Пока жива надежда

Я проснулся. Это лишь плохой сон, и рядом нет никого. Я сражался, но слишком устал, чтобы сражаться дальше. Наверное, я не был создан для борьбы. Где моя судьба настигнет меня? Малышка, я – мужчина, я был рожден, чтобы ненавидеть. И когда же придёт мой конец? В лучшие времена ты могла бы быть моим другом... Keane – A Bad Dream Январь 1980 года За несколько дней до встречи Сириуса и Катрины Хогвартс, 7 курс POV Регулус Блэк       Ему приходилось бывать в разных ситуациях – даже в тех, которые обычно считаются безвыходными. Чего только он ни делал, через скольких людей перешагнул, чтобы достичь каких-то там своих целей. Или даже не своих вовсе. Он предпочитал не отматывать назад, иначе вновь почувствовал бы отвращение к самому себе, а он – поймите правильно – не привык себя ненавидеть.       Все это довольно сложно. Рег не хотел вспоминать, но помнил отчетливо каждый свой шаг, и если бы он тогда считал шаги, он бы, может быть, сразу бросился в самое сердце подземного озера и позволил бы инферналам затащить себя на дно. Потому что тогда Рег даже представить не мог, как долго ему придется шагать назад, собирая по частям то, что он сам же и разрушил.       Но, помимо всего прочего дерьма, которое, безусловно, не разгребешь за какие-то жалкие несколько месяцев, есть еще кое-что, чего юный Блэк против собственной воли не мог оставить позади. Он не хотел ни думать об этом, ни испытывать странные чувства – послушайте, это что, угрызения совести? – по этому поводу, но одна мысль не давала ему покоя. Что бы произошло, согласись он однажды на предложение МакКиннон, если бы он вступил в этот их Орден Феникса? Изменилось бы что-то? И если уж так вышло, что он теперь работал на благо магловской общественности, значит, он должен заботиться и об их жалких жизнях тоже?       Но МакКиннон, вопреки всему, во что Рег так свято верил, в чем он был убежден всю свою жизнь, вовсе не была жалкой. И он не желал ей смерти. Не из-за Сириуса даже, его братская солидарность испарилась лет так в двенадцать, а просто потому, что она отличалась от слизеринских стереотипов по поводу гриффиндорцев. И, единожды подняв на нее палочку, Рег понял, что не хочет ни ранить ее, ни убить тем более. Может быть, тогда он начал понимать, как неправильно и противоестественно все то, во что он ввязался? В таком случае это произошло… два года назад. И все-таки мы часто медлим, потому что боимся перемен. Бесполезная философия, ничего более.       Рег не видел своего брата больше, чем полгода, с того самого дня, как он ушел из фамильного дома с той черноволосой девчонкой. Он смутно помнил ее по Хогвартсу, но много слышал о ней. Вероятно, он мог знать о ней больше, чем все остальные, и еще более вероятно, она не хочет, чтобы о ней знали. Плевать.       Рег не видел Сириуса, но, как же иначе, здесь о нем полно слухов. Иногда юному Блэку казалось, что брат все еще здесь, он и Поттер, потому что ничего не изменилось с тех пор – на каждом углу только и слышно, что их дурацкие мародерские истории. Их настоящее Регу было малоизвестно – он слышал, что Сириус исчез, и чувствовал странное злорадство по этому поводу – вроде как, посмотрите, он и от вас, идеальных гриффиндорцев, сбежал. А все из-за кого? Из-за грязнокровки. И, может быть, он бы пришел в штаб только для того, чтобы сказать это, глядя Поттеру в лицо, но странное ощущение закрадывается внутрь, потому что, после всего, что было, он и сам начал уважать эту грязнокровку. Потому что maman ошиблась и происхождение ничего не решает. Вот он Регулус Блэк – младший наследник чистокровного рода Блэков, стоял под голым деревом на опушке Запретного Леса, на территории Хогвартса. Кто помнит о нем? Кому он нужен? Разве что половина факультета желает его смерти, а если спросить кого-нибудь (не слизеринца, само собой) – «Эй, ты знаешь, кто такой Регулус Блэк?», вполне можно получить ответ: «Блэк? Младший брат Сириуса Блэка?»       