Пока жива надежда

В мире, который меняется каждый день, Очень легко заблудиться, сбиться с пути. В мире, который всегда не такой, каким кажется, Где люди продают и покупают свои мечты. Kodaline - What It Is Март 1979 г. POV Регулус Блэк       Ледяной ужас, сковавший все тело и грозивший добраться до разума, пульсировал в жилах, не позволяя сдвинуться с места, а мысли, лихорадочно вертящиеся в голове, не давали успокоиться. Руки дрожали, на кончиках пальцев чувствовался обжигающий холод, словно он несколько минут продержал руку в ледяной воде Черного Озера. А потом пустота. Все произошло так быстро, что он даже не успел ни о чем задуматься, в тот же миг ноги подкосились, и он рухнул на колени, крепко стиснув зубы, чтобы не закричать от боли, рвущей на части все тело.       Агония закончилась так же внезапно, как и началась, и через несколько секунд он смог осторожно открыть глаза и втянуть носом еще холодный зимний воздух.       Черт… Первая мысль, отозвавшаяся болью в висках, оказалась не слишком красноречивой. Сделав еще один настороженный вдох и убедившись, что боль не возвращается, Регулус сначала поднял голову, затем встал на колени и уставился на свою руку так, словно хотел отрубить ее прямо здесь, на этом месте. Метка пульсировала и извивалась, и от такого зрелища у него тут же ком встал в горле. Раскатав рукав мантии, юный Блэк поспешил скрыть Метку и крепко зажмурился. Вот так и получилось, что благословение стало проклятием, сила и могущество оказались жестокостью и тщеславием, а храбрость и правосудие обернулись беспощадной ненавистью. Брат был прав. Он был прав во всем с самого начала.       – Черт… – повторил Регулус вслух, не спеша подниматься на ноги. Обхватив голову руками и взъерошив отросшие волосы, слизеринец согнулся пополам, мечтая исчезнуть, раствориться… или сдохнуть. – Идиот… Я просто идиот! – бормотал он, сгибаясь пополам. Живот крутило от ужаса и самого плохого предчувствия, которое только может быть у Пожирателя смерти, если он больше не желает быть таковым. Редкий случай, но и такое бывает. – Кто бы мог подумать, братец все же оказался умнее меня…       Подняв голову, Рег сделал еще один глубокий вдох и поднял глаза к затянутому тяжелыми тучами небу.       – Дерьмо, – процедил он, прищурившись. На улице темнело, и в сумерках лежащий снег искрился, точно посыпанный блестками. Холод стоял собачий, и Рег даже сам себе не мог объяснить, зачем пришел к опушке Запретного Леса, если можно было спокойно сидеть в гостиной Слизерина.       В тот же миг он понял, что этого ему хочется меньше всего. После того, что рассказал ему Кикимер несколько месяцев назад, охоту боготворить Темного Лорда отбило напрочь, и теперь приходилось только и делать, что выдумывать оправдания, почему его не было на том или ином собрании Пожирателей-малолеток. Ему оставалось только гадать, действительно ли им нравилось пытать грязнокровок и стоила ли, по их мнению, эта бойня усилий, приложенных, чтобы вступить в ряды убийц, лжецов и настоящих негодяев. Ему оставалось лишь игнорировать гневные письма матери и ощущать растущую ярость Темного лорда через проклятую метку.       – Слишком поздно.       Поначалу ему показалось, что этот голос прозвучал в его голове, будто отголосок его собственных мыслей, но через долю секунды Рег вскочил на ноги, словно подброшенный, и попятился назад, увидев, кто стоит перед ним.       – Уходи немедленно! – прошипел он, привычно ощетинившись и продолжая пятиться.       Белокурая староста Рейвенкло, невесть как оказавшаяся на опушке Леса в такой час, склонила голову набок и медленно растянула губы в дрожащей ухмылке.       – По распоряжению директора Дамблдора ученикам строго запрещено находиться снаружи после занятий. Все должны быть внутри, под надежной защитой, и ты знаешь это.       «Плевал я на твою гребаную защиту!» – едва не заорал он, но вовремя прикусил язык. Наверняка, она сама не знает, зачем пришла – очевидно же, что ей неловко стоять тут, посреди белоснежного поля, и говорить с ним. Да она даже в глаза ему не посмотрела!       – Вали отсюда, Бэнкс! – рявкнул Регулус, сжав руки в кулаки и не обращая внимания на острую боль, пронзившую руку. – Станешь старостой школы – тогда и будешь указывать мне, что делать, ясно?! Черт. Тебя вообще не должно здесь быть. Проваливай! – Блэк махнул рукой в сторону замка. Затем язвительно улыбнулся: – Или ты вдруг передумала считать меня убийцей? – И тут же рухнул на колени, зашипев от жуткой боли. Черт, что это все нахрен значит?!       