Пока жива надежда

Засыпай, на руках у меня засыпай. Засыпай… под пение дождя. Там, где неба кончается край, Ты найдешь потерянный рай. Ария – потерянный рай Ноябрь, 1976 г. Астрономическая башня. Хогвартс.       Черные волосы сносило ветром, они то и дело мягко слетали с плеч. Кутаясь в мантию, она молча следила за летящими птицами с высоты Астрономической башни. Наверняка гадала, магические ли они или простые утки, но летели красиво – так, что и ей, и мне самой хотелось взлететь и пристроиться в хвосте их гордой процессии. Я не могла судить ее по себе. Катрина Вайрес оставалась для меня трудной загадкой почти до самого конца – может, поэтому я так боялась ее и потому же так хотела понять, кто она такая.       Я могла лишь гадать, о чем она думала – она была расстроена и наверняка считала, что здесь она совершенно одна, но одновременно всегда была готова надеть стеклянную маску равнодушия, если кто-то войдет. Наверное, поэтому, ей приходилось держаться так, будто она всегда училась в Хогвартсе – это не более чем обыкновенная защитная реакция, скромность здесь больше не помогала. Я знала, что ее что-то связывало с Сириусом Блэком, вряд ли это моя паранойя. Я жалела Катрину, я пыталась понять ее и в то же время старалась держать ухо востро. Не проще ли самой оградиться от людей, тем более, если знаешь, что вот еще несколько недель – и тебя здесь не будет? Я не знала. Я бы не смогла.       Все бы ничего, да только один человек может изменить весь твой мир, заставить тебя петь от счастья или рыдать, запираясь в комнате. Если хотя бы один человек имеет над тобой безграничную власть, ты уже ждешь удара с любой стороны.       Я не доверяла Катрине. На тот момент я не могла доверять и Бродяге, хотя очень-очень хотела.       При одной мысли о нем по всему телу разливалась волна тоски, беспокойства, а сердце начинало биться быстрее – слишком сильное чувство рвалось изнутри, а я просто не могла выпустить его наружу. Какая-то крошечная часть меня понимала, что я совсем не должна позволять себе испытывать к нему хоть что-то. Это Сириус Блэк, это всегда будет Сириус Блэк. Мы дружили все это время, и, скорее всего, мы будем дружить еще долго, пока моя глупая влюбленность не перегорит или же пока он вдруг ее не заметит. От этой мысли мне становилось тошно, я была уверена, Блэк будет смеяться надо мной, и даже Джеймс ничем не сможет мне помочь.       – А вот и ты собственной персоной, Вайрес.       Я вздрогнула от неожиданности и метнулась в тень. Стоило лишь подумать, и он тут как тут. Катрина резко развернулась и сильнее укуталась в мантию, вероятно, борясь с желанием сбежать. Она совсем не высокого роста, но каблуки делают ее выше. Ответ получился приторно-ласковый, каждое слово приносило ей какое-то садистское удовольствие – я видела блеск в ее глазах.       – Безумно рада тебя видеть, Блэк. – Усмехнувшись, она продолжила с тем же спокойствием и широкой фальшивой улыбкой. – Как у тебя дела, как день прошел? Сколько шлюх добавилось в список готовых перегрызть глотку, лишь бы ты им улыбнулся?       Я вздрогнула снова, борясь с желанием отвернуться. Может быть, еще тогда в моей голове что-то щелкнуло, что-то, что касается ее интонации, ее манеры держаться. Катрина напомнила мне кого-то.       Его холодные синие глаза впились в ее пристальным взглядом, и мне внезапно захотелось ее ударить. Ярость вскипала внутри вместе с чем-то еще, чем-то мерзким, проникающим в самую душу.       Ревность.       Почему он так смотрел на нее? Почему на нее, на невозмутимую, циничную, хитрую?.. На такую же, каким мог быть он, почему?! Как я вообще могла быть такой идиоткой? Уму непостижимо. Сжав руку в кулак и силой воли удерживая ее на месте, я ждала хоть чего-нибудь. Желательно удобного случая, чтобы с достоинством сбежать, а если и нет, то хотя бы услышать, что вообще происходило между ними.       – Ты что, злишься? – с притворным удивлением поинтересовался Блэк, и я поморщилась. Он флиртовал с ней. Серьезно?! – Или ревнуешь? Нехорошо притворяться, Кэт.       – Еще чего, – бросила она мгновенно, следя за ним взглядом и безуспешно пытаясь сохранить свое привычное спокойствие. Она злилась. Почему она злится?..       – Конечно, – покладисто согласился Блэк, обходя ее кругом. Он пугал меня в этот момент, он пугал и ее тоже. Кэт была вынуждена поворачивать голову, чтобы не пропустить что-нибудь неожиданное. По ее глазам я видела: она ждет подвоха в любом его действии, но почему?..       Я чувствовала себя жалкой.       – Ты сама полезла, дорогая, – продолжил Сириус, задумчиво растягивая слова. – Знаешь…       Дорогая.       Не мне одной так не понравилось это слово.       Звук пощечины эхом разнесся по веранде даже прежде, чем я успела понять, что произошло. Она не удержалась, ему удалось вывести ее из себя. Потирая щеку, Блэк с усмешкой сверкнул глазами. Я не понимала, что двигало Вайрес в тот момент – ярость, ненависть, страх? Она смотрела на него так, будто Блэк унизил ее, а я смотрела на нее. Казалось, внутри Кэт разгорается борьба не на жизнь, а на смерть. В ее глазах лишь разочарование.       – Не смей, Блэк! – прошипела девушка, делая шаг в его сторону. – Не смей так меня называть никогда, ты слышишь?! – Голос предательский срывался, звеня от ярости и дрожа от напряжения. Я вжалась в стену, чтобы, не дай Мерлин, не заметили.       – Что ж, в прошлый раз ты по-другому реагировала, – произнес он, ничуть не смутившись. Его рука потянулась к внутреннему карману мантии, и я невольно напряглась. Но Блэк всего лишь достал сигарету. Насколько я помнила, он уже три раза бросал эту скверную привычку, а затем... начинал снова. – Хочешь? – с ухмылкой спросил он, затянувшись.       – Еще одно слово, и я врежу тебе снова, ублюдок, – выдохнула она, невольно пропуская момент, когда Сириус оказался так близко.       Но я заметила.       