Пока жива надежда

– Проклятье чистокровных не состоит в вынужденной необходимости делить воздух с маглами и "их выродками". Оно в отсутствии альтернативы, отходных путей. Если ты чистокровный наследник древнего рода – докажи, что ты достоин этого. А если нет – умри. – И вы покоряетесь? – Тех, кто не хотел ничего доказывать, было немало, на самом деле. Просто об этом не говорят. Их называют осквернителями рода и заставляют отречься от семьи, чтобы не позорили род. А затем, как правило, они вдруг умирают от какой-нибудь болезни. Внезапно. Ну, знаешь, чтобы не было слухов. И никого это не напрягает. Потому что так и должно быть. Если ты не с нами, ты против нас. Что делают с предателями? – Мм...наказывают? – В каком-то смысле. От предателей избавляются. Разговор Сириуса Блэка и Марлин МакКиннон Четвертое марта 1979 г. POV Катрина Вайрес       Чертов день. Нужно было еще утром остаться под одеялом и притвориться мертвой вместо того, чтобы тащиться на это гребаное собрание! Казалось, раздражению и злости нет предела, а мысли вращаются только вокруг одного – грядущей операции, которая планировалась вечером и которую мне предстоит выполнить в группе, где будет Блэк. Саркастичный, высокомерный Блэк. Чистокровка с огромнейшим самомнением, у которого на каждое чужое слово десять своих. Типичный. Аристократичный. Придурок. Блэка я избегала гораздо больше, чем Поттера, и в этом не было ничего удивительного. Мне было плевать, что в этот раз неразлучная парочка оказалась разделена, и Блэк шел позади всех, непривычно мрачный и, казалось бы, совсем забыл о том, где он и куда направляется.       На самом деле люди могут думать обо мне все, что угодно, но я никогда не строила себе воображаемых миров, где царит нереальная идиллия. Вступая в Орден, я прекрасно понимала, что здесь как в армии – беспрекословное подчинение приказам, и если я едва ли не каждый день вынужденно наступала на горло своей гордости, то какого черта он не может элементарно заставить себя вовремя заткнуться? Со свистом втянув носом воздух, я мельком обернулась назад. Непривычно видеть его отстающим.       На мой взгляд, у Блэка в последнее время было два настроения – первое заключалось в незатыкаемом потоке язвительных комментариев, которыми он разбрасывался направо и налево, и второе – угрюмое молчание, которое ощущалось куда тяжелее, чем первое. Несмотря на все мое желание придушить его голыми руками за какую-нибудь идиотскую фразу, сейчас даже я ощущала всю неправильность ситуации.       После того, что случилось с до безрассудства храброй малышкой МакКиннон, Орден стал зорче смотреть по сторонам. Приходилось патрулировать даже самые тихие кварталы, чтобы избежать каких-либо неожиданностей со стороны врага. Девчонку хотели спрятать, убеждая в том, что сейчас находиться в этой стране для нее смертельно опасно, но она непреклонно стояла на своем. Притом, что теперь мы сами искали себе неприятности, все больше мракоборцев заканчивали тот или иной день в больнице Святого Мунго, и рыжая Эванс с каждым прошедшим дежурством становилась все мрачнее и мрачнее, ее глаза теперь постоянно были непроницаемы, а губы сжаты в тонкую упрямую линию,но когда Поттер пытался убедить ее бросить работу, она лишь молча качала головой. Иногда я ощущала странное желание вернуться в прошлое, на тот злосчастный шестой курс, чтобы еще раз понаблюдать за этой компанией. Всегда ли они были такими, какие сейчас, или же это война вынуждала нас казаться сильнее, чем мы есть или были раньше?       Поиски крестражей продолжались. Большая часть Ордена не была введена в курс дела – по сути, о тайном способе уничтожения Темного Лорда знали только несколько человек – Мародеры, я, Доркас Медоуз и Регулус Блэк. А еще был в курсе Грюм, только сейчас орденцы старались не упоминать его имени вслух, а если и приходилось, то сразу же наступало давящее на уши молчание. Это невольно угнетало, если принимать во внимание всю нашу ситуацию.       