Пока жива надежда

И поток годов унес с границ Стрелки – указатели пути. Очень просто в прошлом заблудиться И назад дороги не найти... В.Высоцкий Ноябрь 1976 г, Хогвартс, шестой курс. POV Северус Снейп       – Эй, Эванс! Что это у тебя на голове? – крикнул лохматый очкарик, поворачивая голову и не отрывая взгляда от вошедшей в Большой Зал девушки.       Щеки Лили вспыхнули, она машинально провела рукой по волосам, но, наткнувшись на насмешливый взгляд Поттера, гордо вздернула подбородок и с достоинством прошла мимо, даже головы не повернув в его сторону. Нашла место на другом конце гриффиндорского стола и что-то сердито зашептала Миллер и МакДональд, а Северус Снейп, отложив ложку, принялся наблюдать за рыжими локонами, собранными в высокий хвост и переливающимися в солнечном свете.       – Соскучилась по мне за ночь, Эванс? – выкрикнул Поттер, вынуждая слизеринца оторвать взгляд от ее волос и крепко сжать руки в кулаки. – Могу остаться сегодня, чтобы ты не скучала. – Голос этого самоуверенного придурка звучал нахально и даже слегка лениво, Лили повернула голову и несколько секунд сверлила Поттера ледяным взглядом.       – Бладжер отбил тебе все мозги, Поттер? – раздельно произнесла она, склоняя голову набок.       – Может, придумаешь новую отмазку, крошка? – мгновенно подключился Блэк. Студенты рядом захохотали, в радиусе нескольких метров старшекурсницы начали поправлять волосы и бросать на Блэка многозначительные взгляды. Он невозмутимо смотрел на замершую от такой наглости Лили, а затем криво усмехнулся, отчего в его глазах вспыхнул ядовитый, нехороший огонек.       Чувствуя, как губы расползлись в презрительной ухмылке, Снейп ждал, что Лили сейчас поставит их обоих на место, но она лишь откинула назад вьющийся рыжий хвост и поднялась из-за стола. Под смешки и тупые выкрики Поттера и Блэка, она прошла к выходу, даже не взглянув на них. Поттер, заткнувшись на мгновение, проводил ее задумчивым взглядом, а затем крикнул вновь, широко улыбаясь:       – Я лишь хотел сказать, что у тебя красивая прическа, Эванс!       Сидя на самом краю слизеринского стола, Снейп видел то, чего не могли видеть остальные – услышав это, губы Лили расползлись в глупой улыбке, и она тут же скрылась из виду, не удостоив его даже взглядом. Злость и обида вспыхнули внутри с новой силой, не думая ни секунды, он бросился за девушкой. Ярость поднималась все выше, застилала глаза.       – Нравится? – зло крикнул слизеринец ей в спину, выбегая в коридор. Схватив Лили за руку, Снейп заставил ее развернуться к нему лицом. – Нравится, когда этот лохматый придурок разговаривает с тобой, как со своей собственностью?       – Он просто шутит, – фыркнула Лили, вырывая свою руку из его пальцев и кутаясь в мантию. Ее глаза сердито сверкнули. – Какое тебе до меня дело, Северус? Ты свой выбор сделал.       – Выбор? Какой еще выбор? – выплевывая каждое слово, бросил Снейп. Казалось, яд собственных слов обжигает ему язык. – Не я выбирал. А ты. Где твоя чертова гордость? Ты говорила, что золотой снитч в разы сообразительнее, чем Поттер. Или сейчас ты только мечтаешь о том, чтобы услышать его самоуверенный тон, и бежишь со всех ног в Большой Зал, чтобы увидеть там его наглую рожу?! – Юный зельевар испытывал какое-то мрачное удовольствие, замечая, как она морщится, как ее щеки заливаются краской, а глаза уязвленно блестят. Он знал, что прав, даже если она сама еще этого не знала, и эта правда жалила гораздо больнее, чем прошлые обиды.       – Зато он не считает меня хуже других только потому, что мои родители не волшебники! – неожиданно выкрикнула она, прищуривая глаза. – Не считает «грязнокровок» вторым сортом. – Слово «грязнокровок» она произнесла с яростной иронией, затем сделала шаг назад и покачала головой. – Он влюблен в меня.       – Ты – идиотка, если считаешь это любовью! – выпалил Северус то, что вертелось на языке. – То, что он говорит, мерзко и глупо, а Блэк…       – Ну, значит, я – глупая, – убийственно-спокойным голосом перебила она, не сводя со слизеринца внимательного ледяного взгляда. – Знаешь, мне надо идти. И не вздумай еще хоть раз подойти ко мне, ясно? – Она уже развернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась и взглянула на Снейпа через плечо. Затем медленно достала из сумки потрепанный учебник по зельеварению и сунула ему в руку. – Держи, принц-полукровка. Мне от тебя ничего не нужно. – Закрыв сумку, она отвернулась и быстро зашагала прочь. Ночь 1 января 1980 года       Несколько месяцев назад, открывая дверь, Снейп впервые обнаружил у входа следы когтей, но в самом доме никого не было. Он не стал особо заострять на этом внимание – у него и без того хватало тем для размышления. Темному Лорду вновь требовалось зелье – оно должно было напоминать сыворотку правды, но такую, чтобы, только попадя в горло, жидкость словно превращалась бы в раскаленный свинец, создавая иллюзию адской боли. Зельевар молча выслушал его требования и, поклонившись, покинул зал. Лорд был недоволен тем, что Пожиратели до сих пор не знают адрес нового штаба "Ордена Феникса", тем, что Вайрес до сих пор жива, что она совсем не боится. Казалось бы, откуда им это знать? Снейп не верил в бесстрашных людей, их просто не существует. Те, кто считают так, или безумны или же слишком самоуверенны. Как правило, вторые умирают быстрее.       Лорд злился, и это отражалось на всех, однако Беллатрисе временами удавалось разрядить обстановку – новость о смерти МакКиннон приводила ее в неописуемый восторг. Снейп не говорил с ней на эту тему, не отвечал на ее провокации и комментарии – опасался, что может вскинуть палочку и заавадить любого, кто скажет о МакКиннон хоть что-нибудь.       Несколько раз Лорд лично наказывал тех, кто возвращался с задания и приносил плохие вести. Для него не было проблемой пустить Аваду в любого, кто бросит на него косой взгляд или посмеет возразить, подвергнув сомнениям его приказы. Думаю, он планировал, что Министерство падет гораздо быстрее, чем это на самом деле происходило, ему на руку шло и то, что Министр никогда не доверял Дамблдору, подозревая его в утаивании важных сведений, а также, в том, что профессор ведет свою игру. Снейп не мог быть уверен на сто процентов, что это неправда, но одно сказал бы точно – в тылу врага свои цели преследовал не только он.       С тех пор прошло много времени, но пару раз зельевар замечал темный силуэт на мертвом почерневшем поле. Почему-то, несмотря на всю подозрительность и недоверие, он ни разу не обмолвился об этом Дамблдору, когда приходил к нему с докладом. Происходило что-то странное: Малфой, Гойл, Мальсибер и Айвери шептались между собой, бросая вокруг настороженные взгляды. И даже Белла, между порывами безумной радости, замолкала и будто бы становилась невидимой. Кое-кто решал, что служба Лорду больше не входит в круг его интересов, но таких было немного – ибо всем прекрасно известно, какая участь уготована для предателей.       В один прекрасный день Северусу удалось поймать за шиворот Хвоста, который передвигался по дворцу едва ли не ползком и при первой же опасности превращался в крысу, стараясь улизнуть при любом удобной случае.       – Доволен? – прошипел он, прижимая Питера к стене. Водянистые глазки скользнули по лицу Снейпа затравленным взглядом. – Это ты убил ее.       – Ч-что ты говоришь, С-северус? – пропищал Петтигрю, оглядываясь по сторонам. – Я бы никогда…       – Это ты выследил Доэрти, ты заставил ее подбросить бумаги Лили! Просто поразительно, на что ты готов, чтобы спасти свою шкуру! – От ярости и презрения Снейпу элементарно не хватало воздуха. – Ты заманил Марлин МакКиннон в ловушку!       – Я н-не хотел… – жалобно произнес Хвост, лихорадочно оглядываясь по сторонам. – Темный Л-лорд убил бы меня, если бы я не с-сказал, где прячется та девушка… Она была нужна Г-господину. – Петтигрю взглянул на меня с живым любопытством. – Я… не знал, что Марлин окажется там… Она не должна была… Но разве ты не должен быть р-рад смерти грязнокровки, С-северус?       – Пошел ты к черту, Хвост! – рявкнул Снейп, толкнув его в сторону. – Ничтожество.       