Суперсерия 1972

Я помню, что некие пользователи исправляли мне ошибки в этой и последующих частях, но, увы, все правки были утеряны. Если кто возьмётся помочь мне вновь - буду очень благодарна. Канада стоял на льду, в Торонто, полный уверенности в себе. Почти весь сегодняшний день он провёл то тренируясь сам, то наблюдая за тем, как это делает его команда, и был крайне доволен. Теперь он явственно мог ощутить свою готовность к победе над Россией, да и к тому же бешеный ритм спортивной жизни позволил ему избавиться от бессмысленных рефлексий, по крайней мере на сегодня. Он смело смотрел в глаза России, который, похоже, уже смаковал свою победу, и чувствовал решимость всех своих игроков. Кроме того, ему не терпелось опробовать новый стиль игры. Так что матч Канада начал с безграничным воодушевлением. Спокойно держась в обороне, он отражал все атаки России и успешно проводил свои собственные. Когда игра, пусть и ожесточённая, превратилась в самую настоящую битву - понять было невозможно. Просто в один из особо опасных моментов вдруг стало понятно, что терять нечего, а девиз "Победа любой ценой" стал немыслимо притягательным. Кажется, Канада толкнул Россию сзади. А может пнул под ногу. Или попросту ударил, пользуясь практически полной безнаказанностью - ведь судей прислал Фред, и они наверняка были проинструктированы должным образом. Важно то, что с этого момента игра стала очень и очень грязной. Всё-таки в последние дни Канада слишком часто выходил из себя, и сейчас он словно бы отыгрывался за всё это на России. Нет, тот, конечно, отвечал тем же, но ему явно не доставало боевого запала и бесшабашного веселья, которое всегда на спортивных матчах окутывало Канаду своей бодрящей сетью. Он неутомимо разъезжал взад-вперёд по полю, не остановившись даже когда объявили перерыв. Нет, обычно страны его игнорировали, однако всё равно замедлялись, понимая, что в это время им всё равно никак не повлиять на исход событий. А Канада продолжал играть с прежней энергией, не задумываясь о возможной усталости, могущей помешать ему в дальнейшем. Сейчас он откровенно наслаждался происходящим. Во время второго периода Канаду в очередной раз подбросило волной оживления и азарта. Кто-то, кажется, Фил Эспозито, хотя в такие моменты всегда бывает трудно понять, забросил шайбу в ворота. Было чудесно повторять его движения и любоваться на удивление с примесью гнева на лице России, который после этого ужесточил игру. Однако Канада, полностью поглощённый хоккеем, не ощущал боли от тычков и ударов. Он словно бы сросся со своей клюшкой, получив такое же деревянное и нечувствительное тело, взамен отдавая спортивному снаряду свою ловкость и подвижность. Россия, очевидно, чувствовал то же самое, всё время рассекая на коньках где-то поблизости и напрочь игнорируя все грубые приёмы. Перерыв проскочил одним малюсеньким пузырьком в кипящем потоке энергии. Третий период стал самым напряжённым за матч. Первый забитый тогда гол отошёл Канаде и вышел особенно захватывающим для обоих стран потому, что их игроки в тот момент сражались также один на один. Глядя, как шайба отправляется к воротам, Канада не сдержал своего ликования и громко закричал. Второй же раз удача улыбнулась России. Игрок Якушев, чью фамилию Канада запомнил с абсолютной точностью, сократил разрыв, реализовав большинство. Россия торжествующе засмеялся и подмигнул Канаде. Мэтью приподнял уголки рта в ответной улыбке и стиснул клюшку плотнее, не собираясь сдавать позиции. Обстановка накалялась. Дальнейшее своё поведение Канада вспоминал потом со стыдом, но как же приятно было тогда давать волю своей ярости при голевых моментах, от души нанося удары России! На седьмой минуте Пит Махлович принёс ещё одно очко своей команде, выполнив индивидуальный проход. Ещё через две минуты счёт снова изменился, опять в пользу Канады. Оставшееся время Россия изо всех сил пытался исправить ситуацию, но всё напрасно. После оглашения результатов матча Канада, подхваченный восторгом своей команды, сделал несколько кругов, проносясь по льду с умопомрачительной скоростью. Возможно, он смеялся или кричал что-то неопределенно-радостное, отшвырнув клюшку куда-то на середину площадки. Кружа голову, эйфория чуть было не заставила его сделать пару пируэтов из фигурного катания, но, к счастью, цепкая рука благоразумия вовремя остановила его. Отчасти всё ещё находясь в облаках экстаза, Канада всё же смог понять, что пора отправляться в раздевалку, ехать домой и - новый взрыв эмоций - принимать поздравления. Только собравшись сделать это, он обнаружил на своём пути помеху: ладонь, выдернувшая его из состояния безумного упоения, была вовсе не метафорической и принадлежала