В тот момент я поняла, что уязвимость – неотъемлемая часть каждого человека, будь он даже великий воин, известный своей бескомпромиссностью по отношению к врагам. Когда убеждаешься в чем-то своими глазами, начинаешь многое понимать, и, как бы дорого не давалось это знание, оно приносит определенный жизненный опыт. Это звучит цинично, но по-другому я просто не смогла бы сказать. Пару недель назад по времени ближе к ночи Аластор Грюм был вызван в Хогвартс «по срочному делу». Не знаю, были ли указаны в том сообщении конкретные имена, или же Грюм сам взял с собой несколько мракоборцев, а именно Поттера, Медоуз, Лонгботтомов, меня и Лили, впрочем, сейчас я не считаю это особенно важным, хоть многие со мной и не согласны. Кто-то говорил, что все было спланировано заранее, и то сообщение поступило вовсе не от Дамблдора, но я сомневаюсь, что Грюм мог бы повестись на такую глупую удочку. Скорее всего кто-то все же умудрился перехватить письмо, и…       Когда мы прибыли в Хогсмид, нас там уже ждали.       Знаете, как это бывает? Когда ты, объявленная в розыск, черной тенью слоняешься ночью по улицам, не желая признавать опасность у себя под носом и гордясь этой глупой самоуверенностью, которая годами росла где-то внутри тебя? Тебе много раз говорили, что твоя храбрость граничит с элементарной неопытностью, что для тебя неведомо слово «смерть» лишь потому, что ты не знаешь, что это такое. Они говорили это с презрением, и, разумеется, они были гораздо опытнее меня, но я всегда считала себя сильной. Я могла защитить себя и людей, которые мне дороги, я была уверена в этом на сто процентов, но лишь до того, как случился пожар на Эбби-роуд,4.       А что дальше?       Дальше мной двигала не безрассудная храбрость, а ледяная пустота, бездна разочарования в самой себе. И тогда меня посчитали опасной, меня искали и ищут до сих пор так, как, наверное, никого не искали, но знаете, что?.. Тогда я поняла, что не всесильна, эта мысль внезапно появилась в моей голове и остается там до сих пор. Я поняла, что могу не успеть, глядя, как зеленый луч быстрее молнии направляется к рыжей Эванс, а Поттер в нескольких метрах от нее сражается сразу с двумя Пожирателями. Я видела невысокую Алису, отступающую спина к спине со своим мужем, и что-то щелкнуло в голове. Я не задумывалась о собственной смерти, но испугалась за них – наверное, впервые за долгое время я действительно испугалась.       Что если они не были нужны мне, но я могла оказаться нужной им? Хоть кому-нибудь?..       Не знаю, что испытывала Беллатриса Лестрейндж на самом деле, но, помимо бликов Адского пламени, охватившего деревню, в ее глазах вспыхнули искры восторга и ликования – я практически добровольно шла к ней прямо в руки. И почему-то, глядя в непроглядный омут ее глаз, среди прочих мыслей, я обнаружила одну-единственную, удивившую меня и успокоившую одновременно – я была чертовски рада, что здесь не было Марлин МакКиннон. И если уже тогда все катилось ко всем чертям, то в следующий миг мир вокруг как будто замер.       И воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском пламени.       Пожиратели резко выпрямились, словно почуяли что-то, а затем сделали два шага назад, образуя круг, центром которого были мы. Позади псов и напротив меня я сумела разглядеть неторопливо появляющуюся тень, и все внутри подскочило от резкого выдоха Лили. С трудом повернув голову, я увидела рыжую, осторожно поднимающуюся с земли. Она была в чьей-то крови и грязи, но в целом не выглядела серьезно раненной. Грюм, хромая, махнул рукой, и мы неспешно приблизились к нему. Глаза Доркас были расширены от ужаса, Поттер скептически хмурился, словно не верил своим глазам. Я бы тоже не хотела верить. Еще несколько мгновений, и капюшон упал с головы пришедшего. Я вздрогнула, внезапно почувствовав поистине арктический холод, и мурашки побежали по позвоночнику.       Перед нами стоял довольно молодой человек, хотя я бы затруднилась ответить, сколько на вид ему лет. Первое, что бросалось в глаза, была даже не аристократическая бледность его лица, резко контрастирующая с черными волосами, нет. Я не могла отвести взгляда от красных глаз с узкими, змеиными зрачками, выглядящими дико и неуместно на когда-то красивом лице. …но даже один крестраж может очень дорого обойтись его создателю… – услышала я взволнованный голосок Эванс в своей голове. …но у Лорда Волан-де-Морта далеко не один крестраж. Их пять.       Казалось, небо рухнет нам на головы или расколется пополам, но ничего этого не происходило. Он сам был похож на отвратительную змею, что бесшумно крутилась у его ног, издавая жутковатые шипящие звуки. Крепко сжимая в руке палочку, я боролась с желанием часто-часто заморгать, словно была убеждена, что это галлюцинация.       – Я всегда любил принимать гостей… – едва уловимым призрачным голосом произнес Темный Лорд, поглаживая поднявшую голову змею. – Особенно таких долгожданных. – Его взгляд лениво скользнул по Лили, Лонгботтомам, Джеймсу, Доркас и остановился на Грюме. – Аластор! – Красные глаза вспыхнули, но их выражение не было мне понятно. Эти глаза не отражали никаких чувств или мыслей. Впрочем, о каких чувствах речь? Я тихо фыркнула, не в силах сдержать рвущееся наружу презрение.       Волан-де-Морт резко обернулся на звук, и я плотно сжала губы, мысленно давая себе слово, что не отступлю ни на шаг, что бы он ни сделал.       – Кого ты привел ко мне, Аластор?.. – свистящим шепотом спросил Том Реддл, чуть прищуривая глаза и становясь еще более похожим на свою змею.       – Это Катрина Вайрес, мой Лорд! – кружа по часовой стрелке, подобострастно зашептала Беллатриса. При взгляде на Лорда в ее глазах вспыхнуло восхищение. Я наблюдала за ней, вскинув брови и всеми силами стараясь сохранить хладнокровие.       – Неужели? – Теперь в его голосе слышались хищные нотки, и, несмотря на весь ужас ситуацию, я чувствовала, что больше не могу сдерживаться. Я итак слишком долго ждала.       – Что вам нужно от меня?! – Вопрос прозвучал слишком громко и резко в этой звенящей тишине, и я почувствовала, как вздрогнула рядом Лили. Пожиратели негодующе вскидывали головы, их палочки были наготове. За масками не было видно лиц, но было и так ясно, что они всего лишь ждут приказа.       – Как ты смеешь, мерзкая полукровка! – взвизгнула Беллатриса, но я не чувствовала перед ней страха. Было какое-то пугающее спокойствие, а, может быть, это шок.       – Он тоже полукровка, – выплюнула я, едва ли осознавая все последствия своих слов.       Глаза Волан-де-Морта вспыхнули, Белла вскинула палочку, направив ее мне в грудь. Я была спокойна, только ноги подо мной начинали мелко дрожать от напряжения.       – Что ты хочешь сделать? – резко и холодно произнес Грюм, стоя впереди нас. – Думаешь, у тебя получится так просто убить нас?       В кругу Пожирателей раздались издевательские смешки.       – А ты считаешь, что ты и эти дети смогут противостоять мне, Аластор? – проскрежетал Темный Лорд, склонив голову набок.       – Проверим? – неожиданно вылез Поттер, и я почувствовала, как рядом сжалась в комочек бледная как мел Эванс. Наверное, мы и вправду вели себя глупо, только вот почему он все еще с нами разговаривает?..       – Джеймс Поттер, – почти пропел Том Реддл, насколько можно назвать пением эти жутковатые звуки. – Я знал твоих родителей… Жаль, они не оценили всей важности моего предложения.       Рука Джеймса сжимала палочку до такой степени, что побелели костяшки пальцев. Я медленно качала головой и так же медленно начинала осознавать, что происходит.       – Ты закончишь так же, как закончили они, глупый мальчишка! – прошипела Беллатриса, вновь появляясь из тени. Взглянув на его палочку, она неожиданно захохотала. – Неужели сможешь убить меня?.. Или причинить мне боль? – Она просто издевалась над ним, смеялась, не воспринимая всерьез его ненависть. – Вот так просто? – Белла глумливо усмехнулась, словно изображая мишень. – Попробуй…       – У меня достаточно поводов для того, чтобы причинить тебе боль! – жестко отозвался Джеймс, не обращая внимания на едва слышные мольбы Лили. – И чтобы убить тебя.       Глядя на Поттера, я заметила, как Доркас бросила в его сторону предостерегающий взгляд, но, казалось, Джеймс не замечал ничего вокруг.       – Правда? – обманчиво-ласково спросила Пожирательница, словно тень, скользя вдоль сомкнутого круга Пожирателей. – Так докажи это… – услышала я за спиной ее тихий шепот.       Резкий вскрик пронзил тишину, точно стрела, крик скорее от неожиданности, чем от боли. Обернувшись и держа палочку наготове, я увидела откровенно насмехающуюся Беллатрису. Одной рукой она закрывала рот Лили, крепко прижимая ее к себе, а другой держала палочку у ее шеи.       – Теперь ты такой же смелый, малыш? – прошептала она, и казалось, что ее голос проникает куда-то внутрь. – И, да, кстати... передай моему кузену, что прятаться больше не имеет смысла… Он и его грязнокровка рано или поздно все равно попадут мне прямо в руки. – Белла неожиданно тихо засмеялась. – Если, конечно, сможешь вернуться.       Джеймс не отрывал остановившегося взгляда от Лили, которая даже не пыталась сопротивляться. Ни жива ни мертва, она так и замерла в руках Беллатрисы, только грудь судорожно поднималась и опадала.       – Знаешь, Поттер…       Мне не хотелось слушать, что там еще, по ее долбаному мнению, должен знать Поттер. Словно опомнившись от оцепенения, я резко втянула носом воздух и выкрикнула:       – Остолбеней!       Эффект неожиданности сработал мне на руку – Белла отшатнулась, и Лили тут же упала на землю, кашляя и хватая ртом воздух. Джеймс бросился к ней, но тут началось то, что я не могла представить себе до этого. Пожиратели бросились на нас, и казалось, что вокруг нет ничего, кроме черных плащей и масок, скрывающих лица убийц и преступников. Находясь в центре, мы автоматически оказались окруженными, и, если честно, я не видела выхода из этой ситуации. Не было слышно ничего кроме криков и проклятий, повсюду только сверкали вспышки заклятий, да черные мантии развевались на ветру. А еще горели деревянные дома, отравляя воздух едким дымом, от которого слезились глаза. Я не могла даже представить, сколько прошло времени, как дела у остальных, и что вообще происходит. Нас слишком мало, а помощи ждать неоткуда, ведь никто не знает, куда мы пошли. Я выкрикивала заклинания без разбора – все, что придет в голову, главное – быстрее. Руку жгло так, словно на нее попало пламя дракона, но я старалась не обращать на это внимания. В какой-то момент я почувствовала, как яркая голубоватая вспышка уже почти достигла своей цели – она была в какой-то паре сантиметров от меня, когда кто-то сбил меня с ног.       Черт.       Палочка вылетела из онемевших пальцев, грудь пронзила боль. Стиснув зубы, я отползла к стене дома, до которого еще не дошел огонь. Не в силах повернуть голову, я не могла понять, жилой это дом или какой-то магазинчик, но не так уж это и важно… Я чувствовала себя так, будто упала в грязную лужу: казалось, одежда промокла насквозь.       Черная тень опустилась на меня откуда-то сверху, и я едва не закричала, увидев в алых всполохах пламени чье-то бледное лицо. Пожиратель сжимал в руке палочку в то время, когда свою я успела выронить. В тот момент что-то перевернулось внутри, и я почувствовала холодное дыхание смерти. Действие адреналина, все это время бурлящего в крови и толкающего на храбрые, но необдуманные поступки, постепенно заканчивалось. Он молча наблюдал за мной, словно издевался.       – Давай, прикончи меня, – прохрипела я, удивившись, как слабо звучит мой голос. Разве я была так серьезно ранена?.. – Чего ты ждешь? – Совсем не к месту я почувствовала раздражение.       – Я не собираюсь убивать тебя, – неожиданно ровно произнес знакомый язвительный голос. Я где-то слышала его раньше, но не могла вспомнить, где.       Неожиданно я почувствовала, как чьи-то сильные руки помогают мне подняться. Машинально хотелось отшатнуться, но силы стремительно таяли. Шея болела и, проведя по ней рукой, я ощутила, что рука стала мокрой от крови. Сделав над собой усилие, я опустила руку и провела ладонью по вязаной кофте – мешающуюся куртку я успела где-то скинуть. Кофта все же оказалась мокрой насквозь, а, поднеся руку ко рту и слизнув жидкость...       Проклятье! Меня едва не вырвало от тошнотворного соленого привкуса. Кровь. Ноги подкосились, и я почувствовала, как в голове появляется непроглядный туман. Поморщившись, я поняла, что все тело болит так, словно на нем куча различных порезов – глубоких и не очень. Что ж, наверное, у меня был высокий болевой порог, если я только сейчас заметила, что буквально истекала кровью.       – Действительно, чего стараться… – пробормотала я, едва разлепляя пересохшие губы. – Я и так умираю.       – Не торопись на тот свет, – неожиданно серьезно произнес Пожиратель, и я нахмурилась, не понимая, что ему от меня нужно. Черт, да я даже съязвить нормально не могла – казалось, сил не хватает даже на вдох. Но в тот момент, когда я уже успела мысленно попрощаться с этим меркнущим миром, кто-то с силой затряс меня за плечо. Решительно. Настойчиво. И я... Черт возьми, я никогда не была так рада видеть раненую, но живую Эванс!       – Кэт! – испуганный голос Лили болью отозвался в висках. – Мерлин, Катрина, ты очень бледная… – Эванс снова толкнула меня, и я невольно удивилась, откуда у нее такие силы. – Нам пора уходить!..       