Его цепкие пальцы мгновенно схватили ее за запястья, ногти больно впились в кожу. Блэк тут же оттеснил Катрину к колонне и вжал в стену, заставляя меня зажмуриться. Мне казалось, он хотел или поцеловать ее или задушить, но ни то ни другое не могло меня порадовать или хотя бы успокоить.       – Правда что ли? – выдохнул Бродяга ей в лицо вперемешку с табачным дымом. Ветер относил слова в сторону, и я едва могла разобрать их.       – Ты такой же как они, – шепнула Катрина, мастерски скрывая свой страх. – Запомни, Блэк. Я не твоя очередная шлюха. Хорошенько. Это. Запомни. По-другому реагировала? Хочешь знать, почему? – Кэт нехорошо усмехнулась. – Я испытывала тебя. Поцелуй – случайность, ты ведь всегда так говоришь, когда хочешь от кого-то отвязаться? Считай, что отвязался. – Она твердо взглянула в его глаза, вложив в этот взгляд все свое пренебрежение.       Она и вправду злилась на него, она действительно разочарована, но совсем не это занимало мои мысли. Значит, я была права, и Сириус все же подобрался к новенькой. Казалось, обида разорвет меня на части.       – Знаешь, Блэк, я давно хотела спросить. – Катрина склонила голову набок, внимательно изучая его реакцию. Я вновь обернулась на ее голос. – Сколько ты дружишь со своей грязнокровкой?.. Год, два?       Я резко выдохнула как раз в тот момент, когда Сириус резко оттолкнул ее в сторону. Ноздри Бродяги раздувались от ярости, глаза бешено сверкали. Обычно добром это не заканчивалось. Разозлила, с горькой усмешкой подумала я. Подумать только, неужели упоминанием обо мне она и правда его задело? В глазах Катрины блеснула мысль, а я мысленно умоляла ее остановиться.       – …и знает ли она, что ты действительно влюблен в нее? – наслаждаясь его яростью, продолжила Вайрес. Она совершенно не подозревала, что в этот самый момент я стояла в тени колонн, что я слышала каждое ее слово, и ее слова заставили меня буквально оцепенеть от изумления.       – Я не влюблен в нее, Вайрес! – рявкнул Блэк, рванувшись вперед и пригвоздив Катрину к ближайшей колонне. Девчонка тяжело дышала, сжавшись от удара около ее головы, его рука сжимала ее шею, но не настолько, чтобы причинить какой-то вред. – Я. Ни в кого. Не. Влюблен.       – Разумеется, нет, – копируя его тон, покладисто согласилась брюнетка, но голос ее звучал сдавленно. – Ты просто так готов меня придушить, лишь бы я заткнулась?       – Я не убийца,– процедил Сириус, сверля ее почти диким взглядом.       Странно, почему теперь меня это совсем не пугает? Потому что я занята совершенно другим. Я больше не слышу ни слова. Однако шепот Кэт вновь заставил меня насторожиться.       – Но ты Блэк, – шепнула ему на ухо Катрина и, воспользовавшись редким моментом, когда Бродяга застигнут врасплох, выскользнула из его хватки. – Блэк, который влюблен в грязнокровку. – Она была готова рассмеяться – наверное, торжествующе. Я же едва сдерживала истерический хохот. – Какая глупость, не так ли? Как последний идиот, ты переспал с половиной Хогвартса, с десятками холеных чистокровных сучек, а в итоге остановился…       Я мотала головой, кусая губы, сжимая голову руками. Блэк окинул Катрину цепким взглядом, а затем молча отвернулся, проигнорировав ее последнюю фразу.       – Ты не та, за кого выдаешь себя, Вайрес, – бросил он совсем тихо, не поворачивая головы. – Ты что-то скрываешь. Тебе что-то здесь нужно. И я выясню.       Я склонила голову набок, вытирая глаза. Катрина слушала молча, настороженно, и на миг мне вдруг показалось, что она вот-вот позволит себе заплакать. Но острый подбородок был все так же надменно вздернут, а губы кривились в ухмылке. Показалось, наверное.       – Я уже все выяснила, Блэк.       По-прежнему ни на что не глядя, Сириус прошел мимо нее, намеренно толкнув плечом, и скрылся на лестнице, благополучно миновав и меня. Подняв глаза, я растянула губы в лукавой улыбке, но тут Катрина едва слышно произнесла:       – Ты ничего обо мне не знаешь, Сириус Блэк. Кроме одного. – Шаги Бродяги вдруг стихли у винтовой лестницы, а она, довольно прищурившись, продолжила: – Ты знаешь, что я окажусь права.       Люк с грохотом захлопнулся, почему-то заставив меня вздрогнуть. Катрина все еще улыбалась.       – Ты должна ненавидеть меня, МакКиннон, – вдруг заметила она, направив темный пристальный взгляд прямо на меня. Я замерла, даже дышать перестала. – Или благодарить за честность. Ты веришь в людей. Даже в таких людей как он и его семья. Но ты тоже знаешь, что я окажусь права, МакКиннон. Твоя вера принесет тебе только страдания. Твоя жизнерадостность во внешнем мире обернется гнетущим разочарованием. И твоя надежда однажды просто сожжет тебя изнутри.       Ее слова могли бы показаться угрозой, но в то же время мне еще сильнее захотелось узнать, в чем заключается ее самая главная тайна.       Как бы ни пугала меня ее осведомленность, я дала себе обещание.       Я выясню все. 1979 г. Грин-стрит, 2. Лондон. POV Марлин МакКиннон       Яркий свет ослеплял, и я невольно попятилась.       Это невозможно. Этого не может быть! Не здесь, не в такое время! Появилось непреодолимое желание протереть глаза, промыть водой... Но я словно остолбенела и во все глаза разглядывала человека, стоящего в двух шагах от меня. Даже палочку сама опустить не смогла бы – руки не повиновались мне, а пальцы похолодели и намертво вцепились в ее основание.       У него были светло-серые почти прозрачные глаза и темные вьющиеся волосы. Он не улыбался мне, и если вначале был явно удивлен, то сейчас просто с любопытством разглядывал меня, склонив голову набок.       Бред.       Этого не может быть.       – К-кто ты такой?.. – слабым голосом пробормотала я, пятясь назад. Он не двигался.       – Ты не узнаешь меня?       Я вскрикнула, неожиданно оступившись, и упала на пол, выронив палочку, а вместе с ней и единственный источник света. Он бросился ко мне мгновенно, видимо, с намерением помочь мне подняться, но я стремительно выдернула свою руку из его руки.       – Не прикасайся ко мне, слышишь? – закричала я, быстро оглядевшись по сторонам. Заметив неподалеку тоненькую полоску света, я быстро наклонилась, схватила палочку и, вскочив на ноги, приготовилась сражаться.       – Как скажешь, – произнес он без каких-либо эмоций, продолжая разглядывать меня внимательными прозрачно-серыми глазами. – Не понимаю, чего ты ждешь.       – Сказать тебе, чего я жду?       Может быть, мой голос звучал немного истерично, но ситуация соответствовала. Это… смешно. Это не может быть правдой. Или я уже сошла с ума.       – Будь так любезна, сестренка, – ответил он, заставив меня вздрогнуть и едва ли не подпрыгнуть от неожиданности.       – Я жду, когда ты прекратишь болтать и попытаешься убить меня, – на одном дыхании выпалила я, не отрывая от него глаз. Невозможно.       – Зачем же? – терпеливо поинтересовался Алекс, склоняя голову набок.       Мне казалось, что я разговариваю сама с собой – такое уже случалось раньше. Но…       – Потому что ты – Пожиратель смерти, – уже не так уверенно заявила я. Выпрямив руку, я направила палочку прямо на него. В его глазах вспыхнуло неподдельное удивление.       – Что? – наконец неуверенно усмехнулся он, вскинув бровь. – Я? Эй, Марлс, ты совсем тут спятила? Зато теперь я вижу, что это действительно ты – потому что только ты могла придумать такое, и, что более существенно, убедить себя в этом.       Я недоверчиво вглядывалась в его лицо, нахмурившись и все еще отказываясь верить в происходящее.       – Хочешь сказать, ты действительно мой брат? – прокашлявшись, уточнила я.       Я разглядывала его широко распахнутыми глазами, впитывая каждую черточку его лица. До меня медленно начинало кое-что доходить.       – Позволь узнать, что ты тут делаешь? И… почему тут так темно, что я даже своих рук не вижу?..       – Опусти палочку, этот свет слепит глаза, – отмахнулся он, решительно подходя ко мне и притягивая к себе. – Подумать только, ты действительно пришла, – пробормотал он, перебирая мои волосы. Затем его рука замерла, придерживая мою голову. – Странно. Ведь мы ждали не тебя.       Я резко оттолкнула его, то есть, попыталась, конечно. Он был значительно тяжелее меня, его руки, лежащие на моей спине, неожиданно замерли, превратившись в тиски. Нет… Мерлин, только не это!       – Ты… – Судорожно сжимая палочку, я понимала все больше и больше. – Неужели?..       Ужасно глупо, на самом деле. Как можно было так запросто попасться в ловушку? Я готова была застонать от досады и разочарования – ведь было ясно, что никакой Абигейл Вайрес и тем более Дженнифер здесь уже давно нет. Только вот я теперь вряд ли узнаю, где они прячутся и жива ли вообще эта самая Абигейл.       А я?..       Можно ли еще считать меня живой, или все уже решено?       – Кто еще здесь? – напряженно спросила я, не выпуская палочку из рук. Брат смотрел на меня со спокойным удовлетворением. – Кто подложил в архивы больницы Святого Мунго документы Дженнифер Вайрес? Кто хотел, чтобы я пришла, и знал наверняка, что я пойду одна? И кто, черт возьми, ты такой!?       – Тише… – прошептал он, отодвинув меня от себя. Нельзя сказать, что сейчас я боялась родного брата, – того, кто выглядел, как мой брат – но нехорошее предчувствие буквально душило меня. Глупая ирония. Не сводя с меня глаз, он едва уловимым движением вскинул руку и схватил меня за шею так быстро, что я и пискнуть не успела. Через несколько секунд веки словно налились свинцом, и мне ничего не хотелось так сильно, как лечь и уснуть прямо здесь. Ноги подкосились, и я полетела во тьму…       Это было давно, казалось, целую вечность назад, но я до сих пор отлично помнила, какое впечатление произвела на меня кромешная тьма защищенной маскирующими чарами коморки в слизеринских подземельях. Тогда я тоже осталась одна, но Лили самоотверженно прошла опасный путь до гостиной Гриффиндора и привела помощь. В ту ловушку я попала лишь потому, что бежала слишком быстро и совершенно не видела того, что находится под ногами. И уж тем более того, что прячется в темноте впереди. В эту ловушку я попала лишь потому, что устала ждать, пока все решат без меня. В какой-то момент все вышло из-под контроля, и я оказалась здесь прежде, чем сумела хорошенько над этим подумать.       Я была уверена, что подумала.       Но после того похода за крестражем что-то внезапно пошло не так.       Снейп был прав, а Лили ошиблась, когда полагала, что я слишком много думаю. Правда в том, что я разучилась думать. Я могла только делать что-либо или умереть, пытаясь.       Темнота перед глазами через какое-то время перестала быть непроглядной, и я отчаянно потянулась к тонкому лучику света. Голова раскалывалась, во всем теле ощущалась ватная слабость, но я была даже рада чувствовать хоть что-то, пусть даже это не самые приятные ощущения в моей жизни. Когда мир вокруг перестал расплываться, я смогла разглядеть лишь длинные тени от горящих свечей. Свечи повсюду.       – Алекс… – Из горла вырвался хрип, но никто не ответил мне.       Какой, к черту, Алекс?       Я уже была абсолютно уверена, что моего брата здесь никогда не было, все это мне лишь приснилось. Или привиделось. Все воспоминания нахлынули на меня, и, вспомнив, где нахожусь, я быстро вскочила с дивана, стараясь игнорировать головокружение. Не время медлить – я должна убраться отсюда как можно скорее.       Из холла послышался глухой удар, заставляющий меня замереть.       – Кто здесь? – крикнула я, отодвигаясь от дивана как можно дальше и оглядываясь в поисках своей палочки. Ничего! Стоя по центру маленькой темной комнаты, я сделала глубокий вдох и бросилась в коридор. Никто не попытался остановить меня, да и, честно говоря, больше я боялась запнуться обо что-нибудь в темноте, и это должно было насторожить с самого начала. В этом треклятом доме кто-то да должен был быть. Кто-то всего лишь заманил меня сюда. Она даже открыла мне дверь.       – Подумай хорошенько, – в тот же миг послышался из темноты жесткий девичий голос. – Ведь ты уже все поняла, так зачем утешаться иллюзиями?       Я неслышно выдохнула – кем бы ни была незнакомка, это не Беллатриса Лестрейндж и явно не армия Пожирателей смерти. Похоже, у меня нашлись недоброжелатели более низкого ранга. Любопытно.       Однако полностью успокоиться я не могла – теперь я понимала кое-что, что и в самом начале несколько настораживало – здесь в принципе не могло было быть моего старшего брата Александра МакКиннона, а значит, со мной действительно что-то не так. Марлин МакКиннон никогда бы не смогла так просто купиться на это. Если мои же глаза и правда солгали мне, то сердце подсказывало, что тут я должна испугаться.       – Я и не думала даже, что сюда придешь ты. Я ждала не тебя, Марлин МакКиннон, но я рада, что все повернулось именно так.       – Зажги свет и встреться со мной лицом к лицу, интриганка, – проворчала я, оборачиваясь на голос. – Или какая-нибудь мерзость полетит тебе в голову.       – Мерзость, которой тебя, надо полагать, научили на курсах мракоборцев, куда ты поступила, прикрывшись моей внешностью? – елейным голоском переспросила девушка и сразу же перестала быть незнакомкой.       Джин Доэрти.       Бывшая однокурсница, соседка по комнате, и да, я действительно прикрывалась ее обликом, но, кажется, и она кое-что мне задолжала. Кое-что обрело смысл, но как бы она сама не пожалела, что затеяла все это. Воспоминания мгновенно нахлынули на меня, и я нахмурилась, пытаясь отогнать их и не давать волю клокочущему гневу. Как она еще посмела вообще оставить меня здесь?..       – Ты трусливо пряталась за моей спиной, лживая грязнокровка! – рявкнула Джин, налетая на меня справа, но я была готова к этому. – Какое право ты на это име…       Я оттолкнула ее к стене и, не церемонясь, приставила палочку к ее горлу. Бывшая однокурсница придушенно пискнула и заткнулась.       – Право… – повторила я, сильнее вдавливая конец палочки в ее шею. – О каких правах ты думала, когда залезала мне в голову? Ты не могла не знать последствий заклятия Лекруатус Мортус, я бы вскоре сошла с ума от своих кошмаров, если бы не покинула Хогвартс! Я догадалась об этом сразу же, как только мне сказали, что для контакта во сне нужен кто-то третий, тот, кто всегда рядом! Просыпаясь ночами в холодном поту, я видела твои глаза. Ты. Никогда. Не. Спала.       Палочка сильнее вжалась в ее горло.       – Я не хотела этого! – в ужасе выдохнула Джин, зажмурившись. – Клянусь. Пожалуйста…       – Не хотела? – Я замолчала, широко распахнув глаза от изумления. – Ты заставила меня видеть брата. Ты сейчас сделала то же самое! – Мне жутко захотелось выпустить заклятие, но я лишь крепче прижала ее к стене.       Откуда я знала про это? Ерунда, на самом деле. Возможно, я бы никогда не узнала этого, если бы у Северуса не нашлось ее крови для Оборотного зелья.       Вообще вся эта история с самого начала показалась мне подозрительной. Я знала, что это не случайность – у личного зельевара Волан-де-Морта не может "совершенно случайно" заваляться флакончик с кровью моей бывшей однокурсницы и соседки по комнате. Да и еще эта его нехорошая ухмылка и заверения, что мне на глаза она не попадется. Как благодарная заключенная, я сделала вид, что мне, по сути, плевать, откуда у него ингредиент, определяющий внешность, которую придаст Оборотное зелье. Но как полноправная мародерка, прошедшая и огонь и воду, я просто взяла эту информацию на заметку и решила подумать позже.       В тот день человек налетел на меня в коридоре Мракоборческого центра и тут же увлек за угол, не церемонясь, и с таким видом, будто я прекрасно знаю причину его недовольства. Ему было лет тридцать на вид, темноволосый, он мог бы преподавать ЗОТИ с такой внешностью… или быть примером человека, от которого лучше держаться подальше.       – Какого черта ты здесь делаешь, Джиневра? – набросился он на меня сразу же, как только мы скрылись за углом. – Ты упустила девчонку!       Я молча смотрела на него, ошарашенная и мало понимающая, что происходит. Кто бы мог подумать, что у Джин Доэрти могут быть свои скелеты в шкафу? По-видимому, он принял мое молчание за страх.       – Ее тут нет, – выдавила я, справившись с собой и полностью осознавая фразеологизм «ткнуть пальцем в небо». – Я не знаю, где она.       – Так узнай! Все ее дружки здесь, Блэк тоже, так неужели не ясно, что и твоя несчастная жертва поблизости? Твое заклятие прекратило действовать на нее два месяца назад, но нам нельзя останавливаться! – Он говорил горячо, но не угрожающе, и, несмотря на весь шок, я не могла понять, как этот тип связан с Джин. Я ведь и правда не дура, я прекрасно поняла, что он говорит не об Алисе и не о Лил.       – Что за заклинание? – выпалила я то, что вертелось на языке, и тут же пожалела об этом.       – Не шути с ними, Джиневра, – прошипел незнакомец, буквально встряхнув меня. – Они ясно дали понять, что не стоит этого делать.       – Меня «приняли» за тебя несколько месяцев назад, – неохотно буркнула я, отпуская ее. Она не посмеет мне что-нибудь сделать. – Какой-то парень искал тебя, чтобы напомнить о твоей очаровательной миссии. Увы, ему попалась всего лишь я, ваша «несчастная жертва», хотя он не выглядел слишком уж угрожающе. – Прищурившись, я шагнула в сторону и нажала на выключатель, который пару минут назад заметила на стене. В холле вспыхнул свет, Джин вскрикнула и вскинула палочку, целясь мне в грудь.       – Выключи! Выключи сейчас же! – завизжала она, оглядываясь по сторонам, точно опасалась, что кто-то вдруг появится рядом с ней. Лампа над моей головой разлетелась осколками, и коридор вновь погрузился во мрак.       – Чего ты так боишься?! – закричала я в ответ, кинувшись к ней вслепую, но Джин тут же взмахнула палочкой. Я вскрикнула и машинально пригнулась, чувствуя, как по щеке течет кровь.       – Это не твое дело! – огрызнулась она, в панике оглядываясь по сторонам. Окна была плотно зашторены, дверь закрыта. Что, интересно знать, тут вообще происходит?       – Ты за все мне ответишь, ясно? За все, что сделала… – шептала она, расхаживая взад-вперед.       – Замолчи, – отмахнулась я, оглядывая помещение и пытаясь придумать хоть что-нибудь. Знать бы, от кого она прячется. – Скажи мне вот что… Ты жила со мной в одной комнате почти пять лет. – Я не смотрела на нее, обводя взглядом потолок и бежевые стены. – Неужели так просто переступить черту? Я прекрасно знаю, зачем нужна Беллатрисе Лестрейндж, но ты… – Взглянув на нее, я непонимающе покачала головой.       – Ты не нужна ни Лестрейндж, ни Блэкам, – отрезала Джин, не сводя с меня холодного взгляда. Было заметно, что она нервничает. – Ты только мешаешь им, грязнокровка. Ты мешаешь и мне.       – Какая связь между тобой и Волан-де-Мортом, Джин? – воскликнула я, делая шаг в ее сторону, но Доэрти неожиданно вскинула руку и едва заметно качнула головой.       – Не произноси его имя. Отойди от меня.       Рука у нее не дрожала, взгляд оставался тверд. Мой же взгляд замер, на несколько мгновений сосредоточившись на конце ее палочки, направленной прямо мне в грудь. Я была вынуждена остановиться, хотя и была уверена, что она не сделает этого. Джин не сможет, ведь, что бы ни толкало ее на эту крайность, она знала меня почти всю свою жизнь. Все не может быть настолько плохо. Она ведь не Пожирательница, я знала это наверняка.       – Джин…       – Не думай, что я не смогу, – словно заглянув в мои мысли, прошептала она так тихо, что мне пришлось читать по губам. – У меня нет выбора.       Ее темные глаза не отрывались от моих, и я не опускала взгляд. Еще чего. Но всему есть предел, и она знала это. Через несколько секунд пауза затянется, и ей придется доказать мне, что я не ошиблась насчет нее. Или наоборот.       – Хватит устраивать цирк! – наконец, не выдержав, заявила я, заправляя за ухо выбившуюся прядь. – Выпусти меня отсюда, пока еще темно, и меня никто не ищет.       Думаю, звучало достаточно требовательно.       – Темно? – Доэрти усмехнулась, явно наслаждаясь моим недоумением. – Солнце уже давно встало, МакКиннон. – Губы Джин искривились в широкой ухмылке, когда я с ужасом обернулась к окну.       – Ты чокнутая! – закричала я, готовясь бежать. Улыбка сошла с ее лица, и в тот же миг зеленый луч невербального заклинания пролетел мимо меня, врезавшись в кресло. Запахло жженой тканью. – Джин, не будь идиоткой, – рявкнула я, качая головой. – Скоро здесь будет Орден. Верни мне палочку, и покончим с этим.       – Мне очень жаль, но даже если кто-то придет, вы не успеете убраться отсюда.       Судя по выражению ее лица, Джин мало о чем сожалела, а от ее слов все внутри меня похолодело от нехорошего предчувствия.       – Что ты задумала? – Дыхание перехватило от волнения, но я лишь крепче стиснула зубы.       Черт, с чего я вообще решила, что меня кто-то ищет? Я все время исчезаю черт знает куда, а Сириус вообще сейчас на меня жутко злится. Лучше бы они были в Ордене, лучше будет, если они обо мне не вспомнят. Пожалуйста… лучше я и моя собственная глупость, чем они.       В ту же секунду снаружи послышался шум, и дверь, распахнувшись, ударилась о стену. Коридор залило дневным светом, холодный ветер всколыхнул занавески на окнах. Я резко обернулась, желая видеть того, кто пустит в меня смертельное заклинание, в глаза бросился яркий свет… и в этот же миг заклинание Джин отбросило меня в сторону.       В темноте дальнего угла трудно было разобраться, обо что именно я ударилась, но синяк потом выйдет приличный. Перебирая в голове все возможные ругательства, я поняла, что мои мольбы не услышаны. Конечно, как я могла забыть – в нашей компании никому никогда не сиделось спокойно.       – Опусти палочку по-хорошему! – процедил Джеймс, буквально влетая в дом.       Я осторожно села, держась за голову и чуть прищурившись от еще не привычного яркого света, а через пару секунд Сохатый быстрым шагом подошел ко мне и помог подняться. Оказавшийся рядом Сириус всего на секунду прижал меня к себе, а затем стремительно развернулся к Джин, и я, невольно поежившись, сжала его плечо.       – Что ей нужно от тебя? – Джеймс бросил на меня быстрый оценивающий взгляд. – С тобой все в порядке?       – Вполне. – Я пожала плечами и решительно вышла из-за спины Сириуса, чем тот явно остался недоволен. Голова слегка кружилась. Джин не спускала с нас глаз, держа палочку наготове.       – Уходи, прошу тебя, – послышался от двери умоляющий голос Лили. Она смотрела на настороженную Джин с сочувствием. – Мы не причиним тебе вреда.       – Разумеется, не причините, – холодно бросила Доэрти, пропустив просьбу Лили мимо ушей. – Вы ничего не сможете мне сделать.       – Значит, будет по-плохому, – послышался смертельно ласковый голос, и в следующую секунду Катрина все равно что выплыла из темноты позади Джин и приставила палочку к ее шее. – Опускай, – жестко приказала Вайрес. – Теперь у тебя нет выбора.       – Откуда она здесь взялась? – процедил Сириус так, чтобы слышала только я. – Ненормальная.       Я бросила на него удивленный взгляд.       – Она только что нас спасла, – прошептала я в ответ, не отводя глаз от разворачивающейся сцены. Джин одним быстрым движением опустила руку вниз, однако ее губы тут же растянулись в улыбке. Длинные пальцы вцепились в палочку, будто это последнее, что у нее было. Я поежилась.       – Вам все равно не уйти, – усмехнувшись, проговорила она. Ее глаза блестели, во взгляде вспыхнуло торжество. Мне стало не по себе. – И вряд ли мы когда-нибудь встретимся вновь. Мне очень жаль. – Молниеносным движением Джин с силой толкнула Катрину в сторону и трансгрессировала. Я вздрогнула, увидев на полу прядь темных волос, затем подошла и, подняв, положила в карман куртки.       – Похоже, сучка заключила сделку с дьяволом, – протянула Кэт настороженно, быстро поднимаясь с пола. – Все в порядке, МакКиннон?       Я уже не была в этом так уверена.       – Не думаю, – честно ответила я, осторожно оглядываясь на открытую дверь. – Что-то подсказывает мне, что мы и правда в ловушке. Вам нельзя было соваться во все это. Я не хотела…       – Ты хотела бы оказаться здесь одна? – дрогнувшим голосом спросила Лили, широко распахивая глаза. Я чувствовала себя жутко виноватой.       – Еще чего, – пробормотал Бродяга, находя мою руку. Я поморщилась. – Все, что будет дальше, мы встретим вместе.       – Как в старые добрые времена, – проворчал Рем, укоризненно качая головой.       – Нарвемся на неприятности! – обрадовался Джеймс, подходя к нам.       Это должно было прозвучать ободряюще, я знаю, но я только зажмурилась и замотала головой. Чертова интуиция подсказывала, что ничем хорошим это не закончится.       – Вам не придется долго ждать, – усмехнулась Катрина, кивнув на пустынный сад вокруг дома. – Если хотите знать мое мнение…       – О, ради всего святого, засунь ты свое мнение…       – … не успеем мы выйти, как нас схватят, – закончила Вайрес, наградив Сириуса тяжелым выразительным взглядом. Блэк лишь покачал головой, и я была почти уверена, что в его мыслях не оказалось ни одного приличного слова. Кажется, мне никогда не удастся сдвинуть их взаимную напряженность с мертвой точки, да и не знаю, хочу ли я этого.       – Чего же мы ждем? – усмехнулся Джеймс, вопросительно вскинув бровь.       – Подходящего момента, – ответила я натянуто. – Я… она что-то подсыпала мне или наслала сон… я видела брата, но уверена, что все это было нереально… – Оглядываясь по сторонам, я почувствовала головокружение и тошноту, но лишь отмахнулась от них. – Очевидно, что его здесь нет.       – Мы обязательно все проверим, Марлс, – твердо произнес Рем, кивая мне. – Чтобы узнать, что все в порядке.       – Выходим? – нетерпеливо спросила Катрина. – Или так и будем сидеть здесь, как мыши в долбаной мышеловке?       – В любом случае им нужна я.       Я сказала это спокойно и какой-то частью сознания начала понимать, что со мной действительно что-то не так. Однако сейчас совсем не время копаться в себе, и мне пришлось отмахнуться и от этого. Я чувствовала обжигающий взгляд Сириуса, но не позволяла себе обернуться, чтобы взглянуть ему в глаза. Конечно, сейчас он понимал меня, как никто, потому что я вела себя в точности как он когда-то. Я сорвалась и не заметила этого, я проигнорировала попытки Лили указать мне на мою собственную неадекватность. Я не послушала Северуса, хотя прекрасно осознавала, что он не стал бы предостерегать меня без особой причины.       Они все были чертовски правы, а я ошибалась.       Я лишь надеялась, что еще не поздно вернуться назад.       Если доживем.       – Эй, не задавайся, не так уж ты и важна, МакКиннон, – усмехнулась Вайрес, неожиданно подмигнув мне. – Кажется, меня ищут с рождения, так что я выиграла. – Я невесело усмехнулась в ответ. Иногда мне кажется, что она сильно изменилась, а в следующий миг я начинаю раздраженно думать, что она все такая же циничная стерва. Повисла тишина, а затем Катрина предостерегающе добавила: – Они там. – Ее голос не дрожал, наоборот, он глух и равнодушен, как и всегда. Кажется, она ничего не боится, но даже ее самонадеянность отличается от моей. Теперь я понимала это. – МакКиннон пойдет позади всех, вместе со мной и Эванс.       И никто не возражал, никто не спорил с ней, потому что Мародеры прекрасно осознавали – не я одна сейчас могу оказаться целью Пожирателей смерти. Никто не знает, что у них на уме.       – Ты в порядке? – Шепот Сириуса позади меня тихий и неуловимый как ветер, и я поймала себя на мысли, что едва привычно не огрызнулась на него за этот очередной дурацкий вопрос. Сердце колотилось, внутри все сжималось – я никогда не прощу себе этот последний месяц. Позже, клянусь, я сама скажу ему об этом.       – Не волнуйся, – ответила я, закрывая глаза.       Нет, не так. Это слишком глупо звучит.       – Сириус, – выдавила я, не глядя на него, и Блэк, замерев на несколько секунд, выдохнул и притянул меня к себе. – Я должна многое рассказать тебе, – сказала я, чувствуя горечь вины и сглатывая ком в горле.       Внутри все похолодело, когда Бродяга неожиданно отпустил меня и совершенно спокойно произнес:       – Я тебе тоже.       Повернувшись, я окинула его пристальным взглядом, но ничего не обнаружила. Внутри что-то оборвалось, я открыла рот, и тут Джеймс скомандовал:       – Пора.       После его команды все слилось в единое пятно. Я словно пребывала в оцепенении, но при этом рефлексы делали всю работу за меня. Я помню, как Джеймс вел нас по коридору, помню, как вышла на улицу, глядя прямо перед собой – на рыжие кудри Лили. Помню стук крови в ушах и свист заклятий, крики, смех, от которого кровь мгновенно стынет в жилах. Я видела белые маски и черные мантии, они проносились мимо, поднимая тучи пыли и пепла. Что-то горело. Я помнила красное зарево и дымовую завесу вокруг, одно заклятие попало мне в руку, другое опутало мое тело тонкими нитями. Я слышала крик, но смех громче. Беллатриса Лестрейндж схватила меня за раненую руку и приставила палочку к моему горлу так быстро, что я даже не успела опомниться. Она схватила меня сзади – молниеносно, словно куклу, и я ничего не могла с этим сделать. От боли перед глазами все почернело, но я сжала зубы, до крови прокусывая щеку – одна боль на мгновение заглушила другую и подарила мне более или менее четкую картину.       