Пока жива надежда

Что там, за стеклом в обрамлении ресниц?.. Условности, сотни незримых границ, Шипы и чуть начавший трескаться лед, И мысли, что жаждет свободы, полёт. Неважно, насколько игра хороша, – Там, за стеклянной стеной, есть душа. POV Лили Поттер 1980 год, Поместье Альфарда Блэка.       Я не испугалась.       У меня не было причин бояться Северуса.       Даже тогда, когда я только узнала о том, кто он, я не испугалась. Я была разочарована, шокирована, да что угодно – но я не боялась его. Потому что безошибочно полагала, что он никогда не причинит мне вреда. Не как Пожиратель смерти и зельевар самого опасного темного волшебника. Нет. Как старый друг детства, который был… которому я была дорога. До сих пор даже в мыслях я не могла всерьез воспринимать то, что он был влюблен в меня, что, возможно, он что-то испытывает ко мне до сих пор.       Поднимая взгляд, я негромко кашлянула, привлекая его внимание. Северус быстро повернул голову в мою сторону, его темный взгляд пронзил меня так же, как и несколько лет назад, когда я впервые встретила его. И тогда и сейчас, глядя на него, я оставалась совершенно спокойна, потому что сразу же поняла, где мы находимся, стоило мне только открыть глаза.       – Это дом Сириуса, – осторожно констатировала я, оглядываясь по сторонам. Это была просторная, некогда светлая комната на втором этаже, которую я видела лишь однажды, но помнила все так, будто это было совсем недавно. – Я думала, не-Блэки сюда попасть не могут. Зачем мы здесь?       Северус резко отвернулся, будто мой взгляд мог обжечь его, поднялся с места и пошел к выходу.       Странно.       А ведь мы совсем недавно были друзьями. Всего-то несколько лет назад. Сколько ему? Девятнадцать? Двадцать? А выглядит гораздо старше своих лет.       У порога он вдруг обернулся и коротко бросил:       – Оставайся здесь.       Я не отрывала взгляда от подола его черной мантии, пока та, всколыхнувшись, не исчезла в холле, затем сделала глубокий вдох и откинулась на спинку дивана. Напряженная атмосфера, возникшая, когда мы с Севом остались одни в комнате, поставила меня в тупик – впрочем, я никогда не задумывалась о том, как буду вести себя, если увижу его снова.       – Ты изменился, – осторожно заметила я, как только увидела его рядом.       – А ты – нет.       Вот и все, что мы сказали друг другу за те минуты, которые показались мне часами. И вот сейчас он оставил меня здесь одну – в месте, где абсолютно все напоминало мне о Сириусе Блэке. Он сказал сидеть здесь. Зачем? Мне очень хотелось это выяснить.       Поднявшись с дивана, я быстро подошла к двери и осторожно приоткрыла ее. Дверь не скрипела – вряд ли здесь вообще что-то могло скрипеть – дом выглядел так, будто здесь жила королевская семья.       Почти правда.       Выскользнув в холл, я быстро убедилась, что там тоже никого не было, и на цыпочках прошла до поворота к широкой лестнице. Стоило мне оказаться там, как я тут же услышала звук открывающейся входной двери и шмыгнула обратно, в тень. Я не знала, кто это, но как-то не хотелось, чтобы они раньше времени заметили, что Северус здесь не один. В моей голове уже прокручивались некоторые варианты на тему, почему я оказалась в пустующем поместье Блэков, и пока они меня не очень-то радовали. К горлу то и дело подкатывал комок, но я запретила себе паниковать раньше времени, я просто прижалась к стене, закрыла глаза и замерла, прислушиваясь. Почему-то я верила Северусу. Хоть и не должна была, конечно. Не имела оснований.       Послышались приглушенные голоса, и я поняла, что гостей у Снейпа было двое, по крайней мере, я слышала только два тихих голоса. Через пару минут все стихло, а затем вдруг послышался крик:       – Что ты сказал?! – Голос, принадлежавший девушке.       – Эй, держи себя в руках, ладно? – Второй. Такой знакомый, что глаза начало подозрительно жечь.       – Отвали от меня, я бы на твоем месте вообще молчала! А ты повтори то, что только что сказал!       