Пока жива надежда

Идёт дождь, и глаза наполняются влагой, Грохочет гром, заглушая мой крик. Сверкает молния, внутри всё обрывается. В моей душе – буря. Земля сотрясается, лишая рассудка, Горит огонь, ослепляя меня. Дует ветер, и мороз пробегает по коже. В моей душе – буря. Richard Willis feat. Jeff D. Moseley – The Storm in Me Начало апреля, 1979 г. POV Марлин МакКиннон       C каждым днем мне становилось все хуже.       Серьезно, я чувствовала себя параноиком. Сумасшедшей. Неконтролируемой. И безумно виноватой перед всеми вокруг, к тому же.       В один миг мне становилось страшно. В другой – все вокруг будто теряло цвета и краски, а я сама ощущала себя мрамором, не способным испытывать никакие эмоции. А затем мне резко хотелось плакать. Смеяться. Что-нибудь разбить, порвать. Подойти и молча обнять Сириуса. И так же молча уйти и никогда больше не вернуться.       Днем я слонялась подобно тени, а ночью просыпалась от своего же крика, дрожа, задыхаясь.       Мне снились инферналы, затягивающие Регулуса на дно озера. Мне снилось, как я пью зелье и падаю, точно подкошенная, от боли, разрывающей меня на мелкие кусочки.       Мне снилась Белла.       Она кричала, хохотала, хватая меня за волосы, притягивала к себе и с садистским удовольствием вонзала нож мне в шею. В то место, где остался шрам. Ее клеймо. Моя личная Черная метка.       Я чувствовала себя… как будто я – не я. Мне хотелось взять и выложить все кому-нибудь. Разом, чтобы избавиться от непосильного груза, от чувства вины и душевных терзаний, от смертельного ужаса, который не давал мне спать по ночам. Но, как и год назад, я не могла. Лили итак достается, она сутками дежурит в больнице, потому что рабочих рук в Мунго уже не хватает, а раненых все больше и больше. Постоянная тревога за Джеймса тоже не идет ей на пользу.       Джеймс, мой старый друг, всегда умеющий слушать, хотя понимал меня без слов… Он бы меня выслушай, как всегда. Конечно, выслушал бы. Нет, ему было еще тяжелее, чем Лил, – дела в Ордене шли по кривой – то неожиданная вспышка в самых неожиданных местах, то внезапное затишье, когда даже в «Ежедневном пророке» все новости ни о чем. Никогда не знаешь, чего ожидать. Орденцы находились в вечном напряжении, не позволяя себе расслабиться ни на минуту. Карадок, для которого это и так было обычное состояние, теперь высказывался так редко, что я забыла, как звучит его голос. Доркас ходила бледная и грустная, с плотно сжатыми губами, она тоже мало разговаривала и даже не спешила отчитывать нас, как глупых школьников. Разве что в Мунго, когда Лили разрешала нам посетить Аластора Грюма. Она говорит, что есть шанс на его выздоровление в ближайшее время. То есть, он никогда не будет таким, как раньше, но… так все же лучше, чем никак, верно?..       Бенджи Фенвик, обычно беззаботный и улыбающийся, теперь редко позволял себе и нам такую роскошь, а Эдгар Боунс, казалось, и вовсе впал в депрессию. Я знала – это все из-за Эммелины. Ее состояние оценивалось целителями как стабильно-тяжелое. Она похудела, осунулась, но так и не пришла в себя. Старшие целители лихорадочно изучали любые сводки, где были представлены похожие симптомы, но едва ли что-то подошло им в достаточной степени.       Дамблдор не появлялся на наших собраниях, в основном, все дела от его лица вела Минерва, как всегда собранная и внушающая уверенность. Кто знает, что она чувствовала на самом деле?..       Регулус поспешил сбежать так быстро, как только позволило его положение. То есть, он прекрасно понимал, что назад ему дороги нет, но присоединиться к нам отказывался наотрез.       «Лучше уж оказаться убитым долбанной Меткой, чем стать соратником грязнокровок и осквернителей рода», – криво усмехнулся он, без сожаления покидая дом Альфарда Блэка. И я знала, что так будет. Конечно, знала.       Ремус был как всегда безукоризненно вежлив и осмотрителен, но и ему приходилось несладко. Каждое полнолуние оставшиеся мародеры исчезали из виду, прячась в окрестных лесах вместе со своим другом, а я выступала в роли адвоката дьявола – выдумывала дела, по причине которых Ремус, Сириус или Джеймс не могли дежурить именно в эту ночь, если вдруг график как бы случайно попадал на них. Впрочем, я подозревала, что старшие Орденцы и так знают, в чем тут дело и стараются не подставлять Рема лишний раз, и все-таки неприятное чувство напоминало, как легко сопоставить факты и догадаться, ведь так я и поступила когда-то еще в далекие школьные годы. Рем пробовал отговаривать друзей от такого глупого риска, пытаясь давить на Джеймса упоминанием о Лили, но разве эти двое его когда-нибудь слушали?       