Всего-то.       Что он здесь делает? Рег бы сказал, сожалею о том, что произошло, или раскаиваюсь, потому что делал неправильные вещи. Множество неправильных вещей. Но он не знал, как это – раскаиваться, и лишь потому не мог сказать ничего, кроме как: я здесь всего лишь прячусь от Темного Лорда. Или еще вариант: жду – вот она, ирония – всего лишь грязнокровку.       Это одна светловолосая девушка.       Староста факультета Рейвенкло.       И маглорожденная. Само собой.       Ей бы его бояться или обходить стороной – maman говорила, что так и должно быть, но пошла она к черту. Пошли они все к черту. И, может быть, – только может быть – если Рег когда-нибудь увидит брата, он признает, что Бродяга когда-то был прав. Или нет.       Скорее всего, нет.       Повернув голову, Регулус бросил хмурый взгляд на облетевшее дерево. Он помнил это место, помнил все, что с ним связано, и это отнюдь не то, о чем приятно вспомнить. Здесь ему вынесли приговор, который он когда-то считал поощрением. Недалеко от этого места, чуть вглубь в лес, была убита грязнокровная второкурсница. Рег не знал ее имени, не знал или не помнил. Он не хотел убивать девчонку, но кого теперь это волнует? Когда зашелестели кусты, Регулус был уверен в том, что это оборотень Люпин пришел на его запах. Однако это оказался не чертов волк, а девчонка. И он бы мог попросить прощения, прямо здесь и сейчас, но губы вдруг затвердели и поджались. Рег не знал, как это делается. Он помнил, как год назад ранил МакКиннон – она упала прямо под это дерево. Айвери и Мальсибер воспользовались тем, что они с Сириусом были в ссоре – это лишь правосудие, ведь она – грязнокровка, а он – предатель наичистейшей крови. Они оба заслуживали наказание.       Это сейчас Рег понимал, как нелепо все, что происходило с ним, как глупо и бессмысленно воевать за чистую кровь, потому что, что бы он ни думал и ни говорил брату, Сириус был прав. Они все одинаковые.       Зашипев от ярости и досады, Рег нашел взглядом первый попавшийся камень, схватил его и с силой полоснул по внутренней стороне правой руки. Боль пронзила руку, обжигающая и пульсирующая, но его взгляд был прикован к алым каплям, падающим на землю. Кровь такая же, как и та, что пропитывала блузку и мантию маленькой грязнокровки. Красная. Горячая. Цвет войны.       И смерти.       Все вокруг будто заволокло дымкой, Рег вновь видел ее останавливающийся взгляд и струйку крови, стекающую от краешка рта. Он чувствовал поверхность палочки, свое учащенное дыхание, все тело напряжено и каждый нерв готов взорваться. Он лишь хотел доказать матери, что он не такой, как Сириус, а гораздо лучше. Вернее. Что он будет верен ей до конца. И сколько же раз потом Рег пытался убедить себя, что это его вина лишь отчасти. Потому что это заклинание является собственностью Принца-полукровки, Снейпа. Это заклинание предназначалось монстру, оборотню. Но и это тоже глупо, ведь изобретатель волшебной палочки не отвечает за выпущенные из нее заклятия.       Мать едва замечала его с уходом брата. В этом нет смысла. Но не только поэтому.       – Извини, я немного опозда… ЭЙ, ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?!       Выдохнув, Рег сделал шаг назад и только сейчас понял, что все его тело била дрожь, что он машинально развернулся на звук шагов, судорожно сжимая в ладони палочку, и едва не приставил эту палочку к горлу белокурой рейвенкловки.       – У тебя кровь! – Словно ничего и не произошло, она смотрела на его руку широко распахнутыми глазами.       