Пока жива надежда

Как белый камень в глубине колодца, Лежит во мне одно воспоминание. Я не могу и не хочу бороться; Оно – веселье и оно – страданье. Мне кажется, что тот, кто близко взглянет В мои глаза, его увидит сразу. Печальней и задумчивее станет Внимающего скорбному рассказу. Я ведаю, что боги превращали Людей в предметы, не убив сознанья, Чтоб вечно жили дивные печали. Ты превращен в мое воспоминание. Анна Ахматова, 1916 POV Катрина Вайрес       – Знаешь, что это за камни?       Осторожно, чтобы ничего не уронить, я протянула руку со сверкающими отполированными камушками.       – Нет, – отозвался сидящий напротив меня Джон, с любопытством разглядывая их и явно не разделяя моих чувств. – Дорогие, наверное.       – Скорее всего.       Я сжала ладонь и быстро убрала руку за спину. Камушки всегда лежали в маленькой шкатулке, а шкатулка принадлежала моей матери. Настоящей. Я редко доставала их, только когда оставалась одна и была уверена, что меня никто не увидит.       – Аметист – мой любимый, – добавила я с улыбкой, бережно спрятав свое богатство в самое надежное место. Мне было семь. Странный холодок забрался под одеяло, и я попыталась закутаться в него как можно плотнее.       – Что там происходит? – Я кивнула на дверь, но Джон лишь замотал головой и нахмурился. Не обращая на него внимания, я подошла к двери и осторожно выглянула в холл. Снизу, из гостиной, слышался напряженный голос Дженнифер Вайрес. Тогда я еще даже не знала, что она была моей теткой; это выяснилось немного позже. Хотя и не принесло мне особого восторга.       – Не вздумайте! – прошипела она едва слышно – так, что я едва смогла разобрать. – Здесь мой сын.       – Мне нужна Абигейл, ты слышишь? – ответил ей низкий голос. – Это лишь вопрос времени, а девчонка все равно окажется у нас.       – А я сказала, что ничего о ней не знаю! – закричала тетка, заставив меня отшатнуться. Дверь, которую я случайно толкнула, захлопнулась. Не так уж громко, но так, чтобы внизу все равно услышали. Я медленно обернулась к Джону, и брат решительно подошел ко мне. Ему лет девять, наверное.       – Она не станет ругаться, Грэйс, – ободряюще произнес он. – Это опять с ее работы, клиенты, наверно. Сквозь сон в сознание проникали беспокойные мысли, тревожащие меня и вызывающее это странное чувство холода. Я сморщилась, не зная, как заползти под одеяло, чтобы холодные струи воздуха не проникали внутрь. Наверное, кто-то открыл окно.       – Они кого-то ищут, я знаю! – прошептала Грэйс, с силой сжимая ладони в кулаки. – Они находят тебя, где бы ты ни была. Ты должна рассказать мне правду, и, черт, я знаю, что это не шутки!       – Закрой рот. – Тетка схватила ее за руку и притянула к себе так, чтобы глаза Грэйс были на уровне ее глаз. Взгляд Дженнифер Вайрес всегда казался ей чересчур пристальным, будто тетка видит все, что она отчаянно пытается скрыть. Например, страх. – Ты разбудишь Джона.       – Ты лжешь ему! – воскликнула Грэйс с недоверием. – Всем нам! Дядя знает, кто ты такая? Знает, отвеча… – Изнутри вырвался прерывистый вдох, когда она толкнула девочку в маленькую комнатку рядом с лестницей и захлопнула за собой дверь.       – Ты никому ничего не скажешь, – прошипела Дженнифер, делая шаг в ее сторону. – Все, что происходит в жизни моей семьи – из-за тебя.       – Они ищут меня? – не отрывая от нее тяжелого взгляда, переспросила Грэйс.       – Твою. Мать. – Словно плевок. Будто пощечина.       – Ты знала маму? – Вышло громче, чем она рассчитывала, уж слишком сильно было потрясение.       – Заткнись! – задрожав от ярости, предупредила она. – Замолчи! Ни слова больше! Я хочу, чтобы ты исчезла! Чтобы тебя здесь никогда не было. Ни тебя, ни её. Мы уезжаем завтра же утром. Папе предложили новую работу. Окончишь третий курс там.       – Где – там? – воскликнула Грэйс, глядя на нее широко распахнутыми глазами.       – Собирай вещи. – Нет… – простонала я, переворачиваясь на бок. Откуда, откуда взялся этот чертов ветер…       – Ты смеешься надо мной, Дженнифер. – Долохов обошел кухню, непринужденно разглядывая шкафчики, чашки и прочие мелочи. Ни до чего из этого ему не было никакого дела. – А я терпеть не могу тех, кто хочет посмеяться надо мной.       – Я не знаю, где Эбби, Антонин – устало повторила она, прислонившись спиной к холодильнику и закрывая глаза. За эти годы все силы словно оставили ее. – Может, ее давно уже нет в живых.       – Может быть… – протянул гость, поднимая руку. Длинные пальцы все так же непринужденно держали волшебную палочку. Ненавязчивая угроза. – Но девчонка…       – Он получит ее, когда ей исполнится семнадцать, – холодно отрезала Дженнифер. – До тех пор оставь меня в покое, Антонин. Пожалуйста.       – Надо же, ты совсем не испытываешь родственных чувств. – Закройте окно! Закройте…       – Прости меня, – прошептала Грэйс, быстро целуя брата в щеку. – Я не должна оставлять тебя здесь, но я не могу поступить иначе, Джон…       – Она не сделает этого! – в отчаянии прошептал мальчик, схватив ее за руки. – Куда ты вообще собралась!?       – Ты же слышал. – Грэйс покачала головой, плотно сжав губы. – Из-за меня тебе может грозить опасность. Знаешь, кто эти люди? Это Пожиратели смерти, убийцы. И им нужна я.       – Куда ты? – повторил он, решительно заглядывая ей в глаза.       – В Британию. – Она сделала глубокий вдох. – В Шотландии тоже есть школа чародейства и волшебства, ты же знаешь. Я останусь там, закончу ее, и встану на нужную сторону.       – Но ты же видела «Ежедневный пророк», сумасшедшая! – закричал Джон, но девчонка быстро приставила палец к его губам, молча покачав головой.       – Ты никогда не сможешь оставаться в стороне, так? – вновь с упреком произнес брат. – Не надо, Грэйс… – Голос жалобно срывается.       – Я не могу, – издалека слышу я ее твердый ответ. Голоса прошлого... – Я должна уйти.       – Я люблю тебя, сестра, – качая головой, бросает Джон и порывисто обнимает ее. Рука Грэйс медленно поднимается и ложится ему на спину. Внутри вспыхивают чувства, которые только мешают. Она должна…       – Я тебя тоже, Джон. Я никому и никогда больше не смогу сказать этого. – Он молча наблюдал за тем, как Грэйс отстраняется, поднимает голову. Ее взгляд становится твердым и рассеянным одновременно. Понимание медленно проявлялось на его лице. Яростно замотав головой, брат сделал шаг в ее сторону, но девушка не позволила голосу дрогнуть. Не могла позволить.       – Обливиэйт. Утро 10-го апреля, 1979 г. Штаб-квартира Ордена Феникса.       – Обливиэйт… – выдохнула я, снова перевернувшись, и открыла глаза. Села, оглядевшись по сторонам.       Из груди вырвался тяжелый прерывистый вздох. Откинув колючее одеяло, я провела рукой по лицу. Заснула, надо же... Вокруг было довольно темно, но сознание уже просыпалось, и я вспомнила, что осталась в штабе на дежурство. Совсем скоро рассвет, вот-вот вернется ночной патруль мракоборцев, подтянутся остальные…       Это был обычный дом, с виду как будто вот-вот развалится, а внутри едва ли не офис или настоящий зал совещаний. Кто-то из многочисленных знакомых Дамблдора согласился отдать свое имущество под штаб Ордена. Благое дело, что ни говори.       Поднявшись с дивана, я зажгла настольную лампу и невесело усмехнулась. Даже знакомые саркастичные мысли не лезли в голову, а значит, все еще хуже, чем я думала. Послышался звук открывающейся двери, и я резко дернулась в сторону холла, выхватив из кармана палочку.       Дверь распахнулась, и в помещение практически на цыпочках вошли четверо волшебников. Расслабившись, я опустила палочку и неслышно выдохнула.       – Эй, я не сплю, – насмешливо прокомментировала я, закатив глаза. – Так что ваши старания впустую.       – Это инструкция, Вайрес, – укоризненно воскликнула Доркас, заходя в комнату. За ней тут же появились Поттер, Боунс и Дирборн. – Тебя вообще не стоило допускать в Орден, ведь ты не только не окончила курсы мракоборцев, так еще и не прочитала ни строчки из «Кодекса».       – А у тебя, конечно, все по инструкции. Как скажешь, пай-девочка, – промурлыкала я, поклонившись, а затем резко перестала улыбаться и задала самый распространенный вопрос: – Есть новости?       – Тихо, как никогда, – буркнул Джеймс, плюхаясь на диван. Я поморщилась, вспомнив, что мне снилось несколько минут назад, но тут же отогнала все посторонние мысли.       – И в Мунго так же, – сипло отозвался Эдгар Боунс, даже не взглянув в мою сторону.       – Странно, что ты там не ночуешь, – бросила я, отходя к окну и чувствуя на себе пристальные взгляды трех пар глаз. Мерлин, да я даже через свитер ощущала, что они в очередной раз готовы испепелить меня дотла. – Что еще вам не нравится? – Вопрос слетел с языка вместе с прежними язвительными нотками.       – Это мерзко, вот что, – с отвращением ответил Поттер. Я стремительно обернулась, впившись в него пристальным острым взглядом.       – Все нормально, Джим – отмахнулся Боунс, но я его почти не слышала.       – Мерзко, Поттер? – Я усмехнулась, скрестив на груди руки. – Это правда. Боунс целыми днями в госпитале, а я лишь заметила странность того, что он и сейчас не там, хоть это и бессмысленно.       Джеймс прищурился, окинув меня таким взглядом, словно не верил своим ушам.       – Как ты сказала? Бессмысленно? – поднявшись с дивана, он медленно подошел ко мне. – Что именно, Вайрес? Эмоции? То, что мы переживаем за подругу?       – Необязательно находиться там круглосуточно. – Я склонила голову набок. – Чувство вины, ваши личные переживания и эмоции… не имеют смысла, если они ни во что не вложены.       – Вот как. И что же делать? – Поттер взлохматил темные волосы, всем своим насмешливым видом показывая полное превосходство.       Что делать? А ведь несколько месяцев назад я фактически ночевала на Эбби-роуд, не в силах отделаться от мысли, что всё произошедшее с братом – моя вина. Мне совершенно не было жаль тетку – она преследовала меня, пыталась поймать и запереть, чтобы отдать Пожирателям, но Джон… Воспоминания о нем – единственное, что будоражило кровь и вызывало дрожь ненависти. Я все еще хотела отомстить, и вряд ли смогу отказаться от этого.       – Приносить пользу, – отрезала я, резко отворачиваясь.       – Замолчи! – не выдержала Доркас, наконец, разозлившись. – Ты не понимаешь, о чем говоришь! Это просто цинично, слышишь?       – Это война, умница, – беззлобно огрызнулась я, пожимая плечами. – Впрочем, как хотите.       Несколько секунд я продолжала смотреть на Поттера, а затем молча прошла мимо, вышла из комнаты и прямиком направилась на кухню. Ужасно хотелось пить. Спустя несколько мгновений я ощутила, что за моей спиной кто-то стоит. Вероятно, тот, кто не произнес ни слова за весь недолгий разговор.       – Не так уж ты и ошибаешься.       Поставив стакан на стол, я усмехнулась.       – Надо же, да ты разговариваешь!       Все внутри меня клокотало от еле сдерживаемой ярости, и совсем не обязательно Дирборну нарываться на мой, как говорят, отвратительный характер. Зачем он вообще пошел за мной? И что конкретно я здесь забыла, о чем думала, связываясь с ними? Бред какой-то.       – Если бы ты оказалась на месте Вэнс, ты бы не хотела, чтобы о тебе забыли, – неожиданно участливо спросил Карадок. Я вскинула брови, гипнотизируя взглядом воду в стакане.       – Не думаю, что ей сейчас есть до этого дело. – Выдохнув, я обернулась к нему. Он выглядел уставшим и безразличным, как и всегда, но что-то в его взгляде настораживало. Словно он внезапно захотел узнать, о чем я думаю. – Всю жизнь я только и мечтаю, чтобы обо мне забыли, Дирборн! – не выдержав, парировала я. – Как же меня все это раздражает...       – Что раздражает? – перебил Карадок, решительно вскидывая голову. Взгляд у него такой же колючий, как и его трехдневная щетина. Сейчас он выглядел старше, чем когда я впервые увидела его, хотя я и не знала точно, сколько ему лет. – Что именно, Вайрес? – повторил он, явно не собираясь отступать. – Слишком трудно для тебя, верно? Ты ведь такая умная, такая хладнокровная.       Вот идиот, почему бы не убраться по-хорошему?! Считает себя таким сообразительным, всегда прав, серьезен, и не может понять, что мысли вот-вот разорвут меня на части. Не знала бы его, подумала бы, что он намеренно меня провоцирует.       – Скажи уже то, что думаешь! – рявкнул Дирборн. – Кричи, Вайрес, хватит тебе усмехаться!       Как тебе будет угодно.       – Все вы раздражаете, долбаные миротворцы! – послушно выкрикнула я, столкнув стакан с края стола и даже не замечая этого. – Только посмотри на него! – Я кивнула в сторону комнаты, где остался вечно недовольный Поттер. – Справедливый, храбрый, самоуверенный. У него всегда все понятно – ему, видите ли, известно, что хорошо, а что плохо. А Эванс? Наша сострадательная целительница – послушаешь ее, и кажется, что в мире все люди заслуживают помощи. Может быть, она считает, что если бы Тому Реддлу кто-нибудь помог, он сейчас содержал бы приют для бездомных животных! И Люпин того же мнения. Ненавижу! – Я пнула ногой стул, мечтая прокричать это во весь голос. – Посмотрите-ка, собрались вы тут такие все справедливые, за правду боретесь! – Я в бешенстве уставилась на Дирборна. – Но нет никакой справедливости, и добра и зла тоже нет! Потому что никому нельзя верить, ясно? – Я крепко зажмурилась, сделала глубокий вдох и решительно прошла мимо него в сторону выхода.       – Ты действительно так думаешь? – спросил он уже тогда, когда я вышла в холл и направилась к выходу из дома. – Ты считаешь, твой брат пожалел бы, что доверял тебе?       Я замерла на месте, застигнутая врасплох тем, что только что услышала.       Это. Запрещенная. Тема.       НИКТО не имеет права говорить со мной о нем. Тем более, ТАК.       Джон верил мне, да, но откуда, дементор его возьми, ему вообще известно о моем брате?       – Дерьмо, – процедила я сквозь зубы и резко обернулась, пронзив орденца пристальным взглядом. – Что ты знаешь о моем брате?       – Только то, что писали в газетах, – невозмутимо отозвался Дирборн, выходя в холл следом за мной. – Идем, скоро начнется собрание.       Не дожидаясь ответа, он прошел в комнату. Первым порывом было остановить его и любой ценой заставить выложить все, что ему известно о моей лже-семье, но я тут же остановилась. Если начну угрожать ему прямо здесь, неизвестно еще, чем все это закончится. Ясно одно – Дирборн знает больше, чем говорит, теперь для меня он потенциально опасен, а такой расклад совершенно меня не устраивает       Испугалась ли я хотя бы сейчас? Вряд ли, скорее прошло несколько минут, и я начала переваривать то, что услышала. И вроде не было ничего странного в том, что я сорвалась, высказала все, что думаю, но дело вовсе не в моей позиции. Меня не волновало, что думает Дирборн, главное здесь то, что он что-то знал о моей брате, что-то знал обо мне. Но откуда, черт, ведь обо мне на самом деле никто ничего не знает!       Не знали.       Проклятье! Мне невыносимо хотелось закричать от безнадежной ярости. Что-то во всем этом меня задевало, что-то тревожило весь год, пока я находилась в Ордене. Карадок Дирборн? Серьезно? Бред…       Я не вела себя так с тех пор, как покинула Джона, то есть, почти три года. С чего бы вдруг начинать? Злость и ярость волной накатили на меня – я злилась на себя, на Дирборна, на Поттера, на Блэка и МакКиннон, на Дамблдора – на весь чертов мир. Я могла бы еще тысячу раз высказать все, взорваться, кричать так, что звенели бы стекла, но это была бы не та Катрина Вайрес, к которой они привыкли.       Это вернулась Грэйс.       – Посмотри, Кэт, – пробормотала я, неторопливо проходя следом за Дирборном. – Что они сделали с тобой?..       Что они сделали со мной? А делали ли они что-то? Может быть, они просто вернули мне... меня?       Небольшие часы-будильник показывали седьмой час, солнце уже встало, а значит, совсем скоро наш импровизированный зал заседаний наполнится до предела.       В ту же секунду входная дверь, скрипнув, открылась, и в комнату всего через пару мгновений влетела Лили, словно решила в точности соответствовать моим мыслям. Как и всегда, она выглядела, как исключительно добрая волшебница, даже фея. Фея. Интересно, она сама-то не устает все время улыбаться до ушей? Выдохнув, миссис Поттер поставила на стол кувшин молока и целое блюдо румяной выпечки, а затем, широко улыбнувшись, заявила:       – Завтрак должен быть полезным и питательным.       Затем, развернувшись на каблуках, рыжая подошла к Поттеру и крепко обняла, положив голову ему на плечо. Самоуверенный очкарик зарылся лицом в ее локоны, и все, включая меня, тактично отошли в сторонку, давая им время побыть вдвоем. Ладно, с этими двумя мне давно всё ясно.       Переведя взгляд, я заметила Боунса, Медоуз и Дирборна, сбившихся в кучку у окна. Они о чем-то негромко переговаривались, косясь то на вход, то на щелку между занавесками, откуда в комнату проникали тонкие струйки утреннего света. Замок вновь щелкнул, а одновременно с ним вдруг послышались голоса в гостиной. Из холла, о чем-то сердито споря, в комнату вошли Бенджи Фенвик и незнакомый мне мракоборец, а со стороны гостиной в это же мгновение появились Люпин и Блэк. Разумеется, только им хватило безрассудства воспользоваться каминной сетью. Пожав друг другу руки, все четверо вошли в зал, видимо, преследуя одну и ту же цель – выяснить, удалось ли ночному патрулю что-нибудь найти.       Эти жизнь без приключений даже представить себе не могли.       – Эй, Бродяга! – позвал Поттер в обычной для него несерьезно-провокационной манере. – Лунатик!       – Здорово, Сохатый, – в том же тоне отозвался Блэк, пожимая Поттеру руку. Затем повернулся к Лили и почти ласково щелкнул ее по носу. – Доброе утро, сестренка.       