась с Сириусом.       – О, привет, сестренка! – преувеличенно бодро поздоровался он. Марлин кивнула мне, пытаясь улыбнуться, но у нее не очень-то получалось. Серые глаза подозрительно блестели, но она тут же отвернулась, и я не успела удостовериться, что это не отсвет от Люмоса.       – Рад вас видеть, – усмехнулся Джеймс, внимательно взглянув на Бродягу. Тот ответил ему донельзя мрачным взглядом. – Давно стоите?       – Не очень, – кратко отозвался Сириус, чуть прищурившись. – Заодно обсудили вопросы доверия, – взгляд синих глаз метнулся в сторону Марлин, и та резко обернулась. Я едва не зашипела на Джеймса, но тот, похоже, и сам пожалел, что открыл рот.       – Ты. Просто. Невыносим! – выдохнула Марлс, плотно сжимая побелевшие губы и, оттолкнув Сириуса, бросилась вниз по лестнице. Блэк проводил ее задумчивым взглядом.       – Джеймс, – негромко произнесла я. Тот кивнул и молча пошел следом, а я тут же бросила на Сириуса испепеляющий взгляд. Возможно, он был несколько бледнее обычного, но выглядел спокойным и сосредоточенным, отчего мне еще больше хотелось его придушить.       – Скажи мне только одно, – поворачиваясь к нему, попросила я. – Зачем ты к ней цепляешься? Она не сделала ничего такого, чтобы ты на нее так злился!       – Я злюсь? Ты ошибаешься, всезнайка, – усмехнулся Сириус, покачав головой. Я открыла было рот, но удивленно замерла, вытаращив глаза.       – Да? Значит, ошибаюсь? – В голове не укладывается – эти двое просто самые упрямые люди на свете! – То есть, то, что я слышала, на самом деле совсем не то, м?..       – Не усложняй, – как ни в чем не бывало пожал плечами Блэк, и я едва не поперхнулась. Из легких будто вышибли весь воздух. А Сириус продолжал, лениво прищуриваясь, точно кот. – В самом деле, будь проще, Эванс. Я бываю чертовски зол на Марлин только, когда не вижу ее. Неужели неясно? – Его глаза изучающе следили за моей реакцией, словно он проводил эксперимент. – Глядя ей в глаза, я могу думать лишь о том, что с ней происходит, и ни о чем больше. То, что я говорю, не имеет никакого значения.       – Надо же, – усмехнулась я, склонив голову. – Я все семь лет пыталась убедить тебя в этом.       – Ирония тебе не идет, сестренка. И... Марлин ты об этом… не скажешь, – тише добавил Бродяга, делая шаг в мою сторону и предостерегающе прищуриваясь.       Не любила я этот опасный блэковский взгляд…       Никто не любил.

***

      – Я собрал вас здесь, потому что пришло время кое-что рассказать всем вам, – начал Дамблдор, приглашая нас в свой кабинет.       Вообще-то, учась в Хогвартсе, мне крайне редко приходилось бывать здесь, разве что обсудить с директором и деканами факультетов проблемы, которые стоит поднять на совете старост. А вот Джеймс, Сириус, Рем и Марлин за все время, что они здесь провели, должны были изучить обстановку до последней книги или свитка, лежащего на столе директора. Скосив глаза в сторону ребят, я увидела, как с усмешками переглядываются Джеймс и Сириус, а Рем смотрит на них лукавым, но вместе с тем и несколько укоризненным взглядом. На щеках у притихшей Марлс появился румянец, а губы расползлись в знакомой заговорщической улыбке. Громкий звук хлопнувшей двери заставил всех подскочить на месте. Я тут же обернулась на звук и увидела незнакомого мракоборца, просунувшего голову в кабинет.       – Сэр, – отыскав взглядом Дамблдора, мракоборец обеспокоенно доложил: – Мы ждали Поттеров по Вашему поручению, но…       Джеймс негромко кашлянул, привлекая к себе внимание, и голос мракоборца тут же стих. Профессор смотрел на него, усмехаясь в усы.       – Однако, еще одну Вашу гостью, сэр, мы все же смогли отыскать, – невозмутимо продолжил мужчина, отступая в сторону. В кабинет неторопливо вошла Катрина Вайрес, как всегда мрачная и хладнокровная. Обведя просторную комнату взглядом, она чему-то усмехнулась.       – Спасибо, Гэнделл, – обернувшись к мракоборцу, молвила Катрина, и тот, кивнув, быстро скрылся из виду. Я вскинула брови, наблюдая за ней с немым удивлением.       – И вам здравствуйте, – кивнула Катрина в ответ на идеальную тишину. – Вы звали меня, профессор?       – Да, мисс Вайрес, – спокойно кивнул Дамблдор. – Проходите, все уже в сборе.       Она не сдвинулась с места, лишь спокойно навалилась плечом на стену около двери и, казалось бы, приготовилась слушать. Я смотрела на нее с неприкрытым любопытством, хотелось расспросить ее о том, где она сейчас – мы редко ее видим, на самом деле. Джеймс однажды предположил, что у нее особое задание, которое дал ей Дамблдор, но ни доказательств, ни каких-либо подтверждений у нас не было.       – Скажите, – снова заговорил профессор Дамблдор, внимательно глядя на нас из-за очков-половинок. Я оторвала от Катрины изучающий взгляд и приготовилась внимательно слушать. – Кто-нибудь из вас имеет представление о том, что такое… крестраж?       Да. Я колебалась несколько долгих секунд, но рука сама рвалась вверх, как будто я сейчас находилась на уроке, как в старые добрые времена. Сириус насмешливо взглянул на меня, но вопреки моим ожиданиям, не проронил ни слова. Джим чуть отвернулся, тоже пытаясь скрыть улыбку, но его выдавали смеющиеся глаза.       – Да, мисс… – Дамблдор открыто улыбнулся и тут же поправил себя: – …миссис Поттер?       – Крестраж – это могущественный объект, в который темный маг заключает часть своей души, чтобы после смерти использовать сохраненную часть души и возродиться, – уверенно заговорила я, чувствуя, как заливается краской лицо. Шесть пар смеющихся глаз смотрели прямо на меня. – Первым и единственным создателем крестража был Герпо Омерзительный… У него был только один крестраж, что давало ему возможность на вторую жизнь, но даже один крестраж может очень дорого обойтись его создателю… – Я выдохнула и смущенно потупилась, ни на кого не глядя. Джеймс тут же притянул меня к себе и, зарывшись носом в мои волосы, произнес:       – Ты – самая умная волшебница. Я это точно знаю. – Поцеловав меня в щеку, Джим перевел взгляд на Дамблдора, а я благодарно сжала его руку. Скосив глаза, я неожиданно встретилась взглядом с Кэт, которая беззвучно аплодировала мне, едва пряча кривую усмешку.       – И к чему это все, сэр? – поправляя длинный черный хвост на затылке, иронично спросила она. Каждый раз меня настораживали ее глаза – темно-синие, стеклянные, будто в ее голове не было ни единой мысли, а на деле – великое множество. Серьезно, если бы не этот постоянный тяжелый пристальный взгляд, она могла бы казаться обычной девчонкой, но ведь такова и была ее цель – никого к себе не подпускать. Стоя в углу и не привлекая к себе внимания, Катрина равнодушно выдувала пузыри из жвачки, делая вид, что разговор никак к ней не относится.       – Видите ли, Герпо Омерзительный – не единственный создатель крестража, – совершенно спокойно произнес профессор Дамблдор.       Я почувствовала легкую слабость в ногах и едва поборола желание податься вперед. Что значит... не единственный?       – Кто же еще мог осмелиться на столь безумный поступок? – вздрогнув, тихо спросила я.       Конечно, я догадывалась - не могла не догадаться. Но одно дело... А другое...       Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула через рот.       – Волан-де-Морт, – неожиданно произнес Сириус, и я тут же перевела на него испуганный взгляд.       – Сэр... Неужели… – Я в надежде посмотрела на Дамблдора, но, не давая мне продолжить, профессор утвердительно кивнул головой, продолжая оставаться абсолютно невозмутимым. Я взволнованно выдохнула, оглянувшись на Джеймса. Нахмурившись и помрачнев еще больше, он что-то сосредоточенно обдумывал.       – Том Реддл, ныне известный как самый темный волшебник, чье имя ни в коем случае нельзя называть, – В голосе Дамблдора на одно мгновение мелькнули ироничные нотки – появились и тут же исчезли, – ...действительно осмелился на столь безумный поступок. Более того, – Дамблдор сделал паузу, и все взгляды вновь обратились на него. Марлин смотрела настороженно, но в ее глазах не было ни страха, ни сомнений. Сириус не сводил с Дамблдора внимательных глаз, следя за каждым его словом, а Джеймс лишь крепче прижимал меня к себе, словно хотел сделать так, чтобы я не слышала продолжения разговора. – …у Лорда Волан-де-Морта далеко не один крестраж. Их пять.       Я тихо ахнула, не веря своим ушам. Пять?!       – Неудивительно, что он ведет себя, как бездушная скотина, – послышался тихий леденящий кровь голос за моей спиной, и я вновь обернулась, чтобы взглянуть на нее.       – Как ты можешь говорить об этом так, будто это к тебе не относится? – произнесла я, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу ужас. – Кэт, ты же… Он ведь ищет тебя.       Она лишь пожала плечами, скривив губы.       – Если он победит, они найдут меня, где бы я ни была, – посмотрев мне в глаза, цинично произнесла Вайрес. – Зачем ты боишься, Эванс?.. – поинтересовалась она, склоняя голову набок. – Нет смысла ни в паническом страхе, ни в слепой ненависти. Они убивают, пока он жив, значит, все в наших руках. – Криво улыбнувшись, она перестала подпирать плечом стену и, выпрямившись, взглянула на нахмурившегося Джеймса. – Ты со мной не согласен, Поттер?       – Стоп. Перемотай... чуть назад, хорошо? О чем ты, Вайрес? – не выдержал Сириус, изучающе глядя на девушку.       – О, да ведь это просто! Все зависит от нас, – повторила Катрина, медленно повернув голову в его сторону. – Мы просто должны уничтожить крестражи. – Ни на кого не глядя, она молча прошла к столу Дамблдора. – Вы ведь об этом хотели попросить нас, профессор?       – Это не так-то просто, мисс Вайрес, – возразил Дамблдор, спокойно взглянув на нее из-за очков половинок. – Уже давно я пытался выяснить то, что поможет нам уничтожить нашего противника, но пока мне удалось отыскать лишь один крестраж и узнать о расположении второго. – Открыв один из ящиков стола, профессор Дамблдор достал оттуда предмет, плотно завернутый в кусок ткани, и положил его на стол. – Я был вовремя предупрежден о том, что таких предметов не стоит даже касаться, – пояснил профессор, с помощью палочки поднимая ткань с ее содержимым в воздух на несколько десятков сантиметров. Ткань тут же упала обратно на стол, оставляя нашему вниманию простое кольцо золотисто-желтого цвета с прозрачным коричневым камнем.       – Сэр, – чуть прищурившись, чтобы рассмотреть получше, произнес Ремус. – Что это за знак?       Я бросила на Лунатика непонимающий взгляд, но тот уверенно кивнул на кольцо. Уже открыв рот, чтобы задать новый вопрос, я неожиданно наткнулась на воодушевленный взгляд Сириуса.       – Это же знак Даров Смерти, сестренка! – с каким-то непонятным мне восхищением произнес Бродяга, подходя ближе. – Еще в детстве я стащил из нашей библиотеки книжку со сказками Барда Бидля. Мать запрещала читать их, но мы с Регом… – Бродяга не сводил с кольца загоревшихся интересом глаз.       – Сказка о трех братьях… – подхватил Джеймс, и я подавила вздох. Однако не одна я не могла понять, что здесь происходит. Марлин, нахмурившись, следила за действиями мальчишек с тем же непониманием.       – Рем, – шепнула я, и Люпин тут же обернулся на мой зов. – Ты понимаешь, о чем они говорят?       – Отец рассказывал мне эти сказки, но я почти их не помню, – произнес Лунатик, чуть улыбнувшись.       – Мерлинова. Борода. – Сколько же ехидства было в ее голосе. – Вот что, сказочники, по-моему, мы отдалились от темы, – заметила Катрина, возводя глаза к потолку. – Дары Смерти – это, конечно, замечательно, но давайте вернемся в реальность и продолжим разговор.       – Марволо Мракс, как и предыдущие поколения его семьи, считали символ Даров Смерти гербом братьев Певереллов, – продолжил рассказ Дамблдор. – В некотором роде, все это верно, по материнской линии Том Реддл имеет родство с самым древним магическим родом. От Марволо Мракса это кольцо перешло его сыну Морфину, который приходился Тому Реддлу родным дядей. – Дамблдор перевел лукавый взгляд с Катрины на Джеймса. – Уверены ли вы в том, что сказка о Дарах Смерти – всего лишь сказка, мисс Вайрес?       – Разумеется, – пренебрежительно фыркнула девушка. – А вы считаете иначе?       – Мистер Поттер, ваша чудесная мантия… она у Вас при себе? – любезно поинтересовался профессор. Джеймс, удивленно вскинув брови, протянул ему руку, в которой держал переливчатую материю. – Видите ли, мисс Вайрес, – продолжал Дамблдор, возвращая мантию Джеймсу, – …по легенде младшему брату досталась именно мантия невидимости, надевая которую, он мог легко спрятаться от самой Смерти.       – Вы серьезно? – усмехнулась Кэт, переводя взгляд с Дамблдора на Джеймса и обратно. – Я видела такие в лавке «Зонко» пару лет назад.       – Такую не видела, – неожиданно подал голос Джеймс, надевая мантию на себя и полностью пропадая из виду. – Те мантии перестают действовать через месяц или два, а эта… – Голос стих, а я с удовольствием наблюдала за удивленным взглядом Катрины. Сняв с себя мантию, Джеймс аккуратно сложил ее. – … а эта – нет, – усмехнувшись, закончил он.       – Ты шутишь, Поттер? Где ты взял ее? – обретя дар речи, спросила она. Джеймс может гордиться собой – вряд ли каждому удается застать Катрину Вайрес врасплох.       – Подарок отца, – кратко ответил Джеймс, не желая вдаваться в подробности.       Кэт сверлила его взглядом несколько бесконечных мгновений, затем резко отвернулась, что-то пробормотав себе под нос.       – О местоположении второго крестража вы можете спросить у мистера Блэка, – продолжил Дамблдор, и все взгляды тут же обратились на Сириуса.       – Что за…?! – начал он, прежде чем профессор с усмешкой поправил себя:       – Простите. У мистера Регулуса Блэка. – Альбус Дамблдор наблюдал за нашей реакцией, спокойно сидя в своем кресле и разворачивая свиток пергамента, даже не глядя на него. В кабинете стояла тишина, которую иногда называют «мертвой». Казалось, никто не собирался нарушить молчание, но тут…       – Чего вы притихли? – поинтересовалась Катрина, оглядывая нас всех вопросительным взглядом. – Кто такой этот Регулус Блэк?       Марлин медленно повернула голову в сторону Сириуса и тут же отвернулась, боясь поймать взгляд его синих глаз. Джеймс, нахмурившись, чертил на полу узоры носком ботинка, а, поймав неуверенный взгляд Рема, я лишь так же неуверенно пожала плечами. Мы имели полное право считать себя не в своей тарелке, только вот Кэт, похоже, раздражало наше затянувшееся молчание.       – Регулус Блэк – Пожиратель смерти, – наконец осторожно произнес Ремус, и я, вздрогнув, тут же вскинула голову. Сириус нахмурился, думая о чем-то своем, затем усмехнулся и, глядя Кэт прямо в глаза, ехидно добавил:       – И по совместительству мой младший брат.