Амели Бэнкс. Теперь такая храбрая, ответственная – прямо как ее кузен Дирборн. Рег сейчас мог убить ее или причинить ей вред, и, юный Блэк готов был поклясться, она это понимает и осознает, но делает вид, будто всерьез озабочена раной на его руке. Странно, что она больше не напоминает ему на каждом шагу, что он убийца, что взгляда ее не стоит. Еще более странно, что это правда – он тоже понимал это и осознавал, – но делал вид, что все, что происходит, в порядке вещей.       И почему-то именно это заставило его тут же прийти в себя. Рег вновь опустил взгляд на свою руку, на пропитавшийся кровью рукав, и с презрением выдавил:       – Ерунда. Просто царапина.       – Царапина? – Она закусила губу, вероятно, злясь на него или, Мерлин знает, что еще, а Рег просто следил за ее действиями, потому что не понимал. Что ей нужно? Почему?..       – Ты, наверно, задел артерию, – торопливо пояснила рейвенкловка и, недолго думая, оторвала от подола мантии полоску ткани. Перевязав ему руку, она выдохнула и сделала шаг назад. Бэнкс нервничала, избегала смотреть Блэку в глаза, а он так и стоял, будто прирос к земле, и не мог понять – почему. Какие у нее причины помогать ему, о чем думает Амели Бэнкс, и что происходит в ее голове?       Регу давно хотелось поблагодарить ее и сделать это искренне, но он не мог открыть рот, он просто изучал ее пристальным взглядом, который, возможно, казался ей угрожающим или жестким, или…       – Мы в расчете, – неожиданно произнесли губы. Бэнкс резко вскинула голову, в ее серо-зеленых глазах на мгновение вспыхнуло удивление и тут же исчезло. Она как всегда невозмутима, так, что Регу вновь непонятно, о чем она думает.       – Ты ничего не должна мне, Высочество, – добавил он, хмуро оглядывая поляну.       – Я никогда не считала, что должна тебе, – неожиданно резко, учитывая ее выражение лица, заявила староста. – Я просто… – Бросив на слизеринца быстрый, почти испуганный взгляд, Амели Бэнкс отступила назад и покачала головой. – Я вспомнила, что не прочитала магловедение. – Еще один взгляд в его сторону, на этот раз настороженный. – Завтра тест.       – Умно, – кратко отозвался Рег, неожиданно усмехнувшись.       – Это правда, – откликнулась она, оставаясь на месте и не сводя с него изучающего взгляда.       Это был, вероятно, один из самых странных диалогов за последний год, но, по крайней мере, она больше ни в чем его не обвиняла.       Вслух.       Рег не знал, о чем она думала, соглашаясь иногда встречаться с ним здесь, возможно, о поручении Дамблдора. Но она – хороший шпион. Они оба.       – Профессор Дамблдор просил передать тебе, что он ждет нас после обеда, – вдруг выговорила она, вновь поднимая голову. – Мне надо идти. – Бэнкс уже отворачивалась, когда вдруг вновь обернулась и пояснила: – В Хогвартсе сейчас обед, а я сказала Лисси, что не хочу есть. Она замечает, что я ухожу, и может пойти за мной. Ты ведь не хочешь, чтобы тебя нашли?       Лисси, про себя криво усмехнулся Рег. Вероятно, она говорит о высокой брюнетке, Мелиссе Кристал. Рег не хотел разочаровывать его храбрую защитницу, но Бэнкс даже понятия не имела, какие секреты есть у ее подружки. Бросив на него быстрый взгляд, Бэнкс развернулась и пошла прочь, а Рег, стряхнув с себя оцепенение, последовал за ней.       – Ты плохая лгунья, Бэнкс! – вырвалось у него, и Амели, обернувшись, уставилась на слизеринца широко распахнутыми глазами. Казалось, она напугана, но в то же время Рег не мог знать этого наверняка, и его по-настоящему злил тот факт, что он просто не понимал, есть ли связь между тем, о чем думает Бэнкс и что при этом делает. Он испытывал и раздражение, и жалость, и презрение одновременно. Но ярость оказалась в разы больше всего этого вместе. – Если ты так меня боишься, зачем ходишь одна в Лес, да еще и так далеко?       