вполне существующему России. - Ка-на-доч-ка! - практически пропел он, притягивая Мэтта к себе. - Знаешь, я понимаю твою радость. Думаю, ты имеешь на неё полное право. Ведь... больше тебе никогда не удастся меня победить. Поэтому празднуй, пока можешь. - Канада молчал, не задумываясь даже о достойном ответе, поэтому после нескольких секунд паузы Россия продолжил: - Ах, да! Я, как и обещал, извиняюсь за то, что не принимал тебя всерьёз. Отныне я буду сражаться с тобой в полную силу. И больше не буду применять столь... мягкие методы воздействия. Тем более, что ты сам вёл себя сегодня совсем не мягко, а Канадочка? Просто поражаюсь, где ты прятал свои мускулы... - не дав Канаде время опомниться, он развернулся на сто восемьдесят градусов и отправился к себе в раздевалку. Канада поступил точно также. Весь азарт и напряжение битвы, поддерживающие его до сих пор, вдруг провалились в мелкие трещинки, испещрившие поверхность льда. Усталость сегодняшнего дня панибратски обхватила его за плечи, повисая мёртвым грузом; а боль от полученных ударов неожиданно решила проявить себя, заведя свою монотонную песнь где-то в рёбрах. "Наверное, трещина", - мимоходом подумал Канада уже в душе, ощупывая себя на предмет травм. К счастью, все синяки уже сошли, и более крупные травмы ожидала та же участь. Он должен был поправиться в течение часа, но вот потерянные силы не собирались возвращаться так легко. И всё-таки... Канада был по-прежнему счастлив - и вместе с тем зол. Отношения между ним и Россией, кажется, ухудшились. И в то же время, перешли на некий новый уровень. Канада покачал головой. Отчего-то всё, связанное с Иваном, начинало становится чересчур... запутанным. Интересно: хоть кто-то может понять этого ненормального Россию с его ненормальным поведением до конца? Нет, надо перестать думать об этом, а просто вернуться домой и как следует отоспаться. *** Сомкнув глаза, Канада изо всех сил пытался хотя бы немного вздремнуть, однако громкие вопли из-за соседней стенки проникали даже сквозь затычки в ушах. Надо было переходить в другую комнату, но вот беда: единственная спальня в доме, где не были бы слышны звуки, доносящиеся из дома Альфреда, была отдана России. Кумаджиро-то давно ушёл туда. Его приняли довольно тепло, но рассчитывать на столь же хорошее отношение к себе Канаде не приходилось. В раздражении, он стукнул пяткой о стенкой, зная, что ссорящаяся троица стран всё равно его не услышит. Он ведь отказался идти на празднование собственной победы именно потому что знал, что оно перерастёт в настоящий скандал, который придётся как-то улаживать именно ему, из-за чего об отдыхе пришлось бы забыть. Ну, и кончено было ещё не время почивать на лаврах, но... Если бы он не настолько устал, то обязательно пошёл бы к Альфреду, просто чтобы побыть вместе со всей семьёй. А они сейчас отчаянно надрывают голоса, не заботясь о том, чтобы просто перейти в другую комнату, не то что помолчать или убавить тон... И почему только на страны не действуют человеческие лекарства?! Он бы сейчас с превеликим удовольствием выпил таблетку снотворного, только бы получить хоть несколько минут передышки. Наконец, буквально вывалившись из кровати, Канада побрёл в кабинет. Подушку и одеяло он понёс с собой, не обращая внимания на то, что волочит их по полу. Более-менее нормально устроившись в кресле, он позволил тёмным щупальцам сна уволочь себя. Проснулся Канада часов в двенадцать дня, с ещё большим онемением во все частях тела. "Пропади всё пропадом!" - решил он и вновь направился в кровать, твёрдо намереваясь провести весь сегодняшний день в постели. - А, вот ты где, - сказал возникший в дверях Россия, - я было уж подумал, что ты опять исчез, как обычно... - "Исчез как обычно! Будто я это нарочно делаю!" - возмутился Канада, а потом понял, что его специально хотели уязвить и оставил оскорбительную реплику без внимания. Россия, так и не дождавшись его реакции, вновь заговорил: - Я бы не стал тебя искать, но на лужайке перед домом лежит вдрызг пьяный Англия и... - Канада сорвался с места, не дав ему закончить, и, переодевшись на ходу, кинулся открывать дверь. Конечно же, Англия не лежал, и степень его опьянения была явно преувеличена. Но легче от этого не стало. - Мэтти! - Начал Артур самым требовательным тоном, - почему ты так долго? Мне нужна твоя помощь! - Да, я вижу... Но я же просил... не надо приходить пока... - Мэтти, ну говори чётче! Что с вами такое: один мямлит так, что еле разберёшь, другой напротив орёт, как упившийся матрос... Я знаю, что ты просил не приходить. Но я не мог позвонить. Я же был у того мерзавца... Тут до тебя идти ближе, чем до меня... Нет, мы, конечно, всё равно идём ко мне! Вот сейчас