Отпрянувшая было рейвенкловка, вновь оказалась рядом, в ее серо-зеленых глазах плескалось неподдельное беспокойство. Какого черта?       – Ты же боишься меня, – процедил он сквозь зубы – Боишься, ненавидишь, избегаешь… Чего тебе нужно? Я – чудовище, убийца, я не заслуживаю твоего внимания, Высочество, – Он понимал, что его слова ее обидели. Глаза Бэнкс, точно зеркало, отражали все ее эмоции. Пусть! Пусть объяснит или проваливает, она ему сейчас нахрен здесь не нужна. Черт знает, может, через пару секунд здесь будут Пожиратели. Они придут, чтобы убить его, и эта беглая грязнокровка не должна оказаться рядом. Ни в коем случае.       – Ты мне жизнь спас, – тихо прошептала рейвенкловская староста, опускаясь на колени рядом с ним.       Именно, и надо сказать, ни разу не пожалел об этом. Черт, действительно ни разу, но как же не вовремя она решила об этом вспомнить! Мысленно закатив глаза, Регулус бросил на девчонку мрачный тяжелый взгляд. Неужто все грязнокровки такие упрямые? Он пытался поговорить с ней, несколько раз пытался с того самого дня, сам не зная, зачем и почему ему это так нужно. Но каждый раз она исчезала, стоило ему чуть отвлечься. Сворачивала за угол, заходила в библиотеку, где было полно народу, неслась вверх по лестнице, крепко сжимая руками учебники или еще какие-то бумажки. Пару раз он ловил на себе ее пристальный взгляд, но каждый раз она отворачивалась так стремительно, что он начинал думать – не показалось ли ему?       А сейчас, смотрите-ка, пришла сама.       – Спас, и уже сто раз пожалел об этом, – не моргнув глазом, солгал Блэк. – Я не думал, что у Дирборна хватит мозгов вернуть тебя в школу.       – Дамблдор сказал брату, что тут безопаснее, – совсем тихо выдавила она, не глядя на него. Даже не полезла защищать братца. Странная она, эта Бэнкс.       – Да неужели? – осклабился Рег и тут же охнул, схватившись за грудную клетку. – Ну… что ж… – выдавил он. – Может, старик в чем-то прав…       – Тебе надо к мадам Помфри, – подаваясь вперед, неожиданно решительно произнесла Амели. – Это может быть серьезнее, чем ты думаешь…       – Не подходи ко мне, грязнокровка! – привычно окрысился Регулус, отшатнувшись. Ненавидел ли он ее? Определенно, нет. Хотел обидеть, напугать, унизить? Черт, нет, тоже не то. Нахмурившись и собравшись с мыслями, Рег сделал глубокий вдох и тихо выругался.       Проклятье!       Защитить.       Он хотел защитить ее.       Дерьмо.       Так что же чувствовал распрекрасный Сириус, который с детства считал, что ему позволено все, что у него нет никаких недостатков или слабостей, что его долбаное мнение всегда важнее, чем чье-либо? Братец, который наслаждался жизнью, делал, что хотел, спал, с кем хотел, и никогда не задумывался о том, что чувствуют люди. Что он почувствовал, когда понял, что вся его жизнь летит к чертям, и не из-за Темного Лорда, не из-за матери, которая выжгла его портрет с фамильного гобелена, не из-за надвигающейся и неизбежной войны, а из-за самой обычной грязнокровки? Из-за девчонки, для которой он готов был сделать все на свете? ЧТО ОН ЧУВСТВОВАЛ?       Раздраженно выдохнув, Регулус мотнул головой. К черту Сириуса. В конце концов, он, Рег, ни в кого не влюблялся, он лишь хочет отомстить. Разрушить все планы того, кого до недавнего времени считал Повелителем. И он знал, что не выйдет из этой битвы живым. И пусть будет так, только, проклятье, мерзкой высокомерной грязнокровки Амели Бэнкс не должно сейчас здесь быть!       Он никогда не видел в ней ничего особенного – впрочем, по его мнению, какая-то там рейвенкловка по определению не может представлять из себя ничего экстраординарного. Да, скорее всего она очень умная. Рег презрительно фыркнул, подавляя язвительную усмешку. Ладно, по крайней мере, они не строят из себя чертовых героев. Она должна быть расчетливой и дальновидной, не искать ненужных приключений на задницу… Только вот незадача – кажется, они нашли ее сами.       – Последний раз говорю… Бэнкс… – Делая паузы между словами, чтобы вдохнуть воздуха, Рег поморщился. Может, ему повезет, и он сможет умереть до того, как Пожиратели придут за ним? Проклятье, не нужно было ему возвращаться сюда! – Убирайся отсюда, хватит… тебе притворяться, будто… боишься… за меня. А то я могу… поверить.       Это должна была быть угроза, но силы стремительно покидали его тело. Если бы он не знал, что последние несколько часов провел в Хогвартсе, он бы подумал, что его отравили. Но кто? И как?       Амели поднялась на ноги и со всех ног бросилась к школе. Все произошло так быстро, он не успел сделать и двух вдохов, а Бэнкс уже исчезла из поля зрения, оставив тонкий аромат духов, который тут же был уничтожен ветром. Рег попытался сесть, но тут же со стоном завалился на бок, откинув голову назад и судорожно хватая ртом воздух.       Дерьмо. Болело абсолютно все, боль накатывала волнами, то отступая, то возвращаясь с новой силой. Кровь то леденела, то обжигала вены, и казалось, что все вскипает внутри в этот момент. Метка извивалась на его руке, он чувствовал это, даже не видя ее. Краем глаза Рег заметил какую-то тень, которая широкими шагами приближалась к нему. Снег похрустывал под тяжелыми ботинками, и младшему Блэку пришлось стиснуть зубы, чтобы не зашипеть от досады. Кажется, все уже кончено и надежды у него нет.       И пусть. Плевать.       Крепко стиснув зубы, Регулус попытался подняться, чтобы встретить смерть на ногах, но стоило ему оторвать голову от земли, как все вокруг него закружилось, и в тот же миг он начал падать во тьму.       Едва в непроглядной тьме появилась полоска света, Рег сразу же ухватился за нее. Ему казалось, что он плывет под водой к поверхности океана, и вот, наконец, голова оказывается над водой, он лихорадочно глотает воздух и…       – И что мне теперь сделать? Следить, чтобы никто ненароком не обнаружил здесь этого придурка, да? – Знакомый язвительный голос вихрем ворвался в сознание Регулуса, окончательно возвращая его к реальности. – Профессор, у меня разве нет других дел?       – Нет на свете ничего более важного, чем семья, мистер Блэк, – спокойно произнес Дамблдор.       – У меня нет семьи, – холодно отрезал Сириус. – Моя семья отказалась от меня четыре года назад, и с тех пор я не услышал от них ни слова. Или нет, простите за эту ложь, профессор. Кажется, год назад мой братец напал на мою девушку, там мы все-таки поговорили.       Чушь! Ни на кого он не нападал, это все придурки Нотт и Мальсибер. Регулус отлично представлял себе высокомерную ухмылку братца, которая наверняка сейчас вновь тронула его губы.       – Перестань… – пробормотал девичий голос. Очевидно, МакКиннон, но Сириус Блэк, разумеется, даже не подумал прислушаться к ней.       – И все-таки, мистер Блэк. Сейчас вы и ваш брат в равном положении и на одной стороне, насколько я могу судить, – медленно проговорил Альбус Дамблдор. – Лучше поздно, чем никогда, вы так не думаете?       – Может быть, Вы и правы, профессор, – снова вмешалась грязнокровка.       Регулус насторожился и осторожно приоткрыл глаза. МакКиннон смотрела прямо на него, чуть склонив голову набок, ее голос был совершенно спокойным, а светлые глаза оставались непроницаемыми.       – Бродяга, – позвала она, слегка улыбнувшись. – Кажется, Регулусу лучше.       – Я вас оставлю, в таком случае, – произнес Дамблдор, положив в рот лимонную дольку. Затем беззаботно улыбнулся: – Никогда не перестану удивляться этому удивительному вкусу… – Его лицо вновь стало серьезным, профессор обратил взгляд на двух бывших студентов. – Я надеюсь на вашу ответственность, мисс МакКиннон, и на ваше благоразумие, мистер Блэк. – С этими словами Дамблдор вышел в холл, даже не взглянув на Регулуса. Рег мог поклясться, что для него это означало куда больше, чем казалось на первый взгляд.       – Разумеется, – процедил его брат, решительно направляясь к раненому. Рег тут же попытался встать, но Сириус одним властным движением руки заставил его оставаться на месте и не дергаться.       – Полегче, – прохрипел младший Блэк, выдавливая кривую ухмылку. В больших глазах МакКиннон мелькнуло беспокойство, исчезнувшее в ту же секунду.       – Не развалишься, – веско бросил Сириус, просверлив брата ледяным взглядом.       