Я ушам своим не верила…       – Вайрес, когда-нибудь мое терпение лопнет.       – Давно жду этого момента, – огрызнулась Катрина и добавила, отворачиваясь: – Идиот.       Я даже не заметила, как вышла из-за угла и подошла к перилам, чтобы не только слышать, но и видеть то, что казалось просто невероятным, чтобы так сразу в это поверить. Катрина, круто развернувшись на своих каблуках, подошла к Снейпу и, понизив голос, что-то сказала ему. Ее выражение лица при этом оставалась более чем красноречивым. А позади нее, скрестив руки на груди и задумчиво прищурившись, стоял Сириус Блэк, и я... я почувствовала, как сердце тут же подскочило к самому горлу и бешено забилось. Все, что находилось вокруг, вдруг поплыло перед глазами, дышать стало трудно, и я привалилась к стене, судорожно хватая ртом воздух.       Страх накатил холодной волной, но…       Сириус.       Сириус здесь.       Он жив, с ним все в порядке, а это значит, что я напрасно боялась за него все это время. Конечно, он жив, он всегда выживал.       Слава Мерлину…       – Вы совсем спятили, кретины?! Рыжая! Эй! Лили! – Катрина, внезапно появившись рядом, крепко схватила меня за плечи, не давая упасть. – Спокойно, – твердо произнесла она, глядя мне прямо в глаза. – Все в порядке, Эванс, я держу тебя. – Резко развернувшись, она сверкнула глазами на Северуса: – Ты что, полный идиот, зельевар? Зачем ты её сюда притащил?!       Признаться, я давно не видела, чтобы Катрина так злилась, и именно это почему-то меня обрадовало. В последнее время мне было непривычно видеть ее подавленной, а теперь способность Кэт в один миг казаться спокойной, а в следующий буквально взорваться от ярости вновь заявила о своем существовании.       – Сириус… – Я перевела взгляд за спину Катрины. – Спасибо, Кэт. Все в порядке, отпускай...       – Уверена? – Вайрес пожала плечами и медленно опустила руки. Проведя рукой по лицу, я вновь посмотрела на человека, что стоял позади Катрины.       Странно, что после стольких месяцев ожидания и веры в его возвращение, сейчас мне больше всего хотелось протереть глаза или ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все это происходит на самом деле. Катрина, все это время не отрывавшая от меня пристального взгляда, склонила голову набок и негромко позвала:       – Блэк?       Он не обернулся. Его взгляд был прикован к моему лицу.       – Это я, сестренка. Иди ко мне?..       Скорее спрашивал, чем звал.       Но я не двинулась с места, настороженно переводя взгляд с одного на другую. Сириус был напряжен и молча вглядывался в мое лицо, ожидая хоть какой-нибудь реакции.       Помню, когда-то мы с ним не очень ладили.       На третьем курсе он дразнил меня «рыжей заучкой» или «надоедливой всезнайкой», или что-то еще в этом духе, а я презирала его беспечность и несерьезность. Везде. Во всем.       На четвертом курсе он старался задеть меня посильнее всякий раз, когда я отказывалась пойти с Джеймсом в Хогсмид, да еще и Северусу доставалось, конечно. Он был невыносим: закатанные рукава рубашки и рот, вечно кривящийся в ухмылке, а по непроницаемым синим глазам никогда нельзя было понять, что на самом деле творится в его голове или совпадают ли хоть немного его действия и мысли. Я не пыталась понять Блэка, Мерлин, мне было четырнадцать, а его чокнутый дружок постоянно выдумывал идиотские способы пригласить меня на свидание. Им шутки казались смешными, мне – обидными иногда до слез.       