Я никогда не забуду крик Лили. Он будет звенеть у меня в ушах еще очень долго, равно как и сама Лилс, корчась от боли, будет стоять у меня перед глазами. Ее зеленые глаза широко распахнулись, в них плескалась адская боль, но она даже не думала просить о пощаде. Лили не боец, но она сильная. Я не видела лица Пожирателя, который снова и снова выплевывал заклинание, требуя назвать адрес штаба Ордена Феникса. Я дернулась было в сторону, но Беллатриса со смехом схватила меня за волосы и притянула к себе.       – Сколько раз ты еще сможешь сбежать от меня, прежде чем поймешь, что твоя жалкая жизнь полностью в моих руках? – прошептала она с издевкой прямо мне в ухо. Я не видела ее лица, я почти не слышала ее мерзкого голоса – только грохот крови в ушах и боль, протекающую по всему телу. Готова поклясться, ее глаза горели безумным огнем, взгляд блуждал, словно в раздумье, как заставить меня говорить. Она не давала мне отвернуться, отвести взгляд от Лили, извивающейся на земле, да я и сама не могла. Приставленная к моему горлу палочка обжигала заживший шрам, нанесенный Беллатрисой несколько месяцев назад, но едва ли я могла чувствовать собственную боль, когда сердце разрывалось от страданий Лили.       – Прекрати это! – рявкнул Сириус, врезав схватившему его Пожирателю локтем в живот. Я с трудом перевела на него затуманенный взгляд. Рука в перчатке держала его за шею, во второй руке волшебная палочка, приставленная к спине Блэка. Тошнота появилась с новой силой. – Белла, ты ничего не добьешься!       – Сириус, заткнись! – завизжала я, не обращая внимания на угрозы Беллатрисы. Мне важно, чтобы он не провоцировал ее, не нарывался на дополнительные неприятности. Мне важно, чтобы мы ушли отсюда живыми, или чтобы ушли они.       – Плевать, – захохотала Белла, толкая меня вперед. – Я уже получила многое, братец. И сейчас могу получить остальное. Смотри.       Я была готова к этому.       Я знала с самого начала.       Через долю секунды заклятие ударило мне в спину, и я упала на колени, успевая заметить, как неистово бьется в руках Долохова Катрина. В ее взгляде только ненависть вперемешку с болью, отчаянием и детской обидой, что-то личное, давнее и почти забытое. Прежде чем позволить себе закричать, я быстро оглянулась и через четверть секунды нашла того, кого искала. Черные глаза смотрели на меня хладнокровно, но в его голове сейчас крутятся сотни колесиков, он прокручивает все возможные сценарии, и я верила, что он найдет выход. Если не для меня, то для Лили. И, клянусь, я увидела вспышку какой-то мысли в его глазах за секунду до того, как мир перевернулся.       – Круцио!       Я была измучена. Я была в отчаянии. Но в то же время я всегда знала, что это когда-нибудь произойдет. Я не могла прятаться вечно – и не хотела.       – Марлин! – дико закричала Лили, поворачиваясь ко мне. Краешком глаза я заметила, как Джеймс помогает ей подняться, но палочка Пожирателя ни на секунду не отделяется от его спины.       «С Лили все хорошо, – билась одна-единственная мысль. – Они смогут уйти…»       – Держись, слышишь?! Экспеллиармус! Отойди от нее, Белла!       – Марли-ин!!!       – Черт, это… Он…       – Круцио!       – Сириус! Бродяга! Он… здесь! ОН ЗДЕСЬ!       – Экспеллиармус! Эверто статум! Я сказал, отойди от нее!       Очевидно, Беллатриса слишком увлеклась, раз позволила ему такое. Я закричала, падая и ощущая песок на зубах, но тут же вновь начала подниматься. Новая волна боли накатила на меня, но мой крик внезапно оборвался, когда одно заклятие схлестнулось с другим. Сплевывая песок, я подняла голову. Черные мантии повсюду, вспышки заклятий, крики.       И странный шорох везде и сразу.       Кто-то помог мне подняться.       – Мне очень жаль, но уже ничего не сделать... – услышала я до боли и ужаса знакомый голос. Но никакого заклятия не последовало.       Стиснув зубы, я вскинула палочку и отбила летящий в меня зеленый луч. Откуда-то справа послышался крик Беллатрисы – немного времени нужно, чтобы понять, что она в бешенстве, а мы все равно в ловушке. Нам не трансгрессировать отсюда и нам не победить.       Джин была права.       Это она вызвала Пожирателей.       Я обернулась и на миг все внутри меня застыло.       Он здесь.       Краем глаза я выхватила землисто-белую кожу, острые скулы и горящие красные глаза. Что-то сверкнуло сбоку, и, резко обернувшись, я увидела еще один луч, летящий прямо в Лили, которая едва ли видела что-то, отбивая заклятия своего противника.       – Лил! – закричала я, но она едва ли меня услышала. – ЛИЛИ!       Поздно. Я лихорадочно искала взглядом Джеймса, но ему и самому не помешала бы помощь. Даже если Лил сейчас обернется, то не успеет, а я еще могу. Не раздумывая ни доли секунды, я кинулась наперерез заклятию, сбивая Эванс с ног. Краем глаза я успела заметить, как кто-то несется ко мне с противоположной стороны.       Сверкнула вспышка, я зажмурилась и вдруг почувствовала, как руки Сириуса подхватывают меня и не дают упасть. Зеленый луч ударил в землю в считанных сантиметрах от нас обоих.       – Ты цела? – Голос Блэка дрожал – не знаю, чего в нем было больше в этот момент: звенящего страха, боли или ярости. – Скажи, что все в порядке, пожалуйста.       Я посмотрела на него, затем перевела взгляд на Лили – и облегченно выдохнула. Цела.       – Кажется, я в по…       Что-то ударило меня в бок как раз в тот момент, когда Сириус обернулся на Лили, но он вновь умудрился поймать меня. Ощущение невероятной тяжести на мгновение перекрыло боль, и мне внезапно резко захотелось спать.       – Марлс?.. – Голос приглушенный, и волна внезапного ужаса вдруг накрыла меня. – Марлин! Черт, нет-нет-нет-нет-нет, смотри на меня!       Мысли путались, и кажется, какое-то время я не могла понять, что же именно произошло. Лили. Я спасла Лили, я оттолкнула ее в сторону, а Сириус оттолкнул меня, но... я не могу умереть вот так, не могу умереть так глупо! Ведь я… не могу?       – Сириус, я… я не вижу... – судорожно хватая ртом воздух, произнесла я, пытаясь сфокусировать взгляд. Черт. Что-то сдавливало мне горло со страшной силой, перед глазами все расплывалось. – Я ничего не вижу... С-сириус…       – Тихо. Молчи. – Его голос совсем рядом.       – Я должна была… слушать тебя… – произнесла я отрывисто, наконец, остановив на нем взгляд. Картинка медленно становилась четче. Сириус яростно мотал головой, бормоча какие-то заклинания. – Или Лили. Или… или С-северуса… Прости меня...       – Марлс…       – Знаешь... я лишь хотела… быть храброй… – Я бы хотела остаться храброй, но ужас мешал спокойно дышать, а воздуха было катастрофически мало.       Удивительно, но готова поспорить, что никто из нас никогда всерьез не задумывался о смерти. То есть, все мы знали, что, скорее всего, погибнем в бою, а если выживем, то…       – Ты самая храбрая, Марлс… правда. Ты самая-самая храбрая… – Сквозь пелену боли и страха я слышала его приглушенный шепот. – Скажи мне… – Голос Сириуса дрожал, и эта дрожь передалась и мне. – Скажи мне, что ты чувствуешь?       Мир перед моими глазами постепенно терял свои краски, и я уже почти не помнила, что произошло, чувствуя лишь, как неприятный холод неумолимо расползается от кончиков пальцем по всему телу. Мне не хотелось думать, что происходит что-то ужасное, хотя в то же время я прекрасно осознавала, что умираю.       – Мне… – Я вдохнула. – Мне холодно…       Я слышала шепот, он становился все дальше, словно Сириус уходил, и я инстинктивно вскинула руку, чтобы поймать его. Я чувствовала, что лежать в таком состоянии буду еще очень-очень долго, я просто знала. Там, далеко, продолжается бойня не на жизнь, а на смерть, хоть я больше не слышу никаких звуков – ни криков, ни свиста заклятий, ни жуткого смеха. Странно, не думала, что мне будет его не хватать. Стиснув зубы, я попыталась приподнять сильно дрожащую руку. Затем, более-менее сумев согнуть локоть, я успела достать из кармана листок – обычный листок в клетку – прежде чем рука вновь упала на землю, и судорожно сжала дрожащие пальцы, невольно удивляясь, насколько тяжело мне это далось. Что же это за заклинание? Я не могла пошевелиться и не чувствовала боли, только тревогу за своих друзей. Что будет дальше? Осознание первой потери? Боль утраты? Но люди гибнут на войне.       – Марлс? Марлс! Говори. Пожалуйста, говори.       Меня била дрожь.       Нет. Нет-нет-нет…       Сон. Кошмарный сон.       Этого просто не может быть. Я ведь уже забыла о нем. Я не могу умереть, не могу оставить их, оставить Лили, оставить Сириуса… я даже ничего ему толком не объяснила.       В груди что-то кольнуло, и я поморщилась, сделав прерывистый вдох. Мне все еще больно, это хороший знак. Это должен быть хороший знак. Кто вообще пустил в меня это заклинание? Что это и как оно действует? И почему бы не воспользоваться Авадой? Или они на то и рассчитывали, что я буду мучиться своими мыслями, пока, наконец, жизнь полностью не покинет тело? Жестоко, учитывая то, какой виноватой я себя чувствовала.       Наверное, тогда я уже хотела, чтобы это кончилось. Нет, правда. Я лежала, ощущая, как медленно холодеют пальцы, чувствуя, как судорога медленно сводит ноги. Я могла лишь стиснуть зубы и ждать, когда перестану ощущать что-либо.       Я закрыла глаза, и почувствовала, как странная пелена укутывает меня, притупляя все чувства. Окунувшись в воспоминания, я попыталась вспомнить все счастливые минуты моей жизни, одну за другой пролистывая страницы памяти. Как там говорят? Свет в конце тоннеля? Жизнь проносится перед глазами? Все было так легко еще полтора года назад, когда мы все были вместе, всей компанией бродили по территории Хогвартса, исследуя каждый уголок, запоминая любую мелочь... Как странно было осознавать, что этого больше никогда не будет, я даже никогда больше их не увижу…       Немыслимо.       Но так очевидно. Я умирала, умирала в неизвестности, не зная, что станет со мной дальше и будет ли хоть что-нибудь. Смешно. Жизнерадостная и оптимистичная Марлин МакКиннон. Та самая, гриффиндорка с лукавой улыбкой и искорками в глазах – где она сейчас? Сквозь странный туман я вновь услышала голос, зовущий меня по имени так отчаянно, что хотелось немедленно вскочить и воскликнуть, что со мной все в порядке.       Все в порядке, Сириус! Ты слышишь? Вот она я. Здесь, прямо перед тобой. Ты держишь меня за руку. Только не отпускай, хорошо?..       Я не могла даже открыть глаза. Просто чтобы видеть его. Теперь и он понимал, что произошло, я чувствовала руки Бродяги, все еще крепко держащие меня.       Сколько прошло времени?.. Казалось, что вечность. Может, мое время уже истекло?.. Тогда я должна попрощаться хотя бы мысленно.       Так спокойно.       Просто невероятная тишина.       Почему так тихо?        Почему-то больше не было страшно. Храбрая, говорите? Всегда верит в лучшее? Ну так вот. Сириус прочтет мое письмо, он поймет, догадается. Сейчас нельзя опускать руки, ведь одна неспасенная жизнь говорит лишь о том, что нужно быстрее спасать другие. Быстрее, пока не поздно. Он справится, я верю, что он найдет Абигейл, что он сможет помочь Катрине. И мы победим.       Сквозь всё тот же странный туман я внезапно услышала крик, яростный, решительный, а затем все вокруг накрыло однотонной волной ослепительно-яркого света, который угас так же внезапно, как и появился. Исчез, погружая меня во мрак. Краешек сознания, тот, который все еще отчаянно цеплялся за жизнь, выхватил из общего гула голос, отчаянно звавший меня по имени.       – Не вздумай, Марлин! Слышишь?! Марлс!       – Что происходит?! Марлин!       – Посмотри на ее руку.       – Сириус...       – Она больше не сжимает руку! Марлин!       Я сделала вдох, пытаясь сжать пальцы, но руки не слушались меня. Одна мысль, одна-единственная, тревожила угасающее сознание.       Где-то там, далеко, Сириус звал меня.       Там, казалось, за тысячи миль, плакала Лили.       Там я пыталась сделать хоть что-то, но не могла. И лишь едва слышно выдохнула, прежде чем позволить себе заснуть.