Сириус.       Тут мне потребовалась вся сила воли, чтобы подавить все свое раздражение, отчаяние и откровенный ужас, который вселяло в меня это его молчание. То, что происходило, еще не пугало меня, но изрядно тревожило. То есть, казалось бы, в нашей компании никогда не существовало идеального компромисса по отношению к тому или иному вопросу, но сейчас все гораздо, гораздо серьезнее. Каждый день происходит что-то ужасное, но не каждый день это затрагивает кого-то из нас конкретно, а если такое вдруг случается, то... каждый справляется, как может, и не всегда эти способы могут выглядеть уместно. Впрочем, сейчас, возможно, у нас нет особого выбора. И да, в огневиски есть и свои плюсы. Я помнила, что произошло после нападения на штаб. Поначалу все выглядели слишком подавленными и опустошенными, а через пару дней, когда мы с Лили сидели на кухне, а Глотик мирно спал на табуретке рядом, в гостиной внезапно вспыхнул камин, кто-то выругался, и Лили закатила глаза.       Когда мы вбежали в гостиную, Блэк и Поттер, что-то напевая и пошатываясь, уже бросили порванные в нескольких местах мантии на кресло. Костяшки пальцев на руках были ободраны, на щеке Сириуса – глубокий порез, кровь из которого стекала на шею.       – Вы что, серьезно? – не веря своим глазам, произнесла я, борясь с подступающим страхом и яростью.       – Блэк, твою мать, только не говори мне, что вы были в «Котле».       Сириус качнулся.       – Приятель Том по-прежнему делает нам скидку на огневиски, – заплетающимся языком проговорил он. Джеймс усмехнулся и показал большой палец.       Так уже было раньше. То есть, если случается что-то из ряда вон, что-то, что оказывалось совсем близко и рушило привычный мир ко всем чертям, у них было два выхода – надраться или отомстить. И я не знала, плакать мне или смеяться оттого, что они выбрали первое. Наверняка, опустошая стакан за стаканом Джеймс думал о том, что мог бы попытаться спасти Эммелину, а Сириус, несмотря на то, что любил делать вид, будто ему плевать на всех, наверняка размышлял, почему его не оставили на дежурство вместе с нами в тот день или почему он сам не напросился остаться. Он жутко боялся за меня, и я знала, что в его голову нередко забредала мысль, что это могла быть я. Джеймс. Любой из нас. Однако «Котел» сейчас – одно из самых небезопасных мест, и, кажется, на кого-то им все-таки удалось нарваться.       – А ты? – воскликнула я, резко поворачиваясь к Джиму. Тот от неожиданности отшатнулся и чуть не упал, но Сириус тут же подхватил его под руку с кривой улыбочкой.       Мне захотелось чем-нибудь их ударить, и, клянусь, если бы я увидела Пожирателя в этот момент, я бы, даже не задумываясь, выхватила палочку и произнесла роковые слова. Никто из нас, несмотря ни на какие речи о справедливости, угрозы или давние обещания до сих пор не убивал… людей. То есть, они же люди в каком-то смысле, верно? Я прикрыла глаза и медленно покачала головой, неопределенно махнув рукой в сторону лестницы на второй этаж. Пусть катятся, я была слишком расстроена, чтобы разбираться с ними. Сириус отвесил мне галантный поклон, и оставалось загадкой, как при этом он вообще смог устоять на ногах. Пошатываясь из стороны в сторону, Поттер и Блэк прошли в холл к лестнице, оттуда донеслось протяжное пение, прерываемое короткими смешками.       – Храни тебя Госпо-о-одь, – Сириус икнул, и Джеймс тут же подхватил: – весе-елый Гиппогри-иф…       – Черт, – прошипела я, опускаясь на пол. – Они ведут себя…       Лили молча чинила мантии, поджав губы и не говоря ни слова все это время, но тут она вдруг вскинула голову и слабо улыбнулась:       – Безответственно? Глупо? Разве когда-то было по-другому?..       Остановившись на месте, я оглянулась, а затем присела на стоящую рядом скамейку. В скверах уже сейчас почти красиво – деревья начинают пробуждаться от зимнего сна, набухают почки, и запах вокруг волшебный. Только холоднее, чем днем, конечно.       Присев на скамейку под кленом, я слабо улыбнулась. Нет, мы не были в ссоре. Мы даже не ругались, по крайней мере, у нас не было для этого поводов. Ну да, месяц назад, как раз после того злосчастного нападения на штаб, Блэк высказал буквально все, что думает о моей безрассудности, но я так часто все это слышу, что даже не трудилась оправдываться. К тому же я тогда тоже в долгу не осталась и, стараясь не приближаться к тяжелым предметам, доходчиво объяснила, как меня раздражают его идиотские выходки.       – Ты даже умудряешься втянуть в это Джеймса! – крикнула я, разводя руками. – Черт, как вообще можно думать о выпивке, когда наши жизни каждый день висят на волоске!       – Радость моя, ты забываешь, что в нашей компании Сохатый всегда был лидером, и его трудно заставить что-то делать против его воли. – Терпение Сириуса было на исходе, но даже это было гораздо больше, чем у меня.       – Хватит морочить мне голову! – в сердцах заорала я, чувствуя, что все внутри просто вскипает от ярости. Рука потянулась к стоящей неподалеку вазе, меня просто распирало от желания запустить чем-нибудь в его сторону, но я сделала глубокий вдох. – Ладно, все. Закрыли тему. Закрыли! – рявкнул я, заметив, что у него уже готов резкий ответ.       Нет нужды. Бессмысленно. Глаза Блэка сверкнули гневом, но он лишь сложил руки на груди, а на лице вновь возникла холодная маска. Я отворачивалась, он уходил. Сейчас это не принято называть ссорой, это происходило постоянно, затем он делал вид, будто ничего не произошло, и все вроде бы прекрасно. До поры до времени. Насчет Рега – тут у нас по разным причинам произошли некоторые разногласия, но дело было совсем не в этом.       Лили была права с самого начала, когда произнесла вслух то, чего я так боялась. Она сказала, что видит – что-то происходит со мной, и да, со мной действительно не все в порядке. И я не могла ни с кем поделиться этим, ведь тогда все вернется на второй круг, и я окажусь взаперти прежде, чем успею выразить недовольство. Не то, чтобы я боялась, что не смогу убедить Сириуса, с его яростью и упрямством я бы справилась, но профессор Дамблдор… он стал бы настаивать на обеспечении моей полной безопасности. Потому что все было до ужаса похоже на происходившее ранее в Хогвартсе.       Я чувствовала себя напуганной, раздражительной, я часто оглядывалась по сторонам, словно кого-то искала, но так же, как и тогда, я больше боялась саму себя, чем кого-либо другого.       Я видела сны. Кошмары с участием Беллатрисы, ужасающие, леденящие душу крики, иногда мои собственные. Но сегодня ночью вот уже третий раз я видела девочку со вздернутым носом лет шести-семи, поливающую цветы в саду, который казался мне смутно знакомым. Она играла со смешным мальчишкой, выглядящим немного младше неё, смеялась, забавно морщилась. Я видела черную птицу и яркий свет, много света. Крик. «Ты не можешь этого сделать, Грэйс! Они поймают тебя!»       Я видела себя.       И проснулась с ледяной пустотой внутри, обессиленная и напуганная. Я не знала, чего боялась, не понимала, значили что-то эти сны, или все они – последствия постоянного напряжения и страха. Но вот незадача – я привыкла верить в интуицию.       – Ты ничего не хочешь рассказать мне? – поинтересовался Сириус, услышав тихий скрип половицы под моими осторожными шагами.       Я бросила на него хмурый взгляд и промолчала, сделав еще один робкий шажок в его сторону. Я избегала этого разговора несколько дней, но рано или поздно он должен был спросить меня об этом. Он все замечает и знает, что я скрываю от него что-то. И ему больно, это я тоже хорошо понимала.       – Я... нет, не думаю, – Передернув плечами и поколебавшись еще несколько секунд, я подошла к нему и остановилась в двух шагах. Сириус смотрел в окно, наверняка ощущая, что я стою прямо за его спиной. Поднеся руку ко рту, затянулся, медленно выдохнул дым. Сердце болезненно сжалось, лгать ему – последнее, чего я хотела, но и причинять лишнее беспокойство – не выход. – Ты думаешь, я должна… – Склонив голову набок, я осторожно протянула руку, мечтая коснуться его плеча, но рука упала, когда до прикосновения осталась пара сантиметров. Я струсила. – О чем ты думаешь? – Голос дрогнул, и я судорожно втянула носом воздух, а вместе с ним и сигаретный дым. Гадость, конечно, эта его мерзкая привычка, но я едва ли сейчас обращала внимание на эти мелочи. – Если ты считаешь, что я обманываю тебя, то это не так, и… – Я яростно стерла со щеки предательскую слезу и крепко стиснула зубы. Проклятье.       Небрежно выбросив сигарету в окно, Сириус, наконец, обернулся.       – Эй-эй, не плачь. – Он покачал головой, с досадой отвернувшись. И я нашла один единственный способ отвлечь себя, за долю секунды сократив расстояние между нами. Я соскучилась по его прикосновениям, поцелуям, по его длинным пальцам, ловко расстегивающим мелкие пуговицы на блузке, по губам, скользящим по моей шее, и обжигающему дыханию на своей коже…       Я не хотела пугать его, не хотела, чтобы он боялся за меня больше, чем сейчас. То есть, Сириуса вообще-то напугать трудно – боюсь представить, сколько ужасов он видел, проведя детство в обществе такой кузины, как Беллатриса, но он становился несколько необъективен, когда дело касалось лично меня. Я вообще не хотела, чтобы он за меня боялся. Вот взять Катрину – разве ее не ищут по стране на протяжении уже… всей ее жизни? Всей жизни. Теперь, когда Волан-де-Морт наверняка знает о ее принадлежности к Ордену, стоящему на его пути, ее голова нужна ему даже больше, чем сама Катрина. Но по ней не скажешь, что она чем-то сильно обеспокоена, да и окружающие не слишком торопятся ее опекать. Впрочем, они могут всерьез опасаться, что она заавадит первого, кто подойдет к ней с таким намерением. Это называется «плохой характер». Другими словами ты считаешься абсолютно беспомощной перед псами-убийцами Темного Лорда, если окружающие не окрестили тебя непробиваемой сукой, и это нормально. Странно, но меня никогда не интересовало, действительно Катрина думает так, как говорит, или же это входит в ее личную инструкцию «Что нужно сделать, чтобы люди считали тебя самой непредсказуемой молодой волшебницей на «хорошей» стороне». И если все правда, то приходилось ли ей убивать кого-то?.. Хоть раз?..       – Тебе не хватает бульварного романа или веера, что тебе больше по вкусу? – послышался знакомый насмешливый голос, и я подняла взгляд вверх, чтобы лицезреть ехидно усмехающегося Северуса. Он даже близко не представлял себе, о чем я только что думала.       – Ты тоже не приносишь органичности в тихий весенний мирок этого парка своей черной мантией, – безучастно отозвалась я, скользнув по нему быстрым взглядом. – Я бы сказала, маглам ты мог бы показаться… ну, сектантом, что ли. Однако здесь никого нет, и ты всего лишь сливаешься с ночью.       – Не буду делать вид, будто мне не плевать, что думают маглы, – с непередаваемым презрением бросил Снейп, и я закатила глаза. Мерлин, что я делаю?       – Как я могла забыть… – Видимо, я произнесла это чересчур обреченно, так что Северус бросил на меня оценивающий взгляд и насторожился. Вот оно, истинное чутье Пожирателя смерти и по-настоящему крутого двойного агента.       – Что это с тобой, МакКиннон? – спустя несколько секунд поинтересовался он. – По-моему, несмотря ни на что, ты не должна быть такой серьезной. И вообще, что тебе от меня нужно в такое время?       – Надеюсь, я не отрываю тебя от пыток или еще каких-нибудь мерзких поручений, – проворчала я, нахмурившись. – На самом деле, я должна кое-что сказать тебе, – набрав в легкие побольше воздуха, я ринулась вперед: – Если ты услышишь от Сириуса Блэка хотя бы одно слово о том, что я в огромной опасности, ты должен сказать, что у тебя нет такого места, которое Пожиратели не смогли бы найти, ясно? А еще попробуй донести до него, что я уже не маленькая девочка, и со всем этим дерьмом разберусь сама. – Я вперила в него твердый взгляд серых глаз, но Снейп был готов к этому. Он всегда к этому готов. Его темные глаза не выражали ничего, но я заметила, что он напрягся.       – Тебе угрожают? – спросил он на полном серьезе. – Ты думаешь, кто-то следит за тобой?       На самом деле, я почти ощутила, как моя челюсть падает вниз. Я не готовилась к подобным вопросам – и от кого, спрашивается? От Северуса Снейпа. Скажи ему кто-нибудь год назад об этом… Черт, кажется, мы все безвозвратно спятили.       – Эй, я с тобой разговариваю! – внезапно рявкнул Снейп, резко разворачивая меня к себе.       Этот его грозный голос был подобен грому посреди тихой ночи. Мои брови изумленно взлетели вверх, и я буквально потеряла дар речи под его пристальным суровым взглядом. Интересно, нас сейчас может кто-нибудь слышать? Где-то внутри вскинуло голову уже знакомое мне раздражение.       – Тебя преследуют, угрожают, пытаются похитить, причинить тебе вред, добыть информацию? – перечислял он ледяным тоном, загибая пальцы. Я отрицательно мотнула головой, крепко стиснув зубы. – Может быть, дело в твоей семье? – Снейп бросил на меня колючий вопросительный взгляд, но я вновь покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. – Тогда какого черта ты, маглорожденная, ставишь мне ультиматум? – Снейп скривил рот в ухмылке: – Не хочетcя снова превратиться в запертую канарейку?       