Но на этом случайные встречи в тот день не закончились. Возвращаясь домой через Косой переулок, зельевар мельком разглядел знакомую лохматую шевелюру. Поттер, а рядом с ним Боунс и Вэнс, все вместе свернули за угол и скрылись из глаз, но он отметил, что Вэнс уже не напоминает обтянутый кожей скелет. Снейпу потребовалось немало времени, чтобы приготовить противоядие, но, разумеется, оно подействовало. Постояв немного, сверля взглядом стену, за которой скрылся Поттер, зельевар развернулся и трансгрессировал, напоследок взглядом выхватив из толпы несколько белых масок и черных мантий. Казалось, они сменяли здесь мракоборцев. Незамедлительно послышались крики и вспышки заклятий, но через долю секунды он был уже совершенно в другом месте.       Выхватив палочку, Северус осмотрелся и, не обнаружив никаких следов посторонних, шагнул к Дому. Сняв защитные барьеры, открыл замок и вошел внутрь. Почему-то, хотя здесь давно никто не живет, ему не хотелось убирать хитросплетения самых разных заклинаний. До того дня шпион был уверен, что никому и никогда не удастся проникнуть сюда, но, как он уже сказал, сюрпризы вовсе не кончились. Сняв ботинки и повесив мантию на крючок, Снейп прошел по коридору и, заглянув в комнату, едва удержал ругательства, так и норовящие слететь с языка.       – Не понимаю, черт побери, как тебе все время удается выбираться из таких ситуаций. Эти заклинания должны были сделать с тобой множество неприятных вещей. – Прислонившись плечом к косяку, он сверлил Блэка скептическим взглядом.       Он был бледен, глаза показались Северусу пустыми и уставшими, волосы свисали вдоль лица, а тени под глазами говорили о множестве бессонных ночей. На лице и руках ссадины, одежда грязная и порванная в нескольких местах.       Недоверчиво вскинув брови, зельевар уже открыл рот, но Блэк вдруг криво усмехнулся, что больше напоминало оскал, и произнес, не давая ему вставить ни слова:       – На этот раз я в полном дерьме, Снейп.       На самом деле у Северуса было множество вариантов, как ответить на это заявление, но в голову неожиданно пришла мысль, что когда-то на этой самой кровати спала МакКиннон. Иронизировать расхотелось.       – Да, знаю, – сухо ответил он. – Чем могу помочь?       Блэк посмотрел на слизеринца долгим взглядом, словно пытался передать мысль на расстоянии. Закатив глаза, Снейп предпринял вторую попытку и задал вопрос, который хотел задать в самом начале.       – Ты в курсе, что твои… друзья искали тебя по всей стране? – поинтересовался он. Это не звучало как осуждение или простой интерес, всего лишь вопрос, факт, данность. – Куда тебя занесло на этот раз?       – Если бы помнил – сказал бы, – отозвался Блэк.       – Они волнуются, – неохотно добавил зельевар, чувствуя странную сухость во рту. Пожалуй, ему уже очень давно ни с кем не приходилось говорить о человеческих чувствах. – Не знаю, зачем говорю тебе это, но Лили… – Блэк резко вскинул голову, подавшись вперед, и Снейп заткнулся. – Давай, выкладывай, зачем пришел, – проворчал он, проходя в комнату. – Тебе от меня что-то нужно.       – Окклюменция, – бросил Блэк так, будто сообщал, что сегодня пасмурно.       Усмехнувшись, Северус медленно покачал головой, в который раз оправдывая все шутки и издевки, которыми он когда-либо пользовался, чтобы поставить Мародеров на место. В Блэке и Поттере слишком много того, что могло раздражать до дрожи и желания убить их на месте.       – Всего лишь? – процедил он, резко разворачиваясь к Сириусу. – Ты уверен, что больше тебе ничего не нужно, Блэк?       Его глаза, недавно показавшиеся шпиону пустыми, вдруг полыхнули гневом, как когда-то во времена давних стычек в коридорах Хогвартса. Будто вечность прошла с тех пор.       – Мне не до шуток! – заорал Блэк, выхватив палочку. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь когда-нибудь залез мне в голову!       – Ну, началось. – Бросив на зельевара раздраженный взгляд, Блэк спрятал палочку во внутренний карман куртки. – Зачем тебе это? – сделав шаг ему навстречу, поинтересовался Снейп. – Она мертва, Сириус. – Блэк дернулся в сторону, не отрывая от зельевара тяжелого взгляда. – Что ты задумал?       – Не твое дело. – Бродяга качнул головой.       