Лили слегка насупилась, но в следующий миг вновь улыбнулась и чмокнула Блэка в щеку, на что тот в прежней шутливой манере начал что-то говорить Джеймсу. Поттер кивал ему, с кривой усмешкой соглашаясь со всем, что говорил Сириус, а Лили только тихо смеялась. Мерлин, да меня сейчас стошнит от этой идиллии.       – Как твое дежурство, без происшествий? – послышался негромкий голос у меня над ухом, заставивший меня чуть ли не подскочить на месте. Кажется, я теряю сноровку. Недовольно оглянувшись, я нос к носу столкнулась с Ремусом Люпином.       – В порядке. – Вышло немного сипло, и, прокашлявшись, я сухо добавила: – Ничего интересного.       Он с бледной улыбкой покачал головой.       – Неужели ты не можешь вести себя чуточку дружелюбнее?       – С какой стати? – просто ответила я, пожав плечами. – Извини. – И быстро исчезла с его глаз, смешавшись с толпой все пребывающих мракоборцев.       Я редко бывала на собраниях, хотя это и противоречило «Кодексу Ордена Феникса», о котором заботливо напомнила мне умница Медоуз. Согласно ему, все члены организации, свободные от неотложных поручений на время важных совещаний, на которых появляются все или большинство основателей, что свидетельствует о наличии информации, имеющей огромное значение и наверняка условно помеченной грифом «СВЕРХСЕКРЕТНО», обязаны присутствовать. Но я здесь была известна, как птица вольная, ну или своевольная, если точнее. Я не являлась официальным членом Ордена и могла сама решать, что мне делать, а что нет, и никакие высшие силы не смогут когда-нибудь изменить это.       Послышался легкий звон, привлекающий всеобщее внимание. Я повернула голову и, увидев профессора МакГонагалл, не могла не удивиться – ведь даже я, казалось бы, сторонняя наблюдательница, не заметила ее появления. С другой стороны, стоит ли беспокоиться – возможно, секунду назад она была хрустальным бокалом с изящной ножкой или же неприметной фиалкой на окне. Трансфигурация – великое искусство.       – Господа, минуточку внимания, – официальным тоном обратилась к нам Минерва. – Прошу вас, рассаживайтесь по своим местам.       Я отошла подальше от длинного и не особо широкого стола в ту часть комнаты, откуда могла все слышать и видеть, не привлекая к себе внимания. На диване неподалеку от меня, так же предпочитая не приближаться к старшим, расположились бывшие Мародеры. Блэк, Поттер и Люпин устроились на самом диване, Лили присела на подлокотник, остановившись взглядом на бокале в одной руке МакГонагалл и серебряной ложке в другой. Надо полагать, это источники мелодичного звона.       – Как будто в Большом Зале Хогвартса находимся, – услышала я голос Джеймса Поттера, и почувствовала, как чуть приподнялись уголки моих губ – реакция на нотки восхищения и благоговения в его голосе.       – Итак, я хочу начать с того, что мы, безусловно, продвинулись в своей работе, – привычно-сухим профессиональным тоном заговорила Минерва, обведя взглядом стол, за которым не осталось ни одного свободного места. Медленно проскользнув взглядом по спинам и лицам, я вспоминала имена, а в некоторых случаях лишь пыталась сохранить в памяти то или иное новое лицо. Слева от края стола, на кресле, сидела еще одна моя старая знакомая – Алиса Миллер, подружка Эванс и МакКиннон. Через долю секунды я поправила себя, увидев кольцо на ее пальце и проследив за взглядом девушки, который то и дело останавливался на молодом человеке, сидящем за столом. Алиса Лонгботтом.       Лонгботтомы не были частыми гостями в Ордене, хотя, несомненно, в нем состояли, но я много слышала о них за то немалое время, проведенное здесь. То, что они сейчас на собрании, говорило о крайней его важности, и я вновь перевела свой взгляд на главу Ордена Феникса.       – Вчера в Хогвартсе прошло еще одно собрание, после которого Альбус Дамблдор, не без помощи своих контактов, разумеется, составил списки пойманных Пожирателей смерти и тех, кого нам, возможно, следует поискать, – МакГонагалл сделала паузу, дожидаясь, пока стихнет возбужденный шепот, и невозмутимо продолжила: – Альбус также добавил, что ему здорово помогают старшекурсники и просил, чтобы некоторых я упомянула сегодня. Ходят слухи о какой-то таинственной Карте… – сказав это, МакГонагалл бросила на «диван Мародеров» красноречивый взгляд. Проследив за ее взглядом, я заметила, как быстро переглянулись Поттер, Блэк и Люпин. – ... но я надеюсь, что это лишь слухи, да, мистер Поттер? Помимо старших гриффиндорцев, которым мы можем полностью доверять, помощь оказывают и другие студенты, а именно Регулус Блэк, шестой курс, Слизерин… и мисс Амели Бэнкс… шестой курс, Рейвенкло. – Стоило Минерве договорить, как комната взорвалась шквалом вопросов, сомнений и негодования. Кто-то спорил, кто-то кричал, что нельзя вовлекать во все это детей. Карадок Дирборн вскочил с места, не сводя потрясенного взгляда с профессора МакГонагалл.       – О чем вы говорите?! – без труда перекрикивая остальных, прорычал он. – Моя сестра никогда не стала бы участвовать в этом!       И почему же? Я медленно повернулась к Дирборну.       Выждав несколько секунд, Минерва вновь требовательно стукнула ложечкой по бокалу. Голоса, звенящие тысячами эмоций, вдруг резко смолкли, словно кто-то нажал кнопку «выкл». Дирборн по-прежнему не сводил с МакГонагалл пылающего взгляда. Повернув голову, я заметила, что Блэк подался вперед и, прищурившись, внимательно следит за разговором.       – Мисс Бэнкс ничего не угрожает, Карадок, – вкрадчиво произнесла Минерва, внимательно вглядываясь в его лицо. – Тебе не о чем беспокоиться.       – Не о чем! – усмехнулся Дирборн, качая головой. – Она слишком молода для всего этого, ясно?! – Ты слишком молода для всего этого! – возразил Джон, упрямо качая головой. – Нет, Грэйс. – Катрина, – тихо поправила я, стараясь не смотреть на него. – Грэйс больше нет. И я справлюсь. Клянусь тебе.       Что он знает о Джоне?.. Что он знает о моем брате?       – А я смотрю, у тебя все – дети, – отстраненно проговорила я, не глядя в его сторону. – Что за привычка у вас такая – решать за других?       – Что?       Я обернулась, пронзив Дирборна колючим цепким взглядом. Он ждал этого, и иногда мне казалось, он единственный каждый раз знал заранее мой следующий шаг. Это было непривычно для меня, но я прекрасно справлялась со своими эмоциями, сохраняя безразличие и холодное высокомерие.       Он что-то знает о моем брате.       – Ты не расслышал, всезнайка? Я говорю, все мы имеем право решать за себя сами.       Взгляд Дирборна потемнел еще больше.       – Не лезь, когда тебя не просят, или я за себя не ручаюсь! – рявкнул Карадок, сверкнув глазами. Затем повернулся к МакГонагалл: – Вы должны убедить Альбуса не вмешивать мою сестру в происходящее! После того, что случилось, я рассчитывал на ее полную безопасность в школе, а вы…       – Ты это серьезно? – На эти несколько секунд я просто потеряла контроль, такое случается.       Сорвавшись с места, Дирборн выхватил палочку и оказался в двух шагах от меня прежде, чем я успела хотя бы моргнуть. По счастью, моргать мне не хотелось, и, вскинув подбородок, я лишь усмехнулась ему в лицо. Поттер и Блэк тут же вскочили со своего дивана, из-за стола выскочили несколько мракоборцев, но я лишь слышала их – все мое внимание было обращено на орденца. Довольно высокий, ловкий, жилистый, он смотрел на меня открыто, и в его глазах бушевала буря ярости и нескрываемой угрозы. Пальцы, сжимавшие палочку, побелели. Губы плотно сжаты, ноздри раздуваются – казалось, он вот-вот вскинет руку, но… что-то мешало. Интересно.       – Продолжай, – спокойно кивнула я, изо всех сил стараясь держать себя в руках. – У нас ведь так мало зрелищ, не хватает остроты ощущений...       – Что ты вообще творишь?! – рявкнул Блэк где-то позади меня, но, к сожалению, я была не в состоянии удостоить его снисходительным взглядом.       Ты не понимаешь, Блэк. Я делаю то, что сам Дирборн только что проделал со мной.       Провоцирую.       – Она имеет право решить сама, ты меня слышал? – чеканя каждое слово и не отрывая от Карадока пристального взгляда, парировала я. Парень попытался схватить меня за руку, но я перехватила его руку не глядя. – И не вздумай мне угрожать. Я могу с легкостью заставить тебя забыть твою сестру навсегда. Или ты забыл, чем я прославилась еще до того, как оказалась в вашем братстве милосердия?       Я говорила тихо, но те, кто сидели близко, могли расслышать мои слова. Дирборн отвлекся, взглянув на меня с удивлением, и двое мракоборцев тут же схватили его сзади, отводя в сторону. Я не шелохнулась, чувствуя на себе потрясенные недоверчивые взгляды. И ведь не хотела же при всех, но что поделаешь, моя жизнь всегда была непредсказуемой.       – Ты чокнутая, слышишь?! – В повисшей тишине голос Блэка прозвучал неестественно громко, и я, поморщившись, повернула голову в его сторону. Вид у него был, по правде говоря, странный и непривычный.       