Я вообще-то не ждала от него приглашений на чай, комплементов или радушных объятий, но и его чертов цинизм оказался выше моих сил. Он не знает, о чем говорит, и, тем не менее, довольно грубо заявляет, что моя просьба не обоснована.       Маглорожденная. Нет, хватит.       – Сейчас же подними свою аристократическую задницу с этой скамейки! – презрительно огрызнулась я, неожиданно почувствовав, как сильно его резкие слова меня задели. – Иди, обсуждай планы захвата мира с психопатами в масках! Я, кажется, ошиблась, полагая, что могу на тебя рассчитывать.       С этими словами я сама вскочила с места, желая провалиться под землю прямо здесь и сейчас. Щеки пылали от ярости и смущения одновременно.       – Вернись обратно. – Снейп цепко ухватил меня за локоть и усадил на место, точно капризного ребенка. Мне стало вдвойне противно за свои выбившиеся из-под контроля эмоции. Он пристально вглядывался в мое лицо, словно что-то решал для себя. – С тобой что-то не так, МакКиннон, – наконец спокойно произнес он. – Ты нервная, взволнованная, хоть я и не вижу для этого причин. Извини, – неохотно бросил зельевар, видимо, заметив иронию в моих глазах. – Я должен был сразу заметить это.       – Ты извини. – Я пыталась отвечать в тон ему, но тут же спрятала лицо в ладонях. – Он прав, что волнуется, но я не хочу этого, – простонала я, не отнимая рук от лица и опасаясь смотреть на Снейпа. – Сейчас всем непросто, в Ордене все кверху дном, да и Лили со своими идеями насчет матери Катрины… – Я поняла, что именно сказала только тогда, когда в действительности увидела, как смотрит на меня Северус. Мерлин, правильно говорят, язык мой – враг мой.       – Что предлагает Лили? – медленно переспросил он, и я сделала глубокий вдох.       – Это долгая история, и сейчас вообще не об этом… – Оценив, как осторожно прозвучал мой голос, я устало прикрыла глаза. – Это касается Блэков, и Сириуса это немножко бесит. – Я показала двумя пальцами расстояние около половины дюйма и слабо улыбнулась.       – Причем здесь Катрина Вайрес? – жестко спросил Снейп, словно я была рядовым солдатом, а он генералом, требующим отчет о последних военных действиях. Меня это жутко раздражало, если быть честной.       – Потому что Беллатрисе помимо моего хладного трупа нужна еще и голова Кэт. И пусть эта девушка и дальше прикрывается Волан-де-Мортом, я знаю – здесь есть что-то личное. – Сверкнув глазами, я сделала глубокий вдох в попытке успокоиться. – Семья Кэт была как-то связана с Блэками, потому что в доме Альфарда Блэка я нашла вот это. – Порывшись в сумке, я достала колдографию, найденную мной около месяца назад. Стоило Лили увидеть ее, как она пришла к той же мысли, что и я. – Эта женщина очень похожа на Катрину, Северус. То есть, наоборот, конечно, – тут же поправилась я. – Это Катрина на нее похожа.       Снейп пристально вглядывался в лицо улыбающейся темноволосой женщины, затем перевел на меня недоверчивый взгляд.       – Это и есть ваша Вайрес? – спросил он так, словно это интересовало его больше всего на свете. Я удивленно вскинула брови, думая, что ослышалась, и Снейп тут же прикрылся маской безразличия.       – Нет, но я уверена, что это – Абигейл, ее настоящая мать, – сказала я, решив не язвить хотя бы по этому поводу. Я и так срывалась на всех, кто попадался под руку.       – А вот о ней я кое-что слышал, – нахмурился зельевар, и я тут же насторожилась. – Кто-то говорил, что ее держали во дворце какое-то время, она имела определенное значение для Темного Лорда, а затем исчезла.       – Ее кузина, тетя Катрины, работала в больнице Святого Мунго около пяти лет почти до самого рождения Кэт. Отдав дочь ей, Абигейл бесследно исчезла, но ее до сих пор ищут. Кэт даже этого не знала, – произнесла я с неожиданным для себя сочувствием. – Может, кто-то вытащил ее или кто-то помог? То есть, я имею в виду, ваши… – Я мелко усмехнулась. – Кто-то из Пожирателей или слуг?       – Кому надо вытаскивать грязнокровку из-под носа у Пожирателей смерти? – возразил Снейп, и я пронзила его заинтересованным взглядом.       – Да что ты? А кто же вытащил бедняжку Амели Бэнкс? – Моя медовая улыбка показалась слишком приторной даже мне самой, хотя я, разумеется, не могла ее видеть.       – Я здесь не причем, это все маленький засранец Блэк со своей паранойей.       