Пока жива надежда

В одно окно смотрели двое. Один увидел дождь и грязь. Другой – листвы зелёной вязь, Весну и небо голубое. В одно окно смотрели двое... Омар Хайям Февраль, 1979 г. Хогвартс POV Марлин МакКиннон       Через большие окна проникали холодные солнечные лучи, заполняя спящий холл утренним светом. «Ранние пташки», не видящие сложности в утреннем подъеме, еще сонные, но с улыбками на лицах уже шли в Большой зал, и я могла лишь кивать головой на их удивленные взгляды или же полностью игнорировать их. Сидя на подоконнике третьего окна в холле и бездумно глядя на летящие хлопья снега, я ощущала déjà vu – слишком часто имела место эта картина в то время, когда я сама училась в Хогвартсе. Сейчас все это казалось далеким и совершенно бессмысленным – после всего, что произошло, я забыла, что это – чувствовать себя в безопасности. Где-то далеко внутри я слышала тихий и нудный голос, который пытался внушить мне, что я проиграла.       «Тебя же загнали в тупик, МакКиннон. Смирись с тем, что теперь не ты диктуешь условия жизни, а жизнь сама ставит тебя перед фактом…»       Да. Но это не значит, что нужно сдаваться. Катрина, что бы она о себе ни думала, права – все в наших руках, мы сами пишем нашу историю. Я не имела права бросать перо…       Тогда почему же так хочется все бросить, что-нибудь разбить, разорвать, уничтожить?.. Почему я не подумала о том, чтобы сразу же рассказать все Сириусу? С самого начала – тогда мне не пришлось бы лгать ему. Он был бы против, в этом я нисколько не сомневаюсь, но рано или поздно он бы понял, что меня не переубедить, а сейчас… сейчас уже слишком поздно. Теша самолюбие, я могла бы предположить, что он просто ревновал меня к Северусу, злился на то, что мы так хорошо сработались, но понимала, что это неправда. Он думал, что я ему не доверяю. Злился, что я затеяла всю эту игру с оборотным зельем за его спиной, в то время, когда он из кожи вон лез, чтобы я не пострадала. Он прав – это я виновата.       Закрыв лицо руками и спрятавшись за распущенными волосами, я старалась дышать глубже, чтобы не дать себе разрыдаться, как потерявшийся ребенок. Я редко плакала сейчас, чаще старалась прятать все посторонние чувства за непринужденной улыбкой. Наверное, так теперь поступали многие. Я умела себя контролировать, всегда умела, но сейчас в волнах эмоций не было ничего положительного. Я просто устала, и это не шло мне на пользу. Еще пару недель назад я была абсолютно уверена, что наша ссора с Блэком вскоре окажется досадным недоразумением, я и сейчас это знала, но теперь дело не только в нем. Страх за семью снова вышел на поверхность, и я тонула в нем, чувствуя холодные волны отчаяния.       – МакКиннон!       Я вздрогнула, подавив ежесекундный порыв просто броситься ему на шею и расплакаться. Мы слишком долго не разговаривали спокойно, мы слишком долго держали друг друга на расстоянии, прячась за лживыми ухмылками и наигранно-злыми взглядами. Подняв голову и готовясь к холодному взгляду синих глаз, я уже открыла рот и так и застыла, увидев, кто передо мной.       – О, боже… – едва слышно выдохнула я, торопливо убирая за ухо упавшую на лицо прядь каштановых волос. – Доброе утро… Регулус.       – Доброе, – лениво кивнул он, подходя ближе. Учеников в коридорах становилось все больше, видимо, прошло достаточно много времени с тех пор, как я пришла сюда. – Я слышал, что вы здесь, но не думал… К черту, – неожиданно зло бросил Рег, подходя к подоконнику вплотную и глядя на меня недоверчивым взглядом. У них одинаковые глаза. И голос, сглотнув, подумала я.       – Блэк, какого…       – Ты же не дура, МакКиннон! – зашипел он, не давая мне и слова сказать. – Что ты делаешь здесь, в холле, где сейчас будет полно слизеринцев?! Если ты помнишь, тебя ищут, и чудо, что ты до сих пор не попалась! – Его глаза злыми угольками впивались в мое лицо, и я шумно выдохнула. Он не причинит мне вреда, не сможет среди стольких свидетелей.       – Ты прав, – признала я, отворачиваясь к окну и глядя на медленно падающий снег.       – А тебе плевать, – сплюнул он, и в его голосе помимо злости слышалось недоверие. – Надоело жить, МакКиннон?       – Может быть, – произнесла я задумчиво и тут же испуганно взглянула на младшего Блэка. Зачем я говорю ему об этом? Взгляд его синих глаз теперь выражал удивление.       – Ты не должна думать, что он злится, – неожиданно усмехнулся Регулус, начиная кое-что понимать. – Это не так. Насколько я знаю, ты и Поттер – самое дорогое, что есть у моего братца.       – Зачем ты говоришь мне об этом? – подозрительно спросила я, пытаясь угадать, что у него в голове. - Откуда ты...       Регулус молчал, и, подумав, что он не ответит, я спустила вниз ноги, собираясь поскорее покинуть холл. Блэк прав, я не должна здесь быть. Я уже отошла на несколько шагов, когда меня снова нагнал голос Регулуса.       – МакКиннон! – Я замерла и оглянулась на слизеринца. Рег неуверенно повел плечами и неожиданно выпалил: – Я хотел извиниться. За тот случай, год назад, помнишь? Я не хотел причинять тебе боль. Не ради тебя, – тут же добавил он, и в его взгляде мелькнуло привычное слизеринское презрение. – Я знал, что после этого окончательно потеряю брата.       – Спасибо, – кивнула я и неожиданно усмехнулась. – Знаешь, Рег, ты тоже не должен думать, что он злится. То есть, он злится, но если бы ты вдруг передумал, ты… – Я пожала плечами. – Ты мог бы стать очень неплохим парнем. Удачи, – развернувшись, я пошла прочь и быстро скрылась за поворотом, чтобы не чувствовать на своей спине его тяжелый взгляд. Нужно было найти еще одно место, не менее важное, чем подоконник в центральном коридоре. Именно там я была последний раз – перед тем, как Снейп перенес меня в свой абсолютно безопасный Дом.       В этих коридорах ничего не изменилось: те же факелы и полумрак, тени и запах сырости, где-то на пол капает вода, и этот звук больше не нагоняет холодящий ужас, как когда-то на ночных прогулках. Нет. Этот звук как будто успокаивает, внушает надежду. Где-то вдалеке что-то упало – наверное, Пивз опять решил кого-нибудь разыграть. Всегда было смешно думать о том, что ни один профессор не может справиться с банальным полтергейстом, но так и было. Было странно и одновременно так спокойно снова находиться в знакомой школе, гулять по коридорам и знать, что сейчас правила не для тебя писаны. Хотя, Мерлин, когда меня это останавливало?..       