Снейп почти видел мысль, что в исступлении билась внутри него, жажду мести, отчаяние. Но окклюменция или легилименция – это не просто «выучил заклинание и стал повелителем разума». Здесь многое зависит от силы воли, от желания и способности сопротивляться чужому влиянию. Нужно терпение и осознание того, что пытаешься сделать. Какое-то время назад Блэк уже приходил к нему с этой просьбой, но за несколько месяцев они едва ли достигли больших успехов. Он должен был понимать, насколько это непросто.       Снейп и сам очень старался быть терпеливым. Час за часом, день за днем. Месяц за месяцем.       – Соберись! – цедил тогда еще совсем юный зельевар день за днем, в очередной раз направляя на Блэка палочку. – Точно ли ты знаешь, чего хочешь, Блэк? Сосредоточься. Старайся очистить разум от каких-либо мыслей! – Он раздраженно выдохнул, вместе с ним оказываясь на Башне Астрономии, на поле для квиддича или в Хогсмиде, видел ржущего Поттера, восхищенные взгляды старшекурсниц, какой-то небольшой и красивый дом.       И МакКиннон, МакКиннон, МакКиннон.       Блэк зашипел, дернувшись в сторону.       – Катись оттуда! – процедил или простонал он, сверля меня горящим, яростным взглядом.       – Прогони меня, – раздельно произнес Снейп, решительно встречая его ненависть. – Собери волю в кулак! Не пытайся вызывать хорошие воспоминания, это мало поможет. Я не дементор.       – Черт, но как же похож, Нюниус! – огрызнулся Блэк, замотав головой, словно пытаясь буквально вытряхнуть меня из своей головы.       Темные коридоры, свет Люмоса, Люпин с куском пергамента в руках, сверкающие глаза Поттера, провожающего взглядом решительно удаляющуюся Лили. Класс трансфигурации. Марлин рядом с Блэком хохочет, явно услышав от него какую-то шутку.       – Десять очков с Гриффиндора, мистер Блэк, – разворачиваясь к классу, произносит МакГонагалл. – За неуместные высказывания во время моего урока. И минус десять очков с Гриффиндора за нарушение дисциплины, мисс МакКиннон. Оба явитесь ко мне вечером на отработку.       – Да, профессор, – серьезно говорит МакКиннон, не глядя стукнув Блэка свернутым пергаментом. – Доигрался, – с широкой улыбкой заявила она, поворачиваясь.       – Прекрати! – словно эхо от школьных воспоминаний Северуса рявкнул Блэк, зажмуриваясь, будто это помогало. – Хватит!       – Ты сдаешься? – вкрадчиво осведомился зельевар.       – Прекрати это!       Сорвавшись с места, Снейп наклонился к Бродяге. По лицу гриффиндорца стекал пот, зубы были крепко стиснуты.       – Неужели? – процедил зельевар, растягивая слова. – Долго ли ты собираешься прятаться, опасаясь даже собственных воспоминаний, Блэк? Известно ли тебе, что этому есть название? – Резко выпрямившись и не сводя с Блэка ледяного взгляда, Снейп отрывисто выплюнул, точно швыряя слово ему в лицо: – Трусость.       Он опустил палочку, давая Блэку возможность отдышаться. Подняв на зельевара затуманенный взгляд, Сириус едва заметно усмехнулся. Северус понимал, что ранее мог бы испытывать радость, наблюдая все это, ту самую мрачную радость, которая делала Беллатрису еще более опасной, чем обычно. Или еще более безумной. Но вместо этого он испытывал лишь разочарование и отвращение.       – Ты назвал меня трусом, Нюнчик? – выдохнул чертов гриффиндорский аристократ, склоняя голову набок.       – О, ради Мерлина, Блэк! – раздраженно произнес Северус, разворачиваясь к своему шкафу, в котором хранил образцы некоторых зелий. Найдя нужное, он достал его и молча протянул Блэку. – Выпей. – Блэк окинул флакончик недоверчивым взглядом. – Пей. Ты, словно обиженный на весь мир ребенок, носишься со своими ранеными чувствами, пытаясь найти выход эмоциям, а когда не выходит, выплескиваешь их на все, что движется, – выплюнул шпион, вновь отворачиваясь от Сириуса. – Думаешь, ты один такой особенный? Считаешь, что в твоей жизни не было ничего хорошего? – Повернув голову, Снейп бросил на Блэка острый взгляд и сардонически усмехнулся. – Бедный несчастный Блэк, оскорбленный наследник чистокровного рода…       – Что ты знаешь обо мне?! – ощетинился Сириус, вскакивая со стула. Синие глаза предостерегающе сверкнули. – Ты не имеешь ни малейшего представления ни о моей жизни, ни о трудностях, которые мне пришлось преодолевать.       – Конечно, – желчно согласился Северус. – Считая, что твоя жизнь – сущий ад, ты решил превратить в ад и мою. Разумеется, ведь моя жизнь была просто сказочная. – Он вскинул палочку, не сводя с Блэка жесткого взгляда. – Неужели, у тебя нет желания доказать, что твоя воля не слабее моей?       Не отводя глаз, Бродяга закатал рукава рубашки, вытер пот со лба и вскинул палочку. В его прищуренных глазах вспыхнула решимость и чисто блэковское упрямство.       – Легилименс!       Блэк дернулся в сторону, запрокинув голову и навалившись на спинку стула так, что он едва не упал назад. Губы его задрожали, он вскинул руку, но тут же опустил ее.       – Думаю, Розмерта сделает нам скидку на сливочное пиво, – криво усмехнулся Поттер. – Что скажешь, Бродяга? – Они ударили по рукам и, смеясь, вышли из комнаты.       Картинка улетучивается, сменяясь веселым девичьим смехом. Ее прозрачно-серые глаза сверкают, щеки разрумянились от мороза. Она кружится, ловя руками снежинки.       – Ты. Не то. Делаешь, – раздельно произнес Северус Снейп, наблюдая за бессмысленными попытками Бродяги спрятать от него воспоминания. – Тебе не нужно сосредотачиваться на чем-то одном. Тебе нужно избавиться от этого. От всех своих мыслей. Их слишком много, Блэк. Их всегда будет слишком много. Возьми себя в руки. Сопротивляйся.       – Дай мне минуту, Снейп, – выдохнул гриффиндорец, пытаясь перевести дыхание. Капли пота вновь выступили на лбу, руки едва заметно дрожали.       – Это первый снег, Сириус! – смеется Марлин, запрокидывая голову. – Как красиво!       Блэк дергался, извивался, но не мог выбраться. Пытался сопротивляться – но недостаточно.       – Ну же, Блэк! – не выдержал зельевар, следя за обрывками одних воспоминаний, перетекающих в другие. Он видел маленького Регулуса, запирающегося от матери в комнате, и Сириуса, сжигающего в домашнем камине толстый фолиант о чистокровных родах. Лили, смеясь, поздравляет Блэка с днем рождения, Марлин споткнулась на бегу, но Блэк поймал ее и тут же закрыл ей рот поцелуем, зарываясь рукой в ее волосы. Люпин покачал головой, пытаясь отговорить Блэка и Поттера сопровождать его в полнолуние, но оба упрямо заявили, что ему не о чем беспокоиться. В какой-то момент Снейп услышал знакомый издевательский смех Поттера:       – Может быть, тебе скучно, Нюниус? Развлечемся? – Четырнадцатилетний Поттер вскидывает палочку,       Блэк ухмыляется, засунув руки в карманы. На краткий миг давнее отвращение захлестнуло Северуса, и он опустил палочку, позволяя Блэку отдышаться и стереть пот со лба.       – Ты тратишь слишком много времени жалея себя, Блэк, – бросил зельевар, отворачиваясь. – Хватит на сегодня.       Через пару дней уроки продолжились вновь. Он исчезал неизвестно куда, а потом неожиданно возвращался, и каждый раз умудрялся застать Северуса в доме. Можно было заподозрить Блэка в шпионаже – а что? Было бы глупо исключать его живую фантазию даже на фоне всепоглощающего горя. У него везде могут быть свои «глаза и уши», могли быть все это время. Хоть это и странно.       На сегодняшний день зельевар не видел Сириуса Блэка почти неделю. Исчез бесследно, и Снейп мог бы подумать, что что-то случилось, если бы не учился с этим засранцем в одной школе на протяжении семи лет. С Блэком ничего не может произойти до тех пор, пока он не выйдет из оцепенения. Зельевар не солгал – его до сих пор порядком раздражала эта способность, которую они разделяли с Поттером – из всего дерьма, в которое они влезали по глупости, они всегда выходили чистыми и невинными. Даже сейчас, когда Блэк стал бродягой в прямом смысле, Снейп был уверен, что увидит его снова довольно скоро, и Блэк еще успеет ему порядком надоесть.       Ступив за невидимую ограду, Северус замер и прислушался. Здесь и особенно в последние дни нельзя было отвлекаться. Малейший шорох мог означать скрытую угрозу. Любая мелькнувшая тень могла стать последним, что он увидит в этой жизни.       