Что? Регулус? Неожиданно я вспомнила отрывки монолога молодого Блэка, который случайно услышала, спускаясь вниз по лестнице в тот самый день, когда Ордену пришлось срочно вытаскивать парня из Хогвартса. Все еще удивленная, я хотела было прокомментировать еще и это, когда вдруг запоздалая мысль вновь посетила мою голову.       – Постой-ка, – замерла я, окинув Снейпа пристальным взглядом. – Откуда ты знаешь, что она грязнокровка?       – Разумеется, грязнокровка, – раздраженно отозвался тот. – Иначе, что бы она делала во дворце?       – А если она что-то знала? Посмотри на Катрину – она похожа на волшебницу из чистокровной семьи.       – На самом деле я не особо помню, как выглядела Вайрес, – слишком уж резко отозвался Северус, и я вскинула голову. Да уж, до меня сегодня доходит еще медленнее, чем до жирафа.       – Ты только сейчас понял или знал раньше? – неожиданно с любопытством спросила я, и Снейп пронзил меня донельзя мрачным взглядом. – Это ты спас ей жизнь тогда. Как я не догадалась, ведь Сектумсемпра – твое заклинание, Принц-полукровка… – Я широко улыбнулась, чувствуя, как тревожные мысли отплывают на задний план. – Снейп!.. О, Мерлин… – Я не выдержала и еще раз воскликнула почти с восторгом: – Снейп!       – Хватит уже. Сейчас, ясно? – сварливо перебил он, понимая, что не отделается. – Я понял сейчас, когда ты сказал, что женщина на колдографии похожа на твою подругу. Я действительно не знал, что это была она.       – Ты лжешь. И мы не подруги, – тут же отрезала я, нахмурившись. Ну вот, расслабилась. С чего он вообще это взял?       – Неужели? – усмехнулся Снейп, словно хотел о чем-то напомнить мне. Я сделала глубокий вдох и медленно покачала головой. Декабрь 1976 г., Хогвартс. шестой курс.       Мысли в моей голове лихорадочно сменяли одна другую, когда я, запинаясь, бежала вверх по лестнице. Где-то внизу раздался скрип, и я поняла, что не успею, еще до того, как она начала двигаться. Ладно, так будет дольше, но, впрочем, можно было пройти и через тот коридор. Посмотрев вниз, я не увидела ничего, кроме длинных теней, отбрасываемых горящими факелами на широкие лестницы. Все это придавало пролетам еще более загадочный и волшебный вид.       Поднявшись вверх, я бросилась бежать через коридор, слыша эхо собственных шагов у себя за спиной. Жуткое ощущение, и если бы я не опаздывала на встречу, я бы, наверное, чертовски перепугалась, но сейчас мне было совсем не до этого. Возможно, мне бы удалось прийти вовремя и даже успеть причесаться, если бы в этот самый миг из-за угла на меня бешеным торнадо не налетела Катрина Вайрес. От удара мы вместе повалились на пол, наверняка наделав немало шума. В ушах у меня звенело, сердце колотилось, словно ненормальное.       – Слезь с меня, идиотка! – взвизгнула я, едва справляясь с пережитым ужасом. – Ты и так сливаешься с мраком, так еще и выскакиваешь непонятно откуда! Совсем спятила, да?       – Какого черта ты вообще тут делаешь? – прошипела она, стараясь скрыть за яростью и презрением свой собственный страх. Но, приглядевшись повнимательней, я увидела не только это. То есть, Кэт была напугана до смерти, но совсем не нашим неожиданным столкновением. От ее холеной невозмутимости не осталось и следа.       – Эй, что это с тобой? – осторожно поинтересовалась я. Сострадательная часть моей натуры все еще желала помогать людям, даже таким безнадежным злючкам, как она.       – Ерунда, – огрызнулась она, торопливо вытирая глаза рукавом. – На, держи. – Она сунула мне в руки обычную магловскую тетрадь с конспектами по зельеварению. – Спасибо, – буркнула она. – И прощай, МакКиннон.       Катрина бросилась прочь, но я помчалась за ней, не веря в то, что делаю.       – Что это значит? – поинтересовалась я, без труда перегнав ее и преградив дорогу. – Тебя увозят?       – Нет, сама ухожу, – резко отозвалась она. – Кажется, ты куда-то спешила.       Черт, вот это действительно правда.       – Тебе нужна помощь? – пересилив себя, спросила я. Я должна была спросить, хотя какая-то часть меня в тот момент искренне надеялась, что она пошлет меня куда подальше, и я с облегчением и чистой совестью последую ее совету. Но Катрина молчала, и у меня внутри все сжалось от тревоги и действительно плохого предчувствия. Как показывала практика, ничего хорошего ни для меня, ни для кого-либо это не предвещало. Казалось, внутри нее идет настоящая борьба. Затем, с непроницаемым выражением лица, она протянула мне зажатый в руке кусочек пергамента.       