На пятом курсе Блэк казался мне не просто школьным хулиганом, но и настоящим психом – я даже боялась его из-за особенности неожиданно появляться сзади, хотя, разумеется, никто об этом не знал. В конце концов, я даже не представляла, что именно тогда у него начались настоящие проблемы с братом, из-за которых он срывался на всем, что двигалось. Я предполагала, что Сириус ничего не сможет мне сделать, потому что я небезразлична его лучшему другу, а сейчас я думаю, что дело было в другом. То есть Блэк в любом случае мог бы напугать меня до полусмерти и запретить рассказывать об этом, только до такого никогда почему-то не доходило. Может быть, потому, что Марлин жила со мной в одной комнате и, хоть мы с ней почти не общались, они говорили обо мне, готова спорить на что угодно. Да и если Сириус Блэк что-то говорит или делает, вовсе не значит, что думает он так же – мне потребовалось какое-то время, чтобы это понять. Я услышала от него много ужасных и несправедливых вещей за те несколько лет, а некоторые из них, возможно, даже были правдой, но... этот же самый человек заботился обо мне, он, по большому счету, никогда не делал мне ничего плохого.       Да, мы не сразу поладили, и скорее всего ему долгое время совсем не нравился выбор Джеймса. Возможно, он слышал обо мне круглые сутки и был вынужден терпеливо сносить все сложности характера его лучшего друга.       Но теперь все по-другому. Мы все здесь вместе, мы все заодно.       И я вновь почувствовала, как это легко – дышать. Облегчение принесло с собой искреннюю радость, будто гора падает с плеч. Мы столько пережили вместе, мы прошли долгий путь от взаимного презрения до настоящей преданности сходной с преданностью брата и сестры.       Я вновь повернулась к Катрине, мой голос показался мне чуть хриплым и взволнованным:       – Давно ты знаешь?       Вайрес передернула плечами и бросила на Бродягу испепеляющий взгляд. Казалось, она читала меня, как открытую книгу. Наверное, все мы для нее были уже разгаданными загадками. И никто никогда не узнает, видела ли она, что происходило со мной мгновение назад и теперь пытается скрыть это любыми способами, или она была отвлечена собственными мыслями. Блэк же наоборот следил за мной и напряженно ждал моей реакции.       – Пару часов, – наконец раздельно произнесла Катрина. – Если не думать о плохом, то он, возможно, спас мою задницу от Долохова.       – Если не думать о плохом, то она, возможно, уговорила меня выйти из подполья, – вставил Сириус, вопросительно глядя на меня.       – Ох, заткнись, Блэк.       Я почувствовала, как губы растягиваются в улыбке – я даже не думала, что так скучала по этому. Смех рвался наружу вместе с облегчением и радостью впервые за долгое время. Не раздумывая больше, я подошла к Бродяге и молча прижалась к нему, чувствуя, как его руки так же крепко обхватывают мою талию. И в то же время я почти физически ощущала, как тяжело ему это дается.       – Нам нужно время, – прошептала я так тихо, чтобы слышал только он. – Но я хочу, чтобы ты всегда помнил, что мы – твоя семья. Мы... потеряли её вместе, Бродяга. Ты даже не представляешь, как я испугалась. Никогда больше так не делай.       – Прости меня, сестренка. – Блэк провел рукой по моим волосам. – Я – идиот.       Я чуть отстранилась, нахмурившись, чтобы посмотреть ему в глаза. Сириус выглядел виноватым и настороженным, словно ждал от меня подвоха.       – Нет. – Я покачала головой. – Нет, тебе всего лишь страшно. Нам всем. – Я обернулась и задумчиво посмотрела на Катрину, которая стояла позади Северуса и, казалось, была полностью погружена в свои мысли. Вздохнув, я добавила: – И рано или поздно мы все устанем это отрицать. А теперь, – Я повысила голос, привлекая внимание остальных, и выжидающе уставилась на Сириуса. – Что мы все здесь делаем?       – Нас прервали, – с усмешкой кивнув на меня, сказала Катрина. – Снейп как раз хотел мне объяснить, какого черта значит его фраза.       Я перевела на Вайрес задумчивый взгляд, мысленно качая головой. Я не осуждала ее, потому что прекрасно понимала, для кого она это делает. Но я видела и то, что эта девушка больше не похожа на замерзшую статую, я видела, что ей не все равно. И теперь, наблюдая за ней, я убедилась в своей правоте – Катрина действительно напугана, потому что она осознала, что на самом деле происходит вокруг нее. Возможно, до нее в полной мере дошел смысл самого факта, что ее ищут, и теперь Пожирателям вовсе не обязательно приводить ее живой.       