Казалось, на несколько мгновений Бэнкс растерялась, но это всего секунда, не более. Прищурившись, она отрицательно покачала головой.       – Я вовсе не боюсь тебя, – решительно поджав губы, Бэнкс криво усмехнулась: – Чего мне бояться?       – Взгляд настороженный, – пожав плечами, Регулус прошел мимо девчонки и, не оборачиваясь, продолжил: – Ты побледнела и стараешься не смотреть мне в глаза. Ты делаешь вид, что не обратила внимания, что я чуть не убил тебя чисто машинально, а теперь зачем-то пытаешься убедить меня, что я не опасен. Скажи мне, что я ошибаюсь.       Он раздраженно выдохнул, не сводя с нее пристального горящего взгляда. Бэнкс нахмурилась, склонив голову набок, как будто изучала его, отчего Регу сделалось немного не по себе. С ума сойти.       – У тебя мания величия, Блэк! – наконец выкрикнула она, поджав губы. И, черт побери, он не знал, как это понимать. Несколько секунд Блэк не сводил с рейвенкловки тяжелого взгляда, а затем пожал плечами и безразлично бросил:       – Кто бы говорил, Высочество.       Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга, словно в безмолвном поединке, затем Бэнкс дернулась в сторону и, разведя руками, сделала два больших шага назад – надо полагать, все же чтобы оказаться подальше от него.       – Хорошо! Ладно! – кивнула рейвенкловка с нотками отчаяния в голосе, по-прежнему не сводя с Регулуса глаз, в которых горел вызов. – Ты прав, доволен? Я боюсь тебя, надеюсь, этого ты мне не запретишь? У тебя глаза злые и… подозрительные! – Амели судорожно вдохнула воздух и продолжила все с тем же не пойми откуда взявшимся напором. Она очень долго держалась, неожиданно хладнокровно заметил Регулус. Она молодец. – Ты все время смотришь на меня так, как будто… Мерлин, я даже не знаю, как это назвать. Как сейчас! Как будто ждешь, что сейчас за моей спиной появится кто-то еще. Прекрати, Блэк! Пожалуйста! – Она посмотрела на слизеринца почти умоляюще, а затем добавила гораздо спокойнее и довольно убедительно: – Пожалуйста, я никогда никого с собой не приведу. Я же обещала.       Регулусу не было жаль ее. Он верил в это. Верил в то, что никогда не испытывал к ней жалости, ни к ней ни к кому-либо еще. Сириус ненавидел это чувство, презирал, и Рег с детства хорошенько это запомнил. Когда-то он хотел добиться уважения от своего брата, он хотел, чтобы Сириус относился к нему, как к равному. А Бродяга предпочел себе этого лохматого придурка Поттера.       – У меня не получается, – вдруг с разочарованием в голосе признала Амели, поднимая на Рега умоляющий взгляд. – Я думала, что получится, и хотела, чтобы получилось, но я… я стараюсь.       Рег хмуро следил за ней. Он был удивлен, хотя, конечно, не показывал этого. В глазах рейвенкловки стояли слезы, казалось, она уже забыла, что собиралась вернуться в свою гостиную и подготовиться к тесту. Она ждала от него ответа, и Регулус никогда не слышал в чьем-либо голосе такую искреннюю мольбу. Бэнкс, кажется, просила, чтобы он помог ей, но Регулус просто не знал, что ответить ей на это. Она могла говорить все, что ей придет в голову и злить его сколько угодно, но, очевидно, Бэнкс не привыкла к этому. С другой стороны, она понятия не имеет, что это такое – прятаться от тех, кто убьет тебя при первой попавшейся возможности. Я не могу доверять ей полностью, внезапно с досадой осознал Блэк. Даже ей.       – Я не жду, что ты предашь меня, – тем не менее медленно произнес он, тщательно подбирая слова. – Не знаю, почему я так уверен.       – Потому что ты так же уверен и в том, что я боюсь тебя, – пожала плечами Амели, опасливо прищуриваясь. – Надеюсь, ты… – Она поморщилась. – Неважно.       – Ты должна знать, что я не причиню тебе вреда, – заверил он без особой теплоты в голосе. Она должна понимать это. – Ты веришь мне?       Рег видел, что она сомневается, бросая на него оценивающие взгляды. Он видел также, что ей хочется о чем-то спросить, но, если продолжать говорить искренне, он опасался ее вопросов. Амели Бэнкс казалась слизеринцу немного неподходящим… нет, чрезвычайно неподходящим человеком для того, чтобы отвечать честно.       – У меня нет выбора, – наконец признала она, нервно наматывая на палец прядь длинных светлых волос. Как всегда честна даже перед собой. Святая Бэнкс прибавилась к списку «святых», в котором ранее присутствовали лишь гриффиндорцы, сующие везде свой нос.       – Ты можешь просто не приходить, – возразил Рег, остановив взгляд на ее золотистых волосах. – Зачем тебе все это?       – И оставить тебя здесь одного? – с неожиданным пылом переспросила рейвенкловка. Поджав губы, Бэнкс решительно сократила разделяющее их расстояние, позволяя Регу еще раз лицезреть ее широко распахнутые серо-зеленые глаза и упрямую морщинку на лбу, когда она хмурится. – Ты не понимаешь, – отчеканила Амели, решительно глядя на него снизу вверх. – Здесь все просто – я не такая, как ты. Я не могу просто так бросить человека, которому нужна помощь, пусть даже этот человек… – Она резко смолка, и на миг в ее глазах промелькнуло сожаление.       – Даже если это я, – безжалостно закончил слизеринец, наклоняя голову. Ему внезапно показалось, что Бэнкс его ударила, хотя это довольно трудно представить. – Неужели ты все еще ненавидишь меня, Бэнкс? – скептически поинтересовался Рег, неожиданно вспоминая, как он вообще нашел ее. Она была пленницей, пойманной при налете на жилище Дирборна, и, должно быть, перенесла множество неприятных вещей. Может быть, он даже ошибся, и она действительно представляла, что такое шарахаться от собственной тени.       Ярость вновь полыхнула внутри, как происходило каждый раз, когда он пытался понять, что пошло не так.       Это он, Рег, убедил Снейпа помочь ей.       Он вытащил ее оттуда, измученную и едва осознающую, что происходит вокруг.       Он залечивал кровавые раны на ее руках, оставшиеся от впивающихся в кожу цепей.       И что он получил взамен?!       – Нет, – вдруг отозвалась Бэнкс, не опуская головы, и Регулус вновь обратил на нее пристальный взгляд. – Нет, я… я тебе благодарна.       Сложив руки на груди, Рег вдруг почувствовал себя уязвленным. Он никогда не ожидал от нее этого, он вообще многого от нее не ожидал.       – Ты показываешь мне, что сила может быть не в словах и не в действиях, а в мыслях. – Амели склонила голову набок, прищурилась и произнесла с жесткой интонацией в голосе: – Потому что, прежде чем сорваться с языка, твоя мысль проходит тысячу превращений и изменяется до неузнаваемости. – Бэнкс бросила на него последний странный взгляд, скинула с плеч рюкзак и протянула его слизеринцу. – Продовольствие, – пояснила она, явно довольная эффектом, потому что ей и в самом деле удалось поставить его в тупик. – Собрание через полчаса в кабинете Дамблдора. Не опаздывай. – Развернувшись, Бэнкс пошла прочь и быстро скрылась за деревьями, словно ее и не было.       Регулус постоял так еще немного, скрытый множеством голых ветвей, на которых только угадывались назревающие почки, и через какое-то время последовал за ней. В любой ситуации, которая может закончиться для тебя трагически, действует негласное, но незаменимое правило: не забывать смотреть по сторонам. В обеденный перерыв к хижине Хагрида, к берегу Озера или же просто на опушку обычно выходило множество народу, и Рег вынужден был пристально наблюдать за ними со стороны. Не исключено также, что кто-то из них в это же самое время вполне мог наблюдать за ним. У Малфоя полно своих людей в школе, в этом можно было не сомневаться, и ему, должно быть, прилично влетело за то, что упустил его, Рега, с той информацией, которой он обладал. Регу нравилась эта мысль.       