Повертев головой, Регулус увидел высокий деревянный шкаф у стены напротив, мягкие кресла, большое зашторенное окно, и осознал, что лежит на диване в гостиной дома Альфарда Блэка. То есть, дома Сириуса. На стеклянном столике лежала раскрытая книга, на которую была бесцеремонно поставлена чашка с недопитым чаем. Можно подумать, он читал, фыркнул про себя юный Блэк.       – Ты мне не рад, – неожиданно для себя зачем-то произнес Регулус. Это не был вопрос, ему просто понадобилось констатировать данный факт.       – Неужели? – холодно улыбнулся старший Блэк. – Как ты догадался?       – Прекрати, – вновь вклинилась МакКиннон, пихнув Сириуса в бок. Рег невольно перевел на нее вопросительный взгляд, и воспоминания о событиях, при которых они виделись в последний раз, вновь нахлынули на него. В глазах маглорожденной мелькнула тень, подсказавшая слизеринцу, что она тоже не забыла этого. МакКиннон нахмурилась, словно злясь на саму себя.       – Что с тобой происходит, Регулус? – негромко, но твердо спросила она, и ее вежливые интонации разительно отличались от ледяной «блэковской» неприязни Сириуса.       – Ты не обязана быть с ним любезной, – отрезал Сириус, отворачиваясь.       – Я сама решу, что мне делать, ладно? – спокойно отозвалась она, игнорируя выразительный взгляд его брата. Регулус испытал мрачное удовольствие – он успел усвоить, что грязнокровка всегда все делает по-своему, и даже Сириус не смог этого изменить. – Что происходит, Регулус? – Марлин повела плечом, обнимая себя руками, будто ей было холодно, но взгляд ее остался тверд и невозмутим. Сириус дернулся, но не повернулся. Черт, да у них, кажется, не все так гладко, как привык думать Рег.       – Разве ты не догадываешься, всезнайка? – процедил он, прищурившись, и язвительно добавил: – Меня хотят убить, только и всего.       – Жаль, что с первого раза у них не получилось.       – Заткнись! – огрызнулся Рег, даже головы не поворачивая в сторону брата.       – Не обращай внимания, – холодно посоветовала МакКиннон. – Сириус, ты…       – Я вам, видимо, мешаю, – заметил Бродяга, не позволяя ей договорить. Грязнокровка помрачнела, но не сказала ни слова. В синих глазах брата вспыхнула злость, но на кого именно он злится, Рег так и не понял. В звенящей тишине Сириус поднялся по лестнице на второй этаж и громко хлопнул дверью где-то наверху. Светлые глаза МакКиннон вмиг погрустнели, все показное спокойствие тут же испарилось. Она молча отошла подальше от дивана, где лежал Регулус, и остановилась у окна. На какую-то долю секунды Регу показалось, что она плачет, но в следующее мгновение девчонка резко повернула голову. Глаза оставались сухими, а взгляд твердым и решительным.       – Не все спокойно на небесах? – саркастично поинтересовался Рег. Лучшая защита – нападение, не так ли? – А я-то думал, вы друг на друга молитесь.       – Не будь занозой в заднице, Рег, – вспыхнула МакКиннон, бросив на него колючий осуждающий взгляд. – Лучше скажи, они могут узнать, где ты?       – Не знаю. – Регулус нервно дернулся, выдавливая ухмылку, и все приготовленные колкости вылетели у него из головы. – Может быть.       – Будем думать, – прикусив губу, кратко бросила гриффиндорка. – В любом случае, отдыхай.       – Ага, – тут же согласился Рег и, не удержавшись, саркастично прибавил: – А ты пойди, приведи моего братца в чувство. Кажется, он ревнует.       – Это тебя не касается, – отрезала Марлин, быстро отворачиваясь, чтобы он не заметил, как пылают ее щеки. Или она прекрасная актриса, или даже не представляет, как умело превращается из миловидного беззащитного существа в бесстрашного воина.       Девчонки могли быть совершенно непредсказуемыми – а ведь раньше он никогда не задумывался об этом. То есть, какое-то время у него даже были отношения с одной слизеринкой, его однокурсницей, одной из соратниц Темного Лорда. То есть, нет, не так. Она хотела быть ею, и, кажется, ее мечта однажды сбылась. Однако затем она исчезла, не сказав никому ни слова. Многие потом говорили, что ее семья предала Лорда, и все они теперь догнивают в земле, а некоторые болтали, что девчонка сбежала, бросив всё и всех. Расчетливо. По-слизерински. Но Рег не верил в это.       – Черта с два, – процедил он, поднимаясь с дивана. Комната вокруг него начала вращаться так, что ему пришлось ухватиться за перила лестницы. – Что ты действительно о нем знаешь? – Рег прищурился, отвечая на холодный вопрос в глазах МакКиннон ледяным презрением. – Ну да, он аристократически красив, обаятелен, у него хороший вкус, воспитание… – Рег закатил глаза, выплевывая каждое слово с зашкаливающей долей иронии. – Скверный характер прилагается.       – Иди к черту, – недружелюбно заявила она, бросившись вверх по лестнице следом за Сириусом. На какую-то долю секунды Рег почувствовал укол сожаления, но тут же отогнал чертову сентиментальность.       Амели Бэнкс не стоило этого делать – ведь он был уверен в том, что это она привела Дамблдора. Амели Бэнкс не следовало подходить к нему, заговаривать с ним, преодолевая свое отвращение. Потому что Регулус не терпел снисхождения и жалости по отношению к себе, он ненавидел это с детства. Он с неприязнью вспоминал, как рыдал в своей комнате, случайно услышав разговор родителей в гостиной. «Сириус ведет себя отвратительно», – рокотал Орион Блэк, но Вальбурга лишь медленно качала головой. Ее умные глаза освещала какая-то мысль, а на губах появлялась сухая чопорная улыбка. «Да, но я вижу большее, – отрывисто произнесла она. – Наш старший сын – настоящий Блэк, и он непременно поступит правильно».       Он часто слышал это дома и понимал, что, как бы мать ни пыталась ненавидеть своенравного сыночка, он всегда будет ее надеждой. Рег надеялся избавиться от этого кошмара в школе, но и там за каждым углом он слышал имя брата. Дуэт Поттер-Блэк был самым громким событием, когда Регулус попал туда. Год-два – и каждая вторая девица оказалась в фан-клубе Блэка-гриффиндорца, они собирались кучками и громко смеялись или восхищались, слушая рассказы какой-нибудь шлюхи. Сириус, Сириус, Сириус… Рег ненавидел брата за это. За то, что самодовольный предатель крови Поттер, неудачник Люпин, идиот Петтигрю и грязнокровка МакКиннон сумели мгновенно оторвать Сириуса от его семьи. И от него, Регулуса, который когда-то считал брата примером для подражания! Вальбурга была в бешенстве, с каждым годом делая вид, что ненавидит старшего сына все сильнее, но Рег с горечью понимал, что она никогда не сможет возненавидеть его. Потому что он – Блэк. Настоящий, хоть он и не сделал ничего из того, что ожидала от него мать.       А Рег всегда был рядом с ней.       Так почему же ему кажется, что Вальбурга никогда не перестанет надеяться на старшего сына, что бы ни сделал младший? МакКиннон ничего не знала о его брате. Да, грязнокровка думала, что после стольких лет она – самый близкий человек для Сириуса. Она и лохматый придурок Поттер. И Белла, сумасшедшая кузина, считает так же. Она никогда не пыталась напасть на Регулуса, чтобы наказать Сириуса за неповиновение. А Сириус никогда не сможет остановить ее – вот то, что все эти гриффиндорские идеалисты изначально упустили из виду. Они настолько самоуверенны, что полагают, будто Беллатриса всего лишь играет, а всякая игра имеет свойство рано или поздно надоедать. Но Рег знал, кузина верит – это не только весело, но и справедливо. Разумеется, Белла, как всякий Пожиратель, лишь хладнокровная убийца, очень опасная и хитроумная. Но она верит в то, что делает. Убийство грязнокровок, преданность Лорду и месть Сириусу – справедливо. Справедлива охота на МакКиннон. Наказать Кэт Вайрес за давнее предательство ее матери – справедливо. Только сначала им все же нужно задать ей вопрос...       Рег пренебрежительно пролистал ветхий томик стихов какого-то поэта-магла, который валялся на стеклянном столике рядом с диваном. Как это глупо, подумал он, отходя к лестнице и поднимая голову вверх. Высокий потолок неожиданно напомнил ему совсем другое помещение, куда Рег предпочел бы больше никогда не возвращаться.       – Отпусти меня! – надрывно кричала она, пытаясь вырваться из его рук, но Рег хладнокровно сжимал пальцами ее запястья, не позволяя отойти от него ни на шаг. В ее серо-зеленых глазах плескалось безумное отчаяние и мольба. Она была беззащитна, слаба и измучена, но он не испытывал отвращения от того, что она совершенно не пытается этого скрыть. – Прошу тебя, зачем тебе убивать меня? Я никому не расскажу о том, что здесь видела!       Рег невольно усмехнулся, забавляясь ее попытками и не торопясь сознаваться в том, что у него и в мыслях не было убивать ее.       – Все это замечательно, – развязно протянул он, останавливаясь. – Но что ты можешь предложить конкретно мне? – Он прищурился, впиваясь взглядом в ее красиво очерченные губы, а затем опускаясь все ниже, ниже и… Ее глаза испуганно вспыхнули и тут же погасли. Рег нахмурился, склонив голову набок. Не может быть все так просто. Неужели, он ошибся в ней? Может быть, она действительно слабая и бесполезная, возможно, стоило позволить Белле убить ее? От этой мысли становилось тошно.       – Отпусти меня, – неожиданно резко произнесла она, и, воспользовавшись его замешательством, вырвала правую руку из его хватки. – А если нет, то тебе лучше меня убить, – глухо сказала Амели, отворачиваясь.       – Конечно, Высочество, как пожелаешь… – удовлетворенно кивнул Регулус, и что-то незнакомое неожиданно вспыхнуло в его душе.       Постойте, душе?       Нет же, он ошибся.       У Пожирателя нет души.       Наверное, это всего лишь голод.       За его спиной послышались голоса, из которых он безошибочно выделил властный, наполненный маниакальной ненавистью, голос Беллатрисы. Рег попытался перехватить бьющуюся в его руках Бэнкс, но Амели тут же отшатнулась от него, предостерегающе зашипев, точно кошка.       – Спокойней, Высочество, – раздраженно бросил он, ловко хватая ее за тонкие руки, норовящие если не ударить его, то хотя бы исцарапать. – Я пошутил, и мне ничего от тебя не нужно. Сам себе не верю, черт возьми, но я и правда хочу только вытащить тебя отсюда.       Бесцеремонно положив одну руку ей на плечи, а другой подхватив ее под колени, Рег взял Амели на руки, полностью игнорируя ее протесты, и побежал так, как никогда раньше не бегал.       Но услужливая память подкинула Регулусу не только этот момент. Опустившись на нижнюю ступеньку лестницы, младший Блэк обхватил голову руками, слыша ее яростный крик так хорошо, будто чертова Бэнкс сейчас стояла в двух шагах от него.       – Ты чудовище, Блэк! – крикнула рейвенкловка, толкнув его в плечо. Рег чуть пошатнулся, но не произнес ни слова и ничего не сделал. Он просто смотрел на нее, видел, как ярость вспыхнула в ее глазах, словно сухая трава от единственной искры. – Клянусь, я не знаю, зачем ты сделал это, но я ни за что не поверю, что ты решился на благородство просто от нечего делать!       Они стояли на одной из пустых улочек Хогсмида, где оказались сразу же, едва переступив границу, окружавшую ледяной мраморный дворец. Амели едва держалась на ногах, но стоило ей оказаться здесь, как она сразу же вырвалась из объятий Регулуса.       – Я не желаю тебе зла, – процедил он, отворачиваясь. – В этом нет смысла.       – Я видела тебя там, за столом. И я не верю тебе.       Просторная комната неожиданно показалась Регу душной и маленькой. Казалось, воздух клубился вокруг него, не давая сделать вдох.       – Ты никогда не сможешь простить мне преступления, которого я не совершал? – яростно прошипел он, грубо останавливая ее на полпути в Большой Зал и втягивая за угол. Но ее мнение не изменилось и через месяц. Амели решительно вырвала руку из его ладони и с достоинством ответила:       – Ты – слизеринец и убийца. А я – староста своего факультета. Кажется, нам не по пути, Блэк. Мне пора на завтрак.       Потирая руками виски, Регулус лихорадочно ловил ртом воздух, проклиная то, что с ним происходило, и ненавидя себя за очередную слабость.       – Меня могут убить в любое время только за то, что я вытащил грязнокровку из-под носа у Беллатрисы и Повелителя, а ты ведешь себя, как неблагодарная сука! Это так по-слизерински, Бэнкс! – заорал он ей в спину, убедившись, что в этот поздний час на поле для квиддича никого нет. Какого черта она вообще здесь забыла? – Не хочешь хотя бы сказать мне «спасибо», Высочество?       – А скольких ты убил, прежде чем вытащил меня оттуда? – выкрикнула она в ответ. – Мне не нужно это! Если я должна быть тебе обязана, то тебе нужно было убить меня тогда! И нет, я не стану благодарить тебя за это. Уходи сейчас же, или мадам Хуч все равно выгонит тебя отсюда. У меня сейчас тренировка.       Он пытался не думать о ней, ведь что, по сути, его с ней связывало? Одна спасенная жизнь неблагодарной грязнокровки, которая знать не желает своего спасителя. И к черту ее тогда.       – Но ты ничего обо мне не знаешь, – прошептал он из темного коридора, вероятно, напугав ее до полусмерти. Ночью мало кто разгуливал по коридорам в башне Рейвенкло, ведь там все такие примерные, что аж противно становится. – Ты не можешь с такой уверенностью заявить, что я убийца. И, кстати, Высочество, отбой уже был.       – Пошел к черту, Блэк! – огрызнулась девчонка, нервно оглядываясь по сторонам. Так она его еще и боится! – Я без тебя знаю, что задержалась, и у меня были на то причины. В любом случае, я тебя не звала, так что проваливай.       – Я не убийца.       – Я тебе не верю! – взорвалась Бэнкс, и ее слова эхом отлетели от стен, всколыхнув длинные тени от факелов. Не сказав больше ни слова, Амели тут же скрылась в темноте. К счастью или несчастью, Рег не знал башню так хорошо, чтобы понять, куда она исчезла на этот раз.       Черт. Черт, черт, черт! Выругавшись, Регулус резко поднялся с места и тут же ухватился за перила, проклиная все вокруг – чертовы воспоминания, чертову Метку, свою глупость и Бэнкс – ее Высочество Бэнкс, после знакомства с которой все полетело под хвост дементору. Вскочив с места и не обращая внимания на головокружение, Рег с силой ударил рукой по деревянным перилам.       – Я ненавижу тебя! – заорал он, до крови раздирая костяшки пальцев. – Я ненавижу тебя, Бэнкс!       – О, замечательно, Блэк, – послышался бесстрастный голос МакКиннон. – Когда закончишь крушить дом своего брата, расскажи мне о ней.       – Убирайся! – заорал Регулус, резко оборачиваясь к ней. – Откуда ты вообще здесь взялась?!       МакКиннон нервно закусила губу, но не остановилась. Спустившись вниз, она с тревогой взглянула на Рега, словно собиралась объяснить душевнобольному его диагноз. Чертовы грязнокровки! Регулус никак не мог определиться, чего больше в его чувствах к МакКиннон – бешенства и презрения или какой-то странной симпатии. Ох, черт, да пошли они все…       – Если ты о том, как я оказалась в этом доме, то меня пригласил Дамблдор. Его сова прилетела в Годрикову Впадину на рассвете и постучала в комнату, где спали мы с Лили. Я не хотела ее будить и, быстро прочитав прошение, трансгрессировала по каминной сети. – Ее голос был совершенно спокоен, но девчонка была мастером по маскировке своих эмоций. Любому аристократу даст сто очков форы, честное слово. Рег знал, что она чем-то сильно взволнована, может быть, даже потрясена. А еще напугана и очень устала.       – Так мой брат не звал тебя, – зачем-то уточнил Регулус. МакКиннон поморщилась и едва заметно качнула головой.       – Нет, я пришла только по просьбе Дамблдора. Сириус… Твой брат – сложный человек, – пробормотала гриффиндорка, не глядя на него.       Рег мрачно усмехнулся.       – Нет, МакКиннон, – возразил он без намека на иронию. – Мой брат – Блэк, а все Блэки по крови слишком жестоки к... таким как ты. Ты думаешь, все это кончится? Ошибаешься. Он продолжит раз за разом причинять тебе боль, а ты будешь прощать ему это, потому что с самого начала была слишком глупа и наивна, чтобы бросить его и уйти.       МакКиннон, не отвечая, задумчиво обвела взглядом комнату, а затем склонила голову набок.       – Ты никогда не задумывалась, что все было бы по-другому, если бы не Сириус? – продолжил Регулус, не дождавшись ответа. – Ты могла бы не прятаться, не опасаться за свою шкуру, спокойно окончила бы школу и выучилась бы на мракоборца. Или же вообще тихо свалила бы из страны, ведь кому-то и правда удается скрыться. Ты была бы свободной.       Рег ожидал взрыва, осуждения, категоричного «я люблю его» и все такое, но МакКиннон молчала. Серые глаза были непроницаемы, она лишь молча изучала Регулуса взглядом, и было совершенно непонятно, о чем она думает. Рег подумал, что сейчас она спросит его о Бэнкс и мысленно подготовился к наиболее раздраженному ответу, но Марлин МакКиннон нерешительно протянула ему руку. Держа двумя пальцами колдографию, она пристально вглядывалась в его лицо, словно искала там ответы.       – Ты знаешь, кто это? – тихо спросила она.       – Ты ведь не к нему ходила, да? – с усмешкой осведомился Регулус, глядя на снимок. – Ты обыскала комнату дядюшки.       Щеки МакКиннон залились краской.       – Нет, я случайно, – смутилась гриффиндорка. – Мне жаль, если я чем-то обидела тебя. Правда.       Рег удивленно моргнул, думая, что это шутка, но светлые глаза МакКиннон были искренни, а взгляд немного встревоженным, словно она и правда боялась, что что-то сделала не так.       – Мне плевать, – пожал плечами Рег, глядя на светло улыбающуюся брюнетку. Она помахала ему рукой, но взгляд ее был направлен не в объектив, а как будто сквозь него. На того, кто сделал эту колдографию. – Я не знаю, кто это и никогда не слышал о ней.       – Очень жаль, – пробормотала МакКиннон, торопливо пряча руку с колдографией за спину. – Твой дядя был… – она замялась, и Рег вновь испытал жгучее раздражение.       – Мой дядя предал нас, – холодно отчеканил он, отойдя от нее на несколько шагов. – Мать уже давно выжгла его портрет с фамильного гобелена еще до моего рождения.       – Ты знаешь, за что? – слишком быстро спросила она. Рег порывисто обернулся, прищурив ледяные глаза, но грязнокровка тут же отвела взгляд. Молодой Блэк вглядывался в ее лицо с подозрением (или презрением?), но так и не нашел в нем даже намека на ответ. Тишина впервые давила ему на уши.       – Какого черта тебе нужно, МакКиннон? – выплюнул он, первым нарушив напряженное молчание.       – Ничего. Мм... слушай, Блэк, а где сейчас находится Северус Снейп?       Регулус удивленно моргнул, вполне серьезно ожидая, что она засмеется и скажет, что пошутила, но МакКиннон молча стояла, вперив в него упрямый взгляд светло-серых глаз.       – Я правильно тебя расслышал? – на всякий случай переспросил он. На самом деле до этого момента Рег искренне верил в то, что Снейп сильно преувеличивает насчет его внезапной дружбы с подружкой Сириуса Блэка, но нетерпеливый кивок МакКиннон только что сообщил ему об обратном.       Куда катится мир…       Вот даже Снейп, гениальный зельевар Темного Лорда и настоящий знаток темных искусств, сошел с этой скользкой дорожки и спутался с грязнокровками. Впрочем, он и сам-то маг лишь по матери, вот и водится со всяким отребьем.       Черт, о чем это он?       Разве его положение сильно отличается от положения Снейпа? Вальбурга, узнай она, какое общество окружает ее младшего сына, пришла бы в ярость. Скажем, он сейчас тоже не с чистокровной аристократкой обсуждает дела его семьи. Он говорил с МакКиннон о Блэках… Регу хотелось осыпать проклятьями все вокруг.       «Это все Бэнкс… – хмуро подумал он. – Это из-за нее вся моя жизнь несется к черту».       – Эй, она спасла тебе жизнь, – негромко, но укоризненно произнесла МакКиннон, и Рег удивленно моргнул, подняв голову. Что это она несет?       Честно говоря, было невыносимо думать, что МакКиннон – именно она – понимает его мысли. Возможно, помимо безрассудства и гриффиндорской отчаянности, МакКиннон и весьма сообразительна, но Регу не хотелось верить в это. Он действительно считал, что ни чокнутые гриффиндорцы, ни зануды рейвенкловцы никогда не сравнятся со Слизерином в умении выпутываться из любой ситуации. Потому что все вокруг – все они – склонны собираться в кучки, словно беззащитные слепые котята. Они пекутся друг о друге, только убеждая остальных в своей беспомощности, и совершают самую большую ошибку. Рег всегда был убежден в одном – одному проще выжить.       – О чем ты? – буркнул он, думая, как ему поскорее избавиться от ее назойливого общества. Сейчас чертова общительность гриффиндорки была совсем некстати.       – Амели Бэнкс спасла тебе жизнь, – твердо повторила гриффиндорка, уверенно взглянув ему в глаза. – Если бы не она, ты бы умер от разрыва сердца прямо там, в снегу. Лили сказала, что мы доставили тебя как раз вовремя и…       Юный Блэк сморщился, точно от зубной боли.       Ме-ерлин.       – Ты сейчас о той рыжей, об Эванс, так? – медленно процедил он, не в силах поверить в происходящее. Дурной сон. Он просто спит в своей комнате, в слизеринских подземельях Хогвартса. Он проснется и, может быть, искренне посмеется над своим сном, где одна грязнокровка всерьез утверждала, что две другие грязнокровки будто бы спасли ему жизнь. – МакКиннон, думай, что говоришь…       – Слушай, я тебя оставлю, ладно? – неожиданно взорвалась Марлин, в светлых глазах полыхнул гнев. – Вы оба мне просто надоели, честное слово, я за всю свою жизнь не встречала более упрямых и неисправимых людей, чем вы двое! Я устала от ваших долбаных аристократических заморочек, от того, что вы все усложняете, без конца портя жизнь и себе и окружающим! С меня хватит, ясно?! – С этими словами, она резко прошла мимо Рега, по пути толкнув его плечом, и выскочила за дверь прежде, чем он успел вставить хоть слово.