Только одно непонятно.       – Подожди, Кэт, – нахмурившись, я подошла ближе, и Сириус тенью последовал за мной. – Ты говоришь, Бродяга спас тебя от Долохова? – Я быстро обернулась к Блэку. – Так?       – Я встретился со Снейпом утром, – протянул Сириус, криво усмехнувшись, на его лице появилось хорошо знакомое мне выражение равнодушия. Его я тоже не осуждала, хоть мне и не совсем нравилась его защитная реакция на происходящее вокруг. – Он знал, что Сохатый заступает на дежурство в четыре, а ты в шесть должна быть в Мунго. – Бродяга кивнул на меня, и я недовольно покачала головой. – Он знал, что Вайрес уже в штабе, и предполагалось, что я покараулю ее у входа, когда вдруг ты, сестренка, решила захватить ее с собой. – Блэк театрально поклонился мне, улыбнувшись так, будто у него свело скулы. Я закатила глаза. – Прекрасно. Мы решили, что Снейп пойдет за вами, а я уже буду ждать у Мунго. Я ставил на то, что ледышка – Сириус самодовольно кивнул на Катрину, и та ответила ему язвительной ухмылкой – …не оставит в одиночестве маленькую миссис Поттер. – Бродяга вновь благосклонно кивнул мне. – Но когда ты осталась одна, Снейп усыпил тебя заклятьем и трансгрессировал. А я пошел за Вайрес, и ее сентиментальность оказалась предсказуема не только для меня. Там ее уже ждал наш темный друг, но, какая жалость, – он встретил меня первым.       – Действительно, – вздохнула Катрина. – То есть, я тебе еще и должна?       – Точно, Вайрес. – Холодная улыбка едва тронула губы Блэка.       – Откуда ты знаешь, что он хотел убить ее? – спросила я, вопросительно вскидывая брови. – На тебе едва ли есть серьезные порезы, и я сомневаюсь, что Долохов испугался твоего грозного вида. Если бы он хотел убить Кэт, уверенный, что она там, он просто убил бы вас обоих.       – Разумеется, нет, – со схожей иронией, но в более мрачных красках, вставил Северус. – Он хотел пригласить брюнетку на ритуал вызова Дракулы во дворце Темного Лорда.       – Я смотрю, твоя вера в меня просто не поддается описанию, – с иронией закивал Бродяга.       Я раздраженно выдохнула. Неужели, все мальчишки вокруг меня считают себя самыми умными?       – Не все так очевидно, – попыталась объяснить я, бросив на друга детства, как бы странно это ни звучало, предостерегающий взгляд. – Послушайте, со слов Катрины мы знаем, что Антонин Долохов ищет вовсе не её, а Абигейл.       – Это все меняет, – усмехнулся Сириус и потянулся в карман куртки за сигаретой, но тут же опустил руку, очевидно, передумав. И правильно. Как говорят маглы, и, в первую очередь, мой отец – курение убивает.       – Прекрати, – коротко бросила Катрина и, прищурившись, уставилась на меня так пристально, что мне тут же стало как-то не по себе. – Эванс. Ты хочешь сказать?.. – Ее немигающий взгляд заставил меня поежиться будто от холода.       – Я хочу сказать, что, если ему так нужна твоя мать, он может подозревать, что ты единственная, кто теоритически может знать, где она. – Я обвела их всех многозначительным взглядом. – Понимаете? Если Долохов искал Абигейл девятнадцать лет, контролировал ее семью, – Я кивнула на нахмурившуюся Катрину, – ...затем хотел заполучить тебя живой, а когда ты сбежала, он убедился, что твоя тетя ничего не знает, и… – Я смолкла, глядя на нее почти жалобно.       Катрина и все остальные молча смотрели на меня так, будто впервые видели, и мне вдруг захотелось оказаться где угодно, но только подальше отсюда.       – Да ты просто детектив, Эванс, – со странной интонацией в голосе произнесла Вайрес. – Есть во всем этом одно «но». – Голос ее стал жестким, а взгляд метнулся к Сириусу. – Причем здесь Блэки? Как мы знаем, я нужна не только Долохову, но и спятившей Лестрейндж.       – Белле нужны все, кто имеет ко мне хоть какое-то отношение, даже ты, – ледяным тоном ответил Сириус. – Это совсем не тайна. – Блэк медленно растянул губы в улыбке, которая раньше наводила на меня настоящий ужас: – Другое дело, что в твоих венах, Вайрес, течет кровь какого-то древнего рода, или ты уже забыла об этой мелочи?       – Было бы неплохо.       Катрина поморщилась, не глядя на Сириуса, из чего я сделала вывод, что ей не столько неприятно быть чем-то похожей на него, сколько осознавать, что ей все еще не вполне доверяют. Другими словами ее злила не сама ситуация, а конкретно то, что Бродяга не воспринимал ее всерьез.       – А что, если Катрина – Блэк и Беллатриса об этом знает? – осторожно предположила я, глядя на них, и три пары глаз вновь моментально обратились ко мне. Черт. Идиотская привычка думать вслух.       – Лили, дорогая, – вполне ласково начал Сириус, и я тут же прервала его, не дожидаясь продолжения:       – Все. Я поняла – это была глупость. – Я невинно улыбнулась. – Молчу.       – Почему же сразу глупость? – медленно произнес Снейп, и теперь пришла наша очередь обратить на него удивленный взгляд. Хотя, пожалуй, удивлена была только я, а взгляд, к примеру, Кэт выглядел скорее предостерегающим. На Сириуса я предпочла не смотреть.       Голос Северуса даже для меня всегда звучал иронично, словно он и сам не мог решить заранее, издевается он или говорит серьезно. Удобно.       – Если судить по логике Лили, то Катрина могла быть дочерью грязнокровки, то есть Абигейл, и представителя самого чистокровного рода. Если мы рассматриваем Блэков, – Северус с каким-то садистским удовольствием кивнул на Сириуса – то желание Беллы добраться до мисс Псевдовайрес вполне объяснимо. Но в этом случае Белла должна была откуда-то это знать.       – Знать о незаконнорожденных детях какого-то Блэка? – с сарказмом скривился Сириус. – Ты шутишь, Снейп? Если бы Белла знала, она непременно добилась бы, чтобы его выжгли с семейного древа. Как Меди, меня и дядю Альфарда, так что…       – Дядя Альфард… – выхватила я, быстро поднимая глаза на Сириуса. Какое-то проклятие по жизни – еще в школе я не могла вовремя заткнуться.       – Альфард Блэк, – бархатным голосом повторил Северус, бросив на меня косой довольный взгляд. Я усмехнулась, но моя улыбка тут же угасла, стоило мне взглянуть на Катрину.       Она стояла позади меня, бледная, как когда-то снег в саду Хогвартса. Подняв на нас странный, полунедоверчивый-полуиспуганный взгляд, Катрина медленно покачала головой.       – Вы оба спятили, – выдавила она, словно каждое слово давалось ей с трудом.       – Черт возьми, я с тобой полностью согласен, – подхватил Сириус с мрачными интонациями в голосе. – Дядюшку выжгли с фамильного древа гораздо позже, ясно? Незадолго до его смерти. Она тут не причем.       Катрина, казалось, его даже не слышала.       – Тогда кто причем? – осведомилась я, поджав губы. Если я не права, я должна знать правду. По-видимому, Бродяга так не считал.       – Сестренка, честное слово, я не хочу тебя обидеть, но давайте сменим тему, ладно? – Голос Блэка был настойчив и не терпящий никаких возражений, поэтому я просто пожала плечами и ничего не ответила. – К тому же, – Сириус повернулся к Катрине – наша странница того и гляди потеряет сознание.       Бросив на Бродягу удивленный взгляд, я тоже обернулась к Катрине, которая не произнесла ни единого слова. Услышав изречение Сириуса, она резко вскинула голову и скривила губы в усмешке:       – Сознание, говоришь? – вымолвила она голосом, не предвещающим ничего хорошего. – Вы вообще отдаете себе отчет в том, что вы делаете? – Катрина обвела нас всех недоверчивым и почти презрительным взглядом. – Вы рассуждаете об этом так, будто это сюжет детектива, и при этом, заметьте, совершенно спокойно, потому что, в общем-то, вас это не касается. И в этом вы чертовски правы. Хочешь мое мнение? – Девушка стремительно повернулась ко мне, и я невольно сделала шаг назад. – Мне кажется, Альфард Блэк не мой отец. Не знаю: мне так кажется. Уж лучше сразу Долохов, верно, Эванс? Это бы многое объяснило. – В ее голосе прозвучала злая жестокая ирония, заставившая меня опустить голову.       – Кэт… – прошептала я, не в силах заглянуть ей в глаза, но она уже отвернулась от меня, чтобы взглянуть на Сириуса.       – Боишься, что мы родственники, Блэк? – Катрина с силой сжала руку в кулак и тут же расслабила. – Знаешь, я тоже. Не хочу быть такой, как ты. Забавно, видишь ли, ты не один такой. – Блэк дернулся к ней, сжав губы, но вдруг остановился, и Кэт, нервно усмехнувшись, обернулась к Северусу. – А тебе вообще какая разница, зельевар? У тебя мало своих еще не свершенных темных дел? – «Зельевар» никак не отреагировал на замечание, даже бровью не пошевелил. Она пожала плечами и молча кивнула нам. – Вы намек поняли. Хватит.       С этими словами Катрина бросилась вниз по лестнице, и мы молча последовали за ней. Я находилась в замешательстве, но в то же время прекрасно понимала ее реакцию. Кэт не столько злится, сколько расстроена, и расстроена не самой нашей помощью, а тем, что она позволила нам помочь.       – То, что ты делаешь, нечестно по отношению к тебе самой! – крикнула я ей вдогонку. Перешагнув последнюю ступеньку, я обогнала Сириуса и кое-как поймала Катрину за руку у самой двери. Руку она тут же вырвала, но хотя бы остановилась и с вызовом уставилась на меня.       – Хочешь со мной поспорить, сестренка? – передразнила она, с усмешкой взглянув на Блэка. – Попробуй, я послушаю.       – Я не собираюсь спорить с тобой, мне и без этого понятно, что ты расстроена нашим вмешательством, – сердито воскликнула я, делая шаг ей навстречу.       – Похвально, – насмешливо кивнула Катрина мне за спину, где уже, точно два истукана, замерли Северус и Бродяга. Я шумно выдохнула и махнула рукой на дверь, словно признавая свое поражение и то, что я не собираюсь больше с ней ругаться.       – Но если бы ты ушла, – в тот же миг встрял Снейп со своей загадочной неопределенной интонацией. – То не узнала бы, что я хотел сказать. – Северус помрачнел и, отбросив свою иронию, серьезно уточнил: – А именно, что среди псов что-то затевается, и Темного Лорда не видно и не слышно уже три дня.       – Что это значит? – выдохнула я, чувствуя внезапную сухость во рту.       Конечно. Этого следовало ожидать, следовало быть готовыми ко всему. Прошло совсем немного времени с тех пор, как Эммелина очнулась от ужасного изнуряющего проклятия и почти стала самой собой. Только совсем недавно Аластор Грюм вновь принял на себя командование, получив немного пугающее меня прозвище Грозный Глаз, и, наконец, еще меньше времени прошло с момента нашей главной и всеобщей трагедии, после которой Орден до сих пор не оправился от потрясения – со смерти Марлин и стремительного ухода Сириуса. Но Бродяга вернулся – вот он, стоит прямо передо мной, точно такой же, как раньше.       Только это неправда.       Нужно быть слепым и глухим, чтобы принять этого худого и отчаявшегося молодого человека за того мародера, которого я знала чуть больше полугода назад. Они очень похожи, но в то же время они совершенно разные. Поймав мой тоскливый взгляд, Сириус поморщился, словно от зубной боли, и отвернулся, притворившись, что ничего не заметил. Я прерывисто выдохнула и отвернулась тоже.       – Он не говорил, – спокойно ответил Снейп, внимательно наблюдавший за мной все это время. Я поняла это, когда перевела на него свой задумчивый взгляд. Глаза Северуса, как два черных уголька, будто прожигали меня насквозь, но, к сожалению, он ничем не смог бы мне помочь. Усмехнувшись каким-то своим мыслям, Снейп отвернулся от меня и продолжил: – Должно быть Малфой, Айвери и Гойл чрезвычайно собой гордятся, потому что именно они самые частые гости у Лорда в последнее время.       – Люциус Малфой? – уточнил Сириус, вскинув бровь. – Муж моей кузины? – Получив ответ в виде кивка, Бродяга пренебрежительно скривился. – Мерзкий тип. Как-то случайно столкнулся с ним в поезде на первом курсе, до сих пор помню.       – Он был частым гостем в Хогвартсе в годы нашей учебы, – обронил Северус, внимательно отслеживая реакцию Блэка. Я тоже следила. – Он отвечал за испытания молодых Пожирателей с пятого по седьмой курсы. Вряд ли Нарцисса знает об этом, – добавил Снейп.       – Да ты и с ней знаком? – недоверчиво воскликнул Сириус. Что бы он ни говорил, я знала, что он скучал по своей белокурой кузине.       – Я был у них в гостях пару раз, – скучающе отозвался зельевар, а затем, усмехнувшись, добавил: – С твоим младшим братом, который сейчас укрывается в Хогвартсе под защитой Дамблдора и под надзором своей маленькой подружки.       – Какой еще подружки? – почти перебила я, подавшись вперед. Мой взгляд тут же метнулся к Сириусу, но тот лишь небрежно передернул плечами, давая понять, что ему нет до этого никакого дела.       – Дайте-ка угадаю, Амели Бэнкс, – неожиданно протянула Катрина, растягивая губы в довольной улыбке. – Та самая маленькая кузина Дирборна. – При упоминании Карадока, Кэт резко смолкла, и три пары внимательных глаз обратились к ней.       – «Маленькая кузина» учится на последнем курсе и является старостой Рейвенкло, – осторожно поправила я. – Насколько я знаю, она помогает Дамблдору в шпионаже за студентами Слизерина. – Я криво усмехнулась, копируя Сириуса, и выдала голосом, не терпящим никаких отступлений от темы: – Что не так с Карадоком, Кэт?       Вайрес закатила глаза, и мне припомнилась ее фраза про детективы. На долю секунды я испугалась, что она просто возьмет и уйдет, но Катрина, молча покачав головой, задумчиво произнесла:       – Он откуда-то знает о моем брате, о том, что произошло, и, возможно, он знает об Абигейл.       Я вздохнула, подавляя желание сесть на пол и сжать голову руками, чтобы не разорвалась на части. Здесь у всех свои секреты, я знаю, но это уже слишком. Семья Катрины – будто эпицентр, вокруг которого творится черт знает что.       – Это не масштабно, – неожиданно мягко произнесла она, дотрагиваясь до моей руки. – Я сама разберусь.       – Дирборна я могу взять на себя, – внезапно вызвался Сириус, чуть прищурившись. – Он меня все равно бесит, вряд ли что-то сильно изменилось.       – Есть еще один человек, который явно что-то знает об Абигейл, но он чертовски хороший шантажист. – Северус сложил руки на груди. – Если рейвенкловка будет умницей, мы, возможно, что-нибудь узнаем. – Поймав мой весьма красноречивый взгляд, Снейп укоризненно покачал головой, не теряя при этом насмешливого выражения лица. – Я ей не угрожал и даже не шантажировал. И с ней все в порядке.       – Надеюсь, – проворчала я.       У меня были некоторые сомнения, и вообще я начинала чувствовать себя не в своей тарелке. Я пыталась анализировать все так, как раньше, но моя система больше не работала. Как Джеймс я тоже не могла мыслить, потому что ничто вокруг больше не делится на белое и черное, на добро и зло – казалось, у каждого второго, как у галеона, две стороны. Я не знала, что думать и как жить дальше, если ты считаешь человека предателем на протяжении более пяти лет, а потом собственными глазами убеждаешься, что ошибалась. Посмотрев на Северуса, я попыталась вложить в свой взгляд все свое сожаление. Да, я была уверена, что он делал ужасные вещи – скорее всего, он вместе со всеми участвовал в разбойных нападениях, пытал грязнокровок и убивал людей, но зло, совершаемое с какой-то великой целью, может быть прощено и отведено на второй план. Не знаю, может быть, Волан-де-Морт думал так же, считая великой целью уничтожение таких как я.       – Погоди, мой братец-идиот что-то знает об Абигейл? – Сириус произнес это так, будто это самая невероятная вещь на свете. – Не верю.       – Он был убедителен, и, кажется, он совсем не идиот. Кстати, Рег весьма сожалеет обо всем, что произошло, если вкратце, – сменил тему Северус, склоняя голову набок. Готова поклясться, он чувствовал мой взгляд, но не подавал виду. – И он не был уверен, что ты вернешься.       