Прозвенел колокол, оповещающий об окончании перерыва, и к этому моменту во дворе остались лишь небольшие группки старшекурсников. Регулус тоже должен был быть с ними, готовиться к экзаменам, но он знал, что у него просто не было иного выбора. Он – Блэк, и за ним в любом случае наблюдали бы более пристально, чем за кем-либо другим. У него не было шансов выйти из-под влияния матери и обязательств, наложенных фамилией, способом, отличающимся от способа Сириуса. Рег не был столь решителен, как его брат, он не знал, чего он хотел, а чего нет. Может быть, в этом была проблема.       Но, так или иначе, он все еще здесь, он жив. По крайней мере, пока.       Ладно, хватит, пора было выбираться отсюда. Если пройти в относительной дальности от оставшихся студентов, то его вряд ли узнают издали. К тому же, никто не ожидает увидеть его здесь, что тоже должно сыграть на руку. В низину к хижине лесничего спускаться нет смысла, а вдоль Озера идти попросту безрассудно. Остается последний вариант – бежать по холму напрямик, делая все возможное, чтобы студенты внизу не придали этому особого значения.       Итак, начнем. Бросив последний настороженный взгляд вниз, Рег кинулся бежать, усиленно вглядываясь под ноги, чтобы ненароком не запнуться. Все вокруг крутилось – да что там, буквально летело кубарем, но он старался сохранять хладнокровие. То еще приключение: прятаться от школьников, которые, вероятно, даже не слизеринцы.       Веселая у него теперь жизнь.       На самом деле, спорный вопрос, кому хуже – прячущимся грязнокровкам или чистокровным, которые также скрываются. По определению, если ты принадлежишь к древнему роду, который поддерживает Повелителя, ты должен автоматически встать на их сторону. Сириус этого не сделал, и Белла тут же нашла беспроигрышный способ мести. Каким бы храбрым и решительным ни был его брат, у него была как минимум одна большая слабость. Разумом Рег понимал, что у волшебника, который пошел против собственной семьи, не должно быть слабых мест. А сердце твердило, что это невозможно.       Не-воз-мо-жно.       Слабость Сириуса Блэка была уничтожена десять месяцев назад. Вероятно, столько же прошло времени с тех самых пор, как был уничтожен и Сириус Блэк. А значит, Беллатриса выиграла эту битву, и Рег не хотел бы стать следующим на ее пути.       Это не эгоизм и не трусость – это здравый смысл. Если Беллатриса узнает, что успел сделать Рег, она просто убьет его. Потому что у него, Регулуса, нет таких слабостей, через которые кузина могла бы его шантажировать, соответственно, единственное, что представляет для Рега ценность – это его собственная жизнь. Она это поймет. Она уже поняла.       Миновав поляну без происшествий, Регулус свернул в сторону замка. Вероятнее всего, у большинства учеников сейчас идут уроки – возможно, Бэнкс специально подгадала время, когда здесь меньше народу?       Или же это сделал Дамблдор.       Если и в замке сейчас не так многолюдно, то Рег мог рассчитывать на то, что сумеет пробраться без происшествий. Однако стоило ему переступить порог, и надежда тут же канула в небытие. Коридор первого этажа буквально звенел голосами студентов.       Рег бросился в самую гущу, пытаясь как можно быстрее пройти мимо. Ему приходилось отворачиваться, прятать лицо, но одновременно следить за тем, чтобы никто не бросил на него слишком пристальный взгляд. Узнать младшего Блэка было совсем не трудно.       Примерно на середине пути слизеринец уже почти впал в отчаяние, как вдруг кто-то схватил его за мантию и с силой потянул на себя. Не прошло и доли секунды, как Блэк уже переводил дыхание в тени каменной колонны.       – А еще разведчик! – прошептала Амели Бэнкс с усмешкой, все еще удерживая его за рукав. – Попался бы сейчас как новичок! Думать же надо.       – Опять ты начинаешь… – буркнул Рег с досадой. – Ненавижу эти твои нотации…       Неожиданно Бэнкс резко наклонилась, вплотную прижавшись к Регулусу, и выглянула в коридор. Блэк застыл, боясь сделать вдох. В груди вдруг кольнуло.       Рейвенкловка вернулась в прежнее положение так же внезапно, как до этого его покинула. На несколько секунд ее лицо оказалось практически на одном уровне с лицом Регулуса.       – Что? – спросила она настороженно, видимо, наткнувшись на его странный затуманенный взгляд.       – Ничего. – Вышло резче, чем Рег рассчитывал. – Мы идем или так и будем тут стоять как идиоты?       – Идем, разумеется. Теперь тут гораздо свободнее. – Амели выскользнула из их маленького убежища с таким невозмутимым видом, словно все шло по ее плану.       А Рег…       Рег был зол. Все внутри него буквально кипело от ярости на самого себя. В конце концов, идиот здесь был только один. Неужели примера Сириуса недостаточно? Блэку нельзя иметь слабость, слабость сделает его уязвимым. И тогда наступит конец.       – Чего ты застыл? – нетерпеливо воскликнула Бэнкс, возвращая его в реальность. – Все уже там! В группе Док, и я тоже не очень-то хочу с ним встречаться, но у нас нет выбора. Пошли!       – Твой брат? – поинтересовался Рег, догоняя ее. Он рад был отвлечься.       – Угу. – Бэнкс нахмурилась. – Ему не нравится то, чем мы занимаемся. Чем… я занимаюсь. Он считает, что я просто рискую жизнью, а мне… ну, лучше не высовываться после того, что случилось.       – В чем-то он прав, – усмехнулся Регулус, пожимая плечами. – Ну то есть, парень о тебе печется. А родители твои где? В смысле, они ведь тоже…       – Нет. – Бэнкс резко замерла. – Ничего не говори.       – Ладно.       – Просто… никаких вопросов.       – Я понял, Бэнкс.       Рейвенкловка, видимо, успокоившись, продолжила путь, а Регулус последовал за ней в странном молчании. Вот, пожалуйста. Даже у нее есть свои тайны. Хотя…       Рег поморщился – почему он решил, что у Бэнкс не может быть тайн? Потому что она такая… благородная? Они ведь даже не друзья, а лишь сторонники. И то, возможно, только временные. В общем, все это сущий бред.       Оставшийся путь до каменной горгульи они проделали молча. Как и повелось с самого начала, юный Блэк совершенно не мог понять, о чем думала его спутница, и лишь бездумно следил за тем, как раскачивается из стороны в сторону ее белокурый хвост.       Кабинет Дамблдора, и без того заставленный всем чем можно, сейчас, казалось, готов был разорваться. Регулус мельком скользнул взглядом по пепельной блондинке с цепкими серыми глазами, равнодушно миновал Джеймса Поттера, взглянул на Аластора Грюма – и тут же отвел взгляд, про себя чертыхнувшись. Карадок Дирборн, не мигая, смотрел куда-то за него – и Рег готов был поклясться, что Бэнкс в этот момент просто-напросто спряталась за его спиной. Фрэнк Лонгботтом притаился в самом углу и стоял к вошедшим спиной, что-то внимательно изучая на стеллажах профессора.       – Пожалуй, все в сборе, – заметил Дамблдор, открываясь от своих пергаментов.       Рег задумчиво уставился на Поттера – странно, где же вся его команда? Рыжая Эванс, Вайрес, Люпин? Странно было видеть его одного. Если бы Сириус был в городе, он бы, разумеется, тоже оказался здесь. Но брат исчез, и никто его не видел уже почти год. Рег никак не мог понять, что же он чувствует по этому поводу? Тревогу? Или злорадство, темное и вязкое, как и все чувства такого рода? Сочувствует или он хоть чуть-чуть лохматому очкарику, что стоит сейчас перед ним? Неподвижно и молча, что немаловажно. Трудно сказать.       