Пока жива надежда

Январь 1980 года. POV Лили Поттер       – Подай мне стакан, пожалуйста, – попросила Доркас, сухо улыбнувшись. Музыка была плавная и несколько грустная, она позволяла думать и не перебивала ход мысли. Три пары танцевали по гостиной, кружась и переступая с ноги на ногу в такт музыке. Я улыбнулась Медоуз и потянулась за чистым стаканом.       Спускаясь вниз по лестнице, я зябко куталась в его свитер и не сильно спешила включать свет. Куда бы ни пошел Джеймс, он явно не хотел меня разбудить. Или не хотел, чтобы я шла за ним. На часах почти три, ни в одной из комнат не горит свет.       – Люмос, – шепнула я, щуря глаза.       – Уже поздно, Лил, – произнес он тихо, подходя ко мне сзади и целуя в затылок. – Эдгар и Карадок уже трансгрессировали в штаб, сегодня их ночное дежурство. Не хочешь отдохнуть?       – Все хорошо, Джим, – улыбнулась я, запрокинув голову назад. – Все разойдутся, и тогда уже я пойду спать. Я не устала.       Впрочем, в любом случае уже поздно, и теперь я просто обязана знать, где он сейчас. Остановившись на предпоследней ступеньке, я словно окаменела, уткнувшись носом в свитер, и закрыла глаза. Совсем скоро придет время собираться и трансгрессировать в штаб – дежурство Джеймса начинается с четырех утра, а я должна заступить на свою смену в больницу Св. Мунго в шесть. Сегодня у нас с Мэри вновь совпал график дежурств.       – Ты ждешь Сириуса, не так ли? – спросила Эммелина, подсаживаясь на край подлокотника рядом со мной. Щеки у нее вновь румяные, а подбородок не такой уж и острый. – Брось, Лили.       – И правда, – воскликнула Алиса, садясь с другой стороны. – Ты выглядишь грустной. – Она понимающе улыбнулась мне.       Почти сразу же – спустя долю секунды – я услышала тихий, едва различимый звук и невольно поежилась, поворачивая голову в сторону гостиной. Мысли в моей голове завертелись с бешеной скоростью, мне показалось, я чувствую холод ветра, словно где-то открыто окно. Закутавшись в свитер, точно мумия, я сделала еще один шаг.       – Я лишь хочу увидеть его, Лис, – прошептала я, обнимая подругу у дверей. – Знать, что у него все в порядке.       – Сейчас главное, чтобы у тебя все было в порядке, глупая, – покачав головой, заявила она. – Я бы посидела еще, но Фрэнк, сама понимаешь, пылинки с меня сдувает и никуда не пускает надолго. Джеймс ведь знает?       – Конечно, – медленно кивнула я, чувствуя разливающийся внутри холодок.       Конечно, нет.       – Вот увидишь, все будет хорошо, Лил. Увидимся, – она чмокнула меня в щеку и вышла из дома.       Нахмурившись, я открыла глаза и осторожно ступила на деревянный пол гостиной. Я не ошиблась насчет окна – занавески сдувал порывистый ветер, и я бы встревожилась, если бы мои мысли не были заняты совсем другим. Мы стараемся не сдвигать занавески, почти не включаем свет. После того, что случилось на Грин-стрит, 2 в Кодексе Ордена этот пункт прописали довольно подробно.       Он сидел на полу, прижавшись к дивану спиной, так, что я видела только его затылок и плечи. Звук повторился, плечи вздрогнули, и я снова закрыла глаза.       Мерлин, какая же я идиотка. Думала, все прошло? Закончилось? Глаза заволокло слезами, но я молча закусила губу и ринулась вперед. Я чувствовала себя сбитой с толку, ощущала смятение и пустоту, никак не могу от нее избавиться. Как будто что-то умерло внутри меня.       Я никогда не видела Джеймса Поттера в таком состоянии, отчасти, из-за этого я не знала, как себя вести, чтобы не разозлить его или не обидеть. Джеймс в этом очень похож на Сириуса – оба никогда не позволят кому-либо видеть их слабость. Даже когда погиб его отец, даже когда от драконьей оспы скончалась Дорея Поттер, Джеймс никому не показывал своих подлинных эмоций. Но сейчас я или ослепла или была слишком поглощена чем-то другим, но как только я могла подумать, что после всего произошедшего он… Дура, вот дура.       – Джеймс… – осторожно позвала я, неловко переминаясь с одной ноги на другую.       Он вскочил так стремительно, что я невольно шагнула назад, и развернулся ко мне, быстро проведя рукой по лицу и при этом не глядя мне в глаза.       – Джеймс, прости меня! – Я покачала головой, кусая губы, и сделала шаг ему на встречу. В тот же миг он сорвался с места и уткнулся носом мне в плечо. Моя рука тут же зарылась в его волосы. – Все будет хорошо, – прошептала я, закрывая глаза и позволяя себе утонуть в его запахе – таком знакомом и успокаивающем. Мы теперь слишком часто ищем поддержки друг у друга. – Слышишь меня? Все будет хорошо…       – Думаешь, это ненормально? Столько времени прошло... И люди погибают все время. Но я не могу поверить, Лил… – пробормотал он, стуча зубами. Его дыхание прерывистое, неровное. – Я не могу поверить, что ее больше нет! Столько всего было… Столько всего… за все семь лет… и потом…       – Тише…       Слушая его бессвязное бормотание, я крепко зажмурилась, позволяя горячим слезам скатываться по щекам вниз. Я не знала что делать. Мне было больно видеть его таким потерянным, но надо было быть полной идиоткой, чтобы забыть, что он знал Марлин гораздо дольше, чем я. Я имею в виду, действительно знал ее.       – Представь… – Джим сделал глубокий вдох и отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. – Представь себе, каково Бродяге даже сейчас, спустя больше чем полгода. – Джеймс покачал головой.       – Он вернется, правда?.. – задала я вопрос, уже давно просящийся наружу. Джеймс быстро взглянул на меня, рассеянно провел рукой по волосам и сел на пол, спиной навалившись на переднюю часть дивана. И я, недолго думая, опустилась рядом с ним, положив голову ему на плечо. Как бы это ни было тяжело, я должна знать, что он думает.       – Я не знаю, Лил, – честно ответил Джим и устало мотнул головой, легко скользя пальцем по моим скулам и губам. Затем наклонился и мягко поцеловал их. – Я, правда, уже не знаю.       Несколько минут мы просто сидели на полу и молчали. Я не хотела сейчас говорить Джеймсу, что собираюсь отправиться с ним. Он будет против, конечно. Он всегда против, но и я не могу запереться дома и просто ждать. Джеймс боится, что, если я буду следовать за ним, он потеряет меня как Марлин. Но он, кажется, не понимал, что Марлс полезла во все это как раз…       Мерлин.       Широко распахнув глаза, я села прямо и уставилась на камин, ничего не видя перед собой.       О, господи.       Мерлин, и почему это раньше не приходило мне в голову? Ну, конечно.       – Он винит в этом себя, – выдохнула я, сначала закрывая глаза, а потом крепко зажмуриваясь. – Почему я не подумала об этом?       – О чем ты? – обеспокоенно бросил Джеймс, поправляя очки. – О чем не подумала?       – Сириус. Сириус знал про документы, мог догадаться, кому первой захочется все проверить. – Я быстро повернулась к Джеймсу, который тут же нахмурился. – Ты ведь знаешь, Марлс жутко не нравилось просто сидеть на диване и читать книжку. Но Орден считал, что ей придется это делать, иначе ее могут похитить или… – Я почувствовала ком в горле. – Она же нашла себе альтернативу – историю Катрины. Быть полезной. Но Бродяга запретил ей выходить, и она… ну, в общем, она пошла одна.       – Но это… – Джеймс неуверенно вскинул бровь. – …глупо, разве нет? Нас сдала Джин, да и Вайрес со своей чокнутой семьей тоже в деле...       – О, нет, – перебила я, качая головой и бросив на мужа предостерегающий взгляд. – Катрина ни в чем не виновата, она даже не знала, что Марлин так заинтересовалась всем этим.       – Сомнительное утверждение, Лил, но спорить с тобой я не буду, – кивнул Джеймс, поднимаясь и протягивая мне руку, чтобы помочь. – Пора в Орден.       – Вот и правильно, – заявила я, доставая палочку. – Акцио, джинсы и теплый свитер! Я иду с тобой.       – Лили…       – Я не буду слушать твои возражения, потому что знаю их наизусть, – обронила я, быстро одеваясь. – Джим, правда. – Обернувшись к нему, я склонила голову набок. Взгляд его карих глаз показался мне непреклонным и чуть осуждающим. – У меня дежурство в Мунго через пару часов, и я не хочу оставаться одна до этого времени. Ничего плохого не случится, если в штабе вас будет не трое, а четверо, Джим.       – Ладно, – пожав плечами, он стянул через голову футболку и потянулся к свитеру, который я все еще держала в руках. – Хорошо.       Я улыбнулась, протягивая ему свитер, но Джеймс, быстро подмигнув, неожиданно схватил меня за предплечья и притянул к себе, мгновенно сокращая разделяющее нас расстояние. Его губы и руки действовали уверенно, а главное, убедительно, и я, подавив стон, с трудом заставила себя отстраниться.       – Эй-эй, это не очень-то разумно, – выдохнула я, проводя рукой по его волосам. – Мы немного опаздываем.       – Ли-ил, – закатив глаза, простонал он и уткнулся лбом в мое плечо. – Ты просто невыносима, чудовищно невыносима, Эванс, ты ведь знаешь это?       – Пятнадцать очков с Гриффиндора, мистер Поттер, – скучающим тоном протянула я, пряча улыбку. – Вы в очередной раз нагрубили старосте.       – Да мы дольше разговариваем, – с досадой возмутился он, проводя рукой по моей спине.       – Зачем же ты со мной разговариваешь? – поинтересовалась я, отбрасывая свитер в сторону дивана и снимая с носа Джеймса очки. – Зачем?..       Покачав головой, он тут же нашел губами мои губы и, стянув резинку с моих волос, осторожно опустил на махровый ковер. Ловкие пальцы за пару секунд разобрались с бретельками сорочки, а губы уже скользили по шее к груди и все ниже, ниже… В распахнутое окно, будто дразня, влетел порыв ветра, охлаждая разгоряченную кожу, но никто из нас не обратил на это внимания. Мы были слишком поглощены друг другом и ощущением наших прикосновений.       Примерно через полчаса, широко улыбаясь, мы ступили на деревянный пол в гостиной штаб-квартиры Ордена и мгновенно замерли, услышав пронзительный вскрик. Встревоженно переглянувшись, мы одновременно выхватили палочки, бросились на звук, и... остановились у дивана, с которого широко распахнутыми темными глазами на нас смотрела бледная и взъерошенная Катрина.       – Ох, черт! – облегченно или негодующе воскликнул Джеймс, проведя рукой по волосам. – Вайрес, что ты-то здесь делаешь?       – Плохой сон? – заботливо спросила я, присаживаясь на диван и бросив на мужа укоризненный взгляд. Он лишь раздраженно выдохнул и выразительно кивнул на Катрину.       – Не было печали… – усмехнулась она, откидываясь на единственную подушку и на несколько секунд закрывая глаза. – Я сменила Дирборна пару часов назад, а Боунс побежал встречать свою драгоценную Вэнс. Кстати, и вам доброе утро, голубки. Как спалось?       Я отвернулась в надежде, что она не заметит краски, заливающей мое лицо. Джеймс слева только хмыкнул и заявил:       – Пойду, сделаю чай. Лил?       – Да, – не глядя отозвалась я, слыша удаляющиеся шаги Джеймса и опасаясь смотреть на Катрину. Казалось, ее пристальный взгляд прожигал мне спину.       – Да, малышка, я так и подумала, – прокомментировала она, поднимаясь.       – Прекрати, – простонала я, наконец, обернувшись. – В твоем присутствии мне каждый раз становится жутко неловко, будто ты меня осуждаешь.       – Вовсе нет, рыжая.       Она пожала плечами и потянулась, разведя руки в стороны. Я похлопала по месту рядом с собой, приглашая ее сесть, и Катрина, едва взглянув на меня, неожиданно послушно присела рядом. Я никогда толком не смотрела ей в глаза – раньше она все время пряталась за тем жутковатым стеклянным взглядом, а теперь кажется совсем не такой как раньше. У нее странные глаза, с недлинными, но густыми ресницами, они могли бы показаться совсем темными, но на свету приобретают синий оттенок. У нее тяжелый и даже ядовитый взгляд, может быть, поэтому с ней редко кто решается спорить. Недобрая улыбка – частый гость на ее бледном лице, она кажется жесткой, и многие считают Кэт неуправляемой, но на самом деле все это сплошная ложь. Катрина правдоподобна в своей роли, но теперь у меня получается смотреть сквозь ее маску. Она совсем не такая, и мне это нравится.       – Раз уж ты здесь, – начала я, вскинув голову, и вздрогнула, поймав ее взгляд. – Я всегда хотела узнать – то, что говорит о тебе Джеймс – правда? – Я произнесла это на одном дыхании и замерла в ожидании ее ответа. Катрина смотрела на меня долгим взглядом, затем вскинула бровь и усмехнулась:       – Поттер? Обо мне? Надо же, – фыркнув, она прищурилась и небрежно добавила: – Ну же, рыжая, конкретнее. Пока что я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.       Я нахмурилась, едва заметно качнув головой.       – Ты действительно угрожала Марлин?       Улыбка мгновенно исчезла с ее лица. Поджав губы, Катрина склонила голову набок. Я наблюдала за ней – мне было интересно за ней наблюдать. Она выглядела такой спокойной, но вряд ли она сейчас не злилась на самом деле. И уж точно не испугалась, но какая-то тень промелькнула в ее глазах.       – Хогвартс, – протянула она, вновь посмотрев на меня. – Как будто другая жизнь. Странно, что все напоминают мне об этом. Я-то думала, что была невидимкой, – заметив, что я уже открыла рот, Кэт вскинула руку и произнесла: – Молчи, я сама тебе отвечу. Я никогда не угрожала МакКиннон всерьез. Я предупреждала ее. Вообще-то в этом нужно винить Блэка, не меня, но если уж на то пошло…       – Сириуса? – недоверчиво переспросила я, остро реагируя на имя Бродяги, но тут же отогнала непрошеные мысли. Не сейчас.       – Я лишь пыталась убедить ее в том, что эта ее искренность ни к чему хорошему не приведет, вот и все, – пожав плечами, пояснила Катрина. – МакКиннон упрямая, ты это знаешь. Она меня не послушала. Она не верила, что он такой же, как и все чистокровные волшебники, и, черт возьми, выиграла. Тут уже я ошиблась, я это хорошо понимаю.       – За что ты его так ненавидела? – Я пыталась понять ее, я действительно хотела этого.       – Не ненавидела, Эванс, – поправила она. – Была одна женщина, сквиб. Она рассказывала мне хогвартские легенды о четырех основателях, о различных древних родах волшебников и о том, что только начинало зарождаться – о темных силах. По какой-то причине лучше всего я запомнила, что чистокровные волшебники одержимы манией своей чистой крови, что они готовы пойти на все. Тогда я, разумеется, не придала этому особого значения, но позже, спустя несколько лет, вернувшись сюда… Я знала, что здесь творится, меня искали Пожиратели смерти, чистокровные волшебники, убийцы. – Катрина покачала головой. – И тут он попадается мне на глаза – Блэк, Эванс. Из-за таких как он я вынуждена была сбегать всякий раз, чтобы не стало слишком поздно. А потом, через два года они сожгли мой дом, а я так и не узнала, что Джон и тетя Дженнифер там вообще делали. Их не должно было там быть, понимаешь? Я никогда бы не подумала, что они вернутся в Лондон. – Катрина устало прикрыла глаза. – И я потеряла брата, Эванс. Единственного близкого мне человека.       Я молчала, потому что не знала, что ответить ей. Эта девушка спасла мне жизнь, оттащив меня от дома, где убили моих родителей, чтобы меня не постигла их участь. Она пошла за мной без видимых на то причин, в то время, когда я считала ее циничной и не способной заботиться о других. Я думала, что у нее есть свои причины так поступать, но причины оказались вовсе не такими, как я предполагала. Однако готова поклясться – если кто-нибудь вздумает назвать Катрину жертвой, это будет последним, что он скажет в своей жизни.       – Поначалу смерть моей семьи обозначалась как несчастный случай, и только потом Дамблдор со своим расследованием объяснил ситуацию. – Казалось, Катрина забыла о моем существовании. Будто она просто рассуждала вслух. – По его мнению, Долохов понял, что тетка меня упустила, и счел ее бесполезной. То есть, Волан-де-Морт счел ее бесполезной. Странно то, что никто ничего не видел, а Метка над домом появилась значительно позже.       – Они не хотели, чтобы кто-то приписал их к этому? – предположила я.       – Но почему? – воскликнула Кэт, непонимающе вскидывая брови. – Какой в этом смысл?       – Чтобы не спугнуть тебя, вероятно, – произнес Джеймс, появляясь из кухни с чайничком и тремя кружками. – Они же не знали, что ты каждую ночь шаталась по Эбби-роуд, словно самоубийца.       Катрина нахмурилась, бросив на него настороженный взгляд. Я провела рукой по волосам и закусила губу. Напрасно я это начала.       – Так значит, ты все еще считаешь, что я угрожала МакКиннон, – протянула она с легкой улыбкой. Джеймс скосил на меня глаза, и я смущенно пожала плечами.       – Допустим, – осторожно согласился он, садясь на диван рядом с нами. – Скажешь, нет?       – Я уже говорила тебе, что там произошло, но ты, похоже, меня не услышал. – Будто стряхнув с себя тоску и боль от потери семьи, Катрина выпрямилась и смерила Джеймса ледяным взглядом. Она снова была похожа на себя – на ту себя, которой ей так нравилось казаться. – Я не причинила бы ей вреда, да и не то что бы я специально ее запугивала. – Передернув плечами, Кэт пренебрежительно фыркнула. – Девчонка была просто бесстрашной.       Была.       – Тогда что тебе было нужно? – настаивал Джеймс, и я бросила на него встревоженный взгляд. Катрине не нравилась эта тема, а мне не хотелось расстраивать ее. Все происходящее задевало «мисс ледяное сердце» гораздо сильнее, чем она показывала. Но не могла же я сейчас сказать об этом Джеймсу, а сам он наверняка не замечал, что костяшки пальцев на сжатой в кулак руке Катрины побелели от напряжения. – Что тебе было нужно от Марлин?       – Ее воспоминания! – неожиданно огрызнулась Катрина, яростно сверкнув глазами. Дернувшись в сторону, она хотела вскочить с дивана, но Джеймс молниеносным движением схватил ее за руку и усадил обратно, не давая уйти.       – Что это, черт возьми, значит? – поинтересовался он, приближаясь к ней.       Я вспомнила тот день, когда мы с Ремусом и Джеймсом подделали письмо от Дамблдора и отослали его Катрине, правильно рассчитав ее реакцию. Мы заманили ее в ловушку, а она, ощущая отсутствие альтернативы, рассказала нам часть своей истории. И, видя, как ей претит открываться людям, я пообещала себе, что никогда не заставлю ее сделать это снова против ее воли. Джеймс только что нарушил мою клятву, пусть даже Катрина о ней не знала.       – Джеймс, ей больно, – выдохнула я, глядя на его сдвинутые брови и гневно сверкающие глаза. Я не имела в виду ее руку.       – Да хватит уже, Лил, – отрезал он, даже не взглянув на меня. – Пусть, наконец, расскажет, кто она такая. Меня это все достало.       – Ради Мерлина, Поттер, – закатила глаза Катрина. – Кем же, интересно узнать, ты меня считаешь? – Затем она резко обернулась ко мне, отчего я невольно вздрогнула, и, пронзив меня острым взглядом, отрывисто произнесла: – А ты, рыжая, имей смелость дослушать до конца, раз уж начала все это.       «Начала все это» – как же мерзко звучит. Я поежилась, чувствуя отвращение к самой себе. Но разве я могла знать, что из всего этого выйдет?..       – Я считаю, что ты лгала нам с самой первой минуты, Вайрес, – заговорил Джеймс довольно сдержанно. – Я считаю, что решение Шляпы просто абсурдно. Гриффиндор? Серьезно? – Он вскинул брови, в его голосе прозвучала злая ирония, но не один мускул не дрогнул на лице Катрины. – Ты, – Джеймс ткнул ее пальцем в грудь, – Я считаю, что ты – настоящая слизеринка.       – А я считаю, что ты – идиот, – спокойно огрызнулась Кэт. – Но, однако, мы проучились почти два месяца на одном факультете.       – Я считаю, что ты ведешь свою игру, и мне это не нравится, – заявил Джеймс, усмехнувшись. – Мы даже не знаем твое настоящее имя, потому что это ты выдумала. – Показалось мне, или она действительно напряглась? Я никогда не думала об этом так, но Джеймс – да. Он не верил ей, а я верила. Но не могла ли я ошибиться? Голос мужа напоминал свистящий шепот: – Так скажи правду хоть раз – кто ты, черт возьми, такая?       Катрина растянула губы в улыбке.       – Ты даже представления не имеешь, насколько я ненавижу, когда меня пытаются загнать в угол, Поттер, – медленно произнесла она, наклоняясь к нему. – И у тебя – у вас – ничего не выйдет, – отчеканила Кэт, скользнув по мне презрительным взглядом. Я молча покачала головой, не в силах вымолвить ни слова.       Джеймс вскочил и, выхватив палочку, повернулся к Катрине. Я вскрикнула, поднимаясь следом, но она даже не шелохнулась. Кэт лишь с интересом наблюдала за Джеймсом и не предпринимала никаких попыток защититься.       – Давай же, идеалист, решайся, – пропела она, сдувая отросшую челку, падающую на глаза. В ее голосе звучал вызов, и даже если она хоть чуть-чуть испугалась, я не замечала этого.       – Джеймс, пожалуйста, прекрати, – произнесла я, качая головой. – Я говорила тебе, она ни в чем не виновата. – Взглянув на часы, я ухватилась за истекающее время, как за последнюю надежду. – Мне пора идти, и Катрина пойдет со мной, – быстро заявила я, решительно встречая тяжелый взгляд мужа. Вайрес бросила на меня насмешливый взгляд, неторопливо поднялась с дивана и пошла к выходу. Я прошла следом, на пару секунд замирая за спиной Джеймса и, поцеловав его в плечо, вышла из комнаты. Он даже не посмотрел на меня.       – Ах да, Поттер, – внезапно заговорила Катрина, оборачиваясь. – Если хочешь знать, когда-то я уже рассказала все, что нужно, чтобы ответить на твой… вопрос. Тебе нужно лишь вспомнить. – С этими словами она достала палочку и четко произнесла: – Больница Святого Мунго.       – Больница Святого Мунго, – эхом повторила я, стараясь не смотреть на Джеймса. Мне и без этого было ясно, что он не разделяет моего отношения к Катрине и мог бы удерживать ее бесконечно. Но, стоило признать, – хоть я и оправдывала Кэт во многом, я боялась того, что она может предпринять в экстремальной ситуации. Очевидно, Джеймс – нет, но и он умеет быть непредсказуемым.       Я оказалась прямо у «главного входа» и привычно шмыгнула за угол, пытаясь отыскать взглядом Катрину. Вполне возможно, что она уже очень далеко отсюда, но я продолжала оглядываться по сторонам. Неужели и правда сбежала? Я вздохнула и повернулась к витрине старого заброшенного универмага. Внешний вид больницы, предназначенный для маглов, каждый раз вызывал у меня сюрреалистичные ощущения, будто я находилась в двух местах одновременно. Жутковатый манекен смотрел прямо на меня своими пустыми глазами с отклеивающимися ресницами. Я уже открыла рот, чтобы назвать цель своего визита, как вдруг кто-то тихо засмеялся за моей спиной.       – Какая же ты смешная, Эванс, – проворчала Катрина, как только я обернулась к ней с самым недовольным видом.       – Поттер, – отчеканила я, выдохнув. – Я уже давно Поттер, понятно?       – Конечно, – покладисто согласилась она. Затем ехидная улыбка исчезла с ее лица, уступив место мрачному выражению. – Но, видишь ли, когда я называю тебя «Эванс», я не переношу на тебя свое отношение к твоему мужу.       Сдвинув брови, я уставилась на нее так, будто видела ее впервые в жизни. Что-то в ее словах или сама ее манера говорить уже давно не давало мне покоя. Что-то безумно знакомое слышалось в ее голосе.       – Ты такая упрямая, Эванс! Мне это нравится.       – Да ладно тебе, Эванс, крошка! Неужели ты не расслышала – Сохатый дает тебе еще один шанс. Хогсмид, луна, романтика… Что скажешь?       – Может быть, ты придумаешь новую отмазку, крошка? – слышу я насмешливый мальчишеский голос, он проносится в моей голове сам собой, его не нужно запоминать, чтобы помнить.       – У меня есть имя! Имя, Блэк! – крикнула я, разворачиваясь. – Меня зовут Лили!       – Конечно, – согласился Сириус, недобро прищуриваясь. Он и Джеймс, оба смотрят на меня одинаково пристально, изучающе. Рем, едва взглянув на них исподлобья, качнул головой и вернулся к учебнику ЗОТИ за пятый курс. – Только, называя тебя «Эванс», я не даю себе повода для ассоциаций твоего имени с твоим сальноволосым слизеринским… – Блэк картинно поперхнулся, а затем с усмешкой взглянул на меня, – …другом, Эванс.       – Рыжая!       Я вздрогнула, недоуменно взглянув на недовольную Катрину. Очевидно, она окликала меня не в первый раз.       – Ты очень напоминаешь мне Сириуса, – нахмурившись, призналась я. – У него была такая же склонность не лучшим образом отзываться о дорогих мне людях. – Она снисходительно усмехнулась и покачала головой.       – Не сомневаюсь. Если мы с Блэком входим в список дорогих тебе людей, то можно считать его отношение ко мне лишним подтверждением твоей теории. – Катрина помолчала и добавила: – Как, собственно, и мое отношение к нему.       – Ты – лгунья, Кэт, – усмехнулась я, заметив тень, промелькнувшую в ее глазах. Я знаю, она любит играть с людьми и их чувствами, и, возможно, частенько обманывает саму себя, но я всегда чувствовала людей. Меня она не проведет.       – Тем не менее, – с вызовом ответила Вайрес, склонив голову набок. – Я проводила тебя. А теперь отправляюсь по своим делам.       – Эй-эй! – воскликнула я, круто разворачиваясь и глядя ей вслед. – Разве ты не волнуешься за меня?       – О, разумеется, малышка Эванс, – саркастично согласилась Катрина, останавливаясь на несколько секунд. – Но ты знаешь наизусть учебник по ЗОТИ, да и стоишь у самой двери, если это можно так назвать. Так что до вечера!       Я лишь беспомощно смотрела на длинный черный хвост, покачивающийся из стороны в сторону, пока Катрина не свернула за угол и не исчезла из моего поля зрения, словно ее здесь и не было. Одному Мерлину известно, что на уме у этой девушки, и, честно говоря, я не пыталась вникать в ее логику. Задумчиво глядя на витрину «универмага», я уже открыла рот, чтобы произнести пароль, как вдруг услышала шаги – кто-то подошел ко мне сзади и остановился в паре шагов. Замерев на месте, я сделала глубокий вдох и медленно повернулась, втайне молясь, чтобы это оказался Сириус.       Блэк любил устраивать нам сюрпризы – кто же, в конце концов, не знал об этом? Он был удивительный, и, что бы я ни говорила, всегда находил подходящее время для появления. Всякая малейшая неприятность, что и говорить о настоящей опасности, притягивали Сириуса, точно магнит. Казалось, у него внутри встроен датчик, который определяет, куда ни в коем случае ходить нельзя, и Блэк, криво усмехнувшись, сразу же поворачивал в ту сторону. И Марлин обязательно шла за ним, чтобы вытащить его оттуда – или же он шел за ней. Но если Блэка на всевозможные приключения толкал азарт, то МакКиннон в последнее время захлестывало отчаяние. У нее был большой секрет, я чувствовала это.       Обернувшись, я невольно отступила назад, недоверчиво вглядываясь в лицо стоявшего прямо передо мной человека, а он с жадностью всматривался в мое. Это не Сириус, но увиденное поразило меня настолько, что я не могла выговорить даже банальное «не может быть!»       – Доброе утро, Лили, – вкрадчиво произнес Северус, осматривая меня с ног до головы темным изучающим взглядом.       В горле пересохло, и я беспомощно обернулась, желая, чтобы Катрина вернулась, отложив свои покрытые мраком дела, но в проходе по-прежнему никого не было.       – Клянусь, я не сделаю тебе ничего плохого, – со странной интонацией добавил Северус, осторожно делая шаг в мою сторону. Я не отступила – я будто приросла к земле. – Но ты должна пойти со мной.