Свернув еще раз, я прошлась взглядом по многочисленным портретам – наверное, самая большая редкость в Хогвартсе – это коридор, где никто не сможет за тобой проследить. Я ободряюще улыбнулась Печальной леди, помахала рукой джентльмену во фраке, который сразу же отвесил мне галантный поклон, и прошла мимо, слыша за своей спиной ворчливые голоса вечно пирующих Министров, изображенных на картине за одним столом. Свернула еще раз и… замерла, будто неожиданно приклеилась к холодному полу подземелий.       – Ты тоже здесь, – выдохнула я, привалившись плечом к стене и скрестив на груди руки.       Сириус поднял голову и усмехнулся своим мыслям. Не таясь, я рассматривала его пристальным взглядом – Блэк сидел, привалившись спиной к стене и курил, запрокинув голову и выдыхая колечки табачного дыма.       – Это скверная магловская привычка, знаешь? – покачала головой я, делая нерешительный шаг в его сторону. Блэк никак не отреагировал на мое недовольство, лишь бросил на меня еще один быстрый взгляд.       Набрав в легкие побольше воздуха и не давая себе времени передумать, я быстро прошла к нему и молча села напротив, привалившись спиной к противоположной стене. Равнодушие, которое он изображал всем своим видом, начинало меня раздражать.       – Ладно… – пробормотала я, набираясь смелости или возмущения, чтобы продолжить. – Не хочешь говорить – не надо. Тогда говорить буду я. – Новая порция дыма и никакой ответной реакции. Ладонь неосознанно сжалась в кулак. – Послушай. Мне тяжело это признавать, но… – Голос предательски дрогнул, глаза защипало. Во всем виноват этот чертов дым. – Мерлин, я знаю, что я была совсем не права. Слышишь? – От горького дыма слезились глаза. – Я доверяю тебе. Помнишь? Я клялась, что буду верить тебе на этом самом месте. Всегда. Но я просто не могу сидеть без дела, и ты прекрасно об этом знаешь! – Запрокинув голову, я жадно хватала ртом чистый воздух. На глаза наворачивались слезы, и я старалась не смотреть в его сторону, жалея, что умудрилась сесть напротив.       Блэк косил на меня глаза, но молчал.       – Я знаю, что ты не злишься, ты даже не осуждаешь. Ты никогда даже не думал о том, чтобы послушать меня, потому что есть мнение Сириуса Блэка и есть мнения всех остальных, и ты всегда держался первого. Учеба?.. – Я мотнула головой. – Учиться, стараясь не попасться тебе на глаза, прятаться, чтобы в конце просто получить диплом. Глупо, но по-другому я не имела бы оснований на рейды, я не могла бы следовать за тобой, а теперь могу. – Я тихо всхлипнула. – Но вместе с тем это необходимые знания, и, знаешь, я не стану и дальше прятаться по углам. Я просто… не могу. – Отвернувшись, я боролась с желанием вытащить из его пачки сигарету и для себя. Ну, все. Докатились. – Это была моя идея, и Снейп тут не причем, – зачем-то уточнила я, по-прежнему не глядя в его сторону. – Правда, у него флакончик крови Джин Доэрти, и это напрягает, но в целом… – Голос сошел на нет, и я, наконец, перевела взгляд на Сириуса.       Ненавижу, когда он так делает – просто смотрит, сверлит пристальным взглядом, наводя на массу доводов. Как узнать, какой из них верный?       – Так что, стоило это того?.. – неожиданно спросил он, туша сигарету.       – Да, – не задумываясь, уверенно ответила я. Другое дело, если бы я делала это ему назло. В моем же случае, я просто хотела стать мракоборцем, чтобы уметь постоять за себя и свою семью.       – Я просто не хотел, чтобы ты видела все это, – молвил он, сохраняя восхитительное хладнокровие. – Не хотел, чтобы ты участвовала. Тебя могут убить.       – Нас всех могут убить, – резко дернувшись в его сторону, я неожиданно оказалась совсем близко и упала бы, если бы не его рука. – Как ты не понимаешь? Мы все заодно! – В голосе звенело отчаяние. – Катрина права, Сириус! Лучше погибнуть сейчас, но победить, чем умереть от пыток, когда Он получит власть.       – Я хочу, чтобы ты жила! – ожесточенно выкрикнул Блэк, подаваясь вперед, но я не отстранилась, а лишь крепче сжала его руку. Он злится не на меня! Облегчение, которое я испытала, невозможно было описать.       – Без тебя – смысл? – тихо выдохнула я, стремительно сокращая расстояние между нами. Моя рука тут же обхватила его шею, я чувствовала, как его руки скользят по моей спине. Я чувствовала горький привкус табачного дыма, чувствовала, как его пальцы зарываются в мои волосы…       Сейчас, когда его руки крепко прижимали меня к себе, его губы вновь целовали меня; сейчас, когда я ощущала, что больше не одна, я верила, что все действительно будет хорошо, все наладится. Как и в те школьные времена, казавшиеся такими далекими, страх отступал, стоило мне заглянуть в любимые синие глаза. Рядом с ним я могла забыть обо всем, и, наверное, только это не давало сойти с ума.       – Мне надо идти… – с трудом оторвавшись от его губ и жадно хватая ртом воздух, произнесла я. – Дамблдор сказал… – половина фразы утонула в прерывистом вдохе, когда его губы спустились на мою шею.       – Подождут… – хрипло выдохнул Блэк, привлекая меня к себе, но я с огромным сожалением положила руки ему на плечи и молча прижала его к себе, пытаясь отдышаться. Так мы и стояли, взявшись за руки и успокаивая бешеное дыхание.       – Я люблю тебя, – прошептала я, легко поцеловав его губы. – И я вернусь к тебе сегодня. Я обещаю. – Я сделала два шага назад, высвобождая свою ладонь из его пальцев и, развернувшись, медленно пошла прочь.       – Марлс… – услышала я через несколько долгих шагов и обернулась, вопросительно вскинув брови. – Будь осторожна, – серьезно попросил Бродяга, и я вздрогнула, заглянув в синие глаза. – Пожалуйста.       Я молча кивнула и почти бегом бросилась к лестнице, ведущей на верхние этажи. Дождавшись, когда лестница поменяет направление и подлетит к нужной мне башне, я опрометью бросилась вверх по ступенькам, на ходу вспоминая слова Дамблдора, которые он сказал мне, предварительно попросив меня задержаться.       – Мисс МакКиннон… Марлин, – мягко заговорил директор, жестом предлагая мне сесть напротив него. Я села, не сводя с него внимательных глаз. – Давно ты связывалась со своими родителями?       – Пару недель назад, сэр, – быстро ответила я, чувствуя неприятный холодок, пробежавший по позвоночнику. – Что-то случилось?       – Нет, – тут же покачал головой Дамблдор, и я непонимающе склонила голову набок. – Я просто должен сообщить тебе кое-что важное – на самом деле, эта информация совершенно секретна. Видишь ли, в связи с массовыми уничтожениями магловских семей, списки которых ежедневно публикуются в «Пророке», Министерство, а именно наши орденцы, которые там работают, предложили установить личный контроль над магловскими семьями по стране. – Дамблдор внимательно следил за моим остановившимся взглядом, словно ожидая ответа, но я не могла выдавить из себя ни единого слова.       – Марлин, – вкрадчиво заговорил директор, и я вскинула на него испуганный взгляд. – С твоими родителями и братом сейчас все хорошо, они в полной безопасности, их охраняют даже лучше, чем остальных. Мы боялись, что Пожиратели смерти могут оказать на тебя некое давление, сыграть на родственных чувствах, но теперь это исключено. – Поправив очки на переносице, Дамблдор тепло улыбнулся.       – Я чем-то могу помочь? – наконец спросила я, жалобно глядя на профессора.       – Увы, Марлин, но единственная просьба работающих отрядов предупредить маглорожденных ребят, что письма и любые другие послания сейчас – не самый лучший и далеко не самый безопасный способ общения.       – Мне больше нельзя им писать?.. – как во сне повторила я, и директор молча кивнул.       – Идите, мисс МакКиннон. Вам надо обдумать всю полученную информацию. Я жду Вас в своем кабинете через час. – Директор загадочно улыбнулся на мой удивленный взгляд. – Идите.       – «Еще одна лимонная долька», – выдохнула я, и горгулья послушно отодвинулась в сторону. Запрыгнув на первую ступеньку винтовой лестницы, я сразу же почувствовала легкое головокружение и пошатнулась. В голове почему-то появилась совершенно неподходящая мысль, будто проплывающая в моем сознании сама по себе. Даже сейчас лимонные дольки, подумала я, зачем-то улыбаясь. Сделав глубокий вдох, я прикрыла глаза, а затем молча двинулась вверх по лестнице. Мне нечего бояться. Ведь нечего?..       Остановившись посреди лестницы, я нервно оглянулась назад, но тут же одернула себя. Я не имела права сдаваться. Особенно теперь. Мы обязаны быть счастливыми, всем назло, назло войне и Темному Лорду, который только и хочет, чтобы мы молили о пощаде. Сдаваться рано. Еще одна быстрая улыбка. Сжатые в кулаки ладони, сжатые так крепко, что побелели костяшки пальцев, а ногти больно впиваются в кожу. Я так любила жизнь до тех пор, пока она не превратилась в ад. Мы слишком рано взрослели.       – Очень хорошо, – улыбнулся Дамблдор, когда, приоткрыв тяжелую дверь, я осторожно заглянула в кабинет. – По правде говоря, я уже начал опасаться, что ты не придешь.       – Вы что-то хотите мне сказать, сэр? – осторожно спросила я, обводя взглядом знакомый кабинет. Портреты предыдущих директоров и некоторых других известных людей. Повсюду – на столе, стеллажах и на низеньких столиках с красивыми кручеными ножками, лежали свитки пергаментов, потрепанные фолианты и небольшие, но явно представляющие немалую ценность книжки. Позади меня неожиданно раздался резкий звук, и я подскочила от неожиданности, порывисто обернувшись. Щеки вспыхнули от смущения – всего лишь Фоукс, сидящий на шкафу под потолком и наблюдающий за мной внимательным взглядом.       – Скажи мне, Марлин, – обратился ко мне директор, добродушно усмехнувшись. – Ты ведь так и не узнала, в чьем доме ты находилась столь долгое время?       Удивленно вскинув брови, я повернула голову, чтобы посмотреть на Дамблдора, но его взгляд как всегда оставался спокоен и непроницаем.       – Нет, сэр, – озадаченно ответила я, возвращаясь к разглядыванию диковинных вещиц в директорском кабинете. Странный прибор, стоящий на одном из маленьких столиков и чем-то напоминающий чайник, только что выпустил струйку дыма. – Вы можете помочь мне в этом? – деланно-равнодушно задала я ответный вопрос. Не то чтобы меня это сильно интересовало – теперь уже гораздо меньше, чем в тот день, когда я случайно увидела следы лап на чердаке – но если вдруг у Дамблдора есть ответ на мой давний вопрос, почему бы мне не выслушать его, чтобы хоть одним вопросом без ответа стало меньше?..       – Боюсь, я знаю не больше твоего, юная леди, – покачал головой профессор, и я окончательно перестала понимать цель нашего разговора.       Вообще-то, не знай я, что передо мной сам Дамблдор, я бы подумала, что он походит сейчас на моего давнего приятеля, который не решается попросить меня о каком-либо безрассудном одолжении или помощи в совершенно бессмысленной затее. Я доверяла интуиции, несмотря на то, как часто она пугала меня в последнее время. Но не может же быть все так… очевидно? Блуждая взглядом по просторному светлому кабинету, я неожиданно наткнулась на странного вида каменную чашу, над которой, причудливо завиваясь, клубился легкий, почти неразличимый пар. Во мне тут же вспыхнуло знакомое любопытство – то, чего я уже так давно не ощущала.       – Профессор, – не скрывая интереса, обратилась я к Дамблдору. – Что это такое?       Его рассеянный взгляд сфокусировался на каменной чаше, и я смущенно вспыхнула – казалось, я отвлекла его от важных дум. Но затем губы директора растянулись в загадочной улыбке.       – Ах, это… – произнес он, подходя ко мне ближе. – Это Омут памяти. Видишь ли, когда воспоминаний слишком много, некоторые из них имеют свойство забываться, а ведь иногда совсем этого не хочется. – На мгновение мне показалось, что в глазах директора скользнула какая-то тень, но в следующий миг они снова стали ясно-голубыми.       – Вы хотите сказать, что можно… достать свои же воспоминания?.. – благоговейным шепотом спросила я, поднимая глаза на Дамблдора.       – Чтобы иметь возможность пережить тот или иной момент своей жизни, – подтвердил директор, и я едва удержалась, чтобы не захлопать в ладоши от охватившей меня – поистине детской – радости.       – Как это сделать, сэр?..       – Это не так уж трудно, – неожиданно серьезно ответил мне профессор, несколько охлаждая мой пыл. – Главное – понять, что именно ты хочешь пережить заново…       – Профессор!!! – Дверь в кабинет с шумом распахнулась, заставив меня резко дернуться в сторону так, что я едва не упала на ближайший маленький столик со свитками и конвертами. Дамблдор обернулся на звук и казался совершенно спокойным даже тогда, когда в кабинет влетел запыхавшийся и порядком растрепанный Регулус Блэк. – Теперь только вы можете мне помочь! – снова заговорил младший Блэк, но осекся и смолк, едва его испуганный взгляд метнулся в мою сторону. Я тихо выдохнула, справившись с потрясением – я никогда еще не видела Регулуса Блэка таким.       – Говорите, мистер Блэк, – неожиданно жестко произнес Альбус Дамблдор, отстраняя меня себе за спину, словно стараясь защитить. Только от чего? От слизеринца, который сейчас готов шарахаться от собственной тени или от чего-то более значимого? Мелькнула мысль – уж не специально ли Дамблдор вызвал меня к себе в кабинет именно тогда… Да нет, не может же он, в самом деле, знать всего на свете…       – Сэр, я сделал то, что вы просили! – сбивчиво заговорил Регулус, доставая что-то из кармана и тут же пряча эту вещь обратно. – После долгих уговоров, Кикимер все же согласился показать мне это место, но он говорит, что это… туда нельзя идти, сэр… – Слизеринец смотрел на Дамблдора с надеждой, но лицо директора оставалось непроницаемым. Я открыла было рот, чтобы спросить, о чем идет речь, но тут же закрыла обратно.       – Где Ваш домовик, мистер Блэк? – твердо спросил Дамблдор, и Рег уставился на него расширенными от ужаса глазами. Мальчишка, с горечью усмехнулась я, едва заметно качнув головой. – Приведите его сюда. – Рег побледнел, но послушно вышел из кабинета.       – Сэр… – нерешительно начала я, но Дамблдор жестом заставил меня замолчать.       – Я не имею права просить тебя, – заговорил он, поворачиваясь в мою сторону. Его голубые глаза решительно сверкнули. – И ты, разумеется, можешь отказаться. Дело в том, что Регулус Блэк, Пожиратель смерти, несколько месяцев назад отдал семейного домовика на службу Темному Лорду, наивно полагая, что тот будет давать эльфу мелкие поручения. Спустя месяц эльф вернулся в родовое поместье Блэков измученный и напуганный – он говорил о жутком месте, куда водил его Лорд Волан-де-Морт, о зелье, причиняющем чудовищные страдания тому, кто его выпьет, и которое несчастному существу приказали выпить до капли. И о странном предмете – медальоне, который, по его словам, насквозь был пропитан ужасной темной магией… – Дамблдор покачал головой, отвечая на какие-то свои мысли.       – Вы говорите о крестраже? – нахмурившись, спросила я. Дверь в кабинет, уже начавшая открываться чьей-то рукой, неожиданно захлопнулась.       – Да, это он, – уверенно кивнул Дамблдор, обратив на меня пристальный взгляд.       – Я иду с вами, сэр.       Уж не знаю, случайность ли, что именно я оказалась сейчас в этом кабинете, или все было подстроено заранее, но одно я знала совершенно точно – это шанс действовать, а не сидеть сложа руки. Я была почти уверена: узнай об этом Сириус, он был бы исключительно против этой затеи, но ведь Блэк только и делает, что запрещает мне действовать, а я слишком устала топтаться на одном месте.       – Это не игра, мисс МакКиннон, – серьезно предупредил меня профессор, и я перевела на него настороженный взгляд. Можно было подумать, да нет же, я была уверена, что он прочитал мои мысли. – Осознаешь ли ты, как это опасно, девочка моя? Для всех нас. Подумай. – Дамблдор пристально вглядывался в мое лицо, заставляя мое сердце исступленно колотиться о ребра. – Если что-то пойдет не так, мистер Блэк потеряет самых близких ему людей.       В самую точку. Я вздрогнула, а сердце пропустило удар. Но ты этого не допустишь, верно, МакКиннон? Конечно, нет. Этого не произойдет. Закрыв глаза и не желая представлять жуткие картины и путающие мысли образы, я медленно выдохнула воздух из легких и со всем спокойствием, на которое была способна, ответила:       – Я понимаю, сэр.       – Если я скажу бежать, ты побежишь, – продолжал профессор Дабмлдор, не сводя с меня пристального взгляда. – А если скажу спасаться самой, ты найдешь Регулуса и уйдешь вместе с ним. – Я открыла рот, но Альбус тут же добавил, не давая мне и слова вставить: – Никаких возражений. Это понятно?       – Да, сэр, – тихо ответила я.       Дверь, наконец, распахнулась, и в кабинет буквально ввалился Регулус, таща за собой отвратительно лысое существо. Кикимер злобно зыркнул в мою сторону, бормоча себе под нос что-то, подозрительно напоминающее «мерзкая грязнокровка».       – Готовы? – спросил Дамблдор, хмуря седые брови, и Регулус метнул на меня изумленный взгляд. На миг я подумала, что он начнет возражать или отговаривать меня, но младший Блэк не произнес ни слова – лишь кивнул, отвечая на вопрос Дамблдора.       Воющий ветер налетал на скалы резкими порывами, сдувая с плеч волосы и заставляя маленькие острые льдинки таять, едва царапая кожу. Холодные почти черные волны, ярко контрастирующие с белоснежной пеной, накатывали и бились о подножия высоких скал, образующих пещеру, которую невозможно было увидеть, если не подойти совсем близко. Впрочем, когда, преодолевая сопротивление холодного ветра, мы прошли ближе к темным камням, уходящим ввысь, проход так и не обнаружился.       – Здесь Темный Лорд попросил у Кикимера несколько капель его крови, – проскрежетал домовик, с готовностью приготовив тощую руку.       Несчастное существо.       – Не надо! – воскликнула я быстро и прежде, чем кто-либо успел возразить, подняла с земли первый попавшийся острый камень. Не давая себе времени на раздумья, я быстро полоснула им по внутренней части предплечья, едва слышно зашипев от острой боли. Темная кровь закапала на скалы, и в тот же миг широкий камень с жутким скрипом отъехал в сторону, пропуская незваных гостей.       – Надо было мне, – произнес Дамблдор, но я отрицательно мотнула головой. Кикимер с ужасом смотрел на зияющий проем, не желая двигаться с места, и Регулус уже открыл рот, чтобы приказать домовику следовать за хозяином, но Дамблдор неожиданно покачал головой, разрешая эльфу остаться у входа в пещеру и дожидаться их там.       – Возможно, нам понадобится помощь, – произнес директор, и мы молча последовали за ним. Прямо перед нами, насколько хватало глаз, простиралось широкое озеро с темной непроглядной водой, и один его вид почему-то вселял панический ужас. В общем-то, и опознать это озеро можно было только по шелесту волн да блеску воды, но тьма вокруг стояла хоть глаз выколи. Я поежилась, отгоняя непрошеные мысли.       – Здесь лодка, – нервно произнес Регулус, и я тут же обернулась на голос. Самого слизеринца разглядеть не удавалось. – Кикимер говорил, что ни в коем случае нельзя касаться воды… Эй, МакКиннон, – неожиданно позвал он.       