Открыв глаза, я с недоумением уставилась на нее. В нескольких метрах от нас все еще был слышен шум битвы, языки пламени уничтожили почти всю деревню, оставив в воздухе горьковатый привкус дыма. По виску Лили стекали тонкие струйки уже запекающейся крови, одежда разорвана, но порезы на теле уже не кровоточили. Я неожиданно вспомнила, что она работает в больнице, а значит, много понимает в колдомедицине, и усмехнулась.       – Где… – Мне пришлось откашляться, чтобы она могла разобрать мой вопрос. – Где Медоуз?.. Грюм? – Я прищурилась, наконец, заметив ее мрачный и перепуганный взгляд. – Поттер?..       – С ним все в порядке, – произнесла она, не глядя на меня. – Кэт, я думала, ты умерла, – неожиданно всхлипнула Лили, и я ошеломленно замерла, глядя на влажную дорожку на ее измазанной сажей и кровью щеке.       – Еще чего, – буркнула я, стараясь скрыть смущение и пытаясь подняться на ноги. Почерневшие домики закружились перед глазами, языки пламени и едкий дым от них больно разъедали глаза, и Эванс с готовностью подставила мне плечо.       – Тебе надо в Мунго, – тихо предложила она, но я отрицательно мотнула головой. – Катрина, это не шутки…       – Со мной все нормально! – отрезала я, сверкнув глазами, и внезапно услышала ее облегченный вздох. – Что? – Прозвучало заносчиво и недружелюбно, но я продолжала хмуро смотреть на Эванс, у которой как будто вновь загорелись глаза.       – И правда нормально, если ты вновь начала мне хамить, – усмехнулась рыжая, и я сердито отвернулась. – Помочь тебе трансгрессировать?       – Разве битва закончилась? – спросила я.       – Нам помогли, – терпеливо объяснила Эванс. – Мракоборцы в это время были в школе, они пришли нам на помощь во главе с Дамблдором. Тот… – она вздрогнула. – Тот-Кого-Нельзя-Называть сразу же исчез, Пожирателей там тоже не так уж много… Это больше не наша битва.       – Где Поттер и Медоуз, рыжая? – резко развернувшись к ней, спросила я. Лили побледнела, хотя трудно сказать это наверняка, вокруг темно, а она перепачкана в крови и грязи. Что-то здесь не так. Если она не бьется в истерике, значит, сам Поттер серьезно не пострадал, вероятно, и Медоуз тоже. Значит…       – Давай уйдем отсюда, – прошептала она едва слышно. – И я расскажу. Пожалуйста. – Ее зеленые глаза блеснули, и я пожала плечами, немного сбитая с толку.       – В штаб? – коротко поинтересовалась я. Лили покачала головой.       – В Годрикову Впадину, домой…       Я хотела возразить, но Эванс выглядела такой измученной и трогательной, что я лишь молча пожала плечами. С ней почему-то не хотелось казаться сильной и хладнокровной. Может быть, потому что она обладала удивительным даром – ее глаза как будто заглядывали в душу, и это почему-то не раздражало.       Сейчас, шагая по улице следом за Медоуз, Дирборном и Фенвиком, я вновь невольно оглянулась на Блэка. Все еще мрачен и донельзя погруженный в свои мысли. Спроси его о чем-нибудь – не ответит и даже головы не повернет. Я знала все о тех мыслях, что оглушают и не дают сосредоточиться на происходящем. Не понаслышке знала.       Я никогда особо не разговаривала с Эванс. Один на один. Я вообще ни с кем не разговаривала один на один, не считая этих странных перепалок с Блэком. Действительно забавно, как два человека, которые, по сути, не испытывают к друг другу никаких чувств, могут так преуспеть в насмешках друг над другом. Блэк пытался поймать меня на противоречии – вроде как я сама веду себя как те, кого я так ненавижу. Я пыталась ткнуть его носом в его же собственную родословную.       И в то же время в моей голове все еще жил образ Бродяги, заслоняющего собой Эванс там, у «Дырявого Котла». Иногда мне кажется, что Блэк не настолько уж Блэк, каковым я его считала.       Опять я о Блэке, гиппогриф его раздери. Надоело припоминать его при любом удобном случае.       Зайдя в квартиру и повесив испачканную мантию на гвоздь, я нахмурилась и огляделась по сторонам. Я успела лишь мельком подумать о том, что у Поттеров очень уютный дом, как вдруг откуда не возьмись на меня налетел лохматый рыжий ком, при этом едва не сбив меня с ног.       – Живоглотик! – радостно воскликнула Эванс, подхватывая на руки свое рыжее чудовище…       – Шевелись, Вайрес! – Резкий окрик ворвался в мое сознание, унося из воспоминаний. Голос показался мне неожиданно громким, и, вздрогнув, я тут же обернулась назад и... едва не упала, запнувшись о ногу Блэка. – Ты что, ослепла? – негромко и с настораживающей язвительностью поинтересовался он, быстро схватив меня за руку. Темные пряди длинных волос упали ему на лицо, но, казалось, злой взгляд синих глаз достанет меня везде. Медленно подняв голову вверх, я смерила Блэка по-настоящему ледяным взглядом, резко выдернула свою руку из его пальцев и быстро догнала Доркас, Бенджи и Карадока.       – Мы можем там ничего и не найти, – хмуро пожимал плечами Дирборн в тот момент, когда я поравнялась с ними.       – А можем наткнуться хоть на кого-нибудь! – заносчиво возразила Доркас.       Я видела, что она острее всех реагировала на то, что случилось с Грюмом, скорее всего, потому, что он долгое время лично обучал ее. После того, как Медоуз и Поттер доставили его в Мунго, мы не имели доступа к какой-либо информации. Возможно, что-то знали Дамблдор и МакГонагалл, но они молчали, даже если это так.       – Эй, Катрина, – почти весело окликнул меня Фенвик, и я вопросительно вскинула брови. Ко мне вообще нечасто здесь обращались по имени. – Мы тут с Карадоком подумали, что тебе стоит приглядывать за Блэком.       – Мне?! – Я даже остановилась, уставившись на ухмыляющегося Бенджи. Мне понадобилось несколько долгих секунд, чтобы понять, что надо мной смеются. Вскинув подбородок, я метнула острый взгляд в сторону Карадока, но Дирборн продолжал идти с таким видом, будто его ничего не касается. Странный он, этот Дирборн. – Правда что ли? – ухмыльнулась я. – А по мне, так Блэк у нас парень самостоятельный.       – То же самое Сириус говорил о ней, – хмыкнула Доркас, и оба тихо засмеялись.       Мерлин, нашли время для веселья! Негодующе фыркнув, я демонстративно обошла Фенвика, схватив Доркас, которая бросила на меня удивленный взгляд, за руку. Она молча последовала за мной, лишь взглядом показывая свое раздражение. Я лишь пожала плечами и с досадой покачала головой. Пусть молчит. Однако моим надеждам не суждено было сбыться.       – Надо же, твое лицо, оказывается, может выражать хоть какие-то эмоции, – протянула она, никак не реагируя на мой испепеляющий взгляд. – Только как знать. – Медоуз помрачнела, и я, не сдержавшись, вопросительно склонила голову в ее сторону. – Блэк не настолько скотина, каким хочет казаться, – мягко пояснила девушка. – Я училась на пятом курсе, когда они появились в школе, и знаю о Мародерах гораздо больше, чем они думают. Хотя кто же о них не знал?.. – Доркас усмехнулась, в ее темно-серых глазах впервые на моей памяти заплясали озорные искорки. – Я была свидетельницей того, как начиналась эта дружба. Неразлучная четверка.       – Четверка? – невольно переспросила я, нахмурившись. – Поттер, Блэк, с этими все понятно, скромник Люпин, выскочка МакКиннон…       – Нет, Марлин присоединилась к ним позже, – отрицательно мотнула головой Доркас. Ее светлая челка упала ей на глаза. – Четвертым был малыш Питер. – Медоуз тут же замолчала. Показалось мне, или она и здесь реагировала слишком остро или же просто не верила, что многолетняя дружба так легко предается?       Тогда пусть не сомневается в этом. О предательствах я тоже многое знала.       – Ах да… – пробормотала я, отводя взгляд и делая вид, что ничего не заметила. Возможно, мне просто показалось. – Пай-мальчик Петтигрю.       Плотно сжав губы, я слушала, как Доркас рассказывала мне о тех трех годах, где она имела возможность наблюдать за юными гриффиндорцами. Только мои мысли были далеко. Перед глазами мелькали призрачные картины – темный сад с голыми сухими деревьями и черные облака из дементоров над головой. Вокруг зверский холод, несмотря на тогда еще теплые дни, вымощенная брусчаткой дорожка, покрытая тонким хрустящим слоем инея. Тропинка к огромному мраморному дворцу, от которой мурашки бегут по позвоночнику. Вокруг тенями скользят Пожиратели – кто-то выходит, кто-то заходит. Наблюдая за ними, я невольно думала, что темнота играет мне на руку. Я видела испуганные водянистые глазки Петтигрю, прошмыгнувшего в паре метров от меня и не обратившего на незнакомку никакого внимания. Наверное, им там все равно, кто заходит в сад или же глупый Хвост принял меня за Пожирательницу, если вообще заметил.       – Доркас, – неожиданно решительно произнесла я, и по изумленному взгляду поняла, что прервала ее на середине фразы. – Скажи, ты знаешь что-нибудь о заклятии Сектумсемпра?       – К сожалению, – неохотно отозвалась девушка, подозрительно взглянув на меня исподлобья. – А что?       Я взволнованно облизнула пересохшие губы.       – Есть ли от него контрзаклинание?       – Даже если и есть, нам оно неизвестно, – покачала головой Медоуз, и я почувствовала себя окончательно запутанной.       Значит, я была права. Тот человек, спасший меня в Хогсмиде от неминуемой смерти в результате невосполнимой кровопотери, не был мракоборцем или лекарем на стороне Ордена. Если бы он имел к нам отношение, Орден знал бы об этом заклятии.       Но кто он тогда, черт возьми? Если бы я хоть что-то соображала в тот момент, я бы запомнила хоть что-нибудь, а так...       – О чем ты думаешь? – поинтересовалась Медоуз, и я резко мотнула головой, ускорив шаг.       – Не имеет значения.       Оставшийся путь мы шли молча, только Фенвик и Доркас иногда о чем-то переговаривались. Для Карадока словно и не существовало иного мира, кроме его собственного – он лишь изредка бросал на меня отстраненные взгляды и тут же отворачивался. Может быть, все еще переживал за сестру, которую Грюм незамедлительно отправил в Хогвартс под защиту каменных стен и Альбуса Дамблдора. А я больше не оглядывалась, чтобы проверить, идет ли за нами Блэк. Я все еще злилась, но что-то новое прокрадывалось в мои чувства, отзываясь тоской и старыми обидами, словно напоминая, что у меня все-таки еще есть душа.       – Пришли! – неожиданно воскликнула Доркас, и все мы тут же замерли за ее спиной.       Нахмурившись, я огляделась по сторонам, посмотрела наверх – на крыши четырех домов, по два с каждой стороны улицы. Здесь было тихо, но я уже слышала эту тишину раньше. Так же тихо было на заброшенной улочке Эбби-роуд, 4, где вот уже почти год не было ни души, не лаяли соседские собаки и не гудели машины. Эта тишина была пугающей, и, как правило, ей предшествовала смерть.       – Мы ничего здесь не найдем, ребята, – разворачиваясь, произнесла я. – Здесь никого нет.       Холодный ветер подул мне в лицо, и я остановилась, не слыша шагов за спиной. Черт, неужели непонятно, что нам нечего тут делать? Какой смысл что-то искать в давно пустых домах? Я обернулась, открыв рот, чтобы высказать это вслух, но так и замерла, напрочь забыв, что хотела сказать.       – Там горит свет, – подал голос Карадок, махнув рукой на ближайший двухэтажный дом.       И там действительно горел свет. Нахмурившись, я медленно вернулась туда, где они стояли. Блэк засунул руки в карманы, наконец, вынырнув из своих мыслей, и едва слышно насвистывал какую-то мелодию. Бенджи Фенвик быстро оглянулся на меня и пожал плечами, словно до этого был со мной согласен. Доркас побледнела, глядя на свет в окне широко распахнутыми пепельными глазами.       – И что мы будем делать? – раздраженно спросила я, оглядев их пристальным взглядом. Просто смотрела на них, и казалось, что они приросли к асфальту и собираются простоять так всю оставшуюся жизнь. – Есть идеи, Дирборн?       Три пары глаз уставились на Карадока, только Блэк продолжал невозмутимо смотреть на стену дома. Все-таки иногда он меня порядочно пугал, этот Блэк. Я терпеливо ждала ответа, и в какой-то момент мне начало казаться, что он опять помолчит. Не то чтобы я торопилась воспринять его неразговорчивость за что-то личное, но какое-то неприятное чувство уже несколько дней шевелилось внутри.       – Проверим дом, – наконец отрывисто произнес Карадок, даже не взглянув на меня.       – А если там кто-то есть, Док? – тут же горячо возразила Доркас. – Что нам тогда делать?       – В таком случае юная леди с острым языком наглядно продемонстрирует нам свои таланты.       Я тут же повернулась на его сухой голос и склонила голову набок, борясь с желанием дать волю острому языку. Разом мигнули фонари, стоящие вдоль дороги.       – Непременно, умник, – ласково бросила я, решительно направляясь через дорогу в сторону дома. В тот же миг улица погрузилась во тьму, и я почувствовала, как четыре силуэта за моей спиной вновь замерли как вкопанные. Прошло несколько долгих секунд, и один за другим фонари вновь загорелись, отбросив длинные тонкие тени на запорошенную снегом дорогу.       Сбросив руку Медоуз со своего плеча, я осторожно отворила металлическую калитку и вошла на участок, невольно поежившись. Все вокруг казалось пустынным и заброшенным, но свет в окне продолжал гореть.       – Вайрес, не будь идиоткой, – услышала я резкий окрик Дирборна за своей спиной.       – Это бесполезно, – лениво отозвался Блэк, и я невольно сжала руку в кулак, представив его нагло ухмыляющуюся физиономию. – Видишь ли, она все равно туда пойдет.       – Ты разве не этого хотел? – зашипела я, оборачиваясь на Дирборна. – И кстати, незачем так орать. Если вы не заметили, тут слишком тихо для вас двоих. – Выразительно скосив глаза на дом, я с вызовом вскинула брови: – Вы идете или желание «проверить дом» уже отпало?       – Ты невыносима, – негодующе заявила Доркас, делая шаг ко мне.       – Но я права, Медоуз, – вскинув бровь, отрезала я. – Или сейчас – или никогда.       Скользнув по ним взглядом, я наткнулась на молчаливое неодобрение Блэка и снова поежилась, задержав на нем взгляд.       – Ты сегодня необычно тих, – вскользь заметила я. – Хочешь мне что-то сказать?       – Сказал бы, – мрачно произнес Блэк, не сводя с меня темного взгляда. – Но нам пора.       – Так идем! – разведя руками, я направилась в сторону двери, всерьез собираясь нажать на звонок, если он там есть, или же просто постучаться. Хотя, честно говоря, сомневаюсь, что мне кто-то ответит.       Странно, но они молча последовали за мной, и мне оставалось только привычно выпрямить спину и вскинуть подбородок, а еще стараться не очень громко стучать каблуками по выложенной плиткой дорожке. Уж слишком тихо было вокруг, и казалось, что каждый звук разносится на несколько миль. Однако через несколько секунд я поняла, что они снова остановились.       – Что за… – развернувшись, крикнула я, и мой голос эхом отлетел от каменных стен аккуратных домиков. И тут же заткнулась, внимательно посмотрев на них.       Доркас осторожно поднесла руку к калитке, и та вспыхнула зеленоватым светом, заставив девушку негромко вскрикнуть от неожиданности и отдернуть руку. Подняв на меня озадаченный взгляд, Медоуз и Фенвик так и замерли на месте.       – В чем дело? – быстро спросила я, делая несколько шагов к забору.       – Эй, Кэт… – Доркас вскинула на меня осторожный и почти испуганный взгляд. – Как ты вошла?..       – Что там у вас?! – не выдержал Сириус, решительно оттесняя Карадока и Бенджи. – Отойди, Медоуз. – Блэк приблизился к калитке, не сводя с меня недоверчивого взгляда. Я склонила голову набок, нетерпеливо переминаясь с одной ноги на другую. Блэк провел рукой над черным металлическим забором и осторожно открыл калитку. Остальные невольно попятились назад, опасливо косясь на меня.       Закрыв за собой калитку, которая теперь отделяла нас от остальных, Сириус медленно сделал два шага в мою сторону, продолжая сверлить меня недоверчивым взглядом. Секунды тянулись бесконечно, и я не выдержала первой.       – В чем дело, Блэк? – Голос прозвучал немного нервно, но Бродяга, казалось, даже не обратил внимания на мой вопрос.       – Это невозможно! – выругавшись вполголоса, резко бросил он и обернулся к стоящим за забором мракоборцам.       – Что происходит, Блэк? – отрывисто спросил Дирборн, и в его голосе прозвучали интонации, требующие ответа немедленно. Обычно Сириус сказал бы что-нибудь соответствующее, но сейчас он был слишком потрясен, чтобы язвить, и это действительно заставляло меня нервничать. Блэка не просто смутить, удивить и уж тем более почти лишить дара речи. И тут до меня медленно начало доходить.       – Блэк… – с ужасом пролепетала я, впервые за долгое время чувствуя себя по-настоящему застигнутой врасплох. – Блэк!..       – Очевидно, это родовое поместье, – мрачно произнес Сириус, подтверждая мои худшие опасения. – Даже неважно, чье именно. Оно защищено разными чарами, в том числе теми, которые не пускают сюда… чужих.       – Маглорожденных? – сглотнув, осторожно спросила Доркас, глядя на дом с благоговейным ужасом. Я бросила на нее испуганный взгляд, чувствуя, как внутри все сжимается от нехорошего предчувствия.       – Не обязательно, – отмахнулся Блэк, поворачиваясь ко мне. Тонкие пряди темных волос падали ему на глаза, но я отлично видела его озадаченность и недоверие. – Кто-то из твоих ближайших родственников, Вайрес, принадлежал к древним чистокровным родам, иначе ты бы никогда сюда не попала.       Он сделал шаг в мою сторону, но я попятилась к дому, не сводя с Сириуса остановившегося взгляда. Дыхание перехватило.       – Я… я не знаю, – замотала головой я, оглядываясь вокруг. – Что это значит?       – Это значит, что сестренка была права, – скорее себе, чем мне пробормотал Блэк, доставая из пачки сигарету. – Ты и твои родители как-то замешаны в том, что сейчас происходит. И, выходит, красноглазый ищет тебя совсем не просто так.