прямо собираемся и идём! - Англия целеустремлённо потянул Канаду за собой, но тот не шелохнулся. - Зачем мне идти с вами? Давайте вы мне просто позвоните, когда... - Нет! Нет! Мэтти, ты мне нужен лично, понимаешь? Ты... ты ведь говорил, что меня никогда не бросишь. Говорил ведь... Я же твой старший брат, и всегда останусь им. И мне нет дела до... всяких придурков! Ох, этот чёртов Америка, надо было вздернуть его на рее, пока он был ещё ребёнком, ох, надо было... Так о чём я? Нет, подожди, не говори! Я помню! Я всё-всё помню! Ты мне говорил, что всегда будешь рядом, если мне будет нужно. Так вот, сейчас мне нужно, понимаешь? - Канада прекрасно понимал, но идти куда-то с Англией всё равно не собирался. В конце концов, у него есть свои заботы. К тому же, жалея Англию, Канада прогибался под него на протяжении многих лет, пока после одного случая не решил, что пора прекратить разыгрывать из себя половую тряпку. Англия прислушался к нему тогда, но то был трезвый Англия, а не эта жалкая, пьяная кладезь выползающих наружу комплексов и сожалений. - Я никуда не пойду. Тем более, что я вам не нужен. - Не упрямься, Мэтти! Не будь как твой дерзкий братец! Старших надо слушаться! Ты обещал! - Я обещал вам помогать. - Именно! Помоги мне, Мэтти, прошу тебя... Мне так одиноко, чёрт возьми! Пожалуйста, Мэтти! Ты слышал?! Я тебя прошу! Я! Прошу! До чего ты меня довёл... - А вы обещали мне, что больше никогда не попросите об... этой помощи. - Я солгал! Я же всегда лгу, Мэтти! Мэтти, ну что тебе стоит? Это последний раз, клянусь! - Вам нужно пойти с этим к Фреду. Либо к Франции. Уж не знаю. Вы ведь сами ещё не определились... - холодно сказал Канада, отступая на шаг назад, в дом. - Мэтти! Не груби мне! Не смей грубить мне, чёртов мальчишка! - вдруг закричал Англия, в очередной проявляя свойственный всем пьяным переход от просительных интонаций к гневным, а потом и к ласково-молящим: - Ну чего тебе стоит?.. Последний, последний раз... Тебе ведь самому это нравится... - он резко наклонился вперёд, хватая Канаду за талию, и провёл языком по его щеке. От запаха алкоголя Мэтту стало невероятно противно и горько. Сейчас следовало бы закричать, нахамить, отпихнуть Артура в сторону, врезать ему со всей силы, сломать нос, чтобы было неповадно... Канада бы так и сделал. Действительно сделал бы, если бы сейчас к нему так приставала любая другая страна. Он смог бы ударить даже Фреда. Особенно Фреда, ведь тот обычно не обижался на затрещины. Даже Францию. Правда Франция всегда понимал чьё-либо нежелание сближения. Но Англия... Слишком долго длились их неправильные отношения. Слишком долго Канада его жалел. Слишком долго позволял делать с собой почти всё что угодно. Слишком предан он был своему умному, гордому и такому сильному старшему брату. Слишком уважал его. И, наверное, слишком любил. Канаду трясло мелкой дрожью, а Англия без умолку нёс свой пьяный бред, сминая ему свитер и даря слюнявые поцелуи. "Может быть, мне действительно стоит ему поддаться?" - подумала какая-то глупая, безвольная часть Канады. К счастью, его решительная, мудрая, понимающая и эгоистичная часть была сильнее, поэтому он воспротивился этому решению изо всех сил. Однако же оттолкнуть Англию он всё ещё не мог. Стоял, застыв нелепой статуей, на пороге собственного дома, пока внутри всё переворачивалось и скручивалось в комок мерзких водорослеобразных чувств. Отвращение, жалость, любовь, неприязнь - чего только не перемешивалось там. "Сделай что-нибудь, - потребовал Канада сам от себя, но понял, что отсюда помощи ждать не следует, и поправился, - кто-нибудь, сделайте хоть что-нибудь! Пожалуйста!" Разумеется, по всем законам литературных произведений, этот мысленный призыв был услышан. - Артур, будь так любезен, отойди от моего Канадочки, - необычайно вежливым тоном попросил Россия. - Он мо-о-о-ой! - тут же включился в дискуссию Англия, обхватив Канаду обеими руками в подтверждение своих слов. - Я сейчас не в настроении спорить... Пусть он будет нашим общим! В любом случае, тебе не кажется, что ему должно быть неприятно, когда ты вот так его сжимаешь? - Не твоё дело, как ему должно и не должно быть! Убирайся в свой Союз, социалистический ублюдок! - с этими словами он ещё сильнее навалился на Канаду, отчего тот покачнулся. Россия, осознав, что дальнейший диалог вести будет бесполезно, без малейших усилий отцепил Англию и выволок его на улицу, на тротуар, закрыв ворота перед домом. Канада вышел из состояния прострации и, подгоняемый диким стыдом, скрылся в своей комнате. "Только бы не заплакать, - думал он, - только бы не заплакать при России". Волю слезам он дал только за закрытой дверью, размышляя про себя: "Что я наделал?"