Послышался странный звук, и по вырвавшемуся у Блэка ругательству, я поняла, что он споткнулся.       – Ты в порядке? – спросила я скорее из вежливости, чем из интереса.       – Только не делай вид, что тебе не плевать! – злобно бросил мне младший Блэк, и я неприязненно поморщилась. – Лучше иди сюда. Профессор, эта лодка сможет выдержать нас троих?       Я прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но ничего не видела, кроме зловещего блеска воды.       – Я думаю, будет лучше, если ты отвезешь на остров Марлин, а затем вернешься за мной, – послышался голос Дамблдора, и я беспомощно обернулась на звук.       – Черт побери, где ты, МакКиннон? – грубо окликнул меня Блэк, и я поняла, что он совсем рядом.       – Здесь!       Послышался крик, а затем еще одно ругательство, и я едва сдержала смешок, но это, скорее всего, нервное. Держась за край лодки, которая оказалась совсем не большой, я кое-как смогла забраться в нее и присела на маленькую импровизированную скамеечку. Мгновение – и напротив меня появился Блэк, чье бледное лицо слабо виднелось в этой жуткой темноте. Неожиданно я почувствовала, что подо мной больше нет твердой земли, и невольно поежилась от еще более громкого шелеста волн.       – Твою мать… – потрясенно прошептал Регулус, и я непонимающе взглянула на него. И тут же вспомнила, что он едва может разглядеть мое лицо, не то, что выражение глаз.       – Что такое? – спросила я, поразившись тому, как спокойно звучит мой голос.       – Здесь инферналы. Они везде. Везде, МакКиннон! – Лодка замерла, и от моего спокойствия не осталось и следа.       – Только не останавливайся, – прошептала я, понимая, что шорох волн оказался вовсе не тем, о чем я думала. – Рег, пожалуйста… – Лодка поплыла снова, но теперь я настороженно смотрела по сторонам, пытаясь увидеть опасность до того, как она появится прямо передо мной. Черт, совсем ничего не видно… – Расскажи мне что-нибудь, – попросила я, стараясь дышать медленно и ровно. Сердце бешено стучало, и удары болью отдавались в грудной клетке.       – Что, например? – раздраженно бросил Блэк, продолжая судорожно грести. – Как Темный Лорд по вечерам пытает грязнокровок вроде тебя?       – Что угодно! – огрызнулась я, резко оборачиваясь на шелест воды за спиной. Лодка качнулась.       – Чтоб тебя, МакКиннон!!! – в ужасе заорал Регулус, начиная грести еще быстрее. – Ты вообще нормальная?! Не дотрагивайся до воды!       – Рассказывай, Блэк, что угодно! – умоляюще закричала я в ответ, чувствуя приближающуюся панику. Медленно, но верно лодку окружали выходящие из воды ожившие мертвецы. – Скажи, что они не смогут нам ничего сделать здесь…       – Не смогут, пока кто-нибудь не дотронется до воды! – прорычал Регулус, стирая со лба бисеринки пота. – Слушай… Когда-то давно моя тетка отрубала домовикам головы и вешала их на стену…       Че-ерт. Только не это.       – Это я и без тебя знаю, – почти жалобно произнесла я, покачав головой. – А повеселее ничего нет?       Слушать о Беллатрисе в такой обстановке хотелось меньше всего, и я закрыла глаза, стараясь представить спокойное море с прозрачной сине-зеленой водой, сквозь которую видно красивые камни… Раненую руку обожгло острой болью.       – Повеселее? – как сквозь подушку услышала я насмешливый голос Регулуса Блэка. – Думаешь, там, где я вырос и где проводил свое детство, могло происходить что-нибудь действительно… веселое?       – Твой брат рассказывал мне об Андромеде, вашей кузине, и о вашем дяде Альфарде… – пробормотала я, по-прежнему не открывая глаз.       – Мой брат, при всех его достоинствах, слишком самонадеян, – с неприязнью отозвался Регулус. – Он искренне верит, что не имеет к нам никакого отношения, но он Блэк. Возможно, еще больший, чем я, мама и отец вместе взятые. – Рег нехорошо усмехнулся и произнес дрогнувшим голосом: – Можешь просыпаться, МакКиннон. Приехали.       Я медленно открыла глаза, обернулась назад и с удивлением увидела землю. Обычный небольшой островок, и он мог бы казаться сказочным, если бы не всепоглощающая тьма жуткой пещеры, кишащей не менее жуткими тварями. Вздрогнув, я осторожно поставила одну ногу на землю в опасной близости от воды, и Рег предостерегающе зашипел. Его глаза блеснули в темноте, и, казалось, мы оба затаили дыхание. Опасно балансируя и стараясь ни до чего не дотрагиваться, я подняла вторую ногу и быстро выпрыгнула из лодки, едва не запнувшись за борт. Блэк шумно выдохнул.       – Осторожней тут, – буркнул он, отплывая, и я стремительно отбежала подальше от воды. И, случайно обернувшись назад, увидела то, о чем рассказывал Дамблдор.       Это была не очень-то большая каменная чаша, до краев наполненная прозрачной жидкостью. На первый взгляд, обычная вода, но, если приглядеться, поймешь, что ошиблась. Вытащив палочку и прошептав «Люмос», я осторожно приблизилась к чаше и невольно залюбовалась переливающейся в свете </i>Люмоса</i> зеленоватой жидкостью. Дамблдор говорил о том, что это зелье нужно выпить до капли, иначе мы не сможем достать крестраж. Посветив вниз, я увидела у подножия чаши большую ракушку, которой можно было зачерпнуть порцию зелья. Опустив ракушку в чашу, я поднесла руку ко рту и глубоко вдохнув, выпила содержимое.       И тут же упала на колени, кашляя от удушья и извиваясь от боли. В глазах вскипели горячие слезы, губы вмиг пересохли, рука, в которой находилась ракушка, задрожала, но я, упрямо стиснув зубы, зачерпнула еще одну порцию и быстро выпила, чувствуя, как стремительно тают силы, и каждая клеточка тела, разрываясь от боли, просит прекратить эти мучения. До крови кусая губы, я подползла к чаше и зачерпнула третью порцию.       – Наконец-то… – прозвучал за моей спиной до дрожи знакомый голос. – Ты заставила себя поискать, дорогуша… Но теперь ты уже не убежишь.       Я обернулась, пытаясь разглядеть в этой пугающей темноте хоть что-нибудь, и палочка тут же вылетела из моих рук. Дикий хохот эхом отразился от скал, я не могла пошевелить рукой, чувствуя лишь, как холодно стало вокруг. Раненую руку пронзила острая боль, распространяющаяся по всему телу, по венам словно бежал раскаленный до предела огонь. Во рту чувствовался железный привкус крови. Кто-то схватил меня за шею, оставляя длинные царапины.       – Я не убью тебя прямо сейчас… – протянула Беллатриса, мерзко усмехнувшись. Теперь я видела ее совсем близко, едва не теряя сознание от невыносимой боли. – Но твои драгоценные друзья… думаю, рыжая грязнокровка будет первой… а за ней мой любимый братец…       – Нет! – из последних сил закричала я, чувствуя, как соленые слезы разъедают мелкие царапины на щеках. Жуткая боль как будто пронзила меня насквозь, клацнули зубы, и, проваливаясь в спасительную тьму, я услышала дикий, истошный визг.       – МакКиннон!       Кто-то несильно ударил меня по щеке, в зовущем голосе слышались панические нотки. Слабость была повсюду, я не могла пошевелиться, но хуже этого была жажда, ощущая которую, невольно забываешь обо всем. Горло саднило так, словно я не пила несколько недель, губы высохли.       – Пить… – едва слышно прохрипела я, пытаясь открыть глаза.       – Слава Мерлину! – с облегчением произнес кто-то совсем рядом. – Черт бы тебя побрал, МакКиннон, зачем ты вообще полезла к этому зелью… Вставай.       Открыв глаза и пытаясь сфокусировать взгляд, я разглядела бледное лицо Регулуса Блэка. Затем он крепко схватил меня за руки и потянул на себя. Поднявшись, я тут же схватилась за голову и чуть не упала, но Блэк вовремя подхватил меня. Перед глазами все плыло, а скалы то и дело начинали падать.       – Дыши глубже… – прохрипел Регулус.       – Пить… – снова попросила я, отстраняясь от него и пытаясь вдохнуть побольше воздуха.       – Еще рано их будить, МакКиннон… Сначала нужно допить зелье.       Я опустилась на землю, чувствуя, что еще немного, и я снова потеряю сознание.       – Выпить зелье должен я, – неожиданно послышался новый голос, и, обернувшись, я увидела длинную белоснежную бороду, которую выхватывал из темноты свет зажженной палочки.       – Будем пить по очереди, сэр, – твердо произнес Блэк, зачерпнув злосчастное зелье ракушкой.       Пытаясь подняться, я поморщилась и схватилась рукой за взорвавшуюся болью голову, но Рег оттолкнул меня от чаши с зельем, качая головой.       – Я дам тебе знак… – прохрипел он, зачерпывая новую порцию. – Когда можно будет идти…       Я перевела взгляд на озеро, чтобы не видеть затуманенных болью глаз младшего Блэка. Сколько чудовищных тайн скрывает в себе этот, казалось бы, тихий омут?.. За моей спиной слышался негромкий скрежет – неужели, чертово зелье наконец кончается? Обернувшись, я увидела сползающего вниз Регулуса, а затем поймала его взгляд, направленный в-никуда. В это время, уже допивая зелье, Дамблдор молил о глотке воды, и я тут же вспомнила о своей жажде. Послышался глухой стук – ракушка выпала из ослабевших пальцев директора.       – Черт! – выругалась я, бросившись к профессору. – Сэр? Профессор Дамблдор? – Мерлин, что делать, что теперь делать? Настойчиво зовя директора, я в то же время пыталась привести в чувство и Регулуса, но Дамблдор лишь беспомощно тряс головой, умоляя меня больше не поить его этой гадостью. Блэк вообще никак не реагировал, уставившись вперед расширенными от ужаса глазами. Заглянув в чашу, я облегченно выдохнула – она была почти пуста. Оставалось совсем немножко…       Схватив ракушку, я зачерпнула по дну оставшееся зелье и поднесла к губам.       – Ты спятила?.. – едва слышно выдавил Регулус, протягивая дрожащую руку. – Дай сюда…       Но я уже проглотила последнюю порцию зелья, думая, что хуже, чем было, быть уже не может. Оказывается, не так страшно, если ты не знаешь, какая участь тебе уготована. Гораздо страшнее, если ты уже испытывал все это, но все равно оказался не готов. Надсадно кашляя и чувствуя, как питье раздирает горло, я пыталась вдохнуть хоть немного свежего воздуха. Ко мне подполз Рег, с непривычным для меня и для него тоже желанием помочь, но я с усилием покачала головой. Дыхание со свистом вырывалось из груди, и каждый вдох отзывался острой болью в легких. Я чувствовала себя так, как никогда раньше еще не чувствовала. Казалось, я медленно умираю, но самое ужасное – мне хотелось этого. Все, что угодно, лишь бы больше не чувствовать боли.       – Пить… – со слезами на глазах прошептала я.       – Понимаю, – мрачно отозвался Регулус, кажется, начиная приходить в себя. – Мне понадобится твоя помощь. Сможешь идти?       Оперевшись на его руку, я с трудом поднялась на трясущиеся ноги и сделала глубокий вдох, пытаясь замедлить вращающийся перед глазами мир. То есть, мира как раз видно не было, только темнота, жуткая тоскливая темнота… И шелест оживших мертвецов, как будто только и ждущих, когда мы коснемся воды.       – Нужно успеть сделать всего несколько глотков, слышишь? – твердо произнес Регулус. – Достань палочку… – Пауза. В его голосе недоверие и даже страх: – МакКиннон, где твоя палочка?       Я проверила карманы и судорожно выдохнула, оборачиваясь назад.       – Акцио, палочка! – произнесла я все еще заплетающимся языком. Мгновение – и я почувствовала в своей руке знакомое тепло.       – На счет три… – деланно-спокойно предупредил Блэк, когда мы подошли к воде, но в его голосе все равно проскальзывала тревога. – Раз…       – Два… – дрогнувшим голосом продолжила я, приседая. – Три.       Одновременно, хоть и не сговаривались, мы запустили руки в воду. Зачерпнув воду трясущимися ладонями, я торопливо глотала, несколько долгих секунд наслаждаясь приятными ощущениями. Затем схватила ракушку, зачерпнув туда воды, и бросилась к Дамблдору.       – Профессор, – позвала я, чувствуя, как медленно возвращаются силы. – Вода. – Помогая Дамблдору осушить наш импровизированный сосуд, я услышала крик Регулуса:       – Марлин!       Резко обернувшись и поморщившись от боли в висках, я с ужасом уставилась на открывшуюся мне картину. Инферналы обступили Рега так, что я почти его не видела, только сверкали вспышки заклятий, которые на жутких тварей почти не действовали. Бросившись к берегу, я успела разглядеть руку, отчаянно цепляющуюся за землю – инферналы тащили младшего Блэка в воду!       – Остолбеней! – крикнула я, направляя палочку на ближайшую тварь. – Редукто! Инкарцеро! Иммобилус! Бомбардо!       Я пробовала все, что приходило на ум, но все новые и новые инферналы вылезали на поверхность.       – Рег! – вдохнув побольше воздуха, закричала я, но в ответ не услышала ничего, кроме жуткого шелеста. – Рег, пожалуйста!!!       Что-то мертвой хваткой схватило меня сзади, выбивая из легких весь воздух. Крепко сжимая палочку, я лихорадочно вертела головой, ища хоть что-нибудь, что мне поможет, но в этой темноте ничего нельзя было разобрать.       – Люмос максима!! – крикнула я и вдруг почувствовала, что тяжесть сзади исчезла. Вот оно как. Значит, они боятся света.       Да, все это хорошо, только вот палочка была всего одна, а монстров целая стая. Я не успевала говорить заклинания, направо и налево бросаясь невербальными, но половина не приносила никакого эффекта. Отчаявшись отыскать Регулуса, я смотрела по сторонам и именно так пропустила опасность, неожиданно возникшую прямо у меня перед глазами. Инфернал был похож на ходячий скелет, обтянутый лохмотьями кожи, отчего к горлу тут же подступил ком. Схватив меня за здоровую руку так, что наверняка останутся синяки, он потянул меня в сторону. Зашипев от боли, я вывернула вторую руку, чтобы можно было воспользоваться палочкой, и уже открыла рот, как вдруг за моей спиной возникли сразу несколько тварей. Я не успела произнести ни слова, палочка вылетела из онемевших пальцев, а сама я неожиданно оказалась в воде.       Воздух – вот и все, о чем я мечтала через несколько долгих мгновений борьбы с жуткими монстрами, неумолимо тянущими меня на дно. Может быть, утонув, я стану одной из них? Даже умирать расхотелось от этой мысли. Дернув ногой, я попыталась отцепить от себя надоедливую тварь, но она вцепилась в меня мертвой хваткой. Глаза закрывались, а грудную клетку разрывало от недостатка воздуха. Хотелось спать, я чувствовала, что опускаюсь все ниже...       Ты обещала вернуться!       Слезы сдавили горло. Из последних сил вскинув голову, я не увидела над собой ничего, кроме толщи воды. Ничего.       Да. Обещала.       Прости меня. Я снова солгала тебе.       Последние мелкие пузырьки воздуха устремились ввысь, и я перестала ощущать, что происходит вокруг. Казалось, я спала и видела сон… Вода. Вокруг много воды, и я, совсем еще маленькая, купаюсь в море. Я очень любила море. Алекс зовет меня с берега, но я не хочу уходить, и тогда он сам ныряет, чтобы уговорить меня выйти из воды. Кажется, он хочет что-то мне показать. Он настойчиво тянет меня за руку, смеется, и я, наконец, поддаюсь… Мы выходим из воды, и горячий песок обжигает кожу ног, но это даже приятно. Однако в какой-то момент жар становится невыносимым, и я, прищурившись, оглядываюсь по сторонам. Небо над нашими головами чернеет, я перестаю чувствовать руку брата, сжимающую мою ладонь, становится холодно… В ушах шумит…       Резко распахнув глаза и судорожно вдохнув свежий воздух, я забилась на каменном полу пещеры, глядя как огненные всполохи над головой озаряют все вокруг красно-оранжевым светом. Кашляя и отплевываясь, я пыталась вывести эту мертвую воду из легких, когда кто-то сел рядом. Обернувшись, я увидела Регулуса – такой же мокрый и исцарапанный, как и я, но выглядящий совершенно спокойным. Как же.       – Дамблдор приказал плыть! Хорошо, что ты очнулась, – громко сообщил он, стараясь перекричать шум бушующих стихий. Схватив меня за руку и не давая вставить ни слова, слизеринец потащил меня по направлению к лодке.       – Стой! Подожди, Рег! Да стой же! – Мне, наконец, удалось вырвать у него свою руку. – А как же Дамблдор? Мы что, бросим его здесь?       – Я вернусь за ним, – жестко ответил Блэк, махнув рукой на лодку. – Садись.       Я послушно села, прикрывая глаза и пытаясь взять себя в руки. Еще рано расслабляться, нас может ждать все, что угодно… На этот раз лодка плыла быстрее, и у противоположного берега мы оказались за считанные мгновения.       – Просто жди нас, МакКиннон! – предостерегающе бросил Регулус, и я усмехнулась сквозь слезы. – Не вляпайся опять во что-нибудь!       – Осторожнее, Блэк, – отозвалась я, прижимая холодные пальцы к лицу. Сказать, что мне было страшно, значит, ничего не сказать. На острове прямо передо мной полыхал настоящий пожар, озаряя жутким светом своды пещеры. Да, стало значительно светлее, но вместе с тем исчезли и защитные барьеры, установленные внутри меня благодаря темноте. Тьма – равнодушная и холодная, а вот свет всегда полон красок. Все пережитые эмоции бурной волной рвались наружу. Не знаю, сколько прошло времени прежде, чем лодка вновь причалила к берегу. Регулус выскочил из нее прямо на ходу, больше не опасаясь воды, и помог вылезти профессору Дамблдору.       – Сэр, вы в порядке? – обеспокоенно спросила я, бросившись им навстречу.       – В полном, – нетвердо произнес он. – Мне удалось благополучно залить сосуд новой порцией зелья, но боюсь, без вас я бы не справился. – Оглянувшись на красное зарево, Дамблдор кивнул на выход, где нас должен был ждать Кикимер: – Нам пора уходить.       Мы по очереди вышли из пещеры в темный грот, и нам навстречу тут же выбежал домовик Блэков. Его узкие злые глазки в этот раз были полны ужаса, Кикимер лихорадочно мотал головой, словно хотел о чем-то предупредить, но Дамблдор решительно направился к выходу. Резкий свет, бьющий снаружи прямо в глаза, ослеплял и сбивал с пути, и пришлось долго моргать, чтобы хоть как-то к нему привыкнуть. Я вышла из грота следом за Дамблдором, Рег – за мной. Последним шел Кикимер, прижимая к голове остроконечные уши.       – Сам великий Дамблдор, – услышала я знакомый издевательский голос, и тут же повернула голову на звук. К Дамблдору медленно подходила Беллатриса Лестрейндж, а позади нее виднелись еще несколько черных фигур в масках. Ущипните меня, иначе я не поверю, что мне это не снится.       – И тебе доброй ночи, Беллатриса, – спокойно отозвался Дамблдор. Мерзкий хохот заставил меня похолодеть от ужаса. По коже пробежал озноб, но вряд ли в этом был виноват ветер, сдувающий с плеч мокрые волосы. Наверное, никогда еще я так сильно не боялась неизвестности.       – МакКиннон, уходи отсюда, – замирающим голосом приказал Рег. – Живо.       – Я не могу бросить вас. – Об этом не могло быть и речи. Я замотала головой, давая понять, что ничего у него не выйдет.       – Кто там с тобой сует свой нос, куда не следует? – приторным голоском проворковала Белла, и все внутри меня будто превратилось в лед. Вновь стало больно дышать. Рег вскинул палочку, рывком отталкивая меня себе за спину.       – Маленький глупый Блэк… – прошипела Лестрейндж, за шиворот вытаскивая кузена наружу. – Жалкий щенок. Я-то думала, ты умнее братца. Дьявол, неужели… – Ее темные глаза победоносно сощурились, губы растянулись в жестокой ухмылке. Отбросив кузена, точно игрушку, Белла сверкнула глазами в мою сторону. – Марлин МакКиннон, неужели… мой Лорд будет очень доволен мной. Но сначала я сама с тобой побеседую...       