К слову о тенях. В нескольких метрах от Северуса к ограде бросилась тонкая фигурка – и тут же исчезла. Прищурившись, он склонил голову набок. Затем оглянулся – тишина. Должно быть, у старших Пожирателей сейчас собрание, возможно, они кого-то пытают, наслаждаясь зрелищем. Как бы сильно не привлекали зельевара Темные искусства, он никогда не смог бы сказать, что ему нравится убивать грязнокровок или что он считает это правильным. Вовсе нет.       Ну, может, когда-то давно…       – Эй, ты! – угрюмо произнес Снейп, срываясь с места и бросаясь за исчезнувшей тенью. – Если ты не заметила, на этом поле всего одно дерево, за которым можно спрятаться в надежде, что тебя не найдут.       – Я сейчас должна похвалить тебя за сообразительность? – послышался язвительный ответ из темноты. – Впрочем, принимается. – Тень появилась вновь, но совсем не из-за дерева. Она просто материализовалась в воздухе.       – Ты что, чокнутая? – выругавшись себе под нос, недоверчиво процедил шпион. – Что тебе нужно на этот раз? Неужели неясно, что здесь не место для вечерних прогулок?       – Наблюдаю, – лениво отозвалась девчонка.       – Я мог бы убить тебя сейчас, – буркнул Северус с интересом, подходя ближе. Теперь он мог видеть, что на девчонке мантия с капюшоном, скрывающая ее лицо и позволяющая слиться с ночной темнотой.       – Весьма оригинально, зельевар, – выдохнула она настороженно. Снейп тут же напрягся и выхватил палочку. Когда какая-то незнакомка знает, кто ты такой, это не приводит ни к чему хорошему. – Впрочем, тебя-то я и искала сегодня. Хочу кое-что спросить.       – Это не самое подходящее место, – отрезал слизеринец, разворачиваясь. – Здесь не принято оказывать незваным гостьям теплый прием.       – Как-то ты уже говорил это, и, поверь, я все усвоила с первого раза, – отозвалась она, в ее голосе слышалась насмешка. – Думаю, я еще подожду. – Последняя фраза повисла в воздухе, а в следующую секунду Северус Снейп стоял на поле совершенно один.       Он догадывался, кто она, он видел ее уже несколько раз и отнюдь не считал себя идиотом. В его голове всего-навсего не укладывалось, кем надо быть, чтобы соваться на территорию Мраморного дворца самого опасного волшебника и его псов-убийц ради забавы?       Оглядевшись по сторонам, Северус вновь замер на месте, не понимая, что это было, и куда она могла исчезнуть. Трансгрессировать отсюда нельзя, уж он-то знал. Может быть, чары невидимости? Но сколько же у нее магической энергии, если она может оставаться невидимой так долго? Голос казался зельевару смутно знакомым, но в то же время он никак не мог вспомнить, где слышал его раньше. Будто кто-то стер это из его памяти.       Остановив свой взгляд на мраморном дворце, и выбрасывая из головы все посторонние мысли, Снейп замер у самой ограды. Это было что-то вроде правила номер один – нельзя проявлять чувства и показывать эмоции. Ни в каком виде. Большинство Пожирателей казались выжженными, со стеклянными глазами и голосом, леденящим душу. Все они испытывали какое-то нездоровое удовольствие, когда был доволен их Лорд, а если он в ярости, эта ярость касалась всех. И Северус мог быть таким же как все они, он убивал, от его зелий наверняка погибло множество грязнокровок и даже маглов. И, однако, он все еще спокойно расхаживаю по этой земле. Все эти жертвы вынуждены и необходимы, потому что так сказал Дамблдор.       – Профессор!       Голос дрожал, слизеринец чувствовал холод немеющих пальцев. Живот сводило, и на этот раз причиной была не ярость. Это страх и ужас того, что ему предстоит. Он не должен был делать этого, а Лили с самого начала была права.       – Профессор Дамблдор!       – Северус. – Горгулья медленно отползла в сторону, пропуская ученика в кабинет профессора. Дамблдор сидел за столом, обложившись кипой пергаментов и перьями разных цветов. Он не выглядел удивленным или сонным, хотя вокруг стояла глухая ночь.       – Представляете, вечером решил зайти в лавку «Зонко», – неожиданно доброжелательно заговорил профессор, поправляя очки на переносице. – Думаю, мне не хватало этих чудных перьев для заполнения отчетов Министерству Магии. Им не повредит немного разнообразия, Вы не находите? – Дамблдор поднял голову и вопросительно взглянул на Северуса.       – Сэр… – Слизеринец торопливо покачал головой, не обращая внимания на прядь волос, упавшую на лицо. – Сэр, у меня мало времени…       – Вы правы, скоро светает. Вам должно находиться в своей спальне, мистер Снейп.       Отчаяние скреблось изнутри, словно желая выплеснуться наружу. Дамблдор вернулся к заполнению отчета и, казалось, вовсе забыл о нем.       – Сэр, – прошептал Северус умоляюще, на ватных ногах подходя к столу. – Только Вы можете помочь мне.       – Я знаю, зачем Вы пришли ко мне, – спокойным почти будничным тоном заявил профессор. – Но, боюсь, я ничем не смогу помочь Вам. Ведь мы сами творим нашу судьбу, не так ли, юноша?       – У меня больше нет пути назад, – выдавил слизеринец, чувствуя дрожащую ухмылку на своих губах. – Это действительно так, сэр, – добавил он, закатывая рукав школьной мантии. Черная метка на бледной коже обжигала взгляд. Северусу казалось, что он вновь видит презрение и отвращение, плещущиеся в зеленых глазах Лили. Подруга сказала, что он изменился, что это чертово увлечение черной магией не доведет до добра. А теперь он сам должен защитить ее от того, что натворил. Ее и себя самого.       Дамблдор задержал взгляд на предплечье всего на пару секунд, затем отложил в сторону бумаги и коротко кивнул на кресло, предлагая Северусу присесть. Он не выглядел напуганным или удивленным, только голубые глаза за очками устало сверкнули. Слизеринец опустил рукав, пряча Метку, прежде всего, от самого себя, и почти рухнул в кресло, будто ноги под ним вдруг подкосились.       – И давно Вы?.. – Профессор уставился на него пристальным взглядом, отчего Северусу стало вдвойне не по себе.       – Несколько дней, сэр, – отозвался он, отводя взгляд. – Сейчас я не считаю, что так уж хотел этого. Сейчас я о многих вещах думаю по-другому.       – В самом деле? – Дамблдор не отводил от слизеринца спокойного внимательного взгляда. – И служба Волан-де-Морту больше не кажется Вам наградой?       – Не кажется, сэр. – Внутри вспыхнул луч острой надежды. – Вы поможете мне, профессор?       – Правильно ли я понял Вас, мистер Снейп? – Дамблдор поднялся из-за стола, прошел к стеллажу с книгами и пергаментами и остановился спиной к юному зельевару. – Вы просите у меня защиты от Вашего собственного решения?       – Полагаю, что да, сэр.       – В таком случае, что я получу взамен?       Профессор обернулся, пронзив Северуса взглядом ярко-голубых глаз, и тот неосознанно вжался в спинку кресла. Проблеск света во тьме перестал казаться слизеринцу чудом. Ему уже не уйти от тьмы, которую он сам же впустил в свою душу. Не сбежать.       – Взамен, сэр? – сглотнув, переспросил Северус. Дамблдор продолжал молча смотреть на него, словно ожидая его решения. Лили. Дамблдор должен помочь защитить Лили. Эта мысль придала Снейпу сил и уверенности. И он ответил, решительно вскинув голову: – Все, что угодно. Я сделаю все, что вы скажете.       Он делал все, что велел ему Дамблдор, и продолжал делать до сих пор, однако не чувствовал за это никакой благодарности и, вероятно, не должен был. Дамблдор не собирался помогать ему и уж тем более не собирался защищать, но он доверял Северусу, действительно доверял. Что-то внутри слизеринца твердило, что он поступает правильно и если он все же умрет за дело профессора, то за это и в самом деле стоит отдать жизнь.       – Ты что, медитируешь, Нюниус? – раздался насмешливый шепот прямо у него над ухом, и Снейп едва не выругался в полный голос, чуть не подскочив на месте от неожиданности.       – Задери тебя гиппогриф, Блэк! – прошипел он, резко оборачиваясь и заставляя Сириуса отступить на шаг. Насмешливая ухмылка, скривившая было губы Блэка, исчезла, уступив место мрачному и сосредоточенному выражению. Черная рубашка сливалась с вечной темнотой этого жуткого места. – У Ордена сегодня день тайных шпионов? – поинтересовался Снейп, пытаясь скрыть досаду за сарказмом. Чертов Блэк и его гребаное везение. Странная тень промелькнула в его глазах, и зельевар, прищурившись, сделал еще одно умозаключение. – Так ты и от них прячешься.       – Ни от кого я не прячусь, понял? – процедил Сириус, поворачиваясь голову в сторону мраморного замка.       – Разумеется, – усмехнулся Северус, последовав его примеру. Вокруг все еще было тихо.       – Что там? – небрежно поинтересовался Блэк, кивнув на штаб-квартиру Пожирателей смерти. – Очередная казнь невиновных?       – Нет невиновных, – возразил Снейп, не глядя на него. – И уж точно не в этот раз. Полагаю, речь о твоем брате, которого вот уже больше полугода Пожиратели выискивают по всей Британии.       – Регулус?       Зельевар не смотрел на Блэка и не видел его лица, но по голосу мог судить, что Бродяга если не удивлен, то озадачен. Интересные у них в семье отношения.       – У тебя так много братьев? – отозвался он, подавив иронию. – Ладно. Согласно идеалам Лорда, твой брат – предатель, а предателей здесь не ждет ничего хорошего, можешь мне поверить.       – «Идеалы Лорда», – процедил Блэк с ненавистью, будто и не слышал всего остального. – Даже звучит отвратительно.       – На деле еще хуже, чем на слух, – проворчал Северус сухо.       Неожиданно Блэк напрягся, сверля взглядом темноту и, взглянув в ту же сторону, зельевар увидел несколько темных мантий, материализовавшихся точно из воздуха. Четверо только трансгрессировавших Пожирателя направлялись прямо к дворцу. Снейп слышал безумный смех Беллы, ее черные кудри развевались на ветру. Блэк рядом шумно выдохнул, не сводя с кузины пылающего взгляда, и только когда он вдруг бросился вперед, до Северуса дошло, что этот идиот здесь искал. Вовсе не шпионил. Блэк всего лишь ждал.       Идиот.       Чертов идиот.       Выхватив палочку, Снейп бросился следом, на ходу пытаясь попасть в него невербальным заклятием. Одно из них все же угодило в цель через долю секунды. Не раздумывая, зельевар бросился на Блэка и оттолкнул его за ограду. Мраморный дворец исчез с их глаз, будто его и не существовало.       – Пусти меня! – заорал гриффиндорец, не обращая внимания на волшебную палочку в руке Снейпа.       – Я никогда не думал, что ты и вправду можешь быть таким самоуверенным болваном, каким кажешься! – пробурчал тот, решительно толкая Блэка в ближайший переулок и тут же припечатывая к стене невысокого каменного дома. Наверняка, уже давно пустого, ведь даже маглы чувствовали темную ауру этого места.       Глаза Блэка показались Снейпу дикими, он едва ли понимал, что шпион ему говорил. Зельевару потребовалось все терпение мира, чтобы дождаться, когда Блэк вновь начнет осознавать происходящее, и сделать глубокий вдох – его просто трясло от гнева и презрения.       – О чем ты думал? – загнав хлещущие через край эмоции куда подальше, холодно поинтересовался Северус и, не церемонясь, приставил палочку к горлу Блэка. – Хочешь броситься туда очертя голову? В логово самого опасного волшебника всех времен? Самая глупая смерть, Блэк.       – Марлин… – прохрипел Сириус. Пелена ярости, застилавшая ему глаза, начала таять.       Шпион закатил глаза, резко опуская руку и отталкивая Блэка от себя.       – Да, я мог бы и не спрашивать. – Снейп уже развернулся, чтобы уйти, но затем снова замер и ровно произнес, не оборачиваясь, чтобы проверить, слушает ли Блэк его. Он и так это знал. – Может, уже хватит гоняться за призраком? Попробуй подумать о живых, Блэк. Если надумаешь вытворить что-нибудь подобное еще раз, вспомни хотя бы о Лили. Как ни странно, на этом свете еще есть люди, которые переживали за тебя все это время. И если тебе все же удастся свести счеты с жизнью, ты просто эгоист и настоящая свинья, Блэк. С Новым годом. Ты должен был быть с ними сегодня.       Северус оставил Блэка один на один с этой дилеммой, понятия не имея, что он будет делать дальше. Не то, чтобы его сильно заботила жизнь Бродяги, но его чувства до сих пор были незнакомы зельевару. В то же время он знал, что Блэк был Лили хорошим другом, и его смерть может добить ее окончательно. Сначала Лили потеряла родителей, затем подругу. Хватит с нее слез.       Пересекая ограду, Снейп нахмурился, выбросил из головы все посторонние мысли и сосредоточился на деле. Ему придется сказать, что зелье еще не готово, необходимо подождать пару-тройку дней. А завтра Северусу предстояло отправиться к Дамблдору.