Разумеется, он был зол, просто взбешен моим высокомерием, но так же я видела тревогу и капельку восхищения в его глазах. Конечно же, на него производят впечатление исключительно те, кто умеют запугивать людей. Черт! Я не стану такой, как он. Как они, аристократы, самые чистокровные… убийцы.       Мне с трудом удалось подавить вновь зарождающийся гнев.       – Зачем же ты готовился меня защищать? – невозмутимо поинтересовалась я, кивнув на палочку, крепко зажатую в кулак. – Или ты готовился спасать Дирборна? Тоже рабочий вариант. – Не давая ему вставить ни слова, я коротко улыбнулась профессору МакГонагалл. – Прошу прощенья. Думаю, мы все выяснили.       Несколько секунд она вглядывалась в мое лицо таким взглядом, словно видела меня насквозь, а затем отвернулась. Вновь обведя взглядом комнату, я остановилась на Мародерах и Лили. Последняя не сводила с меня встревоженных зеленых глаз, Джеймс, прищурившись, качал головой. Ремус задумался о чем-то своем. На Блэка я не смотрела.       – Что-то с вами не так, – неожиданно пробормотала я, отводя взгляд. И да, я действительно так думала. Сегодня они не такие, как бывало обычно.       – С головой у тебя что-то не так, – процедил взбешенный Блэк, возвращаясь на место.       – Возвращайтесь на свои места, – сухо произнесла МакГонагалл, кивнув остальным. – Продолжим собрание.       Дирборн на другом конце комнаты качал головой, что-то яростно доказывая двум мракоборцам, а я, неслышно выдохнув и ведя ожесточенную борьбу с собственной злостью, с преспокойным видом отошла к стене и, закрыв глаза, приготовилась слушать дальше.       МакГонагалл не говорила ничего нового. К примеру, то, что в Азкабане, помимо настоящих смертельно опасных преступников, также находятся и совершенно посторонние волшебники, попавшиеся под руку Министерству в неподходящий момент, я и без нее прекрасно знала. Остается ли министр магии на нашей стороне или уже давно под Империусом и лишь игрушка в руках Волан-де-Морта? Интересно, конечно, но все равно не в нашей власти что-либо изменить в этой области. Возможно, Грюму, но за отсутствием его, вопрос отпадает – так зачем же этот бесполезный совет вообще нужен?       Я подавила раздраженный вздох.       – Все уже слышали о вчерашнем теракте недалеко от магловского метро. Полиция работает над этим, ищет виновных, но, разумеется, никого не найдет. Пострадали свыше пятидесяти маглов, многие не погибли только благодаря качественной и оперативной работе членов Ордена Феникса. Деревню Хогсмид пришлось окружить мракоборцами, посещение ее уже давно строжайше запрещено. После пожара там все заброшено, и все же находились те, кто ночами изобретали множество способов выйти за пределы замка. Теперь это невозможно.       Послышался сдавленный кашель, или что-то вроде того. Опустив голову, я медленно перевела взгляд на «диван Мародеров». Сириус, прикрыв рот рукой, довольно правдоподобно покашливал.       – Это невозможно, мистер Блэк – твердо повторила Минерва, поправляя очки на переносице.       – Мы, правда, вам верим, профессор, – согласился Поттер, чуть усмехаясь и игнорируя недовольный взгляд Эванс. – Но вы уверены, что устранили все возможные варианты?       – Полагаю, вам, Джеймс, как всегда, не терпится меня удивить?       Мне так часто хотелось что-нибудь сделать с этой самоуверенной ухмылкой Поттера. На Блэка я опять же не смотрела, потому что прекрасно представляла его выражение лица. Блэк в своей манере выглядел так, словно сейчас подавится собственным смехом. Наверное, до сих пор лопаются от гордости, что знали все ходы в школе. Так ли они убеждены в этом? Я усмехнулась своим мыслям. Есть один ход, о котором не знал никто, уж в этом я была полностью уверена.       – Да ничего у них нет, – сердито вмешалась рыжая. – Даже в последний раз, когда мы были в Хогвартсе, большинство ваших секретных ходов были заблокированы Пожирателями. – Она ткнула Поттера острым локтем, и тот вскинул руки, как бы сдаваясь. Я закатила глаза и отвернулась. А затем вновь в-открытую перевела на них еще более пристальный взгляд. Что-то в их общей картине не давало мне покоя все утро.       – Руководство школы разберется с этим без вашего участия, – заявила МакГонагалл, возвращаясь к старшим орденцам. – Около часа назад целитель Фрейл доложил мне, что состояние мракоборца и члена Ордена Феникса Эммелины Лэй Вэнс ухудшается с каждым днем, и если в самое ближайшее время мы не найдем противоядие этому мерзкому темному проклятию…       Вэнс.       