Бродяга ничего не ответил, не усмехнулся, и даже взгляд его остался непроницаемым. Я покачала головой, сложив руки на груди. Надо что-то делать, надо срочно что-нибудь придумать.       Признаться честно, я уже почти забыла, что Сириуса не было рядом с нами на протяжении многих месяцев. Такова его особенность – Бродяга всегда был душой любой компании, рядом с ним все обычно забывали о том, как им плохо и грустно, рядом с ним, Джеймсом и Марлин все обычно смеялись. Помню, я часто избегала их в школе. Я не чувствовала себя такой же, как они, или даже отдаленно на них похожей. Когда я видела их в гостиной, слышала громкий смех и веселые голоса, мне почему-то сразу хотелось исчезнуть, закрыться в комнате или спуститься в библиотеку и дождаться, пока они куда-нибудь уйдут. Алиса говорила, что я, возможно, просто избегаю малознакомых людей, а, может быть, я боюсь конкретно их шумной компании. Я была ужасно глупой в то самое время, когда совсем не считала себя таковой. Прикрыв глаза, я почувствовала, как сердце вдруг подскочило в груди и понеслось, словно кто-то прибавил скорость.       – Лили!       Ее голос в моей голове вызвал ощущение разлетающегося вдребезги стекла, он, словно разбивая невидимую стену, ворвался в меня и заполнил собой все пространство.       Я обернулась.       – Скажи, если я напишу, что оборотень превращается против своей воли, а анимаг делает это, когда захочет сам, это ведь будет правильно? – Совершенно нелепый вопрос, сопровождаемый хитрым блеском в прозрачно-серых глазах. Она делала это постоянно в самых разнообразных ситуациях, словно специально стремилась застать меня врасплох.       – Правильно, – осторожно ответила я, чуть нахмурившись.       – Отлично, – искренне обрадовалась Марлин, затем склонила голову набок и добавила с невинной улыбкой: – А ты не могла бы помочь Джеймсу с эссе?       Я вздохнула, наконец, дождавшись самого главного. Разумеется.       – Помочь Поттеру с эссе по ЗОТИ? – спросила я с легкой иронией. – Замечательная попытка, Марлин. Я готова была засмеяться или расплакаться.       – Эй, Эванс! – Голос Блэка прозвучал прямо у меня за спиной, заставив меня подскочить от неожиданности и резко обернуться.       – "Эй, Эванс" – это грубо! – укоризненно воскликнула Марлин, появляясь, будто из ниоткуда, и становясь чуть позади меня и почти напротив Сириуса. – Мне не нравится твоя манера общения, Бродяга. Давай сначала. – Та же полушутливая интонация, которая обычно ставит меня в тупик. Я ошарашенно посмотрела на Марлин, а Блэк лишь криво усмехнулся, наблюдая за моей реакцией. – Лили, дорогая, ты можешь идти дальше, – почти пропела МакКиннон, очаровательно улыбаясь.       Я пожала плечами и в легком замешательстве прошла мимо них, с трудом вспоминая, какой сейчас урок, когда вдруг за моей спиной вновь раздался голос Блэка:       – Эв… Эй, Лили!       Я замерла на месте, как вкопанная, и медленно обернулась. Марлин с самым невинным выражением лица стояла рядом с Блэком и смотрела на меня сияющими глазами.       – Лучше, – весело констатировала она, пожимая плечами. – Прости, Лили.       – Ничего, – произнесла я, смерив их последним удивленным взглядом, и тихо добавила, отвернувшись: – Совсем спятили.       Уже отходя, я услышала быстрые шаги за спиной, и хотела было обернуться, чтобы высказать им все, что я о них думаю, пока вдруг летящий вдогонку голос не произнес:       – Миллер!       А затем второй голос, звонкий и укоризненный:       – Не «Миллер», а «Алиса», или у тебя амнезия?!       – Марлс, я машинально!       Обернувшись, я увидела быстро приближающуюся ко мне подругу с отражением моего собственного изумления на лице. В ответ на ее вопросительный взгляд я только пожала плечами.       И мне вдруг невыносимо захотелось вернуться в прошлое, чтобы дурачиться вместе с ней...