Развернув его, я подошла поближе к факелу и прочла несколько строк: «Ты думала, что сможешь так просто исчезнуть, когда тебе исполнится семнадцать? Ничего не выйдет, дорогая Грэйс. Я уже еду за тобой, можешь начинать собирать вещи. Ты ведь всерьез не надеялась, что сможешь окончить эту школу, верно?..»       Подняв голову, я пристально взглянула на замершую позади меня Катрину.       – Это похоже на угрозу… – взволнованно сообщила я, вернувшись к таинственному посланию. – Это ведь не твои родители, правда?       – У меня нет родителей, – небрежно бросила она, не глядя на меня. – Надеюсь, теперь ты удовлетворила свое любопытство и можешь идти дальше…       – Ну хватит уже вести себя, как последняя сучка! Я вижу, что тебе не все равно, – возмутилась я, вернув ей записку. – Сожги это и развей пепел по ветру. Сама ты не выйдешь отсюда.       – Хочешь сказать, ты сможешь помочь мне? – По ее голосу было понятно, что она не верит ни единому моему слову, но и выбора как такового у нее не было.       Я знала, что она наступает на горло своей гордости, независимости (или что там у нее?..), и это не могло не доставить мне удовольствия, но я никогда не была жестокой или злопамятной. Ей действительно нужна была моя помощь, и, каким бы безумием это ни казалось, я собиралась помочь ей.       – Да, – почти клятвенно согласилась я. – Я что-нибудь придумаю, обещаю.       – Поторопись, МакКиннон, – неожиданно тихо ответила она. – Это по-настоящему скверная история, и я рада, что ты ничего не знаешь о ней.       С этими словами она прошла мимо меня, погруженная в свои мысли, а я простояла на этом месте еще несколько долгих минут. Из тяжелых раздумий меня вывел чей-то насмешливый голос:       – Надо же, кто здесь, – процедил Нюниус, выходя из-за угла с другой стороны. – Не поздновато ли для прогулок, грязнокровка?..       – Не твое дело, ясно? Просто иди куда шел, – с вызовом огрызнулась я, разворачиваясь и продолжая свой путь.       Ну да, теперь я понимала, что он там делал. Глядя сейчас на Снейпа, я могла лишь гадать, была ли у него в голове хоть какая-нибудь идея использовать эту информацию против меня или Катрины. Однако в этот самый момент, я как никогда осознавала, что у меня не хватит пальцев на руках, чтобы перечислить все произошедшие с ним перемены. Со всеми нами, по правде говоря.       – Ее побег – твоих рук дело? – с неожиданным интересом спросил меня Снейп.       – Отчасти, – кратко отозвалась я. – Ее тетя вообще-то значительно облегчила мне задачу, и даже если я сейчас начну вспоминать, то так и не пойму, зачем она это сделала. Что-то из той истории с самого начала ускользало от моего понимания.       – Осторожнее, – неожиданно предупредил он, пронзив меня внимательным взглядом. Словно заглядывал в душу. Я нахмурилась.       – С какой стати? Если не продолжу в ближайшее время, могу и вовсе ничего не успеть.       – У тебя что, в Ордене мало дел? – В его голосе вновь появились ядовитые нотки, в последнее время они действовали на меня успокаивающе – напоминали о детстве в Хогвартсе.       – Нет, но я редко там появляюсь, – созналась я, закатывая глаза. – Грюма все еще нет, а МакГонагалл не дает мне разрешения на участие в патрулях и поисковых отрядах – это, видите ли, может стоить мне жизни. Черт. – Я в сердцах пнула ногой аккуратную кучку сухих еще осенних листьев – эта тема всерьез задевала меня.       – Это справедливо.       – Ничего подобного! Послушай, у нас не так много людей, а она… они полагают, что я бесполезная, потому что мне, видите ли, нельзя высовываться! – Я в отчаянии вскинула на него умоляющий взгляд. – Я могу быть тихой, как ветер, никто и не заметит. Могу шпионить, меня никто не увидит. Неужели недостаточно доказательств за семь лет?       – Только не это, – решительно заявил Северус, вновь становясь жестким и высокомерным – каким и являлся на самом деле. – Я знаю этот взгляд. Лучше делай, что тебе говорят, будь хорошей девочкой.       – Вот ты и должен сделать то, что я сказала, – поспешно заявила я, поднимаясь с места. – И спасибо за помощь, Северус! – Он молча покачал головой, явно оставшийся недовольным нашим разговором, но мне, в общем-то, не было до этого никакого дела. Только что у меня появилась самая замечательная идея за долгое время. Я смогу действовать. Наконец-то смогу сделать что-то полезное, к тому же когда-то я поклялась помочь Катрине. Это может быть важно, может иметь прямое отношение к…       К чему гадать, я могла бы сама пойти на Грин-стрит, 2 и узнать, наконец, что произошло с Абигейл, а заодно и правду о Дженнифер Вайрес. Это была безумная затея – по официальной версии обе эти женщины должны быть мертвы. Если моя догадка верна, кто-то из них может быть до сих пор там, а если нет, то придется начинать сначала. В конце концов, прошло семнадцать лет с тех пор, как ее искали здесь, и существовал не лишенный смысла вариант, что она вернулась туда, откуда бежала когда-то.       По-хорошему нужно было сразу позвать с собой кого-нибудь еще – Джеймса, Сириуса, Рема или саму Катрину, но никого из них мне не хотелось даже предупреждать об этом, ведь их реакция была для меня очевидна. Доркас? Это просто смешно. Эта леди, на вид обманчиво хрупкая, внутри настоящий солдат, и явно не страдает склонностью к альтруизму. Эдгар не отходит от Эммелины, Карадок… нет, он вообще считает нас несмышлеными детьми. А Северус яснее ясного высказал все, что думает.       Кто бы мог подумать, что настанет тот день, когда Мародеры – те, кем мы были все это время, вдруг перестанут быть настоящей командой. Мы когда-то клялись, что всегда будем вместе – во всех передрягах и на отработках после уроков. Но сейчас я не останусь на дополнительные занятия, если что-то в моем плане вдруг пойдет не так. Я лишь усвою урок и не повторю эту ошибку снова. Но я должна, должна действовать. Я должна узнать правду. Хотя бы часть ее.       Свернув в сторону от парка, я перебежав дорогу, свернула за угол и зажмурилась, держа перед внутренним взором аккуратные маленькие домики на Грин-стрит. Какой-то давней осенью я уже была там со своей семьей, мы гуляли, и я собирала листья – красные, оранжевые, желтые с зелеными вкраплениями… Помню, мне так хотелось найти хоть один по-летнему зеленый листочек, как напоминание о тепле, солнце, безмятежно-голубом небе. Я любила лето больше всего. Осень была красива, загадочна, и я ничего не имела против осени примерно до середины октября, но… Хэллоуин с детства внушал мне необъяснимый страх, а дальнейшая зима все время тревожила – словно некое затишье перед грядущей бурей.       Внезапно мой брат Алекс перепрыгнул через забор на территорию какого-то домика и через пару минут вернулся обратно, протянув мне сочно-зеленый кленовый лист. Родители потом долго его отчитывали, а я молча улыбалась и качала головой.       – Что это за жизнь, в которой нет риска? – сказал он мне дома. – Нельзя же сидеть и ждать, пока все случится само собой.       – Нельзя, – согласилась я вслух и открыла глаза. Вокруг меня, куда ни глянь, стояли аккуратные белые домики с темными крышами. Найдя взглядом нужный, я снова кивнула сама себе. Он ничем не отличался от остальных и совсем не выглядел заброшенным. – Само собой ничего не решится, – повторила я, уверенно направляясь к калитке. – Я должна проверить.       Быстрым шагом пройдя расстояние, отделяющее меня от деревянного резного забора, я осторожно приоткрыла калитку и заглянула внутрь. Ничего здесь не вызывало никаких подозрений, не было и намека на какую-нибудь угрозу. Опустив руку к специальному кармашку в сумке, я вцепилась в палочку и попыталась разглядеть что-нибудь в окнах, но занавески полностью скрывали от меня внутреннее состояние дома.       Вдохнув, я направилась прямиком к входной двери и, не давая себе времени на раздумья, постучала. Несколько долгих секунд ничего не было слышно, а моя внутренняя борьба с самой собой не давала сосредоточиться. Затем дверь с тихим скрипом отворилась, и я вскрикнула от неожиданности, когда кто-то схватил меня за руку и втянул в дом, плотно закрыв дверь за моей спиной. Едва опомнившись и осознав, что меня больше никто не держит, я тут же вскинула палочку. В дом снаружи не проникало ни единого луча света, очевидно, все занавески были плотно задернуты.       – Люмос! – шепнула я и машинально шагнула назад. Свет вспыхнул на конце волшебной палочки, давая мне возможность увидеть хоть что-то. Мне показалось, что весь воздух разом вышел из легких, а стоящая передо мной девушка невольно отшатнулась, пытаясь укрыться от яркого света. Несколько секунд я вглядывалась в ее лицо, пытаясь выровнять дыхание, а она так же пристально изучала мое. Затем, все еще не веря своим глазам, она едва слышно выдохнула:       – Ты… ты что здесь делаешь?