Черт бы побрал этих тварей, я ведь и сама прекрасно помнила, как истекала кровью, едва не теряя сознание. Где, интересно знать, этот спасший меня благодетель сейчас, и почему он не может помочь Вэнс, если такой сведущий в темной магии? Ведь очевидно же, что ему известно куда больше, чем контрзаклинание к Сектумсепре. Что ни сделаешь для исполнения собственных планов – видимо, придется по ходу сыграть в добрую фею. А если и не в добрую, то хотя бы сообразительную, а потому безрассудную.       На какое-то время повисла жутковатая тишина, а затем вдруг послышался яростный голос:       – И ничего нельзя сделать для Эм? – Это был один из близнецов Пруэттов. – У вас же куча связных тут и там, неужели они не могут выяснить хоть что–то?       – Они работают над этим, Фабиан, но все не так просто. Если бы было проще, мисс Вэнс давно была бы с нами. – Я прищурилась, с удивлением отметив, что МакГонагалл действительно переживает за эту девчонку. – Я хочу сказать вам кое-что обнадеживающее, – неожиданно произнесла МакГонагалл, обведя взглядом орденцев. – Аластор совсем скоро вновь возглавит наступление. Это официальное заключение.       Доркас Медоуз вскочила с места, глядя на профессора широко распахнутыми глазами. Потянулись шепотки, перерастающие в гул, словно я находилась в пчелином улье, и захотелось немедленно покинуть этот зал.       – Замечательная новость, профессор! – воскликнул Люпин.       – Дай пять, Лунатик! Грюм возвращается! – словно не веря в услышанное, восторгался Блэк. Поттер обнимал жену, не обращая ни на кого внимания, и Сириусу пришлось несколько раз безрезультатно пихнуть его в бок, но, видя, что это не работает, Блэк обратился напрямую к Лили: – Эй, сестренка, оставь и нам хоть кусочек Сохатого, с друзьями надо делиться!       – Бродяга, что ты несешь! – простонал Джеймс, похлопав Блэка по плечу. Лили прыснула. – Кажется мне, что у тебя тоже должны быть какие-то личные собачьи дела, в конце концов, я же не мешаю твоим интерлюдиям. И, к твоему сведению,…       А я просто задумчиво смотрела на него, не понимая, что именно я не могла уловить во всей этой ситуации. Что-то определенно было не так, но... И тут до меня дошло.       Словно ударило током.       Ну конечно, их ведь сегодня только четверо. Не слышно заразительного смеха, сильного голоса, уверенных высказываний по теме. Не теряя времени на догадки – это вообще никогда не было моей особенностью – я направилась к дивану с целью открыть им глаза на то, чего они, видимо, не заметили. Даже странно, выходит, не так уж идеальна система.       – Постойте-ка… – Прищурившись, я резко вскинула руку и прервала речь Поттера на полуслове. Тот бросил на меня недовольный взгляд. – Я поняла, что здесь не так. Просто вас обычно чуть больше. – Блэк, который уже собирался что-то выдать, передумал и закрыл свой рот. Четыре пары глаз с недоумением уставились на меня, и пришлось пояснить, подавив раздражение. – Вас четверо, тупицы. Кое-кого не хватает.       Они замерли, и на какой-то миг вокруг словно отключили звук. Мне показалось, они даже забыли, что не одни в комнате. Лили испугано моргнула, оглядела троих Мародеров, которые выглядели практически ошарашенными, а затем вновь повернулась ко мне.       Черт.       Неужели, серьезно?!       – Где МакКиннон, Блэк? – спросила я вкрадчиво, тут же нахмурившись. – Ты же за ней по пятам следуешь.       В их глазах вспыхнул один и тот же предупреждающий огонек, словно я должна была знать ответы на их вопросы. Идиоты.       Я вздохнула, проглотив саркастичное замечание. Джеймс поправил очки на переносице одной рукой, а другой растрепал свои и так лохматые черные вихры. Рем медленно перевел взгляд на Сириуса, и остальные последовали его примеру. Я с неохотой посмотрела туда же, хотя мне меньше всего хотелось видеть лицо Блэка. Бросив на нас самый мрачный взгляд, на который он был способен, Блэк долбанул кулаком по столу. Кто-то повернул голову в нашу сторону, но в основном многие еще не пришли в себя после первой радостной новости за долгое время. Блэк выглядел так, словно хотел крушить и уничтожать, но готова поклясться, в его голове уже крутятся всевозможные варианты.       – Проклятье! – Он взглянул на меня так, словно уже принял решение, с кем ему расправиться в первую очередь. Я твердо выдержала его взгляд, с трудом подавив усмешку. Опять я, да, Блэк? А впрочем, стоило ли сомневаться?..