Регулус знал лишь одно. Ему было жаль Марлин МакКиннон, и это он осознавал совершенно точно.       – Итак, январь 1980… – протянул Карадок. – Мы сменили штаб. Мы потеряли множество наших людей. Мы укрываем беглого убийцу. И используем детей в достижении целей. Занавес.       Амели позади него уже собралась выступить вперед, но Регулус не позволил ей сделать этого. Он молча смотрел на Дирборна, словно хотел догадаться, к чему он клонит.       – Сейчас не время придираться к выбору верных людей, Док, – негромко откликнулся Поттер. – Они совершеннолетние. Они сами принимают решение. И они действительно выполняют важную для Ордена работу.       – Джеймс прав, Карадок, – спокойно взял слово Дамблдор. – Свободных рук все меньше. Пожиратели затаились. Должно быть, готовится что-то масштабное. И мы – все мы – должны быть готовы.       – Мы готовы, сэр, – заговорила девушка. Теперь Рег вспомнил ее. Доркас Медоуз. – Мы всегда готовы.       – В этом я не сомневаюсь. – Дамблдор открыл ящик своего стола и достал какую-то тряпку. Орденцы не сводили с него настороженных глаз.       – Сэр… – неуверенно начал Лонгботтом. – Может, не стоит…       Грюм вдруг резко повернулся к говорившему, и Фрэнк послушно заткнулся.       – Юноша совершенно прав, Аластор, – произнес Дамблдор, осторожно разворачивая тряпки. – С этой штукой нужно быть предельно осторожным.       Регулус уже помнил эту вещицу. Когда-то давно, будто сотню лет назад, он вот так же своими глазами увидел кольцо Мракса. Темная магия, окружающая его, была почти осязаема. Крестраж.       – Это первый крестраж, который мне удалось достать, – сказал профессор Дамблдор, поднимая голову. – Здесь же лежит второй.       Рег дернулся. Он еще помнил, какой ценой им достался чертов слизеринский медальон.       – И Во… Он ничего не заметил? – сделав паузу, спросила Медоуз.       Взгляд Орденцев был прикован к кольцу, все они ощущали эту темную завесу, все они видели, как тьма черной змеей пробегает по гладкой поверхности.       – Свои крестражи он не сам отслеживает… – буркнул Рег, и все взгляды вдруг обратились на него. Словно они только и ждали, чтобы отвлечься на что-либо. – Для этого есть специальные Пожиратели. Поверьте мне, никому не хочется остаться без головы за такую… – Рег усмехнулся, – новость.       – Но он ведь все равно узнает, верно? – Джеймс Поттер нервно взлохматил себе волосы.       – Разумеется. – Регулус ощущал странное спокойствие, почти удовлетворение. – И тогда будет плохо всем. И Ордену. И Пожирателем, не зависимо от того, на каком счету они были до этого. Всем.       Рег знал, на что шел, с самого начала, хоть и не мог понять, как докатился до такого. Он прекрасно осознавал, что он уже не жилец – живой труп, который рано или поздно всплывет на поверхность и будет схвачен и уничтожен всеми сразу – Блэками, Пожирателями, Тем-Кого-Нельзя-Называть. Он теперь тоже цель, мишень. Как бы он себя ни обманывал, где-то в глубине сознания Рег знал – Сириус выживет. Беллатриса могла говорить что угодно, но мать не позволит ей убить Бродягу. Во всяком случае, пока она, Вальбурга, жива. А он, Рег, теперь ничего не стоит. Он предал их. Возможно, его отец и мать пока не знают, что именно сделал их младший сын – Рег надеялся, что об этом станет известно как можно позже. Но, по сути, особо важной роли это «когда» не играло.       Регулус Блэк уже мертв.       Усмешка, скорее нервная, чем ироничная, тронула тонкие губы слизеринца. Он сделал то, что могло прийти ему в голову только сейчас, в этот самый момент – а именно нашел холодную руку Амели и, не глядя на рейвенкловку, крепко сжал ее пальцы.       И через долю секунды девушка молча сжала его руку в ответ.