Прежде чем от ее палочки оторвалось какое-нибудь мерзкое заклятье, что-то сшибло Беллу с ног. Я бросилась бежать, оглядываясь по сторонам и ища хоть какую-нибудь возможность, но Пожиратели в белых масках приближались к нам, загоняя в угол.       – Круцио! – яростно завизжала Беллатриса, и я тут же рухнула на колени, словно подкошенная.       Из горла рвался крик, но я стиснула зубы, лишь бросая на нее полные ненависти взгляды. Боль была везде. Дернувшись в сторону, я неожиданно почувствовала ее горячее дыхание. Схватив меня за волосы, Белла рывком вскинула мою голову, обнажая шею. Затем поднесла руку с зажатой в ней острой железкой, похожей на гвоздь, хотя вряд ли она знала, что это такое. Или это все-таки была ее палочка?.. У меня было ощущение, что к коже прикладывают раскаленный свинец, и на этот раз я не смогла удержаться. Истошный визг поднимался вверх, будто улетая ввысь, и мне тоже захотелось улететь. Кажется, край совсем близко: что, если прыгнуть в море?.. Один раз я уже почти утонула…       А в следующий миг что-то произошло. Палочка вылетела из рук Беллатрисы, и красный луч ударил ей прямо в грудь, сбивая с ног. Кто-то резко схватил меня за руку, дернув на себя, словно куклу, а в следующий миг мы стояли на тихой магловской улочке, наверное, на окраине Лондона. Помню, я успела удивиться тому, что здесь уже глубокая ночь, а затем волна ужаса и отчаяния накрыла меня с головой. Трансгрессируя, я слышала, как она прокричала мне вслед: «Теперь ты никуда от меня не денешься, мерзкая грязнокровка!». Привалившись к ближайшему дереву, я начала медленно оседать на землю. Шея горела огнем, голова раскалывалась – я до сих пор слышала ее крик, ее и свой собственный.       – Марлин… – Регулус неожиданно оказался рядом и, схватив меня за плечи, заставил подняться с земли. – Тебе нужно домой, слышишь? – Он говорил быстро и яростно, словно опасался, что нас преследуют. – Желательно туда, где ты не останешься одна. Поняла? Иди к брату, МакКиннон! – Он встряхнул меня, заставляя поднять голову. – Сириус. Тебе надо домой.       Судорожно всхлипнув, я закивала.       Я не помню, как оказалась в гостиной бывшего дома Альфарда Блэка, как трясущейся рукой осторожно открыла незапертую входную дверь. Он часто так делал – приходил домой и просто забывал закрыть дверь. Странно. Он так боится, что со мной может что-то случиться, а сам в то же время совершенно беспечно относится к своей собственной жизни...       Я была здесь всего один раз, после шестого курса, и даже представить не могла, что до сих пор помню, как выглядит этот дом. Стоило мне оказаться внутри, как все призрачные стены тут же рухнули, и в тот же миг я упала на колени, сотрясаясь в рыданиях. Мне больше некого было бояться, и прятаться тоже не от кого. Было больно шевелить порезанной рукой, по шее медленно стекала кровь. Не знаю, услышал он или почувствовал, но спустя несколько секунд я поняла, что уже не одна.       – Марлс?.. Что?.. Эй… – Сириус сбежал вниз по лестнице и замер, едва увидев меня. Представляю, зрелище наверняка отвратительное. Я подняла голову и тут же опустила обратно, зарыдав еще сильнее. В следующий миг он крепко прижимали меня к себе, не боясь запачкаться кровью и грязью. – Где ты была?       – Я… прости меня… – Я выдохнула, отворачиваясь от его проницательного взгляда. – Я идиотка, хорошо?.. Глупая, самоуверенная… – Снова всхлип.       – Где ты была, Марлс?..       В его глазах плескались тревога, почти паника, он заправил свисающую прядь волос мне за ухо, и я негромко вскрикнула от острой боли. Пока что он на меня не злится, нет. Блэку страшно, и это ощущение, сливаясь с давящим чувством вины, наполнило меня изнутри. Стало холодно и даже жутко, когда я вдруг поняла, как сильно напугала его сейчас. Он будет кричать – конечно, будет, но я еще долго буду помнить его глаза в тот момент, когда он увидел меня, сидящую на полу в холле его особняка.       Нахмурившись, Сириус осторожно наклонил мою голову, и в его глазах тут же вспыхнула ненависть. Первая искорка – но ярость вскоре приведет его в чувство.       – Мерзкая злобная тварь… – процедил Блэк, крепче прижимая меня к себе. – Это было ее любимое развлечение. Словно... клеймо. Марлс… Где ты наткнулась на Беллу? – Вздрогнув, я осторожно отодвинулась и непонимающе взглянула на Бродягу.       – Все плохо, верно?.. – едва слышно выдохнула я. Блэк шумно выдохнул и призвал с полки зеркало.       Глядя на свое отражение, я широко распахнула глаза. Бледная, мокрая и израненная, я представляла не самое приятное зрелище, я смотрела на себя и не узнавала. Из зеркала за мной следила совершенно измученная, уставшая девушка с побелевшими искусанными губами, в уголках которых запеклась кровь. Огромные серые глаза блестели от слез и казались помутневшими от боли и страха. Мокрые спутанные волосы, испачканные в крови и грязи, сосульками спускались по плечам. Увидев запекающуюся на шее кровь, я осторожно отвела волосы в сторону и медленно выдохнула воздух из легких. На шее, ближе к уху, Беллатриса Лестрейндж выцарапала незаконченное слово, по которому сможет узнать меня в любом принятом мной облике.       Грязнокровка.       Недописанные буквы ничего не решают.       Одновременно с капелькой крови, скатившейся из ранки, обозначающей вторую «о», по щекам покатились слезы, и я неожиданно осознала, что сегодня два раза могла умереть. Серьезно. Судорожно всхлипывая, я крепче прижалась к Сириусу, но теперь даже это не помогло мне почувствовать себя в безопасности. Она идет за мной, а когда найдет, меня уже никто не сможет спасти.       – Теперь понимаешь?.. – Сириус осторожно взял меня на руки и понес в ванную. – Понимаешь, что не можешь здесь находиться?.. Я найду выход, слышишь?       Я затаила дыхание.       – Не надо.       – Не надо? – Блэк замер на четвертой ступени широкой лестницы. – Ты не останешься здесь. Я верю, что это когда-нибудь кончится, и, черт возьми, мы обязательно будем вместе, но ты...       – Давай… просто… – Я зажмурилась и затрясла головой, не зная, что еще сказать ему.       Но Сириус понял. Он всегда понимал.       Не говоря ни